Рабы поневоле
Часть 1
Зак сидел на кресле, подтянув под себя ноги. Он устал плакать, устал от жизни, в которой не было просвета.
— Теперь ты все понял? — спросил мужчина.
— Да, — Зак обреченно покачал головой. — Мне остался год закончить универ.
— Значит, закончишь.
Мужчина поднялся, обнял его за плечи и вытащил из кресла. Посмотрел в заплаканные глаза.
— Слова ничего не значат, прочитаешь еще пару раз договор, прежде чем подписать. А теперь пойдем домой, я тебя вымою.
От этих слов Зак вздрогнул, но вернуться в тюрьму у него не хватило бы сил,
оставалось только покончить с собой. Чего он и боялся, но это был единственный выход. На заплетающихся ногах он дошел до большой красивой черной машины и залез в нее не без помощи мужчины. Внутри было прохладно.
— На, попей, — сказал мужчина, протягивая ему бутылку с чаем. Зак всхлипнул.
— Почему Тахо, а не Субурбан? — хрипло спросил он.
— Тахо дешевле и переделывать проще, сиденья можно любые поставить. Тебе удобно?
— Да, — прошептал Зак, и из закрытых глаз опять потекли слезы.
Ян не знал, что делать с мальчишкой. То, что он его сломал, было и так понятно, но как быть дальше? Красивый молодой человек, с которым он познакомился на выставке, испарился, остался только один слизняк и мокрая тряпка.
— Ты есть хочешь? — спросил он пацана.
— Нет. — Но желудок проворчал другое.
— Нехорошо врать старшим, — улыбнулся Ян.
— Я правда не хочу, меня опять вывернет, — всхлипнул Зак.
— Ну, что-нибудь придумаем. — Он быстро набрал текст на телефоне, прикидывая, все ли он продумал правильно.
— Мои вещи, — вспомнил Зак. 
— Я забрал. Этюдники, стол, картины, рисунки, вещи, продукты, гаджеты. Осталась только кровать и холодильник, на них были покупатели, я сказал, что ты сам разберешься.
— А что ты вообще сказал про мое отсутствие?
— Сказал, что тебе срочно надо было улететь, семейные проблемы. Не волнуйся, тебе пойдут навстречу, все сдашь, даже практика будет в хорошем месте.
Зак покосился на собеседника — у него не может быть в плохом месте. Если раньше он планировал после учебы поехать в Англию и продолжить обучение там, то теперь про это можно забыть. И кем он тогда здесь будет? Третьесортным художником? Если вообще сможет рисовать после всего, что с ним случилось.
Они подъехали к многоэтажному дому, заехали в гараж, где рядами были выставлены такие же машины. Ян взял Зака под руку, и они пошли к лифту.
Чем выше поднимались, тем хуже становилось Заку.
— Ты что, малыш?
— Я высоты боюсь.
— М-м-м… это не страшно, обними меня. Уже приехали. Ты, наверное, в ванну хочешь?
— Да.
— Возьми белье и иди. В доме не одна ванна.
Зак схватил свои вещи и встал под душ. Слезы, которые он долго сдерживал, наконец прорвались. Он уселся под душем и заревел в полный голос. Зак не знал, что ему делать, если только отрезать голову.

Две недели назад он развлекался с ребятами в баре, когда ему показалось, что в карман куртки кто-то залез. Он сунул руку в карман и вытащил какой-то пакетик.
— А это еще что такое? — успел спросить он, как его тут же арестовали и засунули в машину. В одиночной камере у него совсем отключились мозги, он забыл, что имеет право на звонок, адвоката и еще много чего. Он просто бился в истерике, что охраннику пришлось принести ему воды с успокаивающим. 
Ян смотрел на экран монитора и думал, что не такого партнера он бы себе хотел, придется перевоспитывать, хотя еще не продумал как.
На другой день на допросе он прямо сказал, что ему подкинули, попытался огрызаться и уж тем более вспомнил про свои права. Ян велел следователю выйти.
Зашел сам и уселся напротив него, сотый раз читая досье и периодически посматривая на парня.
— Знаешь, что бывает с торговцами наркотиков?
— Я не торговал, мне подложили, может быть, вы и подложили.
— Зачем мне это надо?
— Откуда я знаю? — надулся Зак.
— А я вот знаю, что за тот пакетик тебе светит от пяти до десяти лет строгого режима.
— Но я же ничего не делал.
— Ты достал его, это зафиксировано камерами, — он показал фотографии.
Пацан смотрел на них и хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу.
— Я не…
— Сегодня тебя переведут в тюрьму, к тебе может приходить адвокат, но я бы не особо надеялся.
— За что? — зарыдал мальчик.
Яну очень хотелось прижать его к себе, посадить на колени, успокоить, погладить эти прекрасные шелковистые каштановые волосы, но он сдержал себя.
— Я могу помочь тебе, — промурлыкал Ян, вставая у него за спиной и гладя плечи, шею и волосы.
— Как? — услышал он шепот 
— Ты будешь моим сабом.
— Кем?
— Нижним.
Пацан долго смотрел на него, что-то соображая.
— А это кто?
Ян готов был придушить эту безмозглую душу.
— Человек, который обязан обслуживать меня, выполнять мои приказы, принимать мое управление, приносить мне удовольствие.
— Прислуга, что ли? — недоверчиво покосился на него Зак.
Ян закрыл глаза, чтоб не прибить идиота.
— Нижний, партнер.
— И надолго?
— Ну, сколько тебе судья присудит — три, четыре, пять лет, может, скостят за хорошее поведение. Столько и будешь моим рабом, моей игрушкой.
— А учиться когда?
Яну очень хотелось придушить пацана, но он с трудом сдержался.
— Это игры, которые никого не касаются — понятно?
— Не очень. Вы будете избивать меня, а когда я уроки делать буду?
Ян заскрежетал зубами.
— Мы будем этим заниматься, когда у меня не будет работы, а у тебя учебы, в остальное время должен будешь слушаться меня, дом и готовка на тебе. Ты против?
— Конечно. Я вам что, игрушка?
— Нет. Ты будешь моим рабом. А для сравнения отправишься в тюрьму, чтобы была возможность сравнить. Срок обговорите с судьей и прокурором.
— Вы ненормальный?
— С тобой станешь. Увести его!
Терпение кончалось. Он позвонил одному из любовников, что приедет на обед, но все это время вытрахивал из него дух, представляя, что это Закари, и ему было так сладко, что он готов был опустить некоторые правила и порядки.
Зака заковали в наручники, посадили в автобус и повезли в тюрьму. Он знал местные тюрьмы, поэтому прикинул, куда его могут засунуть. Было страшно, но еще страшнее был срок и этот мужчина, который явно злоупотреблял своим положением. В пути организм вырубился и отказался воспринимать происходящее. Из автобуса его вытаскивали под руки. Он дал осмотреть себя, не возникая, что было больно и неприятно. Ему дали бумаги на подпись, он поставил крестик. Переодели в тюремную одежду и под вопли заключенных отвели в одиночную камеру. Вечером на ужин ему принесли бутерброд с ветчиной и хреном и сладкий чай. Потом накатила истерика. Сначала он долго хохотал, а потом потекли слезы. Он выл не переставая несколько часов, несмотря на угрозы. Он не знал, чем его поили, ставили капельницу, психиатр, проводивший осмотр, сразу сказал — этот не жилец.
Потом один из охранников кормил его кашей из ложки как маленького, опять-таки под крики его вывели погулять на улицу. Солнце ударило в лицо, стало тепло, напряжение ушло, но как только он открыл глаза и увидел колючую проволоку, зарыдал опять. К нему подсели несколько пацанов, рассказывали правила, от которых Зак тронулся умом. Потом его пригласили поиграть в баскетбол. Он заметил, что на площадке несколько человек, удивился. Немного поиграл, потом их опять забрали в корпус. После улицы вонища была ужасная. Непристойные вопли и предложения сыпались отовсюду. Несколько дней он никуда не выходил. Потом вечером пришел охранник, повел его в свой блок и засунул в душ, вытер и достал фен для волос. Он переоделся в чистое. Ему даже косичку заплели из непослушной гривы. На другой день появился адвокат.
— Ты можешь мне, конечно, не верить, считать, что меня подослали, я специально принес уголовное право и твое дело — можешь сравнить, почитать и посчитать что для тебя лучше. 
То, что ему светит восемь лет, он понял сразу. Чем дольше читал, тем больше становился похожим на старика. По первому разу и т.д. и т.п. скостят до четырех. Он понимал, что сейчас сидит в тепличных условиях, но рано или поздно его переведут в камеру к мужикам с наколками, а дальше…
— А что он будет со мной делать, ну, этот садист?
— Это как договоритесь. Вот планшет, можешь почитать.
— А можно? — с недоверием спросил Зак.
— Тебе — да, и кушай, пожалуйста, выглядишь ты хреново.
Они разошлись. Он стал читать про тему и чем больше читал, тем больше тошнило. Воображение подкидывало картинки из жизни в тюрьме и от этого стало еще хуже.
На планшете он нашел контракт, который выглядел карнавальным приглашением — что можно с ним делать, а что нет. Переодевание в женскую одежду ему показалось цветочками по сравнению с тем, как он будет выходить на улицу или вообще общаться здесь. Он опять заплакал, но сил не оставалось. На другой день поел овсянки и омлета, показалось даже съедобно, начал читать дальше, и все казалось не так страшно, пока не дошло до побоев и еще неизвестно каких процедур. А еще через три дня за ним приехал Ян.
То, что Зак раздавлен, он понял сразу. Психика не выдержала. 
«Придется показать врачу», — подумал он про себя, внимательно наблюдая в зеркале, как Зак переодевается. Как у него постоянно текут слезы, его трясет от страха, еще немного, и нить может лопнуть, мальчишка покончит с собой.
Ян достал вкусности из холодильника и, посмотрев на время, постучался в ванную.
— Ты там не уснул? Пора поесть.
Зак вылез из ванны, надел белье и шорты, потом тщательно вытер волосы и собрал в подобие хвоста — пусть сохнет. Потом надел домашнюю футболку и пошел на кухню. Квартира была огромная.
— Садись ешь, — подвинул поближе тарелки Ян.
Зак взял вилку и начал медленно есть, оглядываясь по сторонам.
— Что-то не так?
— Дизайн мне не очень.
— Переделай как нравится.
— А трубы куда убирать? Не… это дом надо менять.
— Если захочешь, поменяем. Расскажи про себя.
— Нечего рассказывать. Семья обычная. Учился хорошо, получил сколаршип, меня пригласили сюда. В Мидлтауне кампус.
— Это я знаю.
— Пришлось брать кредит и курсы по максимуму, чтобы уложиться. 
Зак посмотрел на свои пальцы, потом скрестил руки. 
— В этом году должен был закончить.
— На кого учишься? Хотя и так догадываюсь — дизайнер или что-то подобное.
— Да, дизайнер интерьера, художественное образование, живопись, графический дизайн.
— Круто.
— Возможно. Планшет нужен нормальный, деньги нужны. Но я ни наркотой, ни собой никогда не торговал. Обычно мозгами — кому реферат, кому нарисовать. Еще богатым нравится, когда стены разрисованы. Знаете, в больших домах на стене сад, и такой, что каждый второй хочет выйти в дверь.
— Получишь диплом, а дальше?
— Я мечтал поехать в Англию учиться, но это столько стоит… Мне бы на планшет накопить.
— А ты какой хочешь?
— Дорогой, три штуки с хвостом.
— Ты выбери и ткни пальцем, хорошо?
— Хорошо. Только что за это вы со мной сделаете?
— Ничего.
— В смысле?
— Я не буду тебя насиловать, избивать или еще что-то, сам до этого дойдешь.
— А если я сбегу?
— Не сбежишь, у меня кругом информаторы, а вот когда найду — накажу.
— Поговорили, — сказал Зак и начал доедать молча. Салат был вкусный. Флан ему тоже понравился.
— У вас фена нет?
— Нет, — Ян указал на свою стрижку. — Хочешь, завтра пройдемся по магазинам, купим все что нужно.
— Не уверен. За все в этой жизни приходится платить.
— Заплатишь еще, успеешь. Я думаю, ты хороший мальчик, послушный. — Ян провел рукой по волосам, снимая резинку с волос. Зака затрясло от его прикосновений.
— Знаешь что? Причешись и ложись отдохни, я тебя не трону, вкусное на третье. Потом просто поговорим.
Зак медленно пошел в ванну, расчесал непослушные вьющиеся волосы. Потом заплел в косичку и закрепил резинкой. Собрал с себя волосы и выкинул в ведро. Пошел искать свою спальню. В спальне были огромные окна до пола и не очень уютно.
— А закрыть нельзя?
В руках оказался пульт. Жалюзи поехали вниз.
— Я подумал — тебе будет рисовать удобно.
— Да. Спасибо. Я понимаю, вы не простой сотрудник…
— Угадал. А квартиру я снимаю, вернее мне снимают, но это не имеет к тебе отношения.
— Если ты в тюрьме мог такое устроить, представляю, что будет в жизни.
— Ничего. Обговорим круг обязанностей и моих пожеланий и перестань так трястись.
— Это нервное. А если меня встретят те, кого ты посадил, или твои враги — у тебя их много, или мне не понравится, что ты со мной делаешь? Тогда что?
— По поводу последнего — будем искать такое, что удовлетворяло бы обоих, а по поводу врагов… старайся после восьми быть дома или звони, что у кого-то останешься, это в крайнем случае. Я могу подъехать и забрать если что. Чего ты боишься?
— Вас, тебя, боли, что не смогу доучиться, не смогу соответствовать вашим представлениям, тюрьмы, много еще чего. Наверняка будете шантажировать — суп пересолил — тюрьма по тебе плачет или забыл, как оно там. Лучше с собой покончить.
— Чтоб я от тебя больше таких слов не слышал. Понятно?
— Да.
— Я не злодей, не садист, хотя характер жесткий, положение обязывает. Нет у меня времени с тобой встречаться и обхаживать как барышню. В том клубе я давно тебя приметил, но как-то не решался подойти, мне казалось, что ты эльф, а я кто — грязный коп.
— Ну да, наркоту подсунуть было гениальной идеей.
— Зато я играл на своем поле. Извини. Я бы с тобой поспал, но обещал тебе…
— Спи, если приставать не будешь, потому что я уже все.
Зак улегся на подушки и почти сразу же заснул. Ян вытянулся рядом и улыбнулся. В голове мелькали кадры о том, как можно будет развлечься с мальчиком. Он целовал худую спину, а потом закрыл одеялом. Еще рано. Боялся спугнуть.
На другой день он сварил кофе и пригласил Зака в аутлеты немного прикупить шмоток. Дома его ждала большая и тяжелая коробка. Они вместе затащили ее домой, внутри был графический планшет с подставкой.
Глаза у Зака стали круглые.
— Отдельно стол к нему надо купить.
— Наверное… — сказал еще не отошедший от шока Зак и стал раздеваться. — Я за него не расплачусь.
Чужие руки остановили его.
— Не надо, ты еще не готов — лучше поиграй с игрушкой, давай пока на твой стол поставим, что ли, а я посмотрю, что на обед разогреть можно.
Через полчаса он зашел в комнату. Зак, чуть высунув язык, пытался что-то рисовать, попутно читая инструкцию и нажимая все кнопки.
— Пойдем пообедаем.
— Угу.
— Потом вернешься к игрушке.
За обедом Ян был довольный.
— Давай завтра на пикник съездим?
— Давай, — согласился Зак, летая в своих мыслях.
— Ты переоденешься девушкой.
— Что?!
— Наденешь сарафан, мюли, волосы распустишь, можно платок или ободок одеть.
— И я в таком виде буду принародно шастать?
— Ну, не принародно, мы выберем уединенное место и корзинку не забудь для пикника.
— А у тебя она есть?
— Будет.
Сарафан был как сарафан, ниже колен, с оборкой. Мюли оказались обыкновенными шлепанцами.
— А шляпки нет? — спросил Зак, не замечая, что уже влез в образ.
— Найдем. Выбери какая нравится. — Ян подсунул каталог.
Выбрав шляпку, Зак вернулся к планшету и не слышал, как приносили продукты, корзину и многое другое.
На другой день Зак вышел из дома в одежде девушки.
Ян залюбовался им, сделал несколько фото. Потом поцеловал его. Они вместе собрали корзину и прихватили большое покрывало. Поехали на берег речки.
— У тебя права есть? — спросил Ян.
— Есть, только машины нет.
— А какую бы хотел?
— Хы… Джип Гранд Чероки. Вишневый.
— Хм… Если не новый, устроит?
— Ты что, спятил? Он же штук пятьдесят стоит.
— Ну и что…
Это была клетка. Золотая. Из которой не выбраться. Но кое-какие подозрения поселились в душе. Зак не был идиотом, и сейчас, когда не надо было больше трястись над своей судьбой, у него появилась возможность подумать. И эти думы были далеки от светлого будущего.
На пикнике на них все любовались — какая красивая пара. Они пили вино, болтали о жизни, потом в ход пошли закуски. Через несколько часов Зак почувствовал себя плохо. Ян подполз к нему поближе и тут до него дошло
— Ты же обгорел весь и перегрелся. Марш домой.
Быстро упаковались и поехали. Ян кому-то звонил, спрашивал, что делать.
Поставив в машине холод, Ян достал аспирин и обезболивающее
— Пей, — сказал он.
— Это что?
— Будет немного полегче. До дома потерпи.
— Мне завтра в универ.
— Я съезжу и узнаю про задания — пусть на комп тебе скинут. Дня два-три лучше вообще никуда не ходить, может поплохеть, а я, дурак, даже не подумал.
Дома Зака засунули под ледяную воду, потом намазали кремом от солнечных ожогов — кожа уже начала покрываться волдырями и шелушиться, дали попить холодного чая. Его начало трясти.
— Лежи, скоро пройдет.
Зак хотел сначала возмутиться, но потом пригрелся и заснул. Проснулся от боли в теле. Хуже всего было плечам.
— Сейчас намажу, — подскочил Ян, — ты потом поспи еще, а меня на работу вызывают.
— Сегодня ж выходной.
— У нас, к сожалению, с выходными проблема.  
Зак лежал и думал, что здесь неправильно. Задаривает подарками, а потом что? На зарплату он не мог бы здесь жить — значит, грязный коп, на которого многие имеют зуб, а под раздачу попадет и он. Болела голова, поднялась температура. Зак вышел попить и улегся обратно вместе с телефоном. Поставил игрушку, вместе с ней и заснул.
Ян пришел с утра, довольный, сказал, накрыли наркосеть, и принес справку от врача, что он болен еще на неделю.
— Я не успею все закончить.
— Успеешь. Ведь теперь тебе не надо рисовать за безруких, писать работы за безмозглых. Получишь задание, сделаешь и свободен.
— Я хотел летом поучиться на магистра. За год, конечно, его не получу, но курсы летом стоят дешевле, я и так в долгах весь.
— Посмотрим.
Через несколько дней Ян не выдержал. Он прижал Зака к себе, потерся сзади, потом быстро стащил трусы. Зак пытался что-то сказать, но не мог. Рот закрыли чужие губы и целовали так, что затряслись колени. Другая рука скользнула к анусу намазывая его кремом. Потом палец толкнулся внутрь. Зак пытался отстраниться, но не получалось. Когда добавился второй палец, он попытался вырваться.
— Тише, малыш, тебе не будет больно.
— Зато мне страшно.
— Расслабься, — прошептал голос над ухом. Пальцы продолжали растягивать узкий проход.
Зак извивался под ним — он и сам не знал, нравится ему это или нет, необычно и как-то не очень. Он и сам не заметил, как обхватил ногами тело. И как внутрь стало продвигаться большое и холодное. Ян давал ему немного времени привыкнуть к ощущению, потом двигался дальше. Потом долго терзал его губы поцелуями и только после этого стал потихоньку двигаться. Несмотря на удовольствие, Зак не смог кончить. Он дождался, когда кончит Ян и упадет вместе с ним на кровать. Ян посмотрел на него, сполз вниз, поцеловал живот, облизал член, потом головку, облизал кругом и принялся сосать. Зак, одурев, пытался отодвинуться от него, было стыдно, но постепенно он расслабился и кончил. Ян облизался и подполз к нему
— Ты как?
— Не знаю.
— Новое и непонятное?
— Наверное, да. Я никогда не был с мужчиной.
— Мне кажется, ты и с девушками нечасто развлекался.
Зак покраснел. Ян погладил его по волосам.
— Ты красивый. Должен научиться расслабляться, обеспеченный, можешь много себе позволить.
— Я что, теперь сладкая приманка? — спросил Зак
— А почему бы и нет? Твое дело строить глазки, а наше — ловить торговцев наркотой.
— Только не в нашем районе
— Естественно, я же не враг себе. Хочешь еще?
— Не уверен.
— Тогда отдыхай, сейчас мазь принесу.
— Похоже, я влип по уши, — пробормотал Зак.

В универе уже ждали его прихода. Сразу навалились желающие получить товар за деньги. Зак прямо с порога отказал им. Сказал, что нашел подработку и что слишком много пропустил, теперь нужно догонять.
— Ты что, папика себе нашел?
— Хуже — брат моей мамы и работает он, — Зак поднял палец. — Так что извините.
Он быстро сдавал работы, рисунки. Вечером, очумев от обилия информации, он пошел с ребятами в кафе. Заказал обед себе и еще домой — совсем забыл своего благодетеля. Зак ел любимый тайский суп, разве что не облизывался от удовольствия, когда его насторожил разговор.
— Представляете, у нас начальство систему охраны поменяло, так крышу разобрали и унесли по крышам.
— Хм… умно… много унесли?
— Телевизоры плазму, графические планшеты, ноутбуки, телефоны, все самое дорогое.
Зака бросило в пот, лицо стало цвета помидора.
— Зак, ты чего?
— Ничего. Суп острый. А я как раз хотел себе планшет купить.
— А у тебя нет?
— Есть, один приятель одолжил, но в любой момент забрать могут, а мне свой хочется.
Дальше обед прошел почти в гробовой тишине. Зак не распространялся про свою жизнь, а ребятам нашлось что обсудить, помимо него.
— Странный он какой-то, — сказал Бен, когда Зак ушел, сославшись на голодного дядю. 
Зак забыл предостережение не ходить по улицам ночью, думал о том, куда он влез, пока не врезался в мужчину.
— Я же тебе говорил не ходить одному, мог бы такси взять, — сказал Ян. — Я так и подумал, что попрешься пешком, вышел встретить, мало ли чего.
— Я обед тебе несу, — он потряс сумкой.
— Спасибо, — расплылся в довольной улыбке Ян, отбирая пакет. — А ты чего такой смурной?
— Устал. От народа, много сдавать, да еще Бена уволили.
— За что?
— За то, что систему безопасности поставили, так воры крышу разобрали и через нее утащили, охренеть просто.
— Переживаешь за друга?
— Да не очень, просто могут по веревке залезть или еще что придумать.
Ян задумался.
— Через несколько дней тебе машину подгонят из Вашингтона. Посмотрим, понравится ли тебе.
— Куда я на ней — в кампус поеду? Этой машиной можно было бы долги оплатить.
— Устроишься на подработку — выплатишь, я помогу.
На выпускном он был фотомоделью, с бумагами, что летом может взять три курса. А через день он стоял на коленях с завязанными глазами, с прикованными к изголовью руками. Попа задрана, на ногах чулки и пояс, короткая юбка задралась, открывая все на обозрение. Майка на бретельках болталась, задранная чуть ли не на голову. Сначала Ян бил просто ладонью, потом хворостиной вполсилы. Заку и этого хватило. Он плакал, закусив кусок подушки. Потом его трахали, как назло, Ян задел членом простату и Зак улетел, ему понравилось. Потом он целовал мужчину, потому что тот подарил ему удовольствие и отдых после напряженных дней. Зак почти сразу же заснул, не чувствуя, как Ян раздевает его, убирая все девайсы и одежду по шкафчикам, но среди ночи проснулся как от удара. Зак не сказал Яну, что планшет краденый, если не он сам, то его подельники точно. А машина была угнана с торговой площадки, только его «умельцы» перекрасили ее, сделали новые документы, потом зарегистрировали в МВА. 
Попойка с его друзьями, из которых непонятно кто сотрудник, кто под прикрытием, кто просто бандит. Конец вечера Зак вспоминал как кошмарный сон. После полуночи вызвали девочек, мальчиков, все разбрелись трахаться, а Ян взял его тут же, на кресле, при всех, спустив джинсы и посадив на свой член. Ниже падать уже было некуда, а впереди еще четыре года. На другой день Ян хотел заставить его убираться, на что Зак сказал: «Найми уборщицу, ты мне задницу порвал». Ян покосился с недоверием, но принес мазь и вызвал мексиканку.
Потом было много учебы, зато Зак смог взять много чего в первое полугодие и внести оплату за учебу. Живопись ему нравилась больше графического дизайна. Игры с Яном стали реже, но жестче. Зак научился отключаться от них. Перед Рождеством ему и ребятам предложили подработать — по штуке на нос за несколько дней. Зак предупредил, что домой не вернется. Они расписывали стену какому-то нуворишу ангелочками, скромными богинями, тучками и прочим благолепием. Зак похихикал, что с большим удовольствием расписал бы стены рисунками из «камасутры». За полночь, когда большая часть была закончена, появилось спиртное, закуска, и они устроили танцы, понимая, что завтра придется доделывать, но чем еще заниматься в каникулы?
Зак пришел домой полшестого, довольный и уставший. Глаза закрывались, поэтому он не сразу узрел Яна в фашистской форме.
— Ты чего так вырядился? — хихикнул он.
— Я ведь тебя предупреждал! — Стек порезал щеку.
— Ты что, с ума сошел?! — заорал на него Зак, вытирая кровь. — Мне еще завтра работать!
— Обойдешься.
Почувствовав неладное, Зак побежал к входной двери, но железная рука схватила его за волосы и потащила в комнату.
— Раздевайся! — приказал Ян.
— Ян, я ведь ничего не сделал, мы работали до утра…
— Быстро и не испытывай мое терпение.
Он сам содрал худи вместе с майкой и прикрепил руки наручниками к изголовью.
— Не надо! — испугался Зак, находясь в руках реального маньяка.
— Ш-ш-ш, не надо так кричать.
Потом повязка закрыла глаза. Щеку лизнул горячий язык, потом с него стащили все вниз, включая носки и сапоги. Стек ударил по руке.
— Ты не позвонил, хотя был должен.
— Я же предупреждал…
— И я не уверен, что вы там плодотворно работали, мне прислали запись танцев — с тобой в главной роли. Вместо того чтобы вернуться домой пораньше и порадовать своего возлюбленного, ты предпочел отрываться с другими.
— Это ты-то возлюбленный?! — заорал Зак. — Отпусти меня!
Ян его не слушал и на ягодицу опустилось жало стека. Зак взвыл. Боль прошивала его насквозь, он сорвал горло, представляя, что на спине уже голое мясо, а ноги такие, что неделю он сидеть точно не сможет.
В течение нескольких секундных перерывов, когда Ян менял девайсы, Зак пытался отдышаться, но выходило все хуже и хуже. Платок промок от слез, дыхание стало хриплым и он скоро потерял сознание.
Ян первый раз закурил дома, собрал свои игрушки и пошел в свою комнату, напевая немецкую песню и переодеваясь в спортивный костюм, который испачкать не жалко. Он хотел несколько раз прижечь сигаретами тело, но потом передумал. Зак лежал как выжатая тряпка и не думал приходить в себя. Ян подстелил простыню, сложенную в длину несколько раз, развязал Зака и перевернул на спину. Ему не понравился вид парня. Лицо было как у покойника, дыхание поверхностное, не помогли привести в чувство ни некоторые приемы, ни нашатырь. Ян заволновался. Он позвонил знакомому врачу из клуба и сказал, что немного перебрал с играми.
Потом салфетками протер тело, натянул пижамные штаны и стал ждать друга.
Врач быстро осмотрел Зака и сказал:
— Вызывай скорую. Ты забил его до смерти.
Пока ехала скорая, он сделал пару уколов и посоветовал искать адвоката.
Когда Зака увезли, Ян стал бегать по комнате и повторять:
— Я ведь ни в чем не виноват, просто хотел проучить. 
Потом позвонил адвокату и поехал в госпиталь. Там отнеслись к нему хуже, чем к серийному маньяку. Сказали, что мальчик без сознания, поставят гемодиализ, если нет травм головы и сердца — выживет, но лучше запастись адвокатом.
Ян уволился с работы задним числом. И пока не закончатся праздники, его не так будут доставать по работе. Сам открыл сайт, где учат на тестера, и стал вникать что делать и как. На Рождество он принес фруктов на все отделение. Зак в себя не пришел, но почки кровить перестали. Зак очнулся через несколько дней и попросил прокурора под запись на камеру. Часто пил воду, проливая на себя и откашливаясь. Он рассказал ВСЕ. И что знал, и что додумал. Прокурор вышел от него мрачнее тучи. Адвокат двинулся ему навстречу
— Лет пятнадцать — это минимум, может, и больше.
Адвокат понял, что к Заку заходить не стоит, зато позвонил Яну, сказав, что его дело совсем плохо, даже если это было по обоюдному согласию, всплыло что-то еще. Вот про что-то еще Ян даже думать не хотел. Он день приводил квартиру в порядок. Собрав принадлежности, отнес все в клуб, скопившийся мусор — в помойку. Документы перебирал и часть отправлял в шредер.
Набравшись смелости, он пришел в госпиталь в канун Нового года. Зак лежал на спине и смотрел в потолок. Ян почувствовал себя неуютно, по спине поползли мурашки.
— Привет, — тихо сказал Ян. — Ты как себя чувствуешь?
— Никак, все тело тяжелое и ноги не держат.
— Мне грозит пятнадцать лет.
— Я скажу, чтобы тебе полгода скостили, все-таки ты содержал меня.
— Почему ты лежишь?
— Потому что сидеть тяжело.
Он не стал рассказывать Яну, что ребята организовали бурную деятельность и свидетельствовали прокурору, что они видели, некоторые моменты из жизни Зака, которые складывались в часы, и становилось понятно, что жизнь у него была далеко не сахар. Еще ребята скинулись ему, потому что стало ясно, что Зак больше не вернется в универ. Может, когда-нибудь закончит полгода на мастера.
Ян не знал, что делать, он просто сидел рядом.
— Вернешь машину откуда угнали и планшет откуда сперли.
Ян выпал в осадок.
— Откуда ты знаешь?
— Догадался. И что еще ворованное — тоже отдай.
— Хорошо. Я все сделаю, что-нибудь еще?
— Помоги дойти до туалета.
Ян хотел сказать какую-нибудь пошлость, но времени придумывать не было, он еле поймал вставшего с кровати Зака. На руках пронес пять метров до туалета и потом подхватил и вернул обратно.
— Что с тобой? — уже плохо соображая,
 спросил Ян.
— Я думаю, ты мне позвоночник сломал.
На мгновение Ян подумал, что пол поменялся с потолком местами. 
«Остановите землю, я сойду…» 
Он упал на колени около кровати.
— Малыш, я оплачу лучших врачей, любое обследование, все что угодно.  
— Скоро закончится наша страховка, а у меня не так много денег.
— Я учусь, ищу место работы, если будет нужно — два, только… — он не договорил и прикусил губу.
— Я тебя ненавижу, лучше б в тюрьме сдох, пара ударов, и я труп.
— Нет, не говори так, пожалуйста. Кто есть из врачей, я пойду поговорю. 
Он нашел лечащего врача, который сквозь зубы рассказал ему, что с Заком, а вот как лечить — никто не знает.
— Еще один кет-скан, со всех сторон, я оплачу наличными. Что еще — белье, жесткая кровать?
— Раньше надо было думать.
— Я подумал и завязал. Выкинул все. Я хочу помочь.  
— Хочешь помочь — найди хорошего психиатра. Это у него все в голове. Перелома нет. Если хотите, сделаем еще одно обследование, но результата не будет. Нужен хороший врач.
— Это я понял, а что в таких случаях делают — корсет, тапочки какие-нибудь, лекарства?
— А вы ему кто?
— Муж, почти поженились, теперь перенесли, как думаете, климат поменять подойдет?
— Я думаю — да, главное, что он сам хочет.
Ян влетел в палату
— Зак, малыш, теперь все будет хорошо.
— Ничего не будет. Тебя посадят, я останусь инвалидом из-за твоего эгоизма и тупости.
— Предлагаю сделку.
Зак поднял бровь.
— Я буду твоим рабом пятнадцать лет. Меня уже сейчас приглашают в Майами, мы можем купить хорошую квартиру, ты получишь мастера. Поставим тебя на ноги, говорят, плавание может помочь.
— Ага, с крокодилами и акулами особенно. С чего ты вообще взял, что я с тобой поеду?
— Врач намекнул, что перемена климата тебе не повредит.
— Хм…
— Закари, я правда очень сожалею. Врач сказал, что это нервное, в голове, но я тебя никогда не брошу, в любом виде. Даже если выгонишь — буду от соседей за тобой присматривать.
— И кем ты там будешь? Наркодилером?
— Нет, тестером, хорошая зарплата, страховка, и я хочу, чтобы мы поженились.
— Очумел совсем, я тебя даже еще не простил. Кстати, я все рассказал прокурору.
— Это мои дела, я разберусь. Работая на том месте где я, обрастаешь слухами, краплеными картами, джокерами, связями. Я сам подпишу все бумаги — что официально я твой раб и не имею права вякать. Хочешь, ошейник одену.
— Идиот.
— Я его себе на член одену и завяжу, если ты станцуешь для меня так, как на видео.
— Знаешь, это уже больно.
— Давай Новый год встретим вместе?
— А что мне остается? Лежать, смотреть телевизор, играть… я даже рисовать не могу, у меня руки трясутся.
— Это все нервы. Переедем в Майами, там тепло, будешь загорать на балконе.
— Я хочу подстричься, достал этот клубок волос.
— Я тебя сам мыть буду, не надо, прошу, это так сексуально выглядит.
— Скажи, то, что ты со мной сделал, — это кому-нибудь нравится?
— Очень. Еще и деньги дают, но ты, мой маленький, не будешь больше страдать — я все отнес в клуб.
— А чулки с юбкой?
— Тебе что? Понравилось?
— Почему бы и нет.
— Господи, почему я так тебя люблю, просто с ума схожу. То, что я сделал, — да, согласен, наверное, приревновал к ребятам. Прости. 
Он откинул одеяло и попытался облизать ему пальцы ног.
— Совсем охренел, — прошипел Зак. — Ты в магазин собрался, вот и вали, а то двенадцать скоро будет.
Ян испарился. Веселье пропало, и Зак опять уставился на потолок. Ему было удобно с этим человеком, на многое он привык закрывать глаза, но теперь внутри поселился страх. Умом он понимал, что влетело ему не за то, что Зак не позвонил или пришел с утра, было еще что-то и надо было сорвать злость. Вот и сорвал. И что это за болезнь такая, что в голове. Нужно ходить, иначе ноги атрофируются. Он сполз с кровати на пол и попытался подняться. Ноги подгибались, но он удержался, несколько минут стоял, опираясь на кровать, потом опять свалился. Он дождался Яна. Тот уже успел отряхнуть с себя весь снег, но все равно от него пахнуло холодом.
Ян вытащил бутылку шампанского, две упаковки с закусками, упаковку с итальянским печеньем и миску с фруктами.
— Нормально? — спросил он.
— Ага. Еще есть время.
— Да, почти три часа. Я заехал в дилерство, из которого угнали машины, и показал твою. Они открестились, что не их. Мотор родной, с номером, не перебитый. Я же тебе говорил — ее из DC пригнали, и внутри другое — у них был более дешевый вариант.
— Понятно. Что такое случилось, из-за чего ты меня избил?
— Малыш, знаешь, это я… Можно, я не буду рассказывать?
— Нет.
— Я так облажался. Я решил, что такой крутой, пренебрег правилами и партия наркоты ушла на сторону, это моя вина, целиком, даже не группы. И чем больше думал, какой я дурак, тем больше хотелось сорвать на ком-нибудь зло. Надо было сразу поехать в клуб, но тут мне подвернулся один… показал съемки через окно. Ты такой раскованный, красивый, танцевал с чужими людьми, смеялся, со мной ты таким не был, ну, у меня крышу сорвало. Похоже, настолько, что я не только тебя в больницу отправил, я наплевал на работу. Велел себе забыть про нее — сделки, как определять наркотики, как определить, что человек принимал, врет или нет. Теперь я обычный тестер. Работа из дома в основном. Но меня уже пригласили в Майями, так что вот так. В DEA я больше не вернусь.
— Ну, где-то так примерно я и подумал. Я тоже хотел признаться. Мне с тобой удобно. Просто потому, что ты решаешь часть моих проблем. Но живопись мне нравится больше, чем графический дизайн, а это значит, что денег от меня не будет.
— Ну, ты можешь полдня там, полдня сям, или как вдохновение накатит. Если сможешь мне готовить обед, я постараюсь найти еще работу. Жилье там дорогое, хотя шмотки почти не нужны. Шорты и майка.
— У меня шрамы останутся.
— Нет. Я мазь привез, шрамов не будет.
— Я боюсь тебя, потому что видел твою плохую сторону.
— Этого больше не повторится — чем хочешь клянусь. Разорвешь наш договор и посадишь меня.
— Не смогу, наверное. Потому что ты в меня уже корнями пророс.
— Я тебя тоже очень люблю. Сначала думал — удобный в использовании, а потом — я задержался, а ты ночью встал и пошел мне суп варить. Так и уснул с ножом в руке на порезанной капусте. И тогда я понял, что ты захватил мое сердце, просто так. Пришел и схватил. Прости за все. Давай подумаем, как будем вместе жить.
— Хм… разливай. О, ты даже рюмки притащил.
— Ну а как же!
— Давай за нас, чтоб все плохое ушло.
— Давай.
Потом они жевали сыр с колбасой и крекерами, экзотические фрукты, каждый думал о своем, но даже молча вместе им было хорошо. Первое января они тоже провели вместе, а потом Ян ушел по своим делам. У Зака было еще одно обследование, которое ничего не выявило, и он согласился на психиатра.
Ян сходил с планшетом в ограбленный магазин, на него смотрели как на Мерлина. Долго сравнивали номера, потом сказали, что это их. Но, мол, пацан пусть не волнуется, пусть забирает, но если сделает лого, они будут не против и, вообще, таких честных людей надо в кунсткамере держать.
Заку было хуже. Прокурор пришел с заявлениями и деньгами. Пришлось вызывать адвоката. Составили неофициальный договор, что Ян будет его рабом четырнадцать с половиной лет, либо тюрьма. Еще через день пришли с бывшей работы Яна и вручили чек с компенсацией за нанесенный здоровью вред. Зак расписывал примерную последовательность лечения, Ян еще раз ободрал всех своих поставщиков и информаторов и положил деньги на их совместный счет. Квартира была дорогая. Но если Заку придется ездить по дому в компьютерном кресле, то мебель особо и не нужна. Важнее был массажист, хорошее кресло-каталка, занятия. Он купил специальный компрессионный пояс.
— Ну раз это у тебя в голове — это поддержка для позвоночника, его носят после перелома — попробуй, может сразу легче станет.
Из-за кресла-каталки разгорелся скандал, но Ян знал, чем умаслить строптивого мужа — это было кресло «Викинг-вездеход», на него были новогодние скидки и заодно запасные колеса. Потом медперсонал дружно убеждал Зака, что это круто, и уж тем более в Майами по пляжу. В пятницу его выписали. Ян донес его до квартиры на руках. В ней уже почти не было мебели, только его вещи и большая кровать.
— Я тебя сейчас отмою и потом оттрахаю, — прошептал на ухо Ян. — Я выбрал церквушку в Майами, там сможем пожениться, приедешь туда на своем тракторе.
— А кольца?
— Какие хочешь.
— А где мое кольцо из уха?
— Мне отдали. Оно на тебе выглядит как глаз Саурона. Кстати, у тебя глаза пожелтели.
— В смысле?
— В смысле не просто карие, а с желтыми крапинками.
— Странно.
— Пойдем мыться. 
Он схватил Зака и посадил в ванну, потом раздел и налил теплой воды. Засек время, помня, что больше пятнадцати-двадцати минут Зак не может там сидеть. Потом вымыл волосы и тело. Вытирал его, попутно отмечая, где остались следы побоев. Потом долго втирал крем и перевернул на спину.
— Попробуем?
— Только тебе придется еще и мои ноги держать, у меня не получается. 
Ян закинул его ноги на плечи и добрался до ануса, намазал кремом и стал потихоньку входить. Зак застонал.
— Надо было растянуть?
— Нет, просто давно не чувствовал тебя в себе. Знаешь, это приятно. 
Мягкие губы накрыли его рот. Он двигался в такт толчкам и забыл о боли в спине — может, и правда — психосоматика, как говорят.
Через несколько дней они уже ехали в Майами. Переночевали в гостинице, им пришлось раздеваться — теплые куртки, шарфы и шапки убирать, свитеры доставать. Чем дальше ехали, тем становилось жарче. У Зака уже все болело. Хотелось лежать и не двигаться. В номере он рисовал наброски карандашом, придумал лого для магазина. Наконец они доехали до Майями, до своей квартиры, на которую наскребли денег. Дальше за дом надо было платить четыре с половиной штуки. Ян искренне расстраивался. Он хотел для своего мальчика лучшего и загладить вину, а получалось, что почти вся зарплата будет уходить за жилье.
Поженились они и в церкви, и в мэрии, причем в мэрии им выдали денег.
Ян пытался скрывать истинное положение дел, но получалось плохо.
Наконец Зак сказал, чтобы тот взял сто штук из фонда и уменьшил долг на квартиру, а еще надо было погасить все его долги за учебу.
Долг за квартиру уменьшился на целых $400. И тогда Зак сказал, что будет работать. Плевать, что ему не нравится. Раз учился — надо хоть мозги использовать. Ян ничего не сказал, но Зак заметил покрасневшие глаза.
Через полгода Зак отказался от кресла и его приходилось таскать под руку, он привык ходить с тростью из фильма. При желании ею можно было убить. Появились заказчики на настенные картины, появились свои клиенты. Жизнь пошла по другой колее.

Десять лет спустя

Зак сидел за столом и рисовал на планшете, отпивая из бокала. Пришедший Ян споткнулся об очередную батарею бутылок, и его терпение кончилось.
— Закари, нам надо поговорить.
— Давно пора.
— Так дальше продолжаться не может.
— Абсолютно согласен.
— Оторвись от планшета, мать твою, и прекрати пить.
Зак повернулся к нему на кресле, с бокалом в руке.
— Это клюквенный сок.
— СОК?
— Ага. Видишь ли, у меня гипертония. Сказали пить этот противный сок и жевать таблетки.
— А бутылки?
— Это чтоб тебя позлить, когда догадаешься поговорить.
— Ты меня прямо огорошил. Такой молодой и давление. Сидячий образ жизни?
— Не только, иди сюда — он поманил Яна к планшету и перелистнул страницу, на другой странице были фото, много фото. Пацан на коленях отсасывает Яну, другого тощего и с длинными волосами Ян трахает в шкафу богатого дома. Ян в коже таскает за волосы двух девушек. И не было им числа. Ян покраснел.
— Откуда у тебя это?
— Друг в ФБР, я ему несколько картин нарисовал на дни рождения жены, любовницы и еще кого-то, вот он мне и посодействовал. Тебе есть что сказать?
— Нет. Только то, что я не могу сделать с тобой то, что делал с другими.
— Понятно. Ты хоть предохранялся, прежде чем ко мне в постель лезть?
— Да. И мылся всегда. — Ян походил на школьника, которого застали за списыванием. — Ты вроде никогда не настаивал на верности.
— Согласен. Потому что я не люблю тебя, просто привык.
— Я догадывался, но думал, у нас все нормально.
— Я люблю его.
— Своего фэбээровца?
— Да. Хотим попробовать вместе жить. Я не оправдываюсь, просто ставлю тебя в известность.
Ян сел на кровать. В голове помутилось.
— Скажи, чем он лучше меня?
— Не знаю — улыбнулся Закари, — просто другой. Заботливый, в кругу друзей, более молодой, мне с ним интересно. Это из-за него я стал готовиться к новой выставке. Знаешь, как будто крылья выросли, которые ты мне отрезал. 
И он улыбнулся тепло от счастья, которое грело внутри.
— Тебе помочь с переездом?
— Нет, не надо, спасибо, я сам.
— Что скажешь прессе? — спросил вмиг состарившийся Ян.
— Ничего. Это не их дело.  
Ян убирал бутылки и крупные слезы катились из глаз. Он сам все испортил. 
«Наверное, мало подарков, мало внимания, ну, в тюрьме посидел немного, я не думал, что это его сломит, хотя там все было куплено, даже его еда. А он всю жизнь считает меня насильником. Один раз отхлестал. Неврастеник. М-да. Теперь будет все то же самое, только без Зака».
На другой день он заметил, что исчез стол с планшетом, часть вещей и любимое кресло, на котором любил сидеть Зак и делать зарисовки.
Дни потянулись медленно, растянутые до невозможности. Он нашел вторую работу, прекратил ходить в клуб, невольно понимая, что в его жизни чего-то не хватает. Он даже не стал стирать грязное белье — потому что на нем был запах Зака, его одеколон, запах волос, тела. Иногда в полусне он представлял, что они опять вместе, Зак укрывается его рукой и ворчит: «Ну дай поспать минут пятнадцать», а потом даже не помнил, что говорил во сне. Пришла внутренняя боль, которую было нельзя загасить. 
Он смотрел несколько репортажей, где счастливый Зак рассказывал про выставку, про картины. Ян пытался найти среди людей в черном его любовника, но так и не нашел. А потом ему позвонили. Ян успел одеться за пару минут и помчался к госпиталю, нарушая все мыслимые правила дорожного движения.
Врач перечислял травмы, на что Ян просто спросил:
— Выживет?
— Да. Но сейчас состояние тяжелое.
— Я ему нужен, — сказал Ян, и его проводили к палате. Он боялся заходить, боялся того, что увидит, боялся реакции Зака на него, но потом все-таки открыл дверь и увидел белый кокон. Он так и смотрел, боясь подойти, пока не услышал тихий всхлип. Оказалось, Зак завернулся в одеяло, потому что холодно, на лице два холодных пакета.
— Привет, малыш, — тихо сказал Ян.
— Прости, — прошелестело в ответ.
Ян достал еще одно одеяло, укрыл его сверху, аккуратно приподнял один пакет, под ним было фиолетовое месиво. Раздался еще один всхлип.
Ян увидел, как из опухшего черного глаза катиться слезинка. Он не мог сопротивляться и поймал ее губами, положил пакет на место, надеясь, что к утру опухоль станет меньше.
— Это он тебя так?
— Ага.
— За что?
— Нарик.
Ян горько усмехнулся. Конечно же он забыл все признаки наркомании, кто, чем и где. Он его просто любил. И Ян его тоже любит как умеет.
Ян скинул куртку и устроился на диване.
— Ты еще здесь? — раздался скрипучий голос.
— А где же мне быть? Я твой муж. До утра посижу, потом что скажут.
— Тебе не противно?
— Нет. Я и не таких видел, правда уже забывать стал.
— Я боюсь.
— Чего?
— Что он сюда придет.
— Не придет, — сказал Ян, набирая что-то на телефоне. — Я попросил прислать охрану, якобы от журналистов, написал, что ты на багах разбился.
Зак опять всхлипнул.
— Спи. Утром посмотрим на тебя с врачом и решим, что делать дальше. Нос, зубы, глаза целы?
— Кажется, из уха кровь текла. Это от травмы. 
Ян залез под одеяло, прошелся пальцами по забинтованной руке, добрался до пальцев и тихо сжал их.
— Все будет хорошо. Спи, а не то придется медсестру звать.
— Прости, мне стыдно.
— Я сказал — спать! Дай телу отдохнуть и ни о чем не думай.
Зак еще долго сопел и устраивался, но наконец затих. Ян подумал, что сделает с его любовником, когда достанет, поэтому лучше бы тот сдох сразу.
Утро преподнесло сюрприз. Пришла жена любовника с подарочной корзиной в руках.
— Мальчик живой? — спросила она Яна.
— Ну, типа условно.
— Я подала на развод и запрет на приближение. Надо было раньше, а я все ждала, что одумается, а потом узнала, что и парнишке досталось. И решила, пора прекращать этот фарс.
— Что он принимал?
— Точно сказать не могу, но какие-то лекарства, ему врач прописывал.
— Окси напополам с коксом, если не ошибаюсь, — встрял Зак, — в таблетках. А банку можно любую наполнить. Сейчас таблетки продавать стали, и не придерешься.
— Да… и наркобизнес не стоит на месте, — с грустью сказал Ян.
— А вы кто по профессии?
— Сейчас тестер, работал в DEA, тогда с ним и познакомился, — он кивнул на Зака. — А он сказал, что ему моя работа не нравится. Опасно и другим платят больше. Пришлось уйти.
Зак нервно хихикнул.
— Ладно, мальчики, я пойду, вам есть о чем поговорить.
— Значит, ты знал? — повернулся к нему Ян.
— Нет, я слышал, что такое бывает, лекарства смешивают, а уж чего продадут...
— Сам пробовал?
— Без понятия, если только чего без моего ведома подсунули, я пока еще в здравом уме.
— Что-нибудь видишь?
— С трудом.
— Дышать больно?
— Да. 
— Внутренние повреждения?
— Вероятно. Его уже нашли?
— Еще нет. Найдут, не беспокойся.
— Мне даже надеть нечего — все в квартире осталось.
— Могу привезти.
— Тебя это не обременит?
— Издеваешься? Сейчас поешь, опять поспишь — охрана за дверью, будет проверять иногда. Лицо намажу кремом, а по приезде поговорю с врачами. Хорошо?
— Спасибо. 
Зак протянул забинтованную руку, где были свободны только пальцы. Ян аккуратно пожал их, потом поцеловал.
— Как же я скучал по тебе, милый мой. Я все для тебя сделаю, только не уходи.
Зак опять всхлипнул, но ничего не сказал.
Вечером охрана сменилась. Ян кормил Зака с ложки картошкой, дал запить мисо-суп, не просто вода все-таки. Они подсчитывали убытки.
— Красивая квартира была. Значит, планшет разбит, часть готовых картин испорчена, но я привез все, в том числе и вещи. Телевизор тоже вдребезги.
Что-нибудь еще забрать?
— Понятия не имею.
— Квартира опечатана, мы можем съездить, забрать потом.
— Зачем ты это делаешь?
— Потому что люблю тебя. Возможно, не так, как ты себе представляешь, но когда ты ушел, я почувствовал, что у меня половину корней выдрали. Про свое здоровье будешь слушать?
— Чего слушать, мне час мозги промывали.
— Ну, тогда я коротко. Все зависит от скорости восстановления — неделя-две, после этого можно говорить и про зрение, и слух. У тебя в щиколотке два закрытых перелома, я даже знаю какой это прием.
— Представь себе, я тоже знаю, — съязвил Зак.
— Слабое место почки, но если разрыва нет, покровят и перестанут. Печень отбита, восстановится. Ребра легкие не проткнули, можешь спать спокойно, тоже заживут. Правая рука — восстановили, дальше — как получится.
— Понятно, — грустно сказал Зак, — если бы я ею не закрылся, он бы мне голову проломил.
— Ребята хотят твоих показаний, тогда можно будет съездить посмотреть, что еще забрать.
— С такой мордой? Только на Хэллоуин народ пугать без маски.
— Наденешь тот свитер с высоким воротником, сверху капюшон и шарф, ну и очки. Через день съездим.
— Ты меня помоешь?
— Да. Только надо будет пакеты взять, чтоб повязки не промокли.
— Ребра долго заживают?
— Недели три, даже корсета не надо, хотя у меня тот остался.
— Зачем?
— Ну мало ли, вдруг спину потянешь? Вещь хорошая.
— Может, у тебя еще и трактор завалялся?
— Да. Только надо батарею зарядить.
Зак сделал вид, что закатывает глаза.
— Давай, когда это кончится, поедем на Кей Вест. Будешь на своём Викинге кататься. Рыба свежая, ресторанов много.
Зак пожал плечами.
Через два дня они снова были в квартире. Зак переливался всеми цветами радуги, но больше было красного — от стыда. Все разбитое вынесли, с Зака сняли показания, поскольку присутствовал Ян, он покраснел еще сильнее. Больше забирать было нечего.
— Отдайте жене, пусть продаст, если хочет, — сказал Зак. — Его еще не нашли?
— Нет. Скрывается скорее всего в наркопритоне, паскуда.
— Давай возьмем на вынос, посидим где-нибудь, в больнице всегда успеешь належаться.
— Ты что, не понял? Что мне стыдно? Стыдно, что так получилось, что ты ехидничаешь — так тебе и надо, влюбленный дурак, я и есть дурак.
— Ладно. Хочешь поговорить — не в машине, лично я есть хочу. 
Он позвонил в ресторан, назаказывал блюд и скоро вышел с двумя огромными сумками.
— Я тебе суши взял.
— Спасибо, — мрачно ответил Зак.
Они нашли на берегу реки пустой столик, Ян вынес на руках Зака, потом еду, потом они долго ковырялись в ней.
— Слушай и запоминай. Я не осуждаю тебя.
— Почему?
— Потому что. Потому что я тебя люблю. Я не знал, что делать, поэтому устроил подлог с тюрьмой, ты мне этого никогда не простишь. У меня было это чувство, а у тебя нет — понимаешь, о чем я?
— Да.
— Поэтому я и отпустил тебя. Если бы у тебя все сложилось — порадовался бы, если нет — я приму тебя в любом виде, потому что любовь и привязанность — это такая штука… Ты что?
— Почему он так со мной поступил?! — заревел Зак, заливая слезами все вокруг.
Ян обнял его и качал как маленького.
— Этому есть только одно объяснение — наркотики. Ты ни в чем не виноват, и я тебя не обвиняю. Мне просто хорошо, что ты вернулся ко мне.
Зак хотел съязвить: «А с чего ты взял, что я вернусь к тебе?» — но вместо этого зарыдал еще больше. Потом они долго молча жевали.
— Знаешь, Ян, я бы попытался начать все сначала. Забыть, как ты надо мной издевался. Порвать этот контракт, где ты мне должен еще пять лет. Это не имеет значения. Или мы вместе, или…
— Я согласен. У меня даже маленький подарочек тебе будет в знак примирения.
— Ты что, решил ухо проколоть?
— Если ты хочешь.
— Хочу.
Ян протянул мокрую салфетку.
— Протри лицо и давай в госпиталь собираться, тебе ведь лекарства нужны, еще что-нибудь, доесть и там можно будет.
Теперь была только сумка еды, зато сам Зак малость потолстел, нафаршированный едой и газировкой, до которой дорвался.
Впервые он почувствовал теплоту к этому человеку. Он боялся его, не любил, просто привык, но никогда не испытывал чувства благодарности за то, что тот для него сделал.
— Ян…
— Что, милый?
— Не отпускай меня. Хочу еще немного посидеть прижавшись.
Он сжался в комок на коленях у Яна и опустил голову.
Ян обнимал мужа и ему так хотелось, чтобы они были вместе. Он поднял голову, поцеловал разбитые губы, языки сплелись вместе в безумном танце. Наконец они оторвались друг от друга.
— Я хочу тебя, но не сейчас, после госпиталя, — прошептал Зак.
— Я приготовлю для тебя ночную рубашку, — усмехнулся Ян. — Ты будешь самый красивый и самый счастливый на свете человек.
— С такой мордой?
— Это была всего лишь авария. Больше никаких багов, сноубордов, лошадей, мотоциклов и прочего.
— Согласен.
— А еще мы поедем в отпуск и запремся на неделю дома.
— Согласен.
— И я не выпущу тебя из постели.
— А обед?
— Плодожорка. Ладно, обед и ужин оставим.
— Согласен.
— И мы проживем долгую и счастливую жизнь вместе.
— Согласен.

24 января 2022
Часть 2
Макс сидел в комнате ожидания, и слезы капали по лицу, собираясь в лужицу на полу.
— Какой я дурак! — ругал он себя.
Наконец вышел хирург.
— Потерял много крови, жить будет, но что с руками — неизвестно.
— По хрену, — сказал Макс, — главное, живой, а с руками разберемся.
Он вошел в палату, где под системой жизнеобеспечения лежал его мальчик, его любимый и единственный Александр Стардаст. Времени было много, можно подумать над своей жизнью и ошибками, и Макс улетел в прошлое.

— У вас что, мода пошла на молоденьких мальчиков? — спросил он в отделе.
— А что тебе не нравится? Молодые, красивые, покладистые. Ты им помогаешь, они потом тебе всю жизнь обязаны.
— Хм…
— Макс, ты слишком правильный, так нельзя проводить всю жизнь.
— Может быть, ты и прав, Ян.
Они сидели в баре и смотрели на молодежь. Ян смотрел, как танцевал его мальчик, кто-то подобно хищнику высматривал своего партнера, а Макс смотрел в никуда. Одна сплошная масса. Ничто не цепляло его взгляд, кроме девушки сидевшей в углу и что-то рисовавшей в альбоме.
«Интересно, с кем она?» — подумал Макс и решил подойти познакомиться.
— Привет. Можно присесть?
— Можно, только не рядом — ты мне мешаешь.
— Что рисуешь?
— То, что надо было сдать позавчера. А я на работе был.
Карандаш летал над альбомным листом как бабочка над полем.
— Ты здесь одна?
— Ну почему же — полкурса здесь. Это единственное приличное заведение в этой глухомани.
— Меня Макс зовут.
— Меня Алекс, и я он.
Макс откашлялся.
— А, тебя коса смущает — давно бы отрезал, но иногда просят моделью подработать.
Разговор затих. Макс не знал, что сказать, а Алекс как будто нарочно рисовал, не поднимая глаз.
«Какие у него ресницы — как бабочки», — думал Макс.
— Тебе купить что-нибудь выпить?
— Не-а, чтоб чего-нибудь подлили? — вопросом на вопрос ответил Алекс.
— Я даже не думал…
— А о чем ты думал? — промурлыкал Алекс, и, кажется, над ухом.
— Познакомиться хотел, к себе пригласить.
— Потрахаться от души — так? Не выйдет. Мне завтра нужно сдавать уже…
Он опять углубился в рисование.
— Давай, когда сдашь экзамены, пообедаем вместе.
— Вас что, на работе плохо кормят?
Макс чуть не подавился
— А ты знаешь, где я работаю?
— Да вы все оттуда. Не надо быть Шерлоком, чтобы понять, что здесь половина студентов из универа, а вторая половина из отдела по борьбе с наркотиками.
Макс поднял челюсть с пола.
— Как с тобой можно познакомиться?
— Мы уже познакомились, а вот когда встретиться — мне нужно время выделить.
— Может, ко мне переедешь?
— Не-а, я человек занятой, а вы, говорят, ревнивые, считаете каждого чуть ли не своей собственностью.
Он уткнулся в телефон. Макс уже думал, как бы потихоньку ретироваться, когда красавец отмер.
— Э-э-э… Макс, можем встретиться в среду с пяти до семи, у меня будет перерыв.
— А потом?
— А потом еще урок в универе.
— А потом?
— А потом я спать буду. Красками тяжело рисовать.
— А со мной не хочешь?
— Я подумаю.
— Я позвоню, Алекс.
— Хорошо.
И пацан вывалился из беседы в свои думы. Макс ушел и не увидел направленного в спину пронзительного взгляда.
«Значит, начальник отдела хочет со мной. Любопытно».
Голова у Алекса всегда была забита идеями, как и где заработать. Он не хотел сидеть на шее любовника и подчиняться ему, не хотел содержать спиногрызов, не хотел ходить в долгах, как другие, хотел быть свободным. Рисованием начал зарабатывать еще в школе и, в отличие от других, старался везде платить за себя сам. В группе он слыл странным и не от мира сего, пока не узнали, что его иллюстрации к сказкам и фэнтези пользуются большой популярностью. Он видел, что ему завидуют, пытаются примазаться, но знал себе цену и, если предлагали продаться, хотел содрать подороже. Начальник отдела был неплох для этой роли, если пойдет туда, куда его поведут. За эти три дня он успел собрать инфу и про контору, и про людей, которые там работают, и даже немного про этого начальника. Условия предлагались неплохие, но он не знал, что это за человек. Тот был темной лошадкой, как и он сам. Достойный соперник.

Встретившись, они решили пойти в кафе и поговорить. Алекс не скрывал, что хочет переехать в Филадельфию, и, если получится, пойти на курсы операторов, что-нибудь снимать. Камера у него есть, но, смотря на другие работы, он не учитывает свет, ветер и еще много чего, поэтому получается не очень.
— Я оплачу, — прорвало Макса.
— Спасибо, я сам. — И перед его носом возникла непробиваемая стена.
— Переезжай ко мне, — предложил Макс.
— Не уверен. Придется платить за квартиру, наверное, что-то готовить, убирать, секс, отношения. А когда я буду работать?
Макс понял, что попал в профессионально расставленные силки. Если он что-то хочет, то из него выжмут последнее — так, ненавязчиво. А если он не хочет… но он уже хотел. Он хотел этого наглого мальчишку со всеми потрохами. Он сам его будет кормить и стирать, пускай рисует — пока молодой, и потом… Макса пронзила идея, что он прикусил губу, чтобы не разболтать все раньше времени.
— Что-то не так? — спросил Алекс.
— Нет, все замечательно. Я просто подумал, может, тебе стоило бы нарисовать что-нибудь для Арт-галереи? Думаю, многим было бы интересно. И продать можно. Ты хочешь машину или большую квартиру?
— Зачем же о больном? Машина мне действительно нужна, но я не хочу брать рухлядь, а того, кто разбирается в машинах, у меня нет. А то подсунуть могут чего угодно. Квартиру хочу, но не сейчас. Хотелось бы отдохнуть летом, хоть пару недель. А у вас есть мечта?
— Выйти на пенсию, преподавать в академии, но до этого еще долго. У меня есть дом, не новый — достался от родителей, и мне действительно лень и некогда приводить его в порядок. Ты мне понравился, поэтому думаю — почему бы нам не попробовать жить вместе? Я не насильник, если ты этого боишься.
— Я боюсь тех, кого ты посадил. Это будет гораздо хуже.
— Я уже думал над этим. Мы можем переехать в Филадельфию, я могу работать через речку — в Нью-Джерси и купим большой дом, как ты хочешь.
— Скорее я хотел бы квартиру и студию для себя и никакого контроля — куда пошел, зачем тебе надо и подобное.
— Хм… свободные отношения?
— Нет. Я не собираюсь бегать по пьянкам и впустую тратить время. Но как я понимаю, иногда нужно обаять спонсора. Если предлагают работу — надо брать, а не думать или спрашивать разрешения у мужа… ой…
— Мне нравится твой подход. И слово «муж» — знаешь, как-то тоже.
— Я еще к отношениям не готов, не то чтобы жениться.
— Все приходит со временем.
Алекс оставил деньги.
— Спасибо, мне пора бежать.
— Я подожду тебя и отвезу домой.
— Не стоит, будет поздно.
— Вот поэтому и дождусь — мало ли что.

Алекс рисовал красками. Получалось не очень, но он старался не отставать от других. Зачет ему был нужен. Одновременно мозги просчитывали варианты — стоит ли связываться с этим мужиком или нет. С одной стороны, он прост, как пустая бутылка, с другой — неизвестно что у него на уме.
Макс готов был плясать от радости. Он достал другой телефон, поменял симку и позвонил.
— Чего так поздно?
— Есть новая схема. Товар вы получаете через кого-то, а платите — покупаете в галерее картины одного молодого человека. Ему тоже надо на хлеб с маслом, а все остальное вертится в трастовом фонде, акциях и прочем. И через год, если получится, я думаю, расширяться. Перееду в Филадельфию. Картины — к стоимости прибавляй два нуля, там галерея большая. И дом мне будет нужен. Пацан вообще ни при чем, давайте заказы на картины — ну, там ручей в лесу, виноград в итальянском стиле или маковое поле.
— Ты б еще сказал — героиновое поле, — рассмеялся собеседник.
— Короче, давай список сюжетов для картин, а я разберусь. И мне будет нужна машина для молодого человека. Новая, на сейле или с рук — плевать — главное то, что он хочет, и дешево, чтоб не возникло подозрений.
Алекса он встретил с распростертыми объятиями.
— Ты знаешь что, моя драгоценность?
— Нет, — устало сказал Алекс и, не сопротивляясь, сел в машину.
— У меня приятель хочет иметь несколько картин, хорошо заплатит. Он в больших кругах вертится. По секрету — это один из моих начальников. — Возьмешься?
— Не знаю. У меня проблемы с учебой, я не очень тяну и в общаге развернуться будет негде.
— Будешь рисовать у меня дома.
— Шах и мат — так?
— Не совсем. Машина — какую захочешь.
— Если дойдет до секса — без всяких наручников, плеток и прочего.
— Конечно. Я ж не садист, я хочу иметь нормальную семью. Можем жить в разных комнатах, пока притремся друг к другу.
— Ну что ж, давай попробуем.
Переезд не занял много времени. Вещей у Алекса было немного, зато из дома Макса пришлось вывозить грузовиком. Потом Алекс сам делал ремонт, красил стены, убирал все старье, где-то нанимал рабочих. Перестал давать деньги за проживание, потому что он чувствовал себя там хозяином. Дом стал аккуратным, чистым, и народ стал присматриваться к покупке их дома. Стоимость взлетела. Алекс, пересмотревший кучу порно, сказал:
— Только не порви. 
И стал раздеваться. Максу с трудом удалось его убедить, что можно и по-другому, и необязательно для этого трястись как осенний лист. Тело у Алекса было не костлявое, поэтому хотелось ласкать и ласкать еще. Больно не было. То ли потому, что у Макса член был не как у жеребца, то ли потому, что предварительно он вылил полбутылки смазки и как бы ни было неприятно Алексу, попытался растянуть его. Он смотрел на своего мальчика и понял, что попался в сладкую ловушку навсегда. Алекс никогда не просил денег. На все подарки спрашивал:
— С меня сколько?
Картины рисовал по требованию заказчиков и, как выяснилось, они успешно продавались. Он не был в группе одним из первых и раскол на части произошел перед Новым годом.
Макс обычно не ждал своего, он просто ложился спать, но тут сердце было не на месте. Он ворочался до двух ночи, потом до трех, потом встал, позвонил в полицию — если увидят. Шел снег, и Макс представил, какого ремня получит Алекс, чтобы не шлялся неизвестно где.
Алекс заявился около шести утра. Без шапки, кожаная куртка нараспашку, из-под которой торчал свитер, весь в снегу, замерзший и в каком-то отрешенном состоянии. Решив, что пьяного тащить в горячую ванну, пожалуй, не стоит, он раздел своего любовника, затащил в кровать, вытер полотенцами, особенно голову, заставил надеть носки и теплый спортивный костюм и ушел разогревать чай. Когда вернулся, увидел, что Алекса трясет. Макс полез за таблетками, в том числе и от похмельного синдрома.
— Ты чего так набрался? — спросил он.
— Они не взяли меня.
— Кто?
— Группу парней пригласили отделать комнату в доме, они меня не взяли, сказали, я и так миллионер. 
Глаза переполнились слезами, и они потекли по щекам.
— Ну и что? — сказал Макс. — Ты свое заработаешь, ну подумаешь, не пригласили…
— Ты не понял… Я на них обиделся и пошел в галерею, там была компания людей, они обсуждали картины, а про мои сказали, что за такую стоимость я, наверное, ежедневно директору галереи отсасываю.
Тут он всхлипнул и заплакал. По сиплому голосу Макс определил, что Алекс скорее всего уже простудился. Он плакал не переставая, а когда устал — допил чай и улегся на подушках. Макс принял информацию к сведению. 
«По камерам можно будет найти этих насмешников и поговорить с ними, по-мужски», — решил Макс, потом подумал, что ему мешает храп. И только когда стал будить Алекса, понял, что это был не храп, а хрип. Бронхи, судя по всему, были уже забиты.
Алекс открыл мутные глаза. Попытался что-то сказать, но голоса не было. Макс побежал за лекарствами. Опять поил горячим чаем, Алекс спал наполовину, потом откашлялся и сказал, что ему нечем дышать. Макс пытался уложить его с собой, согреть телом, но к обеду Алексу и так стало жарко. Болела голова и ноги, а градусник показывал астрономическую температуру. Макс не выдержал и позвонил своему знакомому врачу. Алекс лежал под двумя одеялами и его трясло, мышцы выкручивало, грудь и горло болели, как будто изнутри их рвали когтями. Потом начались судороги. Наплевав на рекомендации, он сделал Алексу успокаивающий укол, и тот застыл как мумия. Ноги больше не дергались. Он опять пил чай с лимоном, какие-то жидкие препараты и к приходу врача немного успокоился.
— Раньше не мог? — проворчал Макс. — Вечер уже.
— Не мог, — проворчал Марк, снимая с себя верхнюю одежду. — Ян, похоже, своему спину сломал. 
И только потом увидел на постели бешеные глаза.
— Заку? — прохрипел Алекс и заплакал. — Значит, и ты меня ждал, чтобы проучить.
— Я ждал, потому что снег и холод, а тебя дома не было, и район у нас не самый благополучный, — пытался переубедить его Макс, но Алекс уже успел сделать свои выводы.
Его трясло, пока его осматривал врач, пока они обсуждали с Максом лечение, и что, если температура не упадет, придется ехать в госпиталь. Наконец до Марка дошло, что нужно сказать что-нибудь умное.
— Да будет твой Зак в порядке. После Нового года увидитесь, ничего страшного.
— Ничего страшного — это отлупить так, что позвоночник сломал?
Он закашлял опять и замолчал. Уже в коридоре, отдавая деньги, Макс проворчал ему на ухо:
— Лучше б ты помалкивал.
Алекс лежал так, как его и оставили.
— Значит вот оно как, — прохрипел он Максу.
— Малыш, я не садист, успокойся, завтра позвоню, спрошу, как он. 
Алекс улегся на бок, делая вид, что пытается заснуть, но слезы все равно потекли из глаз. Максу не пришлось звонить Яну и узнавать, что случилось. Ночью ему позвонила Эми и рассказала во всех подробностях, что произошло, и что после Нового года Ян уезжает в Майами — там тепло и для здоровья полезно. На что Макс ответил, что Алекс простыл и теперь вообразил бог знает что, и скандала не миновать, а если что, может ли он рассчитывать на поддержку? Эми согласилась.
— Алекс, малыш, — растолкал он парня. — С Заком будет все нормально, только они после Нового года уезжают.
— Куда? — прохрипел Алекс.
— Во Флориду.
— Жаль, — только и сказал, кашляя, Алекс.
До утра они проспали вместе в обнимку. Потом Макс мыл Алекса и промывал его волосы, потому что температура упала, но это временно. Заставил надеть чистое и уложил в свою постель, пока менял постельное белье, да и одеяло не мешало бы просушить вместе с подушками. Потом пытался накормить Алекса овсяной кашей с кленовым сиропом и сухофруктами. Он съел несколько ложек, а потом температура опять стала подниматься. Макс делал уколы, мазал специальной мазью грудь и спину, но это было надолго. Потом он позвонил в универ и спросил, нужна ли справка от врача или поверят на слово начальнику департамента? И если поверят — пусть присылают задания. Алекс все сделает, но потом
Новый год прошел грустно. Никто из друзей с ним не общался, и Алекс не понимал почему. Задвинув подальше свою гордость, Макс предложил выбрать дом или квартиру в Филадельфии, а заодно найти курсы операторов.
Они нашли одни курсы, но учиться надо было год и стоило около сорока штук.
— Дорого, — отрезал Алекс и стал искать то, что можно почитать в сети. С Максом он боялся разговаривать. Наконец Макс узнал, что у Зака на самом деле это нервное, и Алекс может спать спокойно.
— Но ты ведь тоже можешь меня избить, а жаловаться мне некуда.
К окончанию универа Макс подарил ему Додж Дюранго, утверждая, что досталось за полцены, потому что позапрошлого года выпуска.
Алекс не отличался разговорчивостью. Квартиру он выбрал шикарную — последний этаж и отделанный лофт, в котором можно было сделать студию или спальню. В квартире явно жил художник. А под ними на первом этаже размещалась студия, куда можно было сдавать свои работы. С владелицей Макс быстро договорился. Дом был старый, но очень уютный. Особо обустраивать Алекс его не стал, но привнес свое — дизайнерское. Его стали приглашать к другим в гости. Макс сделал хороший ход — жил в Филадельфии, а на работу ездил через мост — в Нью-Джерси.
Алекс мог позволить себе ездить в Нью-Йорк и доехать даже до штата Мэн, где живет известный король ужасов. Алекс снимал на камеру все что попадалось, потом монтировал клипы, получалось не очень, но были люди, готовые заплатить деньги. Они бы и Максу заплатили за рент молодого человека, не знай, где Макс работает.
Алекс продолжал участвовать в показе мод, если приглашали, рисовал, снимал, но в жизни чего-то не хватало. Он сам не знал чего, но в общих чертах оно определилось.
— Я хочу сняться в кино.
Макс был удивлен, хотя что еще можно было ожидать от партнера, живущего в параллельном мире?
— У меня нет таких знакомых в Голливуде.
— Я знаю, что есть площадка в Вермонте.
Теперь позеленел Макс
— Там порнуху снимают.
— А это обязательно? — спросил Алекс.
— Без понятия, — проворчал Макс.
— Адрес можешь найти?
— Не маялся бы ты дурью.
— Тогда я сам найду.
Макс понял, что запрещать и не пускать бесполезно, поэтому написал адрес — пусть попробует, если очень чешется.
Алекс не мог сказать, чтоб у него сильно чесалось. У него просто свербело в заднице — что, если к порнушке добавить смысла, может получиться нормальное кино. Он не гений, но попробовать стоило.
Он доехал до Вермонта, нашел город и место, где проходили съемки, — обыкновенный большой дом, много земли, огорожено высоким забором.
— Ты новенький? — оглядывая его, спросил охранник.
— Не совсем, у меня есть предложение вашему главному.
Охранник связался с кем-то по рации.
— Пойдешь по дорожке, войдешь в дом, комната сто шесть — налево.
— Спасибо.
Алекс пошел в указанном направлении и не видел, как облизывался охранник.
Он нашел комнату. За заваленным столом сидел молодой человек и читал бумаги.
— Новенький? Раздевайся.
— Я разденусь, потом. У меня предложение.
— Слушаю. 
Пацан, скрестив пальцы, уставился на него.
— Десять минут.
Пацан нажал на селекторе кнопку.
— Меня ни для кого нет, пятнадцать минут. Выкладывай.
Алекс не знал с чего начать, поэтому начал с начала.
— Я смотрел вашу порнуху. Хорошо поставлено, но у нее нет смысла. Зрители любят, чтоб было какое-то начало — типа поехали на дачу, приехали к садистам, потом кто-то выбрался живой. У меня есть кратенький сценарий, обойдется, ну да, немного другими сценами, кроме голых задниц, это привлечет больше народу.
— Хм… интересная идея, с чего ты взял?
— Был сериал, названия не помню, серий на двенадцать, там в основном секс, но пять минут уделяли колдовству, там пентаграмма была в подвале, потом кто-то из жильцов обладал силой. Ради вот этого продолжения стоило смотреть все остальное.
— Хм… и что предлагаешь?
— Завязка, сюжет, концовка — можно брать прямо из жизни. Я художник, могу нарисовать вставки — как в «Криминальном чтиве». У меня есть немного денег, могу вложиться, если надо. Могу сняться в виде жертвы, но без секса — это снимайте с другим актером.
— Сценарий есть?
Алекс протянул планшет.
— Теоретически фильм можно собрать из обрезков, не вошедших в основное, вы же храните их.
— Так. Идея хороша, совместим два в одном — пацан из секты попадает в лапы насильников. Я тебя где-то видел.
— В рекламе — это из-за волос.
— Меня зовут Дени, я тут главный.
— Алекс.
— Линда, вызови Марию и Дрона, быстро.
Мария оказалась оператором. Маленькая толстая, с перекрашенными белыми волосами. Дрон был бухгалтер, которых хотел свести затраты к нулю.
— К нам поступило предложение, — он кивнул на Алекса.
— Это уже драма получится, приправленная сексом — сказал Дрон, шевеля губами и в уме подсчитывая прибыль.
— Если пойти дальше, фильм можно предоставить с купюрами, а кто хочет полную версию — покупает диск, — вставил пять центов Алекс.
— И показывать в кинотеатре для взрослых, — задумчиво сказал Дрон.
— Ты чего-нибудь умеешь?
— В смысле? Рисовать, снимать, но мне кажется не очень, смонтировать могу, но я не профи.
— А кто тут профи?
— Проблема насилия над детьми, секты, беспризорные — всегда будут актуальны.
— Ты еще про изъятие органов забыл.
— Я узнавал в клинике — дети не подходят — органы слишком маленькие, а подростки, если не на игле, — откормить и вперед.
— Если не понравится — нас самих расчленят, — сказал Дени. — Ты где живешь?
— Нигде, наверное, в гостинице.
— Готовить умеешь?
— Немного.
— Тогда будешь с нами жить. А теперь раздевайся.

Через неделю был доснят основной фильм, и Дени смог вникнуть в проект Алекса. Секта. Сцены насилия были смонтированы из разных обрезков.
— Подкоп где будем делать?
— Нужен большой и толстый забор. Еще бы коммуну типа той, где «Деревню» снимали. Ну, там общий план, постройки и все такое.
— Не уверен, но милях в тридцати отсюда есть дом для содержания психически больных детей. Знаешь — у кого аутизм, у кого агрессия, у кого социопатия. Вот забор у них точно не взорвешь.
— Нам немного надо, потом сами закопаем обратно. Что они захотят — денег, лекарств или подарков?
— А хрен их знает, надо договариваться.
— Так, Алекс, Мария и вы двое — собирайтесь, сейчас поедем.
Они отправились на минивене, захватив с собой все нужное. С директором договорились быстро. Уже идя по коридору, Алекс почувствовал взгляд в спину. Оглянулся. На него смотрел мальчик лет семи, обросший и непричесанный. За голубыми глазами скрывался старец.
— Привет, — сказал Алекс.
— Привет, — тихо сказал пацан.
— Он дикий у нас, чуть что, в драку бросается, — сказал пробегавший мимо мальчишка, за что получил от заросшего по морде.
Алекс опешил. Поспешил разнять пацанов. Заросший орал, вырывался и кусался. Алекс отпустил мальчишку и сам сел на корточки около орущего пацана.
— Что случилось? Я тебе ничего не сделаю.
— Вы все так говорите.
— Он очень агрессивный, — сказала воспитательница, — может ни с того ни с сего такое устроить! Мы его отправляем в библиотеку на отсидку.
— Можно почитать его дело?
— Вообще-то оно закрыто.
— Я могу позвонить мужу в ФБР и сюда пришлют комиссию разбираться.
Воспитательница посмотрела на него как на врага народа и скривилась.
— Ладно.
— Мы сейчас снимем что нам нужно, а потом я зайду.
Алекс и сам не знал — на хрена он в это влез, просто чувствовал, что надо.
Через полчаса, переодевшись в белые штаны и рубахи, он с еще одним парнем и девушкой рыли подкоп под стеной. Руки кровоточили, было холодно, но они не прекращали, пока не заметили еще одного свидетеля.
— Вы ведь бежать отсюда собрались? — спросил мальчик
— Ну, в общем-то, да.
— Тут дорога рядом проходит, значит кто-то должен под колеса попасть.
— Мать твою, еще один гений, — выругался Алекс. — Кого будем мочить? — обратился он к маленькой группе. Взгляд остановился на девушке. — Тогда ее, и поедет в кино сниматься дальше.
— Это лучше, чем в земле копаться.
— Согласен, — сказал Алекс и, надев махровый халат, пошел к начальству.
Оставшийся мужик подумал и решил заплатить местным уборщикам, чтобы они раскопали и потом засыпали как было.
Алекс сидел на кожаном диване, пил кофе, хрустел печеньем и читал досье на Рея Крамера. И чем больше читал, тем больше охреневал. Несмотря на недовольство руководства, он заснял дело на телефон и уставился на воспитателя.
— Чем его лечат?
— Успокаивающими.
— А где психолог, скорее уж психиатр? Вы вообще читали его дело? Агрессия — это на поверхности. Сами вдумайтесь — его продавал выродкам старший брат, ребенка четырех лет. Он уже не ребенок даже. Мне страшно представить, что у него с психикой. Ему врачи нужны и лекарства.
— Раз такой умный, вот и забирай, и лечи сколько вздумается.
— Я заберу.
Он нашел мальчишку, запертого в библиотеке. Он скулил и лупил подушки кулаками.
— Привет. Я еще к тебе заеду?
— Понравился?
— Да.
— Мне раздеваться?
— Нет и не вздумай. То, что с тобой было, это очень хреново, но это не значит, что надо бросаться на всех с кулаками. Мне хочется тебя обнять, но ты воспримешь это как покушение на твою свободу. Хочешь, я к тебе еще приеду?
— Приезжай.
— Слушай, тут такое место — ты читать умеешь? Здесь столько книг — а у тебя столько свободного времени.
— И что хорошего в этих книгах?
— Другие миры, сказки, рассказы о жизни, все что хочешь.
— Можно я твои волосы потрогаю?
— Можно. 
Алекс повернулся спиной и почувствовал, как его гладят по голове.
— Долго такие растить?
— Не знаю, несколько лет. Ты тоже хочешь?
— Хочу, но не получается.
— Потому что надо мыть голову хорошим шампунем, расчесываться, закалывать, когда не на сцене, ну и все такое.
— А ты как модель ходишь?
— Да, иногда. Если не будешь меня бояться, я смогу причесать.
— А когда ты приедешь?
— Не знаю. График очень плотный, может, через день.
— Ты занимаешься сексом и тебя на камеру снимают?
— М-м-м... это кино, можно и не заниматься, просто изобразить, для остального дублер есть.
— А меня постоянно снимали.
Алексу захотелось резко напиться.
— Извини, мне надо бежать, но мы еще обязательно встретимся.
Он побежал к минивэну. Его уже заждались.
— Где у вас тут суд? — спросил он у ребят.
— Да, есть в городе, зачем тебе?
— Не нравится мне это заведение.
— Алекс, давай сначала кино снимем, потом делай что хочешь.
— Я хочу поговорить с судьей.
Вечером он лежал на кровати, смотрел в камеру и у него текли слезы. Три мужика делали вид, что его насилуют.
— Ты просто гребаный гений, — сказал Дени, — бери ключи и езжай завтра в суд. Фамилия Хатчингс, я договорился.
— Спасибо.
— Мы уже приступили к монтажу второй части. Нашлись и сцены садизма, только как на органы потрошить мы не научились.
— Найдите студента-медика, здесь же есть. Может, в морг пустят поснимать — тогда не придется тратиться на оборудование.
— Это тоже идея. Еще найду ребят, кто хочет подработать.
— Я же говорил, что все получится, Дени. Алекс улыбнулся и пошел в свою комнату спать. В комнате имелись четыре кровати с выдвижными ящиками и туалет. Он улегся на свою и моментально уснул. Проснулся от шевеления.
— Извини, разбудили тебя, спи, еще рано.
— Мне в суд надо, — сказал Алекс. Быстро привел себя в порядок, взял свою машину и поехал в город.
Разговор с судьей получился тяжелый.
— Ты хоть представляешь, куда сунул палку? Это даже не осиное гнездо — это хуже.
— Предлагаете все оставить?
— Про ваш фильм уже слухи ходят — подростков насилуют, потом на органы пускают.
— Это цветочки. А чем лечить мальчика, который всю сознательную жизнь — четыре-пять лет был в сексрабстве и питался отбросами? Его лечат успокоительными, а я считаю, это неправильно.
— Ты про интернат?
— Ага. Там даже врачей нет нормальных. Кого они там держат и от чего лечат?
— Мне давно на них поступали жалобы, я займусь.
— После того как мы кино снимем, хорошо? И еще я хотел бы узнать по поводу опекунства или усыновления, я не знаю, как правильно.
— Для начала — у тебя есть муж, жена?
— В перспективе. Просто не считали нужным пожениться, а что — надо?
— Да, надо. И потом необходимо, чтобы супруг был согласен.
— Будет, — недобро посмотрел на судью Алекс.
— Ты такой молодой и решил взвалить на себя такой груз.
— Я просто не могу оставить его там. Мне глаза парня по ночам мерещатся. Хочу попробовать с ним подружиться, но боюсь, воспитатели все испортят. К вам, наверное, очередь. По моим прикидкам через месяц мы сможем собрать все документы и забрать его?
— Скорее всего.
— Мальчика зовут Рей Крамер, у него никого нет.
— Знакомое имя.
— Наверняка через вас проходил — насилие, съемки и подобное.
— Да, знаю. Удачи тебе. 
Он пожал руку Алексу.
Алекс купил одежду и заколку, потом компьютерную игрушку и поехал в интернат. Они сидели на расстоянии метра друг от друга и разговаривали про жизнь, про интересы. Выяснилось, что Рею неинтересно учиться. Вернее, учиться было легко, но вот играть в детские игры не очень.
— Я дурак, что ли? — наконец сказал он.
— Ты не дурак. Просто очень быстро стал взрослым. Знаешь, когда мозг взрослого человека в детском теле. Давай я тебя причешу. Если сочтешь за угрозу, можешь меня укусить.
Он с трудом расчесал ему волосы, разделил на косой пробор и зачесал назад, сделал хвост на затылке.
— Так хорошо или хочешь с челкой?
— С челкой все по-другому
— Как будто прячешься за ней, да?
— Ага.
— Тогда в другой раз. Хотя я тоже челку люблю, но мешается, приходится убирать, поэтому привык так.
— А как зовут твоего мужа?
— Макс. Откуда ты узнал?
— Мне ребята сказали, теперь вы меня вдвоем трахать будете.
— Рей, давай договоримся — чтобы я этого больше не слышал. Можешь почитать книги, можешь помечтать. Ты океан видел?
— Нет.
— А плавать умеешь?
— Не очень.
— Я тоже не очень, только в бассейне. Ну тогда мы просто прогуляемся. 
— А там ракушки есть?
— Должны быть, когда начнется отлив.
— А когда он начнется?
— Для этого есть специальный прибор — когда прилив, отлив, красиво. Правда, уже осень будет, тебе надо в школу, но мы что-нибудь придумаем. Я найду тебе хорошего врача, не то что твои. Могу сказать, верь мне и жди. Мы из Филадельфии, так что придется туда мотаться, у меня еще съемки не кончились. Ну и сам подумай — как тебе будет лучше.
— А можно мне у вас пробно пожить, вдруг мне не понравится?
— Наверное судья разрешит. Это ведь твоя жизнь, наша.

Он вернулся на съемочную площадку, разделся, его обсыпали пылью, как и других, нарисовали синяки.
— Шестнадцатая — на выход! 
Девчонка истерично зарыдала, ее за волосы вытащили из клетки и потащили на забор органов.
— Тринадцатый, ты сегодня везунчик — всего только один, но надолго. 
Алекса вытащили из клетки, надели наручники и повели по коридору. Он быстро ополоснулся от грязи. Синяки опять пришлось наносить. В комнату заглянул Дени.
— Мы в морг, нам час дали, а вы уж тут постарайтесь.
В комнату зашел бугай, старательно скрывая пакет с соком на боку. После непродолжительной драки Алекс выдрал ему зубами глотку. Потом его били охранники.
— Снято! — услышал он голос. Ему помогли встать.
— Белье в стирку, это дерьмо не отстирывается. Волосы промывай лучше, — сказал бугай.
— Клюквенный сироп, — облизнулся Алекс. — Мне сегодня домой надо, планирую на день-два-три, — сказал он. — Со мной еще много сцен осталось?
— Нет, не очень. Рисунки еще.
— Да, я ж не знаю, как их снимать, у япошек другая технология под комиксы. Они в ящике под кроватью.
— Удачи тебе, — помахали ему на прощание мужики.
Алекс не стал сушить волосы. Просто заплел в косу, оделся и поехал домой.
По дороге заехал и купил обручальные кольца. Пытался представить свой разговор с Максом и не мог. Он позвонил, сказал, что надо поговорить, Макс поддержал идею.
Сначала он с ехидством слушал Алекса, потом орал на него как на полоумного, закинул куда-то кольца. Потом Алекс орал на него. Под утро Макс не выдержал:
— Пошел вон из моей квартиры!
— Что?
— Я сказал вон — вместе со своим выродком.
Прошла всего минута. Визг тормозов. Два обдолбанных друга, твердящих, что они не виноваты — он сам выпрыгнул. Алекс, лежащий на асфальте в луже крови, скорая, и вот что имеем. Страх потери. 
«Зачем я ему только это сказал? — думал Макс. — Надо отыскать кольца и найти священника». 
Он съездил домой, нашел кольца, все документы какие можно, зарылся в куртку Алекса. Вдыхал родной запах. 
«Все из-за меня», — ругал он себя. 
По дороге в госпиталь позвонил на работу и спросил про детского психиатра и помощь жертвам насилия. Обещал потом поговорить. Зашел в церквушку при госпитале. Поставил всем кому можно свечи за здравие, поговорил с пастырем и пошел в палату.
К вечеру Алекс очнулся.
— Рей, забери его, — прошептал Алекс и опять отключился.
Макс расположился в палате надолго. Он позвонил Дени и рассказал, что случилось:
— Закрытая ЧМТ, но тяжелая. Вдобавок руки изрезаны ржавым капотом, скорее всего заражение будет, так что выруливайте пока без него.
— Плохо. Идеи были его. Мы соберем вещи и еще — вам нужен адрес детского дома и номер судьи?
— Да, конечно.
В обед Алекс опять пришел в себя.
— Рей, не плачь, все будет хоро…
Макс не мог уже сидеть на месте. Оставив Алекса на попечение врачей, он поставил сирену и рванул на съемочную площадку. Там поговорил с ребятами, узнал то, что ему было нужно. Ему предложили переночевать, он с радостью согласился. С утра разговаривал со своим адвокатом, потом с судьей, потом с наблюдателем из органов опеки, и ближе к вечеру они поехали в сиротский приют.
— Рей, — Макс присел на корточки, чтобы быть наравне с мальчиком, — так получилось, Алекс в больнице в тяжелом состоянии. Я его муж, мы хотели забрать тебя. 
Макс почувствовал, как по щекам потекли слезы.
— Пожалуйста. Ему очень плохо, он зовет тебя.
— Хорошо. Только не надо ко мне прикасаться и можно меня будут Рейн звать?
— Можно. Будешь звездным дождем, звездопадом.
Взрослые переглянулись.
— У Алекса фамилия Стардаст, он половину отрезал. 
— Беги собирай вещи, — сказала тетка из опекунского совета. — Я вам буду звонить каждый день, пусть Рейн рассказывает, как его провел.
— Конечно. Если у него будет на это время. 
Пацан появился с пакетом, в котором лежали вещи, электронная игрушка и рисунки.
— Ты не боишься? — спросили его.
— С ним — нет. Алекс сказал, он в ФБР работает.
Макс покраснел.
— Тогда удачи тебе, Рейн, в новой семье. Судья пришлет документы в Филадельфию.
Они доехали до гостиницы.
— Нам нужно что-нибудь поесть и поспать — ты как?
— А Алекс?
— До нас ехать почти шесть часов. В сознание он редко приходит и про тебя спрашивает. Где ты хочешь поесть?
— Гамбургер.
— А может, блинчиков?
— Все не влезет.
— Мы с собой возьмем. Пошли в IHOP.
— Макс.
— Что?
— Мне надо в туалет.
— Э-э-э... мне посмотреть, чтоб никого рядом не было?
— Да.
— Пойдем.
Пацан сразу зашел в кабинку, а потом помыл руки, когда в туалет ввалилась толпа подростков. Рейн сразу сжался и глаза стали на мокром месте.
— Пойдем, — Макс подтолкнул ребенка к двери, и они вышли.
— Это обыкновенные подростки. Они на несколько лет старше тебя.
Заказали много. Ел в основном Рейн, Макс доедал и все мысли были — как там Алекс. Он позвонил в госпиталь, узнал про состояние.
— Скажите ему, что мы уже едем. Завтра в обед скорее всего прибудем.
Потом Рейн позвонил опекунше и сказал, что они сидят и едят картошку и блинчики. Несмотря на раннее время, пришлось идти в гостиницу.
— Буду храпеть — разбудишь, из номера не выходи — все понятно?
— Все, — ответил Рейн. Макс провалился в сон.
Он не знал, что Рейн долго смотрел на него. Решал — раздеваться или нет. И лечь спать отдельно или с этим человеком. Наконец решил лечь отдельно. Снял ботинки и джинсы и вытянулся на кровати. Хотел просто полежать, помечтать, но тут же уснул.
Утром завтракали в ресторане гостиницы. Если Макс пил только кофе, малой сметал все. Они ехали к Алексу в госпиталь, хотели его порадовать.
— Сможешь оказать услугу? — спросил Макс.
— Какую? — напрягся Рейн.
— Мы с Алом еще не женаты. Придет в себя — подпишет документы, а ты можешь кольцо на левую руку надеть?
— Могу. А чего вы ждали?
— Наверное, тебя. Он с таким вдохновением рассказывал, что мы должны были на другой день ехать, а он, заорал, что проспал на съемки… Ну вот так. Хотя при такой длинной дороге полчаса-час ничего не решали.
— Мне надо будет в школу ходить?
— Я не знаю, наверное.
— Мне не нравится — там все орут, толкаются, я не чувствую себя в безопасности.
— Поговоришь с врачом, все ему расскажешь. А потом Алекс придет в себя и решим, как лучше для тебя. Пока мы можем вещей тебе купить, планшет для рисования, ноут, книги, фильмы накачать, да и просто у нас должно быть много каналов.
— Мне не нравятся мультики, они дебильные, а аниме мне не дают смотреть, говорят, я еще маленький. А чего я там не видел — кровь ненастоящая, секс и то не показывают. 
Максу очень захотелось найти брата Рейна и свернуть ему шею, а перед этим переломать ему руки и ноги и пусть считают, что он садист. Это лишь малая плата за то, что ребенка лишили детства.
В госпитале их поджидал пастор.
— Алекс очнулся, не знаю — надолго ли, документы я подготовил.
— Рейн, держи кольца, — он всунул ему в руку коробочку. — Пойдем быстрее.
У Алекса засветились глаза, когда он их увидел.
— Подпись, — ткнул пальцем Макс в документы, пока пастор читал что-то заунывное. После Алекса подписал сам.
— Кольцо.
Рейн протянул коробочку, Макс взял то, что размером поменьше, и надел на палец Алексу. Рука была вся забинтована.
— Заражение началось — прошептал он.
— Теперь мы вместе. — Макс подставил руку, и Рейн надел кольцо ему.
Потом они поехали по магазинам, выделили комнату Рейну. Вечером он разговаривал с каким-то дядей, показывал рисунки. Смотрел рисунки Алекса. Потом резко угомонился и уснул.
— Что скажешь, док? — спросил Макс, протягивая стакан с янтарным напитком.
— Не он первый, не он последний. Есть фобии, но, думаю, со временем они пройдут. Психологический возраст двенадцать-тринадцать лет.
— То есть он может смотреть кино для взрослых, и мы можем постараться на следующий год перевести его в Миддл скул?
— Да. А супруг чем занимается?
— Как раз кино про таких снимал, по-дурацки попал под машину, моя вина. Сейчас в госпитале, неизвестно когда выпишут.
— Значит, я выпишу два лекарства — одно пить утром, другое — вечером, витамины. Скажете просто, что в организме не хватает. Незачем ему знать их реальное назначение. Агрессия со временем уйдет. Можно попробовать записать на карате или айкидо — чтобы он себя более уверенным чувствовал.
— Это мы себя с ним неуверенно чувствуем. Он как маленький старичок — как будто прожил жизнь и увидел все кошмары, какие могут быть.
— Больше позитивной информации. Алекс всегда считал, что нужно побольше ужастиков — тогда будет знать, как себя вести в экстренных случаях.
— Это Алекс будет знать, а у Рейна уже свое мнение.
— Спасибо. Надеюсь, через месяц увидимся.
Утро началось со скандала.
— Не буду пить таблетки! — вопил Рейн. — Неизвестно что от них происходит.
— Это как раз известно. У тебя стрессовое состояние, много нор-адреналина, лекарство помогает его убирать. Тебе будет легче, не будешь орать и бить посуду как сейчас. И мы можем сходить в галерею, она под нами — если ты еще не распугал всех посетителей. А потом поедем к Алексу.
Рейн спустился как воздушный шарик. Выпил лекарства и стал убирать кухню — все побитое и раскиданное. Потом они смотрели картины. Рейн восторгался рисунками, потом просил прощения у Макса и сказал, что не надо ему планшет, пусть купит сервиз Алексу. Планшет все равно купили, про посуду сказали, что ее надолго хватит, потому что есть еще. И если кое-кто не будет запускать летающие тарелки, то ее хватит.
Алекс смотрел на него как на чудо природы. Он не сказал, но в душе у него наступал разлад. Алекс не знал, что делать дальше, и не хотел ничего предпринимать. Макс все усиленно списывал на сотрясение мозга, но в душе появилась уверенность, что в любой момент его могут вышвырнуть и что еще хуже — отобрать ребенка. Что, собственно, уже и было сделано.
Алекс провел месяц в госпитале, успел поговорить с врачами или у кого были похожие случаи, результаты были неутешительные. Когда сняли повязку с рук — с ним случилась истерика. На левой был жуткий шрам, и рука практически стала чужим придатком. На правой тоже были шрамы, переломы, которые еще не зажили. Велели носить манжету еще месяц и разрабатывать руку. Кисть практически не гнулась.
— Приехали, — сказал он и подумал, что лучше б его машина насмерть сбила.
Дома Макс бегал вокруг него, боясь сказать лишнее. Рейн тащил его гулять, а Алекс мечтал о том, чтобы лечь и сдохнуть.  
Через некоторое время материализовался Дени. Он долго ходил вокруг да около, но наконец признался — что не знает, что делать с фильмом и как жить дальше.
Ситуация заключалась в том, что, если вырезать порнуху, фильму давали Оскара и Пальмовую ветвь, и еще много чего. Сыпались предложения. Дени надеялся только на него. Идея выпустить два фильма была все еще в силе и за него были согласны заплатить больше.
— Что скажешь? — наконец вопросил Дени, смотря на него как на главного, хотя директором был он.
— Площадку бы побольше, гостиницу и крышу. Чтоб не пришлось никого уговаривать пустить нас в морг. Или бумагу показать, что мы кино снимаем, а не детей с улицы крадем. У тебя актеры, кроме секса, говорить могут?
— Могут.
— Значит, расскажем немного про съемки и пустим бонусом к фильму. Придётся больше делать упор на социальные проблемы, порнуха — она не для нервных.
— У тебя уже есть идеи?
— Есть. Но посмотри на меня — я теперь не знаю, что делать. Переезжать в Вермонт — там холодно. У нас теперь ребенок.
— Зачем ты его взял?
— Думаю, по дурости, это неизлечимо. Но теперь Макс за него горой.
— У тебя еще есть сценарий?
— Есть, только на бумагу нужно перенести. Порнуху будешь сам ставить.
— Давай попробуем. Найдем спонсоров, я распишу, что нам надо.
— Я и так знаю — гостиницу, комнату или две для БДСМ. Если понравилось с органами играться — пару операционных и несколько голодных студентов — только изобразить. Почему Вермонт?
— Потому что горы. Лыжник ломает ноги, выживает, ловит других и отпиливает.
— «Мизери» и «Пила» в одном флаконе.
— Главное, крови и воплей побольше. Народу это нравится.
— Ты думаешь, нормальные люди будут такое смотреть?
— Да плевать. Лишь бы деньги платили. У нас и так почти три фильма одновременно снимаются.
— Скоро чистое порно с профи отойдет — любая соплюшка может в интернет выложить свое. Хочешь продолжения шоу — нужен не простой лыжник, а сенатор, например. А дальше — кого он трахает, кому руки–ноги отпиливает — уже пофигу. Ну, для разнообразия можно писателя поймать или художника.
— Ты сам попробовать не хочешь?
— Нет. Посмотри на мои руки. Не уверен, что я и рисовать смогу.
— Ни хрена себе. Может, на оператора выучишься?
— Может. Монтировать я умею, закончил когда-то курсы.
— Так что думаешь?
— Думаю, афера, но попробовать стоит.
Макс согласился на дом в Вермонте.
До работы было ездить далеко, да и бизнес пришлось восстанавливать.
Здесь схема — наркота налево, картины — деньги, работала не очень. Народ предпочитал сразу и наличными. И Алекс был не полный идиот, понимал, откуда текут деньги на новую студию. Картины он рисовал по-прежнему, но продавались те плохо. К нему присоединился Рейн, которого хоть и взяли в Миддл скул, но поведение у мальца оставляло желать лучшего.
— Я не могу сдерживаться — сказал он Алексу. — Оно сидит внутри и ждет, как только меня что-то раздражает, оно лезет наружу.
Отношения с Максом тоже сошлись до уровня — что поесть и когда трахнуться.
Ребенком занимались, когда было время.
Через год жизнь вошла в очередное русло. Шрамы с рук и лица убрали. Теперь Алекс был директором студии, Дени его замом, а заодно и левой, и правой рукой. Когда была возможность, они трахались в студии, но Алекс боялся, что это может вылезти наружу.
— Тогда Макс нас обоих живьем в землю закопает, — прошептал ему Алекс на ухо.
Один раз, забыв об опасности, они чуть не погорели. Им вместе было так хорошо, что забыли об осторожности. Алекс очнулся, только когда услышал в коридоре голоса, и среди них голос Макса. Быстро натянул штаны и сбросил на пол половину документов.
— Ты что мне подсовываешь! — заорал он на Дени, который никак не мог быстро одеться. — Это не фильм получается, а мексиканский сериал. Где я столько денег найду? 
Он вытерся рубашкой Дени и бросил в дверь, в которой уже стоял Макс и лицезрел мужа наполовину голого.
— Два лимона — где я тебе столько найду?
— Так ведь актеры тоже ставки подняли. — Дени ползал по полу и собирал документы.
— Тогда ищи не актеров, а с улицы, за тарелку супа.
— Тебе со Спидом, что ли, привести? — Дени хряснул пачкой документов по столу.
— Жарко тут — сказал Алекс, отобрал у Макса рубашку, вытерся еще раз и всунул ему обратно в руки. Уселся на кресло и уставился на Макса.
— Тебе чего?
— Я думал, мы пообедаем вместе.
— Ага, это они моими костями пообедают. Может, про людоедов что-нибудь снять? — Алекс закатил глаза.
— Тогда вали в Германию. У них все можно, а здесь я не уверен.
— Но есть же любители… 
Алекс потянулся за своей рубашкой и, увидев, что она в сперме, сделал вид, что оторвал рукав. Рявкнул на Дени, чтоб принес что-нибудь надеть.
— Я вижу, что у вас тут «Красная жара», — можем поесть в другое время.
— Можно. Только тогда тебя искать придется. 
Он сходил в ванну, умылся, привел волосы в порядок. Надел услужливо протянутую Дени рубашку, и они пошли обедать, хотя время уже было позднее.
Ели стейк с картошкой, салаты, пили пиво. Алекс был мрачнее тучи.
— Если тебе нужны деньги, я могу дать.
— С ума сошел? Это блажь. Мы себя не окупим.
— Что думаешь про Голливуд? — спросил Макс.
— Нужны связи.
— У меня они есть, и твои картины будут нарасхват.
— А кино?
— Дашь пару интервью, тобой заинтересуются может быть. Ты неординарный, что-нибудь придумаешь.
Алекс горько усмехнулся.
— Придумаешь. И запомни, ты мой. Навсегда.
— Вроде раньше ты другое говорил.
— Раньше я не мог развернуться в полную силу. Кстати, ты знаешь, что в городе было два поджога?
— Нет. Вроде как неосторожное обращение, да и сгорело немного.
— Коктейль Молотова и социопатия не лечатся. Подумай над тем, что будешь в интервью говорить, — просто сказал Макс.
Алекс пил пиво, забыв про еду, он прекрасно понимал, куда его толкают, но не мог с этим смириться.
Дома он захотел выпить еще, полез в бар. Ему показалось, что бар стал более пустой по сравнению… Он вытащил бутылку виски и продолжили пить дома.
Это мог быть Рейн, а мог быть и Макс. Теперь приходилось выбирать из этих двоих.
Через несколько дней позвонил Дени.
— Тут из страховой конторы приехали, предлагают услуги.
— А это обязательно? — спросил он.
— Вроде как да, по закону положено, и актеров еще.
— Делай что считаешь нужным, — сказал Алекс, хмыкнув про себя. Его больше волновали мысли, что он будет говорить в студии.
— Давайте вопросы, потом смонтируете, — предложил он, плохо скрывая волнение.
— За год вы стали известным сценаристом и режиссером, создали свою группу ВиСтар, по опросу многие хотят сниматься у вас.
Алекс сложил руки в замок.
— Сниматься — это вряд ли. Просто я увидел большой потенциал в этом городе. Снимать порнуху нынче может каждый, но никто не приоткрывает двери — как люди до такого дошли. Проститутками становятся в основном не от хорошей жизни. Если любители приключений — их меньше. Мне захотелось раздвинуть границы.
— Ваш фильм про секту и как потом пацан попал в рабство произвел фурор.
— Да, особенно что осталось за кадром. Чтобы не раздражать зрителей, полная версия вышла на дисках, и как бонус — рабочие моменты.
— Что вы думаете про Голливуд?
— Ничего. Кому я там нужен? Тем более у нас сложилась своя команда, свои отношения, так что тяжело представить, что придется менять все.
— Это правда, что вы на съемках усыновили ребенка?
— Правда. — Алекс улыбнулся. — Рейн, иди сюда.
К нему подошел симпатичный мальчик лет семи-восьми, с хвостом.
— Это наш сын. Рейн Стар. Учится в Мидл скул, рисует, помогает по дому. И вообще, пока я лежал в госпитале, на него и Макса свалилось все.
— У вас есть новые планы?
— Есть, но я не скажу. Смотрите рекламу.
Он улыбнулся и покинул студию. Пока одевались, он пожаловался Рейну:
— Не публичный я человек, даже не знаю, что говорить.
— Я тоже.
— Тебя обижают в школе?
— Не так чтобы…
— А конкретнее?
— Дразнят. Что вы забрали меня из специальной клиники, что я ненормальный, и вы тоже, раз такие фильмы снимаете. Я все думаю, как бы дома учиться.
— Тебе общение нужно, развиваться, жить в обществе.
— Пап, ну что ты заладил? Не нужно мне это общество, с меня и раза в неделю хватает. Устаю я от них, только раздражение накапливается.
— Пойдем. 
Он открыл дверь из студии. Это не ученики, это, скорее всего, их родители подучили.
— Макс, как ты думаешь, на том побережье можно найти частную школу для специальных детей?
— Думаю, можно, все дело в деньгах.
Они нашли частную школу и переехали в Голливуд. Здесь Макс мог размахнуться. Стоя у большого окна, Алекс рисовал, а в голове складывался очередной сценарий. Они влились в здешнее общество гораздо быстрее, чем предполагал Алекс. Сценарии он писал даже не думая. Картины хватали как горячие пирожки. Через два года сгорела школа, выжило несколько учеников, которые успели выбежать. Среди них был Рейн. Как определили врачи — в шоке, он только повторял: «Это не я — это змея», что в переводе означало порванная проводка, искрящаяся, и кто-то успел вылить на нее воды.
Это бы прокатило, не знай Алекс, что мальчишка перед этим смотрел «Кэрри». Поэтому, нажав на Макса, он определил мальчика в школу закрытого типа.
— У ребенка шок от потери друзей и вообще от того, что произошло, — сказал Алекс папарацци. Что произошло на самом деле, не смогли разобраться даже эксперты.
Им выплатили компенсацию за утраченное ребенком здоровье. Потом, рисуя картины, Алекс пытался вычислить, кто ж у них в отделе честный, кому можно рассказать. Наконец, прикинув, что много не потеряет, он, несколько раз прогнав через фильтры, записал сообщение, что, мол, у вас таскают мешками наркоту под носом, и это Макс.
Через пару дней в квартиру вломились ДЕА. Макс натянул одежду и его увели. Алекс тоже оделся, его трясло от страха
— Что случилось?
— Ты считаешь — это нормальная стоимость за твою мазню?
— Понятия не имею. Но покупают.
— Посмотрим, как ты без мужа проживешь.
— А в чем, собственно, дело?
— В том, что он организатор сети торговли наркотой, которую уже изъяли из оборота.
— Я мало что понимаю, но в таком случае почему бы ее не выкинуть в океан где-нибудь? И я не верю, что Макс мог такое сделать.
— Поверь мне, он еще и не такое делал.
Максу дали двадцать пять лет, без права первые десять лет подавать апелляцию.
Он перевел все деньги в трастовый фонд, владельцем которого теперь был Алекс.
— Ты приезжай, когда можно будет, или пиши, — Макс смахнул слезы. — Тебе выдадут бумагу с разъяснениями — что можно и что нельзя.
— А что я Рейну скажу?
— Пока то, что я под прикрытием, правду пусть потом узнает.
— Макс, ты столько для меня сделал, что я могу для тебя сделать?
Макс прошептал ему на ухо, и Алекс побелел.
— Нет, пожалуйста… — он отшатнулся от Макса. — Только не это. 
Глаза наполнились слезами.
— Малыш, пойми, это полжизни. Там будут те, кого сажал я, или такие как я, я не смогу отбиваться в режиме 24 на 7.
— А одиночная камера?
— Это не выход. Пожалуйста. Я подписал все бумаги на развод. Теперь ты останешься один, и еще Рейн.
Алекс ушел из зала суда, простившись с Максом.
С одной стороны, он был свободен, с другой — могли найтись люди, чтобы шантажировать его. Алекс продал большую квартиру и купил студию. Столько мебели ему было не нужно. Потом собрал все вещи Рейна и отвез ему.
Врач, взяв его под руку, сразу начал вещать про проблемы с Рейном и что неизвестно, чем это кончится.
— Это никогда не кончится, — ответил Алекс.
Он переехал в однобедрумную квартиру, выделив гостиную под мастерскую.
Картины раскупались плохо, сценарии вдруг резко стали не нужны. Он сидел за столиком в ресторане, но и есть не хотелось. К нему за столик подсел пожилой человек.
— О чем задумался?
— А мы знакомы? О жизни.
— Да, странная штука жизнь — сегодня ты модный художник, а завтра… Макс покончил с собой, — он кинул газету на столик. Алекс выдавил две слезинки.
— Ну что ты, не здесь, не надо.
— А что я ребенку скажу? — таким же заговорщическим шепотом спросил он.
— Скажешь как есть.
Алекс поковырял вилкой в салате и начал есть, давясь слезами. Тащить домой объедки не хотелось, тем более при этом старикашке, и чего прицепился?
— Что вы от меня хотите? — прямо спросил он.
— Встретить вместе старость.
— Не заинтересован, — сказал Алекс и попытался встать.
— Не спеши, — на его руку легла рука человека лет на двадцать его старше. — Ты сейчас живешь в кондо, с минимумом вещей. Ты платишь за клинику со спецуходом. Как я понимаю — картины уходят дешево, сценариями никто не заинтересован, страховки у тебя нет, а любой поход к врачу будет тебе стоить, значит, полезешь в фонд. Я не думаю, что там у тебя сто миллионов. По изумленному лицу вижу, что нет.
— Не думал, что придется собой торговать.
— Все так говорят, пока пару раз не пообедают. Поверь мне, и гордецы ломаются, а ты не из таких.
— Согласен, я не из таких. Я и в универе был средний, можно сказать, никакой. 
— Видишь ли, я хочу не только с тобой переспать. В тебе большой потенциал, но ты не можешь его раскрыть. Должен рисовать картины, вместо того чтобы учиться графическому дизайну — не как ты, побыстрее и подешевле, а обстоятельно. Может быть, захочешь себя в роли режиссера попробовать.
— Это вряд ли. Вот помощником оператора я б попробовал — помню, баловались. Где-то даже камера валялась.
— Мы заключим партнерство. Я переведу на твой счет пять лимонов или предпочитаешь кэшем? А также свой дом. На торгах будет стоить еще лимона два. Страховка от киностудии пожизненная и ты за нее ничего не платишь. Вдобавок две, лучше три рекомендации для поступления в гильдию сценаристов. Если будешь учиться — она в приоритете, все остальное на потом. От тебя требуется секс в любое время, извини, тут как получится, виагрой не пользуюсь. Буду лучше за собой следить, чтоб не выглядеть стариком, да и тебе лучше обследование пройти — дерганый весь. Ты будешь сопровождать меня в компании, я напишу — что надо знать, чтобы поддержать разговор. Больше слушай, собирай сплетни, любая крупица может понадобиться.
— Может тогда диктофон включить?
— Попробуй, если глушилка не накроет. Вздумаешь мне изменить — умирать будешь долго и мучительно вместе со своим сыном. Необходимо научиться манерам из высшего общества и носить костюмы. Тебе необязательно готовить завтраки и обеды — есть прислуга и рестораны, мне нужны твои мозги, я их покупаю.
— Хм… давайте попробуем. Кстати, вы не представились.
— А ты не узнал? Мартин Фишерман. — И он протянул руку.
— Алекс Стар, владелец компании ВиСтар.
— Видел. Ты провернул гениальную идею.
— Ну да, как с пиратами — гламур для всех, порно отдельно.
— Они не додумались. Додумался ты, и с моментами со съемок тоже круто вышло.
— Правда?
— Этим многие грешат, но момент нужен особый, у тебя есть нюх.
Алекс плавно переместился в машину, а потом и в дом Мартина.
Он получил все документы, подписанные Мартином, положил все на свой счет, к которому не подкопаешься, документы положил в ячейку в банке — на всякий случай, мало ли что. С Мартином как на минном поле — никогда не знаешь, что будет через полчаса или через день. Не было уверенности ни в чем. Не факт, что, дав денег на фильм, он не начнет шантажировать, выбивая из него любовь и ласку за каждый потраченный доллар. Дом ему понравился — обставленный со вкусом. Что не нравилось — два мордоворота, они же охранники. С ними было неудобно и неуютно. Они были преданы хозяину как рабы. Со временем Алекс влился в бестолковую жизнь Голливуда, но никогда не забывал, кто он и что его в любую минуту могут заменить.

Три года спустя

Они шли друг другу навстречу, читая сценарий на ходу и умудряясь говорить по телефону. Судьба столкнула их лбами.
— Дени!
— Алекс! Господитыбожемой!!! 
Он подхватил Алекса и закружил в коридоре. Листы разлетелись в разные стороны.
— Вот это встреча. Рассказывай, как ты!
— Мы сняли еще несколько фильмов, правда, не таких успешных, как с тобой, потом часть мужиков подалась в Голливуд, ну и я решил — ведь ничего не теряю, а если повезет, и тебя найду.
— Пойдем в ресторане посидим. 
Алекс забыл, что за ним приглядывают охранники, да ему и наплевать было. 
— У меня просто одни горки — Макс оказался грязным копом. Сын — социопатом, хотя меня предупреждали. Макса посадили, он покончил с собой. Выяснилось, что я никакой не крутой парень, а так… половая тряпка. Подобрал меня тут один фрукт. Вот с ним живу, но приходится вертеться. Тут не знаешь, с какой стороны тебя понадкусают.
— Я как раз сценарий тащил. Может, посмотришь?
— Конечно.
И они надолго засели в ресторане. Потом пили кофе. Потом составляли примерный бюджет.
— Я бы поучаствовал, если б не мой — он и так в три фильма вложился, теперь бегает со всех соки выжимает.
— Ты и так мне помог.
— Запиши адрес и телефон.
— Я не хотел говорить, но ведь все равно узнаешь.
— Про что?
— Ты помнишь ребят, с которым снимался?
— С трудом.
— У Джонни пять фильмов, у Фина три. Они покончили с собой.
— Почему? Что такое случилось?
— Джонни решился на каминг-аут и от него все отвернулись, ну, он и… в ванной. А Фина жена голого на улицу выставила — в прямом смысле, он с моста спрыгнул.
— Ну и дела... Коньяку принеси, — сказал он официанту. — Фин вообще незаметный был. А Джонни… у меня до сих пор где-то его штаны лежат с молнией вместо шва, говорил — удобно. Покойтесь с миром, ребята.
Они выпили. Только потом Алекс вспомнил, что не занимался своим сценарием и даже не прочитал его. Новости ошарашили. И создать свою фирму соблазн был велик. Они решили встретиться еще раз. Дени найдет продюсера и режиссера, а потом будет видно.
Так, с занятой головой, он явился домой.
— Привет, — сказал он Мартину, — а я друга встретил.
— Я знаю, — с улыбкой сказал Мартин нанося безжалостный удар в живот.
Дальнейшее напоминало фильм ужасов, снятый обычной камерой.
На шею накинули ремень или ошейник и застегнули так, что не было возможности дышать. Через минуту его раздетого приковали к креслу наручниками.
— Мартин, ты что? Мы же только поговорили.
— Я знаю, — промурлыкал Мартин, надевая кольцо на член и выбирая вибратор.
— Отпусти меня.
— Ты забыл, что ты мой?
Внутрь скользнуло что-то крупное и склизкое.
— Нет, я твой, но он мой друг по Вермонту, мы вместе кино снимали.
— Я понял. И сейчас ты захотел вернуть былое.
Он включил вибратор на маленькую скорость.
— У него есть потенциал.
— И поэтому ты хочешь вложить деньги не в мои фильмы, а в этого бездаря и прилипалу.
— Он не бездарь. Он сразу меня понял.
— Ну конечно. Все решает сумма.
Вибратор перешел на среднюю скорость.
— Мартин, отпусти, мне плохо, — попросил Алекс, но вместо этого получил ремнем по заднице.
— Тебе ведь говорили — никаких походов налево, никакого общения с людьми не нашего круга. Все забыл? Придется тебе напомнить. 
Удары сыпались на спину и задницу. Вибратор надрывался внутри, но и кончить Алекс не мог. В один момент он задохнулся и решил не восстанавливать дыхание. Он плохо помнил, что его отцепили от кресла и руки теперь просто сковывали наручники. Его били ногами, но боли уже не было. Насиловали, но он не чувствовал. Говорят, человек уходит за край. Потом его накрыли покрывалом. И в руки вложили телефон. Он с трудом набрал 911 и прошептал: «Хелп». Потом были сирены, скорая, дом с полицией. Его отвезли в госпиталь, предварительно закрыв лицо простыней — чтоб всякие проныры не снимали. Когда он очнулся первый раз, почувствовал себя кроликом на заклании. Вокруг постели сидели адвокаты со всех сторон, сотрудники ФБР, врач и Дени.
Алекс посмотрел на всех и отъехал еще на сутки.
На другой день остался только Дени. Он сжал руку и прошептал:
— Ты свободен.
— Теперь все знают? — прохрипел Алекс.
— Нет. Сейчас они к тебе ввалятся, говори лучше, что не помнишь. 
Дени дал его банку с трубочкой, но глотать было больно. Половина газировки потекла по подбородку и простыне.
— Они что, мне горло сломали?
— Нет, перетянули сильно. В газетах пишут, что это было нападение.
Алекс внимательно посмотрел на Дени и прочитал по его лицу все, что ему надо было знать.
— Запускай, — прохрипел он.
Сначала вошел врач со списком травм, со стоимостью лечения, содержания, пребывания и прочего.
Алекс подписал. Показав руками, что поговорят отдельно после страждущих.
Потом ввалились два агента и четыре юриста. Дени показал ему на одного:
— Этот твой.
Алекс качнул головой.
Сначала на него наехали агенты и просили рассказать, что произошло.
Алекс сказал: 
— Не знаю, ремень на шею накинули. 
Мол, потом плохо помнит, издевательства, побои и что еще было. Очнулся в одеяле и с телефоном. Попытался позвонить — удалось. Все.
Оказалось, не все. Его душили, насиловали, заразили гонореей, избивали ремнем, кнутом, ногами, отбили почки и ребра, и еще проблема с инфекцией. А потом кто-то их пристрелил. Неизвестно кто и кто кого, но в доме обнаружили три трупа — два охранника и мистер Фишерман.
Алекс долго хлопал глазами, пытаясь переварить информацию.
— Если моего партнера убили, на мне его фильмы? — только и нашелся что спросить Алекс. Кто мог вломиться, убить и далее по списку — он даже понятия не имел, и на какой стадии съемки он тоже не знал.
— Мое дело — сценарий и другая работа — откуда я знаю, что у него там варится? Вон Дени расскажите, он мне потом поведает.
— Кто такой Дени?
— Дени Лав — снимал порно в Вермонте, мы там и познакомились и вместо порно получили Пальмовую ветвь. Он сюда вроде даже актеров притащил, так что давайте к нему, а он мне потом кратенько доложит.
— Ты ведешь себя как директор киностудии.
— Я и есть директор. С остальными вещами я не знаю что делать — раздел денег, имущества, у Мартина вроде дети были, он с ними не общался. Наследство, похороны и что еще — я не знаю.
— Дени, запиши, что нужно дом от крови отмыть.
— Вы там жить собираетесь? — спросил один из адвокатов.
— Нет, я на улице жить буду, — съязвил Алекс, — тем более он мне при заключении партнерства отошел.
— А на чьи деньги будете кино снимать? — подал голос один из адвокатов
— Не на мои же? — хотел рявкнуть Алекс, но получился лишь хрип. — Сначала на его, что останется, мне кажется, должно детям отойти или по завещанию. И где его душеприказчик?
— Он оставил тебе.
— Идиот. Значит, кремировать и все что полагается в местной тусовке. Дети есть?
— Вроде двое.
— Найти и по сто штук от папы вручить, такс фри. Остальное Дени посмотрит и доклад сделает, что за фильмы и сколько в них еще надо вложить. Соотнесем с его деньгами, а если останется, то куда?
— Благотворительность? Мы разберемся.
— Вот и валите разбираться, мне поспать надо.
Вечером его посетил Дени.
— Там без нас разобрались. Завтра поминки и похороны, еще по 500 штук он вроде должен семьям охранников.
— Пусть подсчитают и вместе с зарплатой отдадут. Это ты их? — спросил он тихо.
— А кто еще? Я вообще-то у тебя переночевать собирался, заглянул, а там такое… Я вибратор убрал, про это никто не знает. Знают, что тебя душили и пытали.
— С меня причитается.
— Да ладно тебе.
— Не ладно. Ты мне жизнь спас. У него совсем крышу снесло, он меня охранникам отдал.
— А ты им деньги за это.
— Ну, поломанные ноги, выбитые зубы и глаза еще никто не отменял. Разберемся. Сначала дело.
— Тебя выпишут через неделю. Не знаю, что нароют — говори, не помню, и все.
— Я и так не помню. Может, тут слежка за мной?
— Вот так параноиками и становятся.
— Скажем, тебя Мартин пригласил помочь с кино, и мы с тобой знакомы. Как только дом вымоют — переезжай. Кое-что из его хламья в Сторадж, что ли, свезти или детям отдать.
— Чего он снимал-то?
— Что-то психологическое. Сам посмотри, может стоит порно разбавить и смотрибельно будет — из его же денег. А если денег слишком много, мы можем и два своих замутить. Не забудь себе и мне зарплату выписать. Кстати, у тебя охранники есть? Сколько возьмут.
— Ты их помнишь. Как договоримся. 
— Комнату при гараже? И пусть морды в порядок приведут — не бандиты чай.
— По-моему, кто-то идет.
— Давай за занавеску.
Алекс притворился, что кашляет.
— Что там еще? — спросил он вошедшего врача.
— Там дети Мартина приехали, хотят поговорить до кремации.
— О чем?
— Не знаю. С ними дети.
— Через пятнадцать минут пусть заходят.
— Хорошо. 
— А у меня что? Живот покалывает.
— Мы пока не уверены, мистер Стар, надо бы еще пару обследований.
— А покороче, без обследований?
— Похоже, камень вышел из почки, когда вас били, и теперь поселился в мочевом пузыре. Когда выйдет — неизвестно, но будет больно. И возможно, это не первый камень.
— Приехали.
— Ну так я пойду позову…
— Идите…
Едва за ним захлопнулась дверь, Алекс прошипел:
— Дени!!! Ключи от дома у тебя есть?
— Тебе папку полицейские отдали.
— Бери ключи и вали ко мне домой. В его кабинет. Он мог завещание переписать.
— Когда успел?
— Пока мы с тобой встрече радовались.
— Морон!
— Не то слово. Как заходишь — слева первый его кабинет. Дальше большая спальня, в ней сейф, не встроенный. Если что — можно автогеном вскрыть.
— Откуда ты знаешь?
— Передачи смотрю местные, шоу разные. Думаешь, сценарии из воздуха берутся? Значит, сначала в его кабинет, все подозрительное себе в папку или карман. За книгами посмотри. В больших книгах тоже, ящики выдери и со всех сторон просмотри. Они не просто так приехали. У тебя форы — полчаса, может меньше. Так что рассчитывай. Потом переоденешься в халат — типа ты тут живешь, на порог никого не пускай.
— Понял, хотя за тобой сложно уследить.
— Они приехали с ночевкой — это понятно? В МОЕМ доме. Значит, он мог что-то оставить для них, даже если и не знал, чем его затея закончится, — на будущее. Чтоб меня нищим оставить. Их на порог не пускай, лучше гостиницу оплати. Будут приставать — нет, и все. Охрана когда подъедет?
— Я еще не звонил
— Ну так постарайся. Давай быстренько…
Потом ему пришлось лицезреть сына и дочь Мартина со вторыми половинами и четверо детей, которых быстренько выперли из палаты.
Теперь начался откровенный разговор, кто и сколько кому должен. Алекс сколько мог тянул разговор. Наконец выдавил:
— Мартин ничего вам не оставил, но я подумал — по сто штук выделю.
— Он выделит, это наши деньги, а ты все захапал и завещание подделал.
— Вы меня в этом обвиняете?
— Да, и в суд подадим.
— На чьи деньги? Лучше берите что дают и сматывайтесь. Нет у него денег.
— Как нет?
— А вот так — дом один, который мне при заключении партнерства отошел. Что у него еще есть — я не знаю, найду миллионы, тогда и вам перепадет. А все деньги, что у него были,
 он в кино вложил и у меня еще взаймы брал. Если прогорим, то я на улице останусь.
Надо было видеть их морды. Глаза утратили блеск, лица вытянулись от разочарования.
— Я сниму вам два номера до завтра, потом сами решайте что делать, тут адвокатов как апельсинов в саду.
— А что с прахом делать?
— Понятия не имею. Хотите, куст посадите, хотите, над океаном развейте.
— Что ж ты за муж, который ничего не знает?
— Минуточку — у нас партнерский брак. Каждый живет так, как считает нужным. Если он у меня деньги брал в долг, писал долговую расписку. Кстати, раз вы такие подозрительные — может, это вы убийц подослали или кого еще?
Начался скандал. Потом родню выпроводили, они поливали грязью Алекса, готовы были сожрать и вырвать деньги прямо у него из глотки. Папарацци не упустили случая раздуть скандал.
— Дени, что-нибудь нашел?
— Много чего — целую сумку.
— Тащи. Поспишь на диванчике.
Уже ночью Дени просочился в палату, поставил сумку на кровать, а сам устало сел на диван.
— Как ты с такой гнидой связался? — спросил он.
— Выбора не было. Прижали меня крепко. Теперь появилась возможность посмотреть на мужа реальным взглядом. 
Все свои долговые расписки Алекс уничтожил, туда же пошел и компромат, который собирал на него муж. А вот где деньги хранятся дома — записи очень пригодились и еще документы на покупку разного жилья, в том числе в Европе. Алекс собрал целую пачку свидетельств на покупку недвижимости и вызвал адвоката.
— Продать можешь, деньгами воспользоваться — нет, только в кино вложить.
— Значит, вложим. А кроме своего, я могу спонсировать молодые таланты, к примеру?
— Можешь.
— Значит, продавай и сделай отдельный фонд — спонсорский, что ли, и распиши, что я могу, что нет.
— Ты пойдешь на похороны? — спросил Дени.
— А куда ж я денусь? Охранников вызови.
— Костюм сейчас принесут.
— Скажи, чтоб таблеток принесли, а то скрутит.
— И шарфик черный шелковый.
— Хреново выгляжу?
— Ужасно. Фиолетовое все.
— Ладно, я мыться, а ты делами заправляй.
— А мне помыться?
— После меня.
Похороны получились пышные. Было б еще лучше, если бы не нищая родня Мартина. Там же он познакомил Дени с кем только можно, сказав, что Мартин вызвал его в помощники, потому что Алекс уже работал с ним.
Вечером Алекс правил сценарий — что собирался снимать Мартин.
— Так, это детям до шестнадцати, — встрял Дени.
— А те, кому нет шестнадцати, купят диск на мамину кредитку, — плотоядно усмехнулся Алекс. 
Съемки пошли быстрее и в другом направлении. Пока подчищали концы за Мартином, образовалась пара своих идей, а молодые третьесортные актеры согласились сняться. Их два ужастика переплюнули всех конкурентов.
— Вы уже снимали такое раньше? — спросили Дени.
— Нет, я порнографией увлекался, но, похоже, ужастики идут лучше.
Потом пришлось нанимать аудитора, чтоб посчитал, где и чьи деньги с продаж, заодно оплата налогов. Деньги Мартина не кончались, а Алекс и Дени отрезали себе по куску пирога. Через год они поженились, когда ездили в круиз.
Потом стали просто давать деньги под процент. Исправляли похабно снятые фильмы до удобоваримого состояния. Да и вообще больше ни о чем не парились. Неизвестно, нравилась Дени такая ситуация или нет, но он прекрасно знал, что, если дернется, потеряет все, а может быть, и жизнь.

14 февраля 2022 года
Часть 3
Ларри любил танцевать в этом клубе. И потому что жить оставалось мало, и потому что потом все будет по-другому. Он не брезговал наркотиками. Родители покупали ему самое лучшее. Он мог на сцене танцевать вокруг шеста или у кого-то на коленях, главное — танцевать под музыку, когда кажется, что музыка управляет тобой. На лицо приклеилась легкая усмешка — навсегда. Никто не знал, что творилось у него в душе. Он плакал перед иконами, вопрошая: «За что?!» Он смотрел на часы, которые неумолимо уменьшали время, приближая час Х.
Какой-то мужчина положил ему руку на плечо и кивнул наверх — ВИП-зал. Он кивнул головой и пошел следом.
— Это еще кто? — спросил Джейсон.
— Кажется, брат, старший. А вон там их охрана, — Джин кивнул в сторону шкафов.
— Тебе ничего не светит.
— Это мы посмотрим, — со злостью сказал Джейсон. Он пас этого мальчишку уже три месяца, и каждый раз тот ускользал невидимкой. Терпение было на исходе.
Пацан спустился вниз по лестнице и пошел одеваться. У него была красивая кожаная куртка на меху, поверх которой он повязал еще шарф и теперь еще больше походил на подростка.
— Интересно, он бреется? — вслух спросил Джейсон.
— Если только фотоэпилятором. Заметил, у него даже прыщей нет?
— И все тело у него такое?
— Скорее всего.
— Значит, надо посмотреть.
— Джей, не дури.
— Не могу я больше на него смотреть и облизываться.
Пацан дошел до Астон Мартин и сразу рванул с места, за ним помчался Додж Чарджер с охранниками.
Джей на своем навигаторе сначала проигрывал в этой сумасшедшей гонке, но скоро ему удалось догнать охранников, и они слетели в кювет. Потом он включил турбодвигатель, догнал маленькую машинку и въехал ему в зад.
Пацана это не остановило. Он проехал вперед, практически на месте развернулся и поехал навигатору навстречу, надеясь проскочить по дороге.
Не успел. Машина частью осталась в навигаторе, а к нему уже бежали люди. Мгновение, и от Астон Мартина осталась жалкая коробка, которую спихнули в кювет и подожгли. Ларри затащили на заднее сиденье и сделали укол. Его сразу повело. Он еще пытался вырываться, но получалось плохо.
Он очнулся на большой кровати с дорогим бельем. С него сняли все, кроме черной сетчатой майки и трусов. Он посмотрел на руку — браслета не было.
Его затошнило.
— Есть кто-нибудь, ублюдки?
— Есть, — раздался сладкий голос. — Зачем же так обзываться?
— Потому что вы хуже упырей. Браслет где?
— Кажется, разбили в драке.
— Мудачье! — выплюнул Ларри и отвернулся.
— Что не так? — посерьезнел собеседник.
— Все. Мне надо в туалет, попить, поесть и сделать укол инсулина, причем одновременно.
Джей закатил глаза, но в туалет пацана отпустил. Потом до него стало медленно доходить — укол инсулина и разбитый браслет — скорее всего новейшие разработки. Есть можно что угодно, техника сама разберется, сколько ему надо. Гонор, так же как и поднявший головку член, упал ниже плинтуса.
Ларри умылся и теперь выглядел по-другому.
— Что ты хочешь на завтрак? — миролюбиво спросил Джей.
— Орехи, только без грецких, можно сухарики, знаете, такие для фаршировки индюшки с пряностями, их хоть есть можно. Чай, жидкий и без сахара. Но я не знаю, сколько глюкозы колоть — браслет сам рассчитывал. А вы кто?
Ларри уселся, подложив под спину подушки, и как будто разговаривал со старым знакомым.
— Ну, считай, я твой похититель. Ты мне очень понравился, особенно когда танцуешь, я хотел пригласить тебя, но охрана не подпускала, тогда решил похитить.
— Охранники живы?
— Должны, только в кювет слетели.
— А моя машина?
— От нее мало что осталось.
— Жаль. Отец недавно подарил.
У Джея в голове сработал калькулятор — какой папаша подарит подростку машину за четверть лимона и тем более кастом, как он успел заметить.
В дверях показался охранник с подносом.
— Может, найдешь что поесть? — подобострастно спросил он.
— Может, что-нибудь и найду. После экстази всегда жрать хочется. Кстати, где мой флакончик? В кармане был.
Картина напоминала старый фильм — где заложник командовал своими похитителями. Ларри ел орехи, хрустел тостами, запивая чаем, как будто ничего не произошло.
— Вот это? — ему показали флакончик, заткнутый с двух сторон.
— Ага. В одном экстази, в другом снежок.
— Не боишься, что тебя арестуют?
— Не-а. У меня справка от врача, что мне это необходимо. Кстати, телефон мой где?
— А где он был?
— Понятия не имею. Мне очень хочется попробовать вот этого варенья — я думаю, абрикосовое. Интересно, намного придется дозу увеличивать?
— Врач посчитает.
— А у тебя есть? Не люблю, когда уколы делать приходится. — Он запустил ложку в банку и, выудив абрикос, съел. — Вкусно.
Ларри облизнулся и полез за вторым. Видя, что клиент не скандалит, Джей решил продолжить разговор, заодно собирая шмотки и сведения о новой игрушке.
— У тебя давно диабет? — ласково поинтересовался Джей.
— Не помню, с детства, лет с пяти или шести, после того как меня похитили.
Джей остолбенел. А Ларри раздумывал — съесть еще абрикосинку или подождать? С сожалением оставил ложку в банке.
Запил чаем.
— Вы моему папе не позвоните? — с детской наивностью спросил Ларри.
— Позвоню, — как робот, ответил Джей. — Только тебя тут же отберут, а мне интересно с тобой.
— Чего ж интересного? Я не знал, что меня похитили, раздели, облили из шланга, вытерли полотенцем, велели идти в комнату. Там была операционная. Один из врачей подсадил меня на стол, сказал, нужно срочно делать операцию, поэтому мне не надо бояться. Он надел на меня маску, знаете — такую странную, и велел считать до десяти. Он держал меня за руку, пока я не заснул.
— А потом? — спросил замерзший Джей, держа Ларри за руку.
— Потом я проснулся в простыне на дороге, а потом в госпитале, как выяснилось, мне делали еще одну операцию. Потом мама с кем-то ругалась, чтоб мне шрам убрали.
— Показать можешь?
Ларри задрал майку и показал. Джею показалось, что потолок поменялся с полом местами. Такого не могло быть никогда. Или он попал в ад без права возврата.
— Хреновый шрам. Много вырезали?
— Поджелудочную, селезенку, кусок печени, почку, кажется, кусок легкого. Потом сказали, что я маленький и мои органы не подходят, меня и выкинули. Потом аппендицит вырезали, чтоб не мучился, может еще что, но меня особо не посвящали в подробности. Мама все время плакали и винила себя. Братья привыкли, что я как игрушка и многого не требую — сами давали.
— Тебе сколько сейчас?
— Двадцать один. Кстати, меня Ларри зовут.
— Я знаю. Джейсон.
— О, как в «Пятнице, тринадцатое», давай посмотрим, только мне надо укол сделать.
— Врач сейчас приедет. Я пойду фильм найду, на ноуте нормально будет?
— Ага, и родителям моим позвони.
Джейсон вылетел за дверь.
— Заговори его хоть ненадолго, — попросил он врача.
— Ты, — он ткнул пальцем в охранника, — все серии «Пятница, тринадцатое», десять минут.
— Ты, — поймал он повара, — ищешь в сети блюда для диабетиков.
Он убежал в подвал и закрылся в туалете, включил воду.
— Ник, привет. Я нашел его или он меня. Кто? Тот пацан, которого выбросили после операции. Ни фига, он живой и у меня дома. Нет. Смотри, только через камеру. Господи. Ты хоть представляешь, что будет? Ладно, думай, а я пойду идиота изображать.
— Мистер Голд? Да, извините, меня зовут Джейсон. Я еле нашел вас в интернете. Ларри телефон потерял. С ним все нормально. Поел, сейчас врач с ним — браслет разбил. Его на льду занесло и он в нашу машину въехал. Я оплачу, если что-то со страховкой. Нормально. Сейчас мой врач разбирается, сколько глюкозы сделать, потом он хочет кино посмотреть. Да, простите за охранников, так получилось. Я могу хоть сейчас привезти, только он хочет все серии «Пятницы, тринадцатое». Ах, у него еще лекарства есть. Нет, он мне не мешает, давно мечтал познакомиться. Не надо так плохо обо мне думать, мистер Голд.
Согласен. Ваши охранники приедут, привезут новый браслет, лекарства, еды, я могу его домой отвезти, мне несложно. Хорошо. Звоните по этому номеру, я пойду, а то Ларри уже весь извелся, наверное.
Джейсон состроил добродушную морду.
— Ну как наш пациент?
— Сделали укол и через четыре часа надо будет поесть.
— Отец обещал прислать охранников.
— У-у-у, эти зудеть будут — того нельзя, сего нельзя. А я вам правда не мешаю?
— Правда. Мне очень интересно с тобой разговаривать.
Ларри вздохнул.
— Кроме болячек, и разговаривать-
то не о чем.
— Зачем ты употребляешь наркотики?
— Понимаешь, у меня скоро операция, плановая, это не срочная. Но шансов, что все кончится хорошо, немного. А у меня сил нет, понимаешь? Без таблеток никак. А больше мне ничего не остается. 

Ларри погрустнел.
— Там на часах точка отсчета была, сегодня день впустую пройдет. Болит все.
— Ты вчера в мою машину въехал, помнишь?
— Нет. Теперь все понятно.
— Что?
— Захотел секса со мной, но у меня слизистая не очень, может начать кровить или заразу мне какую занесешь.
— Как же ты…
— На это есть мальчики по вызову, да и я больше оральный предпочитаю.
— Что с сердцем?
— А я так и не понял — клапан или сосуды, у меня ведь почти половины органов нет.
— Садись. Давай кино посмотрим.
— Давай.
— А перекусить тебе можно?
— Можно только авокадо, помидоры, орехи, грибы еще. Мне обычно на кухне готовят, и чай — запить, я люблю диетический в бутылках.
Охрана приехала, когда они посмотрели первый фильм. Ларри ел авокадо с соевым соусом маленькой ложкой, улыбался и смотрел на Джея. А тому его взгляд был хуже ножа. Яркие серые открытые глаза — глаза ребенка, которого он зарезал. Мужики зашли в комнату, сразу все просканировали взглядом.
— Ты надолго здесь? — спросили лежавшего в постели Ларри.
— Пока не выгонят, — ответил он, продолжая смотреть вторую серию.
— Мы сейчас, — сказали охранники, вытаскивая Джея под руки. Он узнал столько нового, что его начало трясти. — В общем, ты понял, — сказал один охранник, кладя руку ему на плечо.
— Конечно понял. Я все оплачу, вы можете располагаться здесь, кухня — там.
— Да, забыли — тут его пижама, еда в контейнерах и браслет. Все подписано.
— Хорошо.
Ларри без стеснения влез в штаны, потом снял рубашку и надел пижамную куртку, подумав, надел браслет на левую руку.
— Я их меняю, в зависимости от очереди. Вот видишь — сколько времени осталось до операции, — и он показал часы, отсчитывающие обратное время. — А мне еще столько хотелось сделать. Теперь не успею. В Лас-Вегас хочу или в Голливуд, говорят, там здорово.
— Ты не был?
— Не-а, родители боятся, что подцеплю что-нибудь, заболею. Тебе не противно со мной?
— Нет. А должно?
— Ну, я вроде как взрослый, а веду себя как ребенок, хотя я школу закончил, на компьютере умею некоторые штуки, раскрашивать люблю. Из-за того, что кислорода не хватает, сказали, я в развитии остановился и умным не буду. 
Он опять жалобно улыбнулся.
— Тебя братья не обижают? — спросил не знавший что спросить Джей.
— Не… они хорошие, мне разные игры приносят, сидят со мной иногда. Только они такие умные, не то что я…
Ларри открыл одну из коробок и стал жевать, что принесли. Потом закусил таблетками. Так прошел весь день.
— Мне, наверное, домой надо, родители волнуются, сегодня суббота — у них с братьями обед будет.
— А как же ты?
— Ну, я могу поесть с ними. Пить мне нельзя, а что они обсуждают, мне непонятно. Спасибо тебе. 
Он поцеловал Джея в щеку. 
— Звони, если соскучишься. Я, кроме танцев, еще всякие головоломки люблю.
— Я тебе привезу.
— Только сложный уровень, — улыбнулся пацан.
Потом ему помогли одеться и под руку отвели в новую Секвойю, набитую разной техникой.
Джей остался дома досматривать фильм. Его уже тошнило от Джейсона, но надо было подумать. Он поменял айпи-адрес и полез с вопросами к врачам, мол, пишет книгу на социальную тему. Ответ был не ясен. Каждый хирург судил со своей колокольни. Кто говорил, что не выжил бы. Кто считал, что, если там не коновалы были и не занесли заразу, пацан мог выжить. От здоровья пацана зависело тоже и от толщины кошелька его родителей. Джейсон понял, что попался.
Ларри всю дорогу ехал молча, придя домой, сменил ботинки на тапочки, а куртку на халат, и пошел в столовую.
Там смеялись и что-то обсуждали. Он посмотрел на всех и только потом медленно опустил голову. Над столом повисла тишина.
— Давай ты поешь, — первым отмер Виктор, — а потом расскажешь, как твой новый друг. Вы хорошо провели время?
Ларри с ногами залез на стул и ел что подкладывали.
— Мы «Пятницу, тринадцатое» смотрели, — сказал он.
— А сегодня уже суббота. Хорошо провели время?
— Ага. Только он какой-то грустный и смотрел на меня как на привидение. Ну, я сам понимаю, что не гений.
— Скажешь тоже, ты у нас умный, только тело немного подкачало.
Ларри вздохнул.
— Это да. Пап, я только половинку съел, иначе мне скоро ходить будет тяжело.
— Хорошо. Только не увлекайся наркотой, мой милый, — он поцеловал сына в голову. — Я надеюсь, что после операции будет лучше.
— А я думаю, что не переживу ее.
— Ты сильный. Сможешь и если хочешь, тебя даже на работу устроят — будешь бумажки сортировать.
— Дядя Фредди?
— Чем он тебе не нравится?
— В костюме надо ходить, как-то соответствовать, я не так себя веду, вам будет за меня стыдно.
— Это пусть им стыдно будет, что не могли ребенка уберечь! — рявкнул, побагровев, отец.
— Все, Эдгар, успокойся. Наелись, давайте пить чай.
Они пили чай с пирогом, конфетами и пирожными.
Потом отец вытер губы, откашлялся и сказал:
— Я бы хотел обеспечить ваше будущее. Неизвестно что и как сложится, но думаю, часть можно уже сейчас выделить. Эдвард занимается финансами. Эту область забирает он. Александр полез в политику — это грязное дело, я выделю денег, купим дом, могу помочь советами, но решать, как поступать, предстоит только тебе.
— Я понял, отец. — Александр опустил голову. Чего он так давно добивался, случилось, а теперь стало страшно.
— Мартин делает карьеру прокурора, потом судьи, я думаю, ему нужен свой дом и свой круг, я познакомлю с некоторыми людьми. Патрик, ты глава концерна AGS, не хочешь работать сам — без моих советов?
— Пап, ты что, помирать собрался?
— Если позволит здоровье — еще нет, лет двадцать планирую. Просто вы мне много чего дали в жизни, и главное — смысл жить. Накопленные богатства я в могилу не потащу, так что вот так. Только одно условие — я не знаю, что будет с Ларри, справится он со стрессом или нет, но хочу, чтобы у него было все необходимое и любая помощь, которую он запросит.
— А я? — спросил Виктор.
— Вы с Марком и Ларри пойдете на десерт. Когда купите дома, мебель можете отсюда забрать. Приезжать и звонить можно в любое время, ведь вы наши дети.
— Ларри, в кабинет.
Ларри вошел в большое помещение, уставленное книгами, и сразу с ногами забрался в кресло.
— Я не хочу тебя обнадеживать, но поставленные жучки говорят, что Джейсон наш клиент. Будь очень осторожен, мой мальчик. Лучше перебдеть, чем недосмотреть. Ты получишь чек на крупную сумму и можешь жить свободно.
— Не смогу, — со слезами на глазах сказал Ларри. — Я уже привык к такой жизни.
— Не расстраивайся, что-нибудь придумаем.
— Я пойду?
— Ладно. Спокойной ночи, малыш.
Ларри только мотнул головой. Пошел в спальню. Разделся. Посмотрел на себя в зеркало. Умылся холодной водой и причесался. Волосы были никакие. Для такого дебила, как он, сойдут.
В дверь постучали
— Это Марк, открой.
Ларри открыл дверь и в нее ввалился пацан, старше его по возрасту, выше и здоровее.
— Можем поговорить?
— Можем.
— А трахнуться хочешь?
— Хочу. Что первее?
Марк вздохнул.
— Проблемы не убегут, давай лучше… 
Через секунду он впился губами в Ларри. Они долго гладили друг друга. Потом Марк перевернул его на живот, нанес смазку и достал презерватив.
— Можем обсудить наши проблемы, — раздался хриплый голос Ларри.
— Сначала я тебя хочу отлюбить, чтоб тебе было приятно. Ты расслабиться можешь?
— Наверное нет.
— Понятно, жаль. Тогда я вхожу.
— Ага. Ах!
— Вот так, малыш, попку приподними. Так хорошо?
— Да.
Марк успел кончить пару раз, потом довел Ларри до разрядки и потом они вместе лежали в постели.
— Ты какой-то отстраненный, — начал Марк.
— Боюсь повторения, — Ларри указал на шрам. — Мне плохо становится от одной мысли.
— На тебе куча датчиков.
— За сколько можно распотрошить человека?
— Если с сопротивлением и распотрошить аккуратно — полчаса, не меньше. Что ты мне голову всякой херней забиваешь? Лучше скажи, почему отец нас не назвал и Виктора.
— Виктор банкир, думаю, ему этот дом достанется.
— А мы? — У Марка отвалилась челюсть.
— Мне причитаются только деньги — о чем был разговор. Ты езжай в Детройт, поскольку Патрик будет заниматься делами фирмы, ты при нем как консильери — адвокат фирмы. Все равно тебе еще учиться — а так и брат рядом, и цель есть, и жилье можно недорого купить, я смотрел.
— Я про это как-то не думал, я думал — с Мартином.
— Мартин прокурор, стремная родня ему не нужна, он на место судьи метит. И два Голда в одной конторе плохо пахнут.
— А Алекс?
— Забудь. Он полез в политику, и мы ему и близко не нужны.
— Остаются родители и ты.  
— Родители слиняют при первой же возможности. А я даже не знаю с чего начать. Надо будет привести мысли в порядок, хотя, как их ни приводи, что-то все равно да вылезет.
— Может, еще разок?
— Давай, только я хочу на спине. 
После возни и шуршания раздавались сдавленные крики. Ларри обхватил тело Марка ногами и впился в губы до крови, он отдавал всего себя. Несмотря на полный дом народу, он вскрикнул и сжал Марка сильнее. 
— Еще сильнее! — задыхаясь, проговорил он.
— Как с тобой хорошо, — сказал Марк, кладя голову на подушку.
— Мне тоже с тобой хорошо, ты для меня открыл другой мир.
Потом они спали в обнимку и им было плевать на все.
Не плевать было Джейсону. Он исходил весь дом и перебрался во двор. Пил и курил все, что попадалось под руки.
— Такой сладкий, такой вкусный — посажу на цепь, и он будет мой, — бормотал он про себя.
— Очнись, идиот, — прозвучал телефонный звонок, — встретитесь пару раз, а потом пригласи его к себе в гости.
— Домой, знакомить с родителями и другими родственниками?
— Да. А я ему подарочек приготовлю.
Ларри позвонил в среду, пригласил прогуляться по магазинам. Джейсон, как пес на веревочке, побежал за ним. Ларри покупал что попадалось на глаза.
— Брат скоро женится и уедет в Техас, так что пригодится. 
За обедом Ларри опять выбирал — что ему можно есть, что нельзя.
— Как думаешь, на какую работу мне лучше устроиться?
Джейсон чуть не подавился.
— Я не знаю.
— Вот и я не знаю. Лучше сидячую, за компьютером или бумагами. Я школу с трудом окончил, теперь не знаю что делать.
— В смысле?
— Если операция пройдет успешно, они намекают, что я мог бы где-нибудь поработать.
— У тебя же предки миллионеры.
— Ну вот они и хотят, чтоб я им стал, а я не знаю куда идти, понятия не имею.
В мозгу Джея уже сложилась картинка — он никому не отдаст Ларри — сам будет трахать и кормить полезными продуктами до того, как его окончательно пустят на органы.
После обеда они оставили сумку водителю.
— Джей, ты когда-нибудь был в галерее?
— Нет, что я там забыл?
— И я нет. Давай сходим. 
И он взял за руку Джейсона и потащил в национальную галерею.

Пять часов спустя

— Как было здорово, только я очень устал. Спасибо тебе.
— Мне тоже очень понравилось с тобой вместе. Давай еще встретимся?
— Давай. В пятницу в «Амбере»? И выходные проведем вместе.
— Согласен. Только пусть тебе еды побольше дадут.
— Я думаю, ты приставать ко мне не будешь?
— Нет, конечно, я ж не насильник и не вурдалак. Хотя поспал бы с тобой — ты такой хрупкий, хочется тебя укутать посильнее.
— Так ведь даже мороза нет.
— Все равно.
— Тогда до пятницы, — помахал рукой Ларри и сел в машину. Как будет добираться Джей, ему было все равно. Мысли были нехорошие. Они крутились с разными вариантами, но результат был один — смерть.
В пятницу он оторвался на танцплощадке, потом сходил в ВИП-комнату без Джейсона, ему нравилось его дразнить — за все.
В выходные они играли в компьютерные игры, смотрели кино и даже поцеловались пару раз.
Ларри остался с ночевкой, но почти всю ночь не спал. Сказал, ему плохо от еды. На другой день он перебирал коллекцию машинок. Джейсон обнимал его, а Ларри не сопротивлялся. После бурной жизнедеятельности его кинуло в депрессию.
На следующие выходные Джейсон пригласил его к родным в Пенсильванию.
Ларри было интересно все — и дорога, и когда можно будет кататься на лыжах.
Семья была в сборе и Ларри приняли как родного. Он отдал свою сумку, осмотрел дом.
— Пойдём, мы покажем тебе твою комнату — двое детей потянули его наверх и впихнули в спальню. 
Ларри поднял глаза и увидел операционный стол, стол с инструментами и двух человек в зеленом и в масках. Ларри понял, что ему нечем дышать. Он просунул руку под рубашку и нажал тревожную кнопку. Падая около двери, он успел послать запрос помощи на часах. А потом у него начались судороги. Джейсон не мог открыть дверь — мешало тело. Два врача недоучки боялись подойти, потому что никогда такого не видели. Скоро SWAT выбили дверь в маленьком домике. Не пощадили никого, всех положили на пол. Потом снесли дверь с петель. Ларри лежал на полу. В мокрых штанах, на губах пена и без сознания. Вошедшие следом два медика выгнали всех из комнаты, переложили тело на кровать, быстро раздели, протерли полотенцем. Достали чистые вещи, переодели и на руках понесли к выходу. На улице, преграждая движение, садился вертолет.
Полиция осталась, а врачи прихватили с собой сумку. Джей сидел обхватив голову. Это был звиздец.
Семью Джея потрошили с пристрастием, несколько дней, потом, ничего не сказав выперли домой. Претензий они не имели, потому что за такую шутку им грозило немало. Джей сидел дома и пил. Не помогали подбадривающие звонки друзей. Ларри оказался вне зоны доступа для всех, кроме семьи.
Ларри проснулся к утру и, поняв, что в него опять идут разные провода, заорал так, что подумали, к нему залез паук-убийца. Ларри обрывал провода и пытался выпрыгнуть в окно. Его удалось уложить только пяти дюжим санитарам.
— Ты в госпитале, в госпитале, — успокаивал врач, заодно вколов двойную дозу успокаивающего. — Все нормально, просто сердце прихватило, бывает, испугался. Тут тебя никто не тронет.
— Ага — вон они в зеленом ходят и попробуй различи кто и что.
— Перед дверью твоя охрана, можешь с ними поговорить.
— Домой хочу.
— Извини, малыш, домой ты пойдешь после операции. Не нравятся мне ни обмороки, ни припадки, похожие на эпилепсию. Под наблюдением будешь лежать, кино смотреть, играть — как хочешь.  
Ларри сидел около окна и грустно смотрел в окно. Он уже не помнил, где вымысел, где реальность и кто он на самом деле. Он не знал, кем пойдет работать и как будет жить, просто не знал. Прикидывал, что снимет квартиру, обставит по минимуму, разберется со своей душой, а потом можно и про работу подумать. Когда его предупредили об операции, он подумал, что завтра сдохнет, и ничего не сказал. Ему было плохо. Отекали ноги и ходить было тяжело, дышать тоже. Он думал о том, что никому не нужен и вообще скоро сдохнет, и всем на него наплевать. Он заплакал. На звонки не отвечал и не хотел ни с кем общаться. После операции он проснулся, дышать стало легче, но наркоз был тяжелый. Он то спал, то просыпался, с кем-то разговаривал. Через три дня его забрали родители. Дом он не узнал. Марк с Патриком слиняли в Детройт. Купили дорогое поместье, забрали мебель и бильярд.
Библиотеку вывез Александр, сказал, ему нужнее. Правда ее пощипал и Мартин — как будущий судья. Остались только он, родители и Эдвард. Охрана отобрала телефон и другие средства связи, оставалось только лежать, читать или играть. Мебель его осталась старая, как он въехал в эту комнату — кровать, компьютерный стол и стул, кресло около окна, пара комодов. Как он понял — все не нужное необходимо собрать в кучу посреди холла. Он отдал книги, всякие украшения для дома — считал их мусором. Перебрал стол и выкинул большую часть его содержимого в помойку. Большинство игр продал, так же как и коллекцию дисков. Все было не новое. Он сидел и ждал, когда его выкинут как котенка.
Александр с Мартином тоже развили бурную деятельность по покупке жилья, Мартин даже покусился на его спальню, на что Ларри сказал: «Подавись!»
Потом ему сняли сьют в Квантико. Он не знал, зачем там ему находиться и что будет делать. Так, в неведении, прошло еще две недели. Ему привезли все его вещи, обедать он мог и в гостинице, но под присмотром охраны.
Потом он давал показания по делу о торговцах органами. Накрыли всю сеть и как бы ни кричали правозащитники, сам мэр разрешил пытки с использованием лекарств. Брали всех, но никого не выпускали до конца следствия.
В один из таких дней к нему зашел Фредди и предложил помочь с бумагами. Они были давно знакомы, и Фредди замутил эту аферу с его родителями, поэтому Ларри согласился. Да и надо было в народ выходить.

Стефан Страут шел на новое место работы. Внутри все бурлило — его, оперативника, после ранения отправили перебирать бумажки. При этом начальник намекнул, что больше ему светит только пенсия. Поэтому Стефан был злой на весь мир. Белые длинные волосы были уложены под рок-певца, джинсы и куртка с цепями, он смотрел на себя и видел, что выглядит круто, только теперь это никому не нужно. После шести ранений ему светила только инвалидность. 
«Я не сдамся, — шептал он про себя, — восстановлюсь, и если не на полевую работу, я все равно лучше них».
— Привет, Фредди, — они стукнулись ладонями. — Ну как здесь?
— Горячо. Сотни пропавших и убитых, подростки, дети и взрослые, это просто кошмар.
Стефан взглянул на отдел, где было немного народу и сразу наметил себе жертву. Пацан был похож на него. Блондин, тощий, в кожаной куртке, смотрел бумаги, что-то заносил в компьютер.
Фредди перехватил его взгляд.
— Даже не думай.
— Почему?
— Потому. Он неприкасаемый.
— Это за какие заслуги — вовремя задницу подставил или отсосал кому надо?
— Лучше заткнись и иди работай, если не хочешь, чтоб тебя в утиль списали.
Стефан сел подальше от пацана и раскрыл бумаги. Работа была особо не обременяющая мозги. Периодически он поглядывал на соперника и тот все больше и больше ему не нравился. Пацан был как не от мира сего. То ли больной на голову, то ли на самом деле такой странный, не как все. Обычно всем улыбался. Если просили сделать побыстрее — делал, с Фредди, похоже, они были друзья. В обед он пошел в столовую, с трудом выбрал пару блюд и ел как у королевы на приеме. Хотелось его стукнуть.
Он подошел к пацану и внаглую спросил:
— Что ты сегодня делаешь?
— Работаю.
— А после работы?
— Ничего, я тут в гостинице живу, временно.
— А потом куда?
— Не знаю.
— Пойдем в бар сходим, надеюсь, тебе двадцать один год уже есть?
— Есть, — покраснел Ларри, — но я не хочу.
— Денег жалко? Я оплачу.
— Я же сказал — не хочу, не мое это.
— А что твое? Мужиков в подворотнях соблазнять?
— Пошел на хер! — сказал Ларри и обошел его.
Стефан сначала охренел от такого отношения, но быстро взял себя в руки.
Потом он увидел, как перед уходом они с Фредди о чем-то говорили, при этом пацан улыбался.
— Твой любовник? — шепнул ему на ухо Стефан.
— Нет. Мой бывший начальник.
— Ему что, с тобой не понравилось?
— Ты идиот?
Стефан вытащил его из-за стола за куртку.
— Что ты сказал?
— Сказал — поставь меня на место и иди работай, пока и отсюда не выгнали.
Стефан смотрел на него и моргал. Наглость зашкаливала, но и прибить эту мелочь он не мог.
На другой день Стефан работал молча, но в душе копилась злоба. В результате пошел в спортивный зал и выпустил пар. Придя в кабинет, он увидел, что Ларри разговаривает с сотрудниками, и они смеются.
Он пытался что-нибудь нарыть на Ларри, но не получалось — везде все было закрыто.
Больше всего его бесило то, что Ларри очень походил на мальчика-одуванчика, который раньше жил беззаботно и теперь так же беззаботно его устроили на хорошо оплачиваемое место.
Через пару недель он спросил у Фредди напрямую, на что получил такой же ответ:
— Не лезь в это дело, если не хочешь брать на себя ответственность.
— Какую ответственность — я ему нянька, что ли?
— Будешь, — покачал головой Фредди.
Стефан не успокоился и в один прекрасный день заявился к Ларри с цветами и предложением поехать на пикник.
— Куда?
— На пикник, идиот. Посидим на природе в лесу, расслабимся. Ты что предпочитаешь — травку или что покрепче? 
Ларри забился в угол, он не знал, что делают люди в таких ситуациях. 
— Я никуда с тобой не поеду. Ты ненормальный, — наконец выдавил он.
— На себя посмотри, как болотная плесень — ничего не знаешь, ничего не умеешь.
— Уходи.
— А если не уйду, что ты мне сделаешь?
— Ничего.
— А я много чего могу, — Стефан достал из-за спины байкерский кинжал.
Ларри на кулоне нажал тревожную кнопку, а сам опустился в кресло, не сводя взгляда с лезвия. Через полчаса их развозили по отделениям — Стефана в тюрьму, Ларри в госпиталь на обследование.
К обеду приехал рассерженный Фредди.
— Ты идиот, даже в выходные не дашь мне отдохнуть.
— Я не знал.
— Что ты не знал? Ты ничего не знаешь и лезешь не в свое дело.
— Ну так просвети меня. Я уже и так к нему и эдак.
— И кончилось тем, что пришел с ножом.
— Да я ничего такого не хотел, он зря вызвал подкрепление.
— У него мог инфаркт быть.
— Он такой молодой.
— Уже не такой — ему тридцать.
— Охренеть, а что он, дебил такой, тут делает?
— То же самое, что и ты — пытается жить.
— Я как-то не подумал об этом. Думал, золотой мальчик, все позволено и так далее.
— Это одна часть медали.
— А мне рассказать можешь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что засекречено. Могу рассказать только в одном случае.
— Это в каком?
— Подпишешь бумагу, что ты ему будешь мамой, нянькой, охранником, водителем, медсестрой и далее по списку.
— Он инвалид, что ли?
— Нет. Слишком долго был под прикрытием, ему тяжело выйти наружу, тяжело общаться с другими людьми. У него был свой круг лиц, и было уютно, но теперь, когда все кончилось, он не понимает, как ему жить дальше.
Стефан долго молчал. Потом спросил:
— Он имеет отношение к потрошителям?
Фредди кивнул. Стефан подумал, что девки сбегали от него на следующий день, а пацаны через день, когда он отказывался оплачивать их покупки, его ничего не держало здесь.
— Вы все просчитали и заманили меня в капкан, — злобно сказал Стефан.
— Пусть и так, но, может, это научит тебя человечности.
— Быть нянькой взрослому мужику, я даже не знаю, смогу ли я…
— Сможешь, если засунешь свой эгоизм в задницу.
— Хорошо, я подпишу бумаги. А потом что?
— Пойдешь в медотсек, приведешь Ларри, и мы поговорим, но ответственность на девяносто процентов лежит на тебе. Согласен?
— Не очень. С чего я должен взрослого мужика опекать?
— С того, что он последние десять лет изображал ребенка, больного, с тараканами, потом подростка-наркомана, влезал в разные авантюры и его могли просто убить. Подумай над этим и давай тащи его из госпиталя.
— В смысле тащить?
— На руках, если придется. Он худенький.
Ларри сидел на кушетке. Он уже не плакал. Лекарства сделали свое дело. Заторможенный и плохо соображающий, он уставился на Стефана.
Стефан помялся в дверях.
— Я, в общем-то, такой же как ты. Начальник зовет. Пойдем?
— Пойдем.
— Лекарства забери! — крикнули ему в спину.
Стефан быстро вернулся и забрал пакет.
— Ты как? — спросил он.
— Бывало хуже. А ты?
— Ну, не убили, и то хорошо.
Они ввалились в кабинет Фредди.
— Рад, что вы не поубивали друг друга, — пошутил он и тут поймал взгляд Ларри.
— Ладно. Вы оба поедете в Кларксбург. Не наш, а который рядом с Моргантауном.
Ларри скривился
— Это же дыра.
— Там управление информационных служб — работа как раз для вас.
— Я с ним не поеду, — заявил Ларри.
— У тебя нет выбора, если хочешь жить. Сегодня твоя личность перестанет существовать. Завтра тебе принесут пакет с новыми документами и биографией. Можете себе выбрать машину и дом.
— Вы меня использовали и выкинули, — мрачно сказал Ларри, уже не в состоянии плакать.
— Такова жизнь. Тебе полагается медаль, пенсия, все остальное — будет на работе.
— А родители? Братья?
— Лучше не общаться — каждый из вас пороховая бочка. Возможно, через несколько лет вы встретитесь, на нейтральной территории.
— Я не доживу. Лучше покончить с собой.
— Ну чего ты, на сноуборде не катался? — толкнул его в бок Стефан.
— Нет. И не хочу.
— Ладно, давайте заканчивать. У меня сегодня обед с семьей, — сказал Фредди.
— Значит, Ларри нормальный мужик, только прижился в чужой шкуре.
— Стефан, ты помнишь, как пропадали бездомные, дети? Негласно, но было.
— Да, я вроде в академию поступал.
— Так вот — к тому времени Ларри ее окончил и хотел заниматься этими уродами. И так получилось, что у моих друзей пропал сын шести лет, красивый мальчик. А потом его нашли в окровавленной простыне, мертвого, на дороге, без половины органов.
Стефан побелел.
— М-да. Эшли совсем тогда крышей поехала. Ей Ларри везде мерещился и, используя приложение, она моделировал, какой бы Ларри был девочкой, девушкой, или подростком, и тут ее взгляд наткнулся на молодого агента, который вообще своими мыслями был занят. Через два дня он вообще перестал существовать, зато через полгода возродился Ларри Голд.
— Охренеть, — сказал Стефан и налил в стакан холодной воды.
— Ему предстояло влезть в шкуру ребенка, у которого нет половины органов и он живет на лекарствах, не слишком умный и все вокруг него прыгают. Первые несколько лет его из дома совсем не выпускали, а потом сделали прикид, чтоб выглядел моложе, тянул на подростка, и тогда началась реальная работа. Он знакомился с мужчинами, женщинами, раскручивал их на встречи. Конечно, это лестно — богатый сынок, долго не протянет, информация текла ручьем. А Ларри был обвешан не только прослушкой, но и другими игрушками.
— Кстати, сдай кнопку тревоги.
Ларри снял кулон и положил на стол.
— Ты забыл упомянуть про операцию.
— Да. Его тогда немного порезали, но попытались восстановить антураж, как оно могло быть там, в подземелье, посторонние люди, которым наплевать кого и как резать. Просто разрезали кожу и потом зашили, прилично по возможности. У Ларри потом истерика была, когда он представил, как маленький мальчик входит в операционную. Он не был больше собой, а реально стал Ларри.
Про то, что он ненастоящий, кроме родителей, знало еще три человека, которые курировали операцию, один из них я. Потом он вписался в образ, даже учиться начал по новой. Родители Ларри обещали ему денег, на что он сказал — если вы богаты, передать некому — почему бы не найти перспективных детей или студентов, которым нужно лишь немного помочь в жизни, а дальше они пробьются сам. Жаль, нет генетического анализа. Так у него появилось семь братьев, которые доказали, что они достойны фамилии Голд, будут и дальше продолжать и развиваться. Было только одно условие — не бросать Ларри.
Потом подошел переходный возраст, Ларри отрывался по полной, употреблял наркотики, знакомился непонятно с кем, и тут как удар с неба — сердце не справляется. Это уже реальность. А не реальность — то, что у пацана, без половины органов, диабетика, еще и больное сердце. Его записали на операцию. Вроде ничего страшного, но Ларри просто трясло при ее упоминании — он всегда вспоминал операционную.
— В общем-то логично, — влез Стефан. — А дальше?
— А дальше все завертелось как снежный ком. Его похитил мужик, есть такие — сексуально озабоченные. А когда увидел его шрам, просто позеленел. Ларри сумел разыграть ребенка, при этом наставил жучков по дому — так и выяснилось, что он может иметь отношение к тем похищениям. А потом операция на носу, схватить потрошителей еще важнее. Он рассчитал, что его может ожидать в доме «друга» — ака бывшего похитителя, выпросил таблетку, хотя я против был.
Зато результат превзошел все ожидания. Ларри, увидев операционную, успел нажать тревожную кнопку, а потом бился в припадке. Всю семью забрали в полицию и применили наркотики. Узнали много нового. Потом хватали всех, чьи имена были озвучены. Ларри переодели и отправили в госпиталь. Химия нехорошо отразилась на его здоровье и две недели до операции он провел под капельницей. Становилось все хуже и хуже. Тюрьмы были забиты подозреваемыми. Наконец, с кого не было толку, перевели в другие камеры, но не отпускали. Потом суд. Ларри больше не увидит родителей и братьев. Он давал показания в суде, теперь живет в гостинице. Ларри не придуривается, он действительно не знает, как себя вести.
— Я подпишу бумаги, — задумчиво сказал Стефан. — Извини, что я к тебе цеплялся и всячески старался унизить.
— Первый раз, что ли? — проворчал Ларри.
— Так, граждане, вы партнеры, а как жить дальше — решать вам. Хотите вместе, держитесь, хотите порознь. Я хотел сказать пару слов Ларри. Стефан, может, выйдешь?
— Да чего уж тут, — влез Ларри. — Говори как есть, а то вдруг я забуду?
— Тогда запомни — ты нормальный человек. Окончил школу, потом академию и участвовал в спецоперации, слишком любопытных посылай в штаб. У тебя нет диабета, все органы нормальные и на месте, можешь есть и пить что угодно, но не забывай хоть раз в год врачу показываться. Наркоту не употребляй. Тем более мы тебе поставляли чистый и проверенный продукт, а что могут подсунуть…
— Понял.
— Стефан хороший человек, правда, с гонором, как и ты. Он тоже участвовал в операции и его ранили — серьезно. Он восстановился, но внутри такой же хрупкий. Если сможешь — прости его за вредный характер.
— А что за работа?
— В основном учет и контроль, информация.
— Там же бездонная дыра.
— Ну, вы найдете где развлечься. По поводу здоровья — завтра в документах получишь заключение.
— И что получается — два инвалида переведены на легкую работу?
— Считай, что так. Ларри отсюда убрать нужно срочно, а Стефан как хочет.
— Нетушки, я лучше с Ларри поеду.
— Вы друг друга не поубиваете?
— Не должны.
— Тогда расходимся. 
И Фредди выгнал их из кабинета, а потом закрыл дверь.
— Ты где живешь? — спросил Ларри.
— Пока снимаю сьют для командировочных. Много вещей пришлось продать. А ты где?
— Тоже сьют. Только у меня, кроме вещей, ничего нет. Даже комп не вернули.
— Наверное, переформатируют и поставят другую систему.
— Значит, ни сообщества, ни родных, ни фотографий у меня нет.
— Получается что так. Пошли поедим, а то Фредди нас бросил, на обед не пригласил, пойдем куда-нибудь.
— И правда — пойдем. Похороним еще раз Ларри Голда. Завтра я уже буду непонятно кем.
— Да мне по хрену, ты — это ты.  
— Тут «Ленивая свинья» недалеко.
— Любишь ребрышки?
— Наверное, нечасто удавалось поесть. И еще коблер хочу, персиковый, лучше два.
— Лопнешь, — рассмеялся Стефан. — Мы купим большой пирог, будешь есть дома.
Через час они, перемазанные барбекюшным соусом, отмывались в туалете.
— У тебя машина есть? А то я не дойду, — сказал Ларри.
— Есть. Давай купим по дороге нарезку, пирог и шампанское, и продолжим.
— Давай. За столько времени хоть пожру по-человечески.
Они сели в крутой Субурбан и поехали в круглосуточный магазин. Накупили продуктов.
— А у тебя что, нет машины?
— Разбил перед этими всеми делами. Астон мартин. 
Стефан присвистнул.
Войдя в номер, они расположились в гостиной. В час ночи раздался звонок в дверь. Пьяный Ларри пошел открывать. Курьер сверился с фото и велел расписаться, после чего всучил ему сумку и ушел.
Ларри пошел отлить, заодно умыться холодной водой для просветления мозгов.
— Посмотрим, что у нас тут. 
Он вытащил айди и прочитал:
— Лиланд Мэтью Ферри. Это у кого голову перегрело?
— А мне нравится. 
Стефан положил ему руку на плечо и притянул к себе, понюхал волосы, поцеловал в щеку. 
— Лиланд — красивое имя.
— Угум, — ответил Ли, копаясь в других документах. — Свидетельство о рождении, об окончании школы, академия, биография, ого — болячки, телефон с нужными номерами и почищенными фотками, планшет и ноут такой же — даже игр не оставили. Придется по новой региться.
— Тебе везде придется по новой начинать жить. И первое — никаких социальных сетей. Если неймется — сделай сайт с фотографиями, без людей.
— Понятно.
— Госпиталь там рядом, ты что хочешь — дом или таунхоум?
— Не знаю. Не хочу старье и потом, сам понимаешь, — после таких хором на меня сложно ориентироваться.
— Два новых таунхоума продают. Что-нибудь нравится?
— Крайний. До работы рядом.
— Ага. От нее до госпиталя десять минут. А в этой стороне я вижу рестораны и аутлеты. Ты что-нибудь готовить умеешь?
— Нет, от слова совсем.
— Это плохо. Значит, придется учиться.
— Да, главное, скорая рядом.
— Посмотрим кулинарные каналы, рецепты, купим продукты, что понравится. Для начала можно готовое покупать, чтобы разогреть.
— Можно с яичницы начать.
— Мне опять жрать захотелось.
— Тебя что, держали впроголодь?
— А что, похоже? Я десять лет с инсулиновым браслетом ходил. Лишний кусок не съешь, сок нельзя, того нельзя, сего нельзя. Хорошо, что хоть картошкой с мясом давился.
— Ты особо не налегай. Теперь ты можешь есть все, пробовать все, от соков аллергия может быть, так что понемногу.
— С чего ты такой добренький стал?
— Попытался влезть в твою шкуру и не смог. Постоянно ходить по лезвию, постоянно себя контролировать как вести, что есть, любой из знакомых мог оказаться маньяком, который тебя недорезал. Причем он тебя знает, а ты его нет.
— Тогда простишь вредность характера. Мне надо привыкнуть, что я теперь Лиланд Ферри, на новом месте работы про старое рассказывать не имею права. У меня есть партнер, к которому, я, кажется, начинаю привыкать.
— Знаешь, ты мне начинаешь нравится, хотя бы тем, что не сволочь, как я себе возомнил.
— Я коблер доем и пойду спать. Можешь оставаться. Зубная щетка в нижнем ящике.
— И я могу с тобой спать?
— Можешь, только не приставать.
— Хорошо.
Лиланд вернулся сытый и довольный, разделся и залез в кровать, сразу перевернулся на живот и заснул. Стефану очень хотелось его погладить, но боялся, что волшебство рухнет.
Он проснулся рано утром — сказалась привычка. Забрал вещи и вышел из спальни. Написал записку, что поехал за вещами, собрал мусор и ушел.
Ли проснулся ближе к обеду. Вымылся, зачесал волосы назад и не узнал себя. А уж когда надел нормальную рубашку с погончиками, нашивками и карманами, долго рассматривал себя в зеркало. Этот человек был ему незнаком. Ему стало страшно.
— Делай как все и всё будет нормально, — сказал он себе.
Пошел за джинсами. Потом собирал свои вещи — получились четыре большие сумки и еще с документами, лекарства и всякая мелочь. Стефан приехал вечером, с обедом, сам затащил сумку в машину и сел за стол.
— Я зарезервировал таунхоум, он будет наш. А ты стал по-другому выглядеть — старше и красивее.
Ли покраснел и подумал: «Видела бы меня сейчас мама».
— Ты чего такой грустный?
— Ничего, раньше вокруг меня бегали родители, слуги, братья, охрана, а теперь ничего нет.
— Хочешь, один секрет скажу? Только не задуши меня.
— Я постараюсь.
— Следующей осенью, если ничего не произойдет, ты встретишься с родными в закрытом пансионате. Они тебе кузены, а родители — тетя с дядей, из-за работы вы не виделись много лет.
Лиланда снесло со стула. Он вцепился в Стефана и принялся целовать. Тот еле остановил его.
— Я еще не готов заниматься с тобой сексом, — кокетливо вывернулся Стефан.
— А мне плевать — эта лучшая новость за последние не знаю сколько месяцев!
— Там холодно, может, в местном аутлете что-нибудь зимнее присмотреть.
— А что? Я знаю, есть парки для севера, хотя лично предпочитаю кожу.
— Видел я твой «Пилот» — куртка классная, но отморозишь ноги и яйца. Нужно что-то по колено и сапоги кожаные.
— А у них дресс-код есть?
— По-моему, нет, но в дырявых штанах здесь вряд ли походишь. Завтра с утра поедем, давай спать.
— Давай, только я не усну, — сказал Ли. — Это ж для меня начинается новая жизнь и вообще все новое.
Они всю ночь ворочались. Утром выпили кофе, загрузили оставшиеся вещи и поехали. Сначала заехали в одни аутлеты, потом в другие. Потом Лиланд нашел сайт, и они стали выбирать шмотки. Набрав на сумму больше двух тысяч, Стефан оплатил, хотя они посмотрели далеко не все. Потом были перевалы. Ли укачало настолько, что он мог лишь стонать и крохотными глотками пить воду. Они тянулись в правой полосе. Стефан снял гостиницу на три дня, оставил спящего под таблетками Ли, сам поехал в новый дом и выгрузил вещи, все развесил. Оставалось продумать какую мебель купить. Ли очнулся ночью с вопросом:
— А поесть?
Пришлось ждать до утра и когда Стефан выспится.
Таунхуом в этой местности выглядел круто, там жили сотрудники ФБР, но для него дом был как для сирых и убогих. Два барных стула — на кухне, вешалка и диван с журнальным столиком довершали убранство и как приятный бонус — огромный телевизор. Из большой комнаты сделали спальню, из маленькой — кабинет, в книжный шкаф пошли игры, диски и немногие книги, одну оставили пустую. Неизвестно — постоянное это будет жилище или нет.
Стефан забирал выбранное из IKEA, Ли как мог помогал ему. Больше всего раздражали коробки и упаковка. Потом во время отдыха они дозаказали еще шмоток.  
— Дорвался! — хихикал над ним Стефан.
Через два дня таунхоум имел обжитой вид и ничего лишнего.
Оба вышли на работу. Причем большинство вешалось на Стефана, а Ли принимали за пацана, которого реально нужно откормить.
Потом выпал снег и его было много. Лиланд захотел Хамви. Проблема заключалась в том, что их уже лет десять не выпускали, а юзаный не хотел покупать Стефан. Сошлись на Джипе Вранглере. Ездить стало удобнее, дороги чистили. Стефан заинтересовался зимними видами спорта, а Ли сидел и развлекался дома, играя на компьютере. Ближе к весне, когда стал таять снег, его вызвали с работы и увезли в неизвестном направлении. Это был не новый дом, провонявший не пойми чем, и там был Фредди. Они немного поболтали о жизни, и он рассказал о том, что произойдет во Флориде. На Ли было жалко смотреть. Он старался не реветь, не закатить истерику.
— А как же я буду Стефану в глаза смотреть?
— Как всегда. Один из охранников подстрахует.
— Это ты мне предлагаешь вместо смерти? — сказал он.
— Сам видишь, они как спрут, притягивают все. Я буду знать все и координировать, Стефан внедренный агент, а тебя просто уберут.
Тут Ли не выдержал и заплакал.
— Забыл сказать, почты тебе не будет, деньги будешь снимать с карточки, покупать что нужно в магазине. Ни интернета, ни телефона.
— И телевизор с бесплатными каналами.
— Кассеты посмотришь.
— Ты не понимаешь, я уже немолодой и у меня никого нет. Вся моя жизнь пошла к чертям.
— Ты будешь жив и у тебя будет партнер, возможность поехать куда-нибудь — ну, в музей или пляж.
— Документы опять менять? Только я теперь официально реднеком буду. Докатились.
— Малыш, тот охранник о тебе позаботится, может, он и не фотомодель, но человек хороший. Он уже тебя любит как младшего брата. Если согласишься на перемену документов, будет проще. Но говорить всем будешь, что ты диллер, а дальше пускай сами додумывают. И жить вы будете в столице, это я тебе по секрету скажу.
— Все равно, жизнь покатилась под откос.
Он вернулся домой, наврал про проблемы со здоровьем, выплакался. Собрал все летние вещи и упаковал в большую сумку. Когда Стефана не было дома, он вынес ее мужчине. Мужчина улыбнулся одними губами и сразу стало тепло.
Ли стал ходить в клубы, стоило поддерживать себя. Он стал другой — более раскованный. Стефан даже приревновал — может, себе любовника завел? Даже установил слежку, которая не принесла результатов. Приближалось время ехать во Флориду.
— За два дня доедем, — сказал Стефан.
Лиланд собрал свои вещи и уселся на первое сиденье.
— Там по песку поездим?
— Конечно. У нас там частный пляж будет.
За дорогу оба устали, и встреча получилась не такая бурная, как ожидал Ли. Родители высокомерно кивнули. Братья отнеслись снисходительно, один Марк был рад ему. И, наплевав на Стефана, они все время проводили в постели, выползая поесть и поплавать в океане. Зачем было устроено это сборище, Лиланд так и не понял. Просто когда подавали суп из грибов в супнице, он вылил туда ампулу. Размешал и хотел попробовать, за что получил от повара по мозгам.
Лиланд умер ночью. Стефан перебудил всех, вызвали скорую. Врач сказал — сердечная недостаточность. Но вышли не все. К утру выяснилось, что еще четыре человека не «проснулись» — родители, Виктор и Мартин. Все свалили на сбежавшего повара.
Теперь во главе клана встал Александр, Эдвард был его правой рукой, Патрик — левой, дело еще могло процветать.
— Мы рады, Стефан, что ты в этот скорбный час, готов присоединиться к нам.
— Готов, но Лиланда жалко.
— Он бы не вынес всей правды, это даже лучше для него.
— Согласен. Но мне кажется, это был не просто суп — это была диверсия, и нам лучше отсюда убраться. Родители умерли в доме престарелых во Франции, на Мартина было покушение, к сожалению, удавшееся, связанное с тем делом. И через пару недель Виктор погиб, катаясь в горах. Лиланд, племянник, свалил к себе, куда — не знаем.
— Это ты быстро придумал.
— Ну так я из ФБР, верните меня в головную контору, не могу там находиться.
— Хорошая идея. И, Эдвард, ты можешь занять дом Виктора. Что мы теряем?
— Собственно говоря, лишних членов.
— А мне Ли жалко, — всхлипнул Марк. — Он безвредный был, мне с ним хорошо было.
— Ну да — приковать к стене и трахаться. Он и так сеть вскрыл — хоть и мелкие рыбешки, но много, и он далеко не идиот, как многие думают.
— Давайте соберем вещи и переедем в другое поместье, — предложил Стефан.
— А где вещи Ли? — спросил Марк.
— У меня. Да он и не брал ничего, пару маек и пару трусов, шорты, если что — мог у кого угодно позаимствовать.
— Давай его помянем, раз другим наплевать.
— Давай.
Они продолжали пить, даже когда охрана перевозила их в другое место. Марк плакал, да и Стефан уронил несколько слезинок.

Ли проснулся в обед. Он лежал в чистой кровати, скорее всего в гостинице.
— Где я? — спросил он.
— К сожалению, мы пока во Флориде. Пей и в туалет.
Он последовал совету.
— Иди есть — у нас сегодня поки, и тебе больше пить надо, чтоб вся дрянь вымылась.
— А ты кто?
— Твой партнер. Ешь, а я буду рассказывать. Переночуем в гостинице, завтра поедем.
— Куда?
— Далеко. Где тебя никто не найдет. Меня зовут Кристофер Даниэль Тейлор. Тебя — Лиам Итан Тейлор. Мы сводные братья. Я посмотрел, как у вас там была квартира обставлена, и решил здесь купить такое же. Только кровати поменьше.
— Спасибо. Как все прошло?
— Отлично. Никто ничего даже не заподозрил. Стефан теперь первый друг среди кучи слуг.
— Кого убили?
— Родителей и прокурора с банкиром.
— В тайной тюрьме они долго не протянут.
— Это их проблемы. О том, что ты существуешь, знает только один человек. Ты остался без страховки. Документы настоящие, но как жить — решать тебе, и в случае чего кавалерия на помощь не придет.
Ли разложил документы.
— Хоть имя нормальное придумали. Значит, я инвалид, десять лет работы в ФБР.
— Да, непроданные акции и бонды, и все прочее решили продать и положить на цифровой счет. Деньги с него можно получить только в крупных городах по ДНК.
— Правильно. Меньше геморроя. И что мне теперь делать?
— Завтра поедем домой в Батон Руж. Место вроде приличное, квартира неплохая, первый этаж, патио небольшое, сырость.
— Она везде, эта сырость. Только где я был, там еще и снег. Где я облажался?
— Нигде. Просто вы двигались параллельно, и когда ты нашел зацепки — за тобой стояло ФБР и несколько отделов. Они убрали тех, кто что-то чего-то знает, а остальных похватали, казнили, но верхушка осталась.
— Охренеть. Удобное прикрытие — горюющие родители с приемными детьми и сыном инвалидом — у кого даже мысли появятся?
— Появились, когда они при жизни стали наследство делить. Хотели несколько ячеек организовать. Теперь в Детройте за ними присмотрят. Александра обложили так, что не двинется. Эдвард трусоват.
— Значит, все свалят на Стефана, от него зависит — накопает он материал на них или нет. А не проще киллера нанять?
— Не проще — убьешь верхушку, разобьются на группировки, и где их потом искать?
— Понятно. Сказали, ты сам вызвался со мной типа работать.
— Да, я тоже много лет под прикрытием, а потом не знаю, как жить, может быть вместе что-нибудь получится.
— Что мне надо в себе изменить, чтобы не узнали?
— Лохматую прическу, имидж байкера, косичку.
— Тогда еще и тату на всю грудь, вертикально. По шраму опознают сразу, а так — не очень, я надеюсь.
— Здесь есть тату-салоны, выбери что-нибудь, тогда будем дольше ехать к дому.
И еще — если что, я прикупил домик в Миссисипи. Отделал. В случае чего, мы можем там спрятаться.
— А сейчас там кто?
— Студент, варит чего-то. Я сказал, если дом провоняет, в помойной яме его закопаю. — Так он где-то в огороде сараюшку пристроил. За утилиты платит вовремя. Места там такие, что и с собаками не найдут.
— Спасибо, удружил.  
— Ну, лучше перестраховаться. Хотя мне кажется, ты походные условия не очень.
— Совсем не очень.
— Давай тату посмотрим.
— Да, выбор не очень большой. Кинжал с бабочкой и геометрия.
— Может просто отшлифовать еще несколько раз?
— Может.
— Ты обиделся, что ли?
— Нет, просто, наверное, надо поспать и завтра с утра поедем.
— Хорошо.
Ехали долго, несмотря на то что менялись, оба устали. Под конец Ли стало пофигу, куда его везут и зачем. Жара и сырость изматывали. Постоянно хотелось пить. Закусывали орехами.
Ли посмотрел квартиру и сказал:
— Неплохо для покойника. Где моя комната?
— Вон та.
— Спасибо.
Ли пошел в душ. 
«Лиам и безработный. Как же я устал. Как же меня все достало. А кем ты хотел быть в молодости? А она у меня была? Теперь уже никем».
Он очнулся на кровати. Рядом сидел Крис со шприцем.
— Ну ты даешь, — сказал он.
— Что?
— Потерял сознание и ничем тебя не пробить. Уже волосы высохли. — Он стянул полотенце с головы.
— Устал, наверное, извини.
— Я с тобой спать лягу.
— Ложись, только не трогай. 
Лиам закрыл глаза и провалился в сон.
С утра пришлось приводить себя в порядок, расчесывать длинные волосы, что при жаре становилось критично.
Он пошел к хаер-стилисту и подстриг волосы, чтоб одной длины. Теперь можно было зачесывать как угодно, укладывать гелем, причесывать в разных направлениях, стиль — раздолбай.
В своих дырявых штанах, кроссовках и расстегнутой рубашке навыпуск, под которой была майка с рисунком. Он выглядел очень даже ничего. Они ходили по городу, попробовали поесть в ресторанчике, но для Лиама было слишком остро.
— Интересно, кем можно здесь работать?
— В Бюро набирают, учителем в частную школу или универ, уход за больными.
— Проехали.
— А я в бюро попробую, правда, это в Нью-Орлеане.
— Успеха. 
— А ты не хочешь куда-нибудь устроиться?
— Пока нет.
Лиам пошел в свою комнату и улегся на диване. Жизнь казалась помойкой. Он, привыкший к богатому дому, жил теперь в дешевой квартире, далеко не новой, с хорошей мебелью, но окружение… Он всхлипнул.
Медленно потянулись дни. Крис ждал проверку на работе, а Лиам ездил по окрестностям, иногда привозил еды, так, не замечая, они стали бесить друг друга.
Крис поймал выпившего Лиама и повалил его на постель.
— Что ты стесняешься? Не девочка ведь.
— Я не хочу с тобой.
— Зато я хочу, — ответил Крис, стаскивая джинсы.
Увидев его член, Лиам начал вырываться.
— Ну что ты?
— Ты меня порвешь. У меня никогда не было с таким большим.
— Ну так теперь будет.
Он устроился между ног Лиама и разминал анус, руки и живот, все было в смазке. Когда вошло три пальца, он посмотрел на побелевшее лицо Лиама.
Губы прошептали:
— Не надо.
— Все будет хорошо, малыш, — сказал Крис и толкнулся внутрь. Крик заглушил поцелуем. Потом вошел еще немного, и Лиам, вцепившись ему в спину, начал рвать ногтями. Обезумев от боли, Крис вошел до конца и ему показалось, что плоть треснула. Лиам уже плохо соображал от боли, ему хотелось, чтобы это побыстрее закончилось. Поцелуи тоже причиняли боль. 
Он попытался оживить член Лиама, но это ему не удалось. И только включив свет, он увидел лужу крови. Пошел за обеззараживающим. Лиам уже не сопротивлялся. Через полчаса он очнулся от кошмарного сна и его вывернуло на пол. Живот нехорошо вздулся. 
— Внутреннее кровотечение, — хрипло сказал он, — тебя посадят.
— Я не хотел… закончить дни в тюрьме. 
Он привел себя в порядок, потом завернул Лиама в покрывало и повез в госпиталь. Сказал — решили попробовать и что-то пошло не так. Врач посмотрел на Криса нечитаемым взглядом и ушел на операцию. За Крисом приехал шериф.
Он не знал, что делать, наверное, впервые сделал так, как хотелось — и тут такой облом. А он мечтал о тихой семейной жизни.
— Что у него за шрам справа? — услышал он над собой голос.
— Не знаю.
— А что ты вообще знаешь, кретин? Ты понимаешь, что тебе лет восемь светит, если не найдешь оправдания?
В операционной про шрам тоже спросили:
— Пацан, что у тебя за шрам справа?
— Фальшивый, — еле прошептал Лиам.
— Придется делать полостную, иначе ты кровью изойдешь.
— Делайте.
— Есть кому позвонить?
— Фредди Крюгер, — ответил Лиам и заснул.
Потом его резали и долго зашивали, операция шла почти шесть часов.
Фредди обложил всех пятиэтажным матом, но все-таки вылетел первым рейсом вместе с маршалом.
Он прибыл, когда Лиам спал. Посмотрев на него, отправился в полицию. Нужно было срочно решать, что делать. Маршал знаками объяснил — что убить и скормить. Это было лучшее решение для всех. Но убить своего же, так и не поняв, какие у них отношения и что произошло, было слишком рано.
Лиам проснулся. Живот тянуло. Что с задницей, он и думать не хотел.
— Почему всегда именно я? — спросил он пустоту.
— Ты красивый и кажешься таким беззащитным, — ответил врач.
Лиам вздохнул.
— Это-то и проблема.
— Давно здесь?
— Нет, месяца три.
— А где раньше работал?
— Не имею права. Сейчас нигде. А вы давно здесь?
— Считай со школы. Учился, подрабатывал, теперь работаю хирургом.
— Понятно. Я в каком госпитале?
— Леди озера, региональный медицинский центр.
— Это дальше женской клиники?
— Да.
В палату ввалились двое реднеков.
— Вот он, наш красавец, — сказал Фредди. — Значит, я его дядя, а вас как зовут?
— Майкл.
— Замечательно. Я вас очень попрошу — пока этот малолетний беспредельщик будет в госпитале, присмотрите за ним, а? Потом пусть делает что хочет. Но мне очень хочется, чтобы он ушел на своих ногах, а не переломал их, падая с лестницы.
Лиам покраснел под мужскими взглядами.  
— Я пойду, — сказал Майкл. 
— Потом я еще к вам зайду, — многозначительно пообещал Фредди.
Дождавшись, когда дверь закроется, спросил: — Ну что, докатился?
— Не хрена мне всяких невест пихать. Сам бы прожил.
— Ты сам себе задницу вытереть не можешь.
— Пошел на хер из моей палаты. Что, плохо понял?
— Я хорошо понял. Через сколько восстановишься?
— Через полгода.
— А что с Крисом делать?
— Не знаю. Он меня сдаст ради денег, а переезжать еще куда-то я не хочу, и так не помню, ни как меня зовут, ни где я живу. Оставили бы вы меня в покое.
— Тебя оставишь. Официально я в Техасе.
— С чем и поздравляю.
— Так что с Крисом делать?
— Что хочешь, мне хреново и видеть ваши морды я не хочу.
Маршал зашевелился и потянул Фредди на выход.
Лиам закрыл глаза и поморщился от боли.
Появился медбрат. Поставил другую капельницу, посмотрел на дренажные трубки. Потом померил пульс и давление. Лиам спал, постоянно вздрагивая.
Он не знал, о чем Фредди говорил с врачом.
На другой день Фредди принес воды и карточку с деньгами.
— Что с Крисом? — спросил Лиам.
— Ничего. Его больше нет. Не волнуйся, квартира твоя. Через месяц позвонишь по телефону, тебе, возможно, работу дадут.
— Что за работа?
— Из дома. Почти какая была — проверять бэкграунд чеки от тех, кто запросит.
— Понятно. Сам же говорил, что оставил меня без поддержки.
— Тебя оставишь. Прикипел как к собственному сыну.
— Может, усыновишь меня?
— Может, — проворчал Фредди. — Раз не помираешь, нам пора. И забудь все, прими как неудачный опыт.
— Ну спасибо.
— Выздоравливай. — Фредди поцеловал его в щеку, и Лиам заметил, какой он уставший и измученный.
После обеда заглянул Майкл, принес сухариков.
«Откуда прознал, что я их люблю?» — мелькнула мысль.
Через день в шкафу появилась сумка с вещами, ключами и телефонами.
«Квартира и машина теперь мои», — подумал Лиам и принялся играть на телефоне.
Через несколько дней к нему зашли двое из ФБР и стали спрашивать о Крисе.
— Понятия не имею, где он, — ответил Лиам, — он заявление к вам подал, наверное уже место получил и уехал.
Теперь удивились сотрудники.
— Он ничего нам не подавал.
— А что же он тогда делал? — спросил Лиам офицеров, как будто это его личная прислуга.
— А у тебя что? — вывернулся сотрудник.
— Перитонит. Шов показать?
— Не надо. Так, давай разберемся — кто тебе Крис?
— Брат сводный, кажется. А там — хрен его знает.
— Он мог сбежать?
— Теоретически мог, но зачем?
— Его могли убить?
— С той же вероятностью, как и каждого. Но учитывая, что он переписал квартиру и машину на меня, — куда-то уехал. Может, его в Вашингтон пригласили?
— И он тебе ничего не сказал?
— После того как он скорую не вызвал и дожидался, пока меня не скрутило окончательно, я не считаю нужным иметь с ним каких-либо отношений.
— То есть он считал, что это фигня?
— В общем-то, да. У меня часто живот болит — особенно от острой еды, а тут чувствую, что-то не то.
— Тут одна птичка напела. Не хочешь к нам аналитиком?
— Нет. Только из дома. Устал я бегать и отпусков неотгулянных у меня года на два хватит.
— Тогда выздоравливай.
Лиам попрощался и, согнувшись, пошел в туалет. 
— Докатились, — пробормотал он.
Вечером его ждал сюрприз — Майкл принес жареных креветок, только без специй.
— Специально у мамы Лу попросил, хотя она этого не понимает, но то, что ты после операции, очень ее проняло.
— Ты убрал из истории, что меня… — тихо спросил Лиам.
— Да. Незачем оно тебе. Твой дядя умеет просить.
— Спасибо. Он еще и не то умеет.
— Может, в выходные съездим в Нью-Орлеан? Пива попьем, джаз послушаем.
— Что-то мне подсказывает, что ты ко мне клеишься. Я еще от одного не отошел. И я люблю блюз.
— Тоже неплохо. У тебя много было партнеров?
— Нет. По-моему, этот третий. Но я всегда минетом довольствовался. Даже в голову не приходило, что так может получиться.
— А я многих зашивал и думаю, стоит попробовать или нет?
— С вибратором попробуй, а с человеком — неизвестно как получится.
— Ну так что — ты не против Нью-Орлеана? У меня четыре дня выходных будет.
— Мне ходить тяжело, да и не дам тебе осмотреть то, что ты хочешь.
— Да мне, в общем-то, все равно, я хотел, чтобы ты посмотрел.
Лиам закатил глаза.
— Сколько тебе дядя заплатил?
— Он не платил, лишь намекнул, что ты у нас одинокий, бесхозный, безмозглый и безрукий в придачу.
— А меня сегодня аналитиком в ФБР приглашали.
— Одно другому не мешает.
— Когда меня выпишут?
— А вот это когда я разрешу. И не успел Лиам одуматься, поцеловал его в губы.

Три года спустя

Закончилось дело с потрошителями. Было посажено более ста пятидесяти человек, еще два десятка приговорены к смертной казни. Фредди вышел на пенсию. Но одна мысль не давала ему покоя — за все заслуги Лиама засунули в такую беспросветную дыру, что там впору было свихнуться.
Через знакомого он организовал Майклу Стражински приглашение на вакантную должность главного хирурга в военный госпиталь. Про такое Майкл и мечтать не мог.
— Ты поедешь со мной? — спросил он Лиама.
— Поеду, куда же я без тебя? — Лиам поцеловал его. — Только я дом не хочу.
— А уж как я не хочу… Нам в течение двух недель надо переехать. Ты там все знаешь — выбери.
— Смотри, вот две квартиры. Вроде достойные, но мне та, которая на втором этаже, больше нравится — чуть дешевле, метраж чуть больше, не такой здоровый балкон. Встроенный шкаф. Избавимся от части книг, дисков и хлама, наймем один трак. Одну машину загоним, одну сзади.
Когда они уже были готовы переезжать, Лиам получил предложение работать аналитиком в отделе поведенческого анализа.
Он так и сел на ступеньку машины.
— Ты что? Тебе плохо? — подскочил Майкл.
— Так я и знал, что без дяди Сэма здесь не обошлось.
Ехали два дня. Но на парковке Майкл видел, как Лиам уходил, ругался с кем-то по телефону, возвращался взвинченный. Наконец, в гостинице Майкл не выдержал:
— Может расскажешь?
— О чем?
— О проблеме.
— Это мой смертный приговор, если ты кому-нибудь даже намекнешь. Готов?
— Не очень. Хотя догадываюсь. Расскажи.
— Я в этом дерьме пятнадцать лет варюсь и больше не хочу слышать ни про похищенных детей, ни про распотрошенных на органы подростков, ни о взрослых, которых рубили топором ради развлекухи. Хватит с меня! — выкрикнул он.
— Лиам, постарайся успокоиться. У меня хорошая зарплата. Если я правильно понимаю, у тебя есть свои деньги. Не хочешь в ФБР опять идти — ну, пойдешь в магазин работать или книгами торговать — а то я тебя не знаю. Не усидишь ведь без работы.
— Не усижу, в этом ты прав, но и туда я вернуться не могу, да и не хочу.
— Смотри, напротив национальный институт здоровья, может попробуешь?
— И кем я там буду?
— Ну кем был — проверять записи, бэкграунд чек и прочее. Думаю, тебя возьмут.
— На, звони, — Лиам сунул телефон в руки Майклу, — а я за руль.
— Двинули! — сказали они хором и перекрестились.
Они решили заночевать в Теннесси. К тому времени Майкл успел выяснить, что Лиама не просто приглашают на работу, а уже взяли. На другой день будущие друзья помогли им разгрузить мебель, отпраздновав переезд пиццей и пивом.
Несмотря на возраст, Лиам по-прежнему напоминал пацана и его хотелось носить на руках.
— Вместо зарядки, — говорил Майкл.
Они разъехались по работам. И если Майкл принимал дела и знакомился с сотрудниками, и так целый день, то Лиам просто нашел рабочее место и спросил:
— А что делать-то?
Вокруг него сразу образовалось кольцо дам, которые пристали к нему с расспросами. Наконец вышел начальник, решив, что Магомет точно не пойдет к горе. Он показал, что надо делать, умудрившись провести пальцем по руке, на что Лиам просто сказал: «Занято».
Вечером он поехал по магазинам, и хотя цены были выше, накупил разных вкусностей.
Поскольку Майкл еще мог стоять на ногах, Лиам потащил его гулять по улицам. Даже покачался на детском турнике. Они шли вместе, целовались, когда никто не видел, и было хорошо вдвоем.
На празднование Дня Независимости их пригласили покататься на катере, который будет плыть по Потомаку под салютом. Они набрали пива и закуски и пошли сквозь толпу к причалу. При этом Лиам умудрялся обходить народ танцевальным движением. Ветер откинул ему волосы со лба, Лиам закинул их назад и пошел дальше, когда услышал вопль:
— Ли, подожди!
На него обернулись все. Через толпу ломился мужик, и Лиам замер — это был Стефан.
— Ли? — подошел он к нему.
Лиам посмотрел на него, скользнув взглядом сверху вниз и снизу вверх.
— Нет.
— Лиам, да где ты застрял? — Майкл выхватил у него из рук сумку.
— Да мужик тут…
— Мало ли их, тьфу, и так опаздываем.
— Да еще Коллин со своей не пришел.
— Ну и хорошо, еще таблетку драмамина выпей.
— Ладно, — проворчал Лиам, пытаясь украдкой посмотреть на пирс, где стоял тот, который его узнал.
Стефан понял, что поезд ушел. Помахал рукой в никуда и пошел к сотрудникам пить пиво.
Лиам сидел на коленях у Майкла, пил пиво, закусывая сухими кальмарами, и думал, какого хрена кто-то опять лезет в его жизнь.
Майкл отпил из бутылки Лиама и подумал: «Мой, никому не отдам, всех порежу на хрен!» 
И еще сильнее обнял его за плечи, обнюхав всего и положив голову на хрупкое плечо.

8 февраля 2022 года
Часть 4
Когда кончилось детство, Альгерд так и не понял. Он заканчивал школу, собирался получать диплом переводчика, оттянуться в студенческой жизни, и вдруг все перевернулось с ног на голову. За неделю их выкинули из особняка в Потомаке, переселив в двухбедрумную квартиру девять человек, разрешив взять с собой только вещи и памятные сувениры, посуду, которую не продашь, белье, еще что-то из хлама. Они враз лишились прислуги, денег, доступа к кредиткам и вообще всего. Потом пришли люди в черном. Сказали, что их отец много должен. И когда продадут все и расчленят его на органы, им предоставят счет, сколько они будут должны. Возможно, возьмут парочку детей на органы, Альгерд же будет просто звездой элитного публичного дома.
Охреневших от таких событий, их засунули в квартиру, приказав сидеть тихо. Они и сидели — каждый со своим ноутом на руках.
На другой день он с братьями накупил еды, чтобы не готовить, и устроили совет.
Малышню, чтоб не мешалась, засунули в комнату. Мать трясло так, что подскочило давление. Дав ей лекарство и воды, Альгерд — теперь как старший в семье — взял слово.
— Так уж получилось, что мы по уши оказались в дерьме, и даже хуже. План удачно сложится, если будете все делать быстро и точно, и тогда никто не умрет — я надеюсь. Выть тоже будете после. Лео и Гера, вы ищите военную школу, армию, хрен знает чего, и подальше отсюда. Школу вам закончить дадут и сразу будет профессия. Мы не местные — играйте на неправильном написании имен и фамилий. Кто первым устроится, заведет в ВК «клуб разбитых сердец» — там будем встречаться, а другие все равно ни хрена не поймут. Завтра вы должны сидеть в автобусе.
— Они же сказали вроде не выходить.
— Жить захочешь — еще не так раскорячишься. Вы первые кандидаты на органы. Так что валите отсюда.
— Мам, документы все у тебя?
— Я не знаю. Да что ж это такое делается…
— Так найди, вместе с аттестатами.
— Августина, у тебя бойфренд серьезный?
— Вроде да, был…
— Ага, пока не узнал. Иди звони. Собирай шмотки и проваливай к нему, и из дома не выходи.
— Так, теперь вы, мелкие, — есть такая хрень — ау паир — жить у людей, следить за детьми. Я понимаю, что возраст у вас не очень. Так хоть по очереди будете ходить в школу и делать что говорят. Деньги лучше переводить на счета — вам помогут. Имена легко поменять. Осталось найти, кто вас возьмет, — этим и займитесь, прибавьте себе пару лет. Да-да, будете задницы подтирать и полы мыть, если не хотите, чтоб вас по пять мужиков одновременно пялили. Скажете, мама тяжело больна, нужна работа — вам это дерьмо с радостью поручат. Возможно, и не так дорого. Постарайтесь найти обеспеченных, выходите замуж не думая, брать с вас нечего, детей пока только не заводите.
— Что ты говоришь, Ал?
— Правду, и чем раньше узнают, тем быстрее снимут розовые очки. И помните, пока мы все не выплатим — даже не приближайтесь. Вам чужие люди лучше помогут, чем мы. Мам, на тебя одна надежда. Уход за больными — рак, спид и прочее. Хорошо, если богатый, сможешь подсунуть чековую книжку или посмотреть, где и что у них. Чек он будет подписывать не на тебя, а на этого гондона. Если что, пускай с ним и разбираются.
— Это подлог.
— А ничего и не остается. Все деньги стекаются ко мне, я на связи с мафией. Если уж убивать будут, то меня одного.
— Альгерд!
— Мам, это правда. У меня проблемы с легкими. Чем я там отравился, так что здесь даже без вопросов. Накорми малышню и принеси документы, мне отдохнуть надо.
Ночью он ел суп из банки, когда подошла сестра.
— Он сейчас подъедет.
— Хорошо, — Альгерд с трудом встал. — Быстро прощайтесь и на выход с вещами.
В шесть утра уехала сестра. В десять он стоял на вокзале, провожая братьев.
— Сорок штук долгов — это не так уж и много, тем более вас там будут кормить и одевать, еще и учить. А долг можно на много лет растянуть.
Они плакали, не смотря на глазевших на них людей. Он потом долго смотрел вслед автобусу, увозившему близняшек.
Домой вернулся на такси. Там уже было некоторое понятие уюта — каждый сидел на своей сумке, остальное было собрано в кучи. Теперь плакали все. Они еще никогда не разлучались так надолго.
— Чтоб его черти в костре поджарили, — выругался Ал.
— Не смей так об отце говорить! — рявкнула мать.
— А то, где мы оказались, не его заслуга? Мог бы хоть намекнуть, чтоб ты свои побрякушки в сейф сдала или денег отложила.
— Он все проиграл, — залилась слезами мать.
Махнув рукой, Ал посмотрел на сестер.
— Тут предлагают сбор апельсинов во Флориде, а осенью можно и за старичьем ухаживать.
— Там жизнь дешевая, на тряпки не тратьте деньги. И питайтесь лучше. Как оно сложится, не могу сказать, но если что — только предохраняйтесь. Я не осужу и не брошу вас. Если совсем прижмет — звоните, только как будто вы подруги бывшие или еще что. И летом берите курсы. Что бы ни говорили — аттестат неплохо иметь.
— Ты на что девочек толкаешь? — встряла мать.
— У них самих голова есть на плечах или ты предлагаешь мне в гей-клубе зарабатывать?
Мать залилась слезами. За ней младшие — они не понимали, что творится в доме.
— Так, мелюзга, объясняю — мы в осадном положении, и я не хочу, чтобы вас у меня забрали. Если коротко — папа нас проиграл в карты, и теперь мы пытаемся выжить. Вы будете говорить, что мама все время на работе и вы живете с братом, нормально питаетесь и все такое. И главное — молчите о том, что происходит дома. Это понятно?
— Да, но не очень.
— Куда делся папа? 
— А кто его знает? Что вы хотите в будущем? Мир во всем мире, лошадь, как у Эммы, всякую ерунду, только не то, что вы хотите воссоединиться с семьей или что ты скучаешь по сестричкам, потому что они больше не будут заплетать тебе косички. Это все чревато наездами государства. А если мама не сможет работать — нам совсем хана. И будет лучше, если ты, Василь, подтянешь сестричку до пятого класса — чтобы вместе ходить. Проблем со школой не будет. Если появится возможность заработать — беритесь за всё.
— Что значит — до пятого класса?
— Это значит, что летом ты проходишь программу четвертого и осенью вы идете вместе в школу. Понятно?
— А отдых?
— А вот этого у нас больше не будет, как и машины. Возможно потом, когда-нибудь. Ну и уборка с готовкой тоже на вас. Я постараюсь набрать клиентов побольше, поэтому отвлекаться не могу, и так тяжело. Мне бы еще школу закончить, — Ал покачал головой и пытался скрыть слезы.
— Я убью за тебя, — на ухо прошептала ему мать.
Девочки расстелили на полу простыню, разложили еду. Посуда была большей частью побита, пришлось есть руками. Глядя на их скудную трапезу, мать опять залилась слезами. Денег больше не осталось. Альгерд залез в свой фонд, купил девчонкам билеты до Майами и дал с собой. 
Мать получила сообщение, что пацаны упросили военных принять их и даже изменили имена и фамилии.
Они выкинули часть старья, которым их снабдили добрые «дяди».
На другой день уехали сестры, которые выйдут в Майами с другими именами и фамилиями и которые уже обзавелись соратницами по несчастью.
Потом мать стала собираться на работу.
— Если смогу приезжать — буду заезжать, хоть фрукты привезу, выясню, что за люди, может, старьем поделятся.
— Да, вот так бывает — из грязи в князи, а потом ниже падать уже некуда — сказал Ал. — Мы тоже здесь недолго, думаю подвал снять или квартиру подешевле.
— В доме для нищих.
— А контингент там какой…
— Зато школа хорошая, а гулять мы можем, когда у тебя время будет.
— Хорошо. Я займусь квартирой и что в нее надо. Ваша задача — окончить четвертый класс, я поговорю с директором, и научиться готовить, хотя бы мясо тушеное. Торты и газировка закончились. Потом дождемся мафиози и решим, что делать дальше. Мне нужно досдать чего-то…
— А на выпускной ты не пойдешь?
— Нет. Это не самое страшное.
Мать с двумя сумками уехала на автобусе.
Ал пошел выносить мусор, на улице его перехватил человек в черном
— Ваши долги, — протянул он папку. Первый год под 0%, второй под 10%, потом 20%, а дальше решим, что с вами делать. Кстати, где остальные?
— Разъехались.
— Куда?
— Мне не сказали — просто смылись. Ищите, если хотите, но они и цента не дадут.
Он открыл папку. От нулей зарябило в глазах — 2.700.000.
— Я правильно понял — два лимона семьсот тысяч до следующего мая?
— Апреля. Потом проценты пойдут — причем они в первую очередь.
— Я знаю. Чтоб его черти разорвали.
— Ну, хозяин всегда будет рад тебе.
— Не дождется.
Он вернулся домой с папкой и с трясущимися руками. Отправил сумму долга матери. Дети пытались играть во что-то, приспособив старые простыни, их быстро прервал Альгерд:
— Все. Детство закончилось. Ваша задача учиться и делать что-то по дому. Можете учиться шить, рисовать, гулять с чужими детьми и собаками. Мне надо поспать пару часов, а потом доделать то, что нужно.  
Потом была работа, без отдыха и без просвета. Альгерд учился и все остальное время набирал переводы, за что получал деньги. Он снял маленькую квартирку, купил двухэтажную кровать, не новую, но все опрыскал средством от тараканов и купил новое постельное белье и подушки. Потом они притащили из Валмарта два раскладных стола, два стула и обеденный стол. Комод и диван ему привезли из Гудвила, там же он себе купил одеяло и подушки, а заодно и посуду, и все что нужно для дома. Как ни кривился, но телевизор купил новый и повесил над комодом, правда в открытой коробке, вышел дешевле, но детям было на чем поиграть. Поставил им развивающие игры. Потом договорился с директором школы, чтобы Злата и Василь учились в одном классе.
Прежде чем что-то сделать, дети думали о последствиях. Их вызывали к психологу, на что они как под копирку ответили, что мама работает круглосуточно, они ее редко видят. Брат тоже. Если они не заработают денег, то их и из этого дома выкинут.
К большому удивлению, Ал получил кучу купонов на еду, товары быта и какие-то скидки на вещи. Осенью приехала мать, привезла кучу вещей, продуктов и машину.
— Хозяин хотел ее сдать за три штуки, я сказала, что отвезу на помойку, доплатила пару штук и мне ребята сделали все в лучшем виде. Вам хоть до магазина съездить.
— Спасибо, ма. У меня есть шестьдесят штук за переводы, дети выросли и учатся в одном классе, но тут недалеко Миддл скул хорошая, так что здесь мы надолго. Наверное, со временем хотелось бы квартиру побольше. Только это чуть побольше лишних трехсот долларов в месяц.
— Ты хоть отдыхаешь?
— Нет. Пока есть клиенты на перевод, я только на кофе живу. Лучше всего оплачивается синхронный, но я потом как выжатый лимон.
— Я все помню, я постараюсь.
Мать опять заплакала. Целовала повзрослевших детей. Ал посадил ее на автобус.
И купоны, и машина очень пригодились — они смогли купить зимнюю одежду на вырост, а Ал попросил у наркодиллеров антибиотиков.
— Тебе окси, что ли?
— Нет. То, что для воспаления легких, бронхов, пока купоны есть — надо бы запастись. Надеюсь, дерьма не подсунете.
Через несколько дней ему принесли мешок с таблетками.
— Спасибо, — он протянул деньги.
— Хреново выглядишь.
— Знаю, но куда я детей дену?
— А мамашка, значит, вас бросила.
— Значит.
От постоянной работы и недоедания Ал все-таки заболел. И, как назло, приехала мать, привезла опять вещей и продуктов, и чек, и еще немного наличными.
— Моя зарплата, — сказала она.
— Хорошо. Я сейчас уйду, посиди с детьми, потом уезжай, они одни посидят, только тихо — в дом никого не пускать и все такое — понятно? Тебе за чек ничего не будет?
— Нет. Он выписывал всем подарки и знать не знает, кто такой Рональд.
— Спасибо, ма. 
Он поцеловал ее в щеку и исчез.
Встретились здании метро. Ал передал чек и кеш, а в деле появилось запись «долги — 1.600.000». Часть денег Ал решил оставить при себе. Они вместе пошли в банк. Бандит — получать деньги по чеку и перевести его в свой фонд, Ал — спрятать папку и кэш. Несмотря на то, что он был тепло одет, его скрутил жесткий кашель. Он сидел на остановке и от него шарахался народ. Он не мог даже вызвать такси до дома. Температура взлетела в момент.
— У тебя астма, что ли? — раздался голос над ухом, и он почувствовал во рту ингалятор. Потом был провал.
Он очнулся на большой постели, переодетый в пижаму. Попытался сесть.
— Лежи, лежи, — уложили его сильные руки.
— У меня дети одни дома. Давно я здесь?
— Третьи сутки.
— Бля, надо собираться.
Он попытался найти свою одежду.
— Куда ты пойдешь, да и Рождество скоро.
— Телефон где?
— Вот.
Он набрал номер.
— Вась, вы как? Нормально?
— Нормально. Только переживаем, где ты.
— Я сам не знаю где, но, похоже, заболел.
— Меня Джонатан зовут.
— Слушай, мужик, сколько я тебе должен? И мне пора, лекарства у меня дома.
— Почему бы тебе не пожить у меня?
— Это с чего?
— С того, что ты мне понравился. Выбери комнату и вас перевезут, как раз рент с нового года платить не надо.
— А чем я буду с тобой расплачиваться? задницей?
— Ну, если хочешь. Можешь сопровождать меня в поездках, у тебя красивая внешность.
— Изыди. 
Альгерд опять закашлял так, что затряслась кровать. Потом он вытер мокрое лицо. 
— Хрен с тобой. Ключи где-то были — нанимай грузчиков и перевози все. Мои компы не трогать.
— Ты кем работаешь?
— Переводчиком. Не страшно посторонних в дом тащить?
— Нет. У тебя на лице написано, что ты хороший человек.
— Ага. На заборе тоже много чего написано.
К вечеру ему освободили комнату, поставили кровать и столы, заодно и комоды. Диван Ала выкинули, зато привезли уцелевшую посуду, книжки и игрушки.
Детей накормили ужином, и они уснули в своей новой комнате.
Джонатан поил его чаем с малиной, закусывать пришлось лекарствами.
— Как ты докатился до такой жизни? — спросил Натан.
— За долги отца.
— Много должен?
— Много. Сколько я теперь тебе буду должен?
— Ничего.
— Так не бывает, — прошептал Альгерд. Глаза закрывались и хотелось спать.
Теперь пришлось открыть для себя новый счет — неизвестно сколько сдерет добрый дяденька.
После Нового года детей стали возить в школу на машине, кормили не по-царски, но довольно вкусно. Альгерд немного оттаял и продолжал работать, перебивая клиентов у кого только можно. Он все мечтал подстричь волосы, но блондин с белыми вьющимися волосами — это редкость.
К весне они уже вовсю занимались петтингом. Мать прислала чек на 400К. 
— Зарплата за год вперед, — сказала она, — плати, пока проценты не пошли.
Тогда Альгерд в лоб спросил партнера: 
— Сколько готов заплатить за меня?
— Двести штук.
Ал скрючился и углубился в подсчеты.
— Триста, и ты не работаешь.
— Этого все равно мало, проценты начнут капать. Ладно, давай двести.
Через несколько дней он встретился с человеком в банке. Достал свое дело, вытащил чеки и наличные, которые удалось выгрести. В остатке осталось 990К.
— Почти лимон, — с грустью сказал он.
— Уже меньше. Удачи тебе.
— Ну что? — спросил Джонатан.
— Ничего. Мы нищие. 
Он прошел в ванну, проделал все процедуры. 
— Я тебе обязан, — сказал он и снял полотенце.
Секс был никакой. Он старался стонать и вскрикивать когда надо, но в голове только сидела мысль — нужны деньги, нужны деньги.
На другой день он собрал детей.
— Нужны деньги. Участвуете в чем хотите. Траву стричь, листья убирать. Большинство даст денег не за работу, а из жалости. Все приносите мне. Буду выдавать по требованию.
— Очень больно? — спросил Василь.
— Сидеть могу, нормально.
Теперь день строился из возможностей организма. С утра перевод десяти страниц книги, потом документы или статьи, потом другая книга. Затем ужин, гуляние и секс. Если еще оставалось время — опять перевод книги. В августе он уже выглядел как призрак, и Натан решил поехать к океану. Гостиница была большая и дорогая. Детей уже можно было отпускать одних. Он играл в волейбол со студентами, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Он оглянулся и увидел мужчину, который пристально смотрел на него. От взгляда его даже передернуло. Но тут пролетел мяч, и он опять включился в игру. Этого мужчину он видел еще несколько раз в разных общественных местах.
— Может, мне подстричься? — спросил он Джонатана.
— И не думай. У кого еще такие красивые волосы? Будешь заплетать в косичку.
— Геморроя с ними много — пока высохнут, да по жаре такой. Надоедает.
— Сниматься с ними не пробовал?
— Нет.
— Надо будет фото сделать и послать, тоже деньги.
— Хм… у Златы тоже длинные волосы.
— Ну вот — тогда можете вдвоем. Кстати, тебе еще много выплачивать?
— Много. Лучше не вспоминать.
После отдыха они с сестрой послали снимки. Их пригласили. Они даже заработали денег, хотя заниматься переводами приходилось по ночам.
— На день благодарения я пригласил своих друзей, — сказал Натан.
— Хорошо. Зато все съедят, — улыбнулся он.
Индюшка жарилась, закуски и салаты стояли на столе. Не было Джонатана, но стали появляться его друзья с подарками и бутылками спиртного. Алу было некогда, и он бегал, не замечая голодных взглядов. Остальное было как кадры из кино — его поймали, держали за волосы, заломили руки, кто-то сдирал джинсы, от рубашки остались тряпки. Он высвободил руку, дотянулся до ножа, махнул им, не глядя в кого и куда. Оказалось, одному просто перерезал горло, а другой сам насадился на шеф-нож. Какой-то дядя быстро сообразил и въехал ему по голове бутылкой. Он сквозь туман чувствовал, как его одевали обратно, как приехала полиция, потом скорая, потом почувствовал холод в голове и сознание оставило его.
Сначала подумали, что это пьяная драка. Пока врач не заметил следы крови, отпечатки пальцев, порезы на теле.
— Попытка группового изнасилования. Сначала раздели. Он оказал сопротивление, его успокоили бутылкой, проломив висок. Потом решили одеть обратно.
— А как бы это разрешить? — спросил Джонатан.
— Никак — у меня есть врачебные записи, и не только у меня, но и у нейрохирурга, отчет ушел в полицию. Так что… извините.
Ал долго пролежал в медицинской коме. Потом пришлось восстанавливаться — ходить, говорить. Он боялся, что забыл все языки, но со временем вернулись воспоминания. Пришлось делать операцию на глаза. Слух почти восстановился, но не совсем. Хуже всего, что поставили эписиндром, и вождение машины стало под вопросом. Помимо головных болей, появилась заторможенность и депрессия. Он с трудом мог заставить себя сесть за работу, зато понял, что надо себя защищать и отвел полчаса на зарядку.
Потом появилась мать и стала со всех насильников вытрясать деньги. Ей охотно давали чеки. Особенно досталось Натану, который пригласил в свой дом не пойми кого.
Она же вытащила Альгерда из постели.
— У меня есть 400К за первые полгода ухода, потом деда переводят в хоспис. И 200К я вытрясла на подарки. Собирай чеки и клади на свое имя. 
Ал подчинился ей, потом выписал чек со своего счета на имя мафиози. Позвонил ему. Мать ушла в ресторан, а он остался дожидаться бухгалтера, вместе со своим досье. Он отдал все документы и чеки, взамен получил роспись «выплачено».
— Хреново ты выглядишь — сказал мужчина Алу.
— Голову разбили, отсюда и деньги, а так я б еще пару лет выплачивал.
— Прощай.
— Прощайте. 
Ал положил папку в сейф и пошел в ресторан к матери.
— Все. Отмучились.
— Да. Натан плохой человек, найди другого.
— Другого я видел пять минут, но, мне кажется, он из силовых структур и я его боюсь. Как остальные?
— Братья пошли учиться дальше, выплачивают долги понемногу, девчонки решили остаться во Флориде — работа есть всегда, шмоток требуется минимум, универ какой-то приглядели. Ну и я теперь буду неподалеку.
— А Августина?
— Нормально. У нее дочка. Не богатеи, конечно, но нормально живут.
— Хорошо. — Альгерд вздохнул. Начинала кружиться голова и подташнивало. Он выпил воды и попросил отвезти его домой. Мать переночевала в детской комнате, а утром уехала домой.
Ал неплохо устроился в чужом доме. Детей надо было перевести в Миддл скул, на кровати стояли два столика — один с ноутом, на котором были основные переводы, еще один с заказами и кто сколько оплатил.
— А где я буду спать? — спросил Натан.
— На коврике, — ему в тон ответил Ал.
Лето было жаркое, и когда несколько раз прошел дождь он взял детей и поехал в аутлеты купить немного вещей к школе, что-то на вырост, учебные принадлежности. Потом попросил их, чтобы они выгуливали его хотя бы полчаса в день, иначе он никогда так не восстановится.
Натан ходил и злился — и на себя, и на ситуацию, в которую попал, и вообще зачем он ввязался в эту авантюру.
Ал обстриг половину волос, а потом понял, что давно не покупал ничего себе. Полазив по сети, он нашел сейлы и купил себе шмоток.  
На этот день благодарения Натан пригласил семью — родителей и двух братьев с детьми.
Злата готовила праздничный обед, а Ал копался в сети, прикидывая и так и эдак как лучше.
Наконец семья наелась, и один из братьев спросил:
— А где твой-то?
— В комнате.
— Почему не пригласил?
— Потому что не знаю, что делать.
Альгерд вышел из комнаты.
— Всем здрасьте. Натан пригласил семью, чтобы меня из дома выкинуть. Сам он не может — совесть сожрет, так что надеется на вашу поддержку.
Натан стал пунцовым.
— Это правда. После того как мне его друзья голову проломили, с заработком у меня не очень. Я уеду. Присмотрел квартиру, до школы недалеко, автобус ездит, образование превыше всего. 
И он ушел, ошарашив всех таким заявлением.
Пока семья совещалась, что делать и как оно произошло, в комнате тоже состоялся разговор.
— Я не смогу снять большую квартиру. Две штуки и утилиты, и еще в школу. Но туда ходит автобус, хороший дорогой район, магазины рядом. Планировку сами видите. В гостиной диван и мой стол, там же я и буду спать. В кухню можно купить большой раскладной стол — делать уроки, на какой-то части есть. И последнее — спальня. Если поставим две кровати, то влезет только комод и телевизор. А уж решать, мальчики-девочки, придется как-нибудь, вы уж решите. Зато летом на океан поедем.
— Только пусть он не смеётся, — отвернулась Злата, она надеялась на свою комнату.
— Смеяться тут не над чем. Вы растете, развиваетесь. Физиология. Ничего страшного нет. Но запомните — только вы есть друг у друга. Прежде чем смеяться — подумайте, а может, помочь надо? Если устроитесь подрабатывать, переедем в другую квартиру, это еще плюс пятьсот. А в хай скул и шмотки нужны более престижные.
— Почему именно эти апартаменты?
— Потому что самые дешевые и приписаны к местности. Есть еще дешевле, но я не хочу, чтобы вы с уголовниками жили. Понятно?
— А та другая родня скинуться не может?
— Я думаю — нет, но матери отправлю адрес, может, что и пришлют — денег или вещей, но вот этот год — пока так.
— Нам собирать вещи?
— Начинайте.
Альгерд вышел к семье Натана.
— Мы выбрали квартиру и уезжаем.
Все сразу почувствовали себя неловко в этой ситуации. Натан просто не знал куда деваться.
Они переехали в декабре. Работа имелась и нужно было ее делать. Потом он читал лекции им обоим. Бегал за прокладками в аптеку, ездил в другой штат, чтобы купить белье и чтобы никто не узнал.
— Меня за педофила примут, — отшучивался Альгерд.
Жизнь вернулась в относительно спокойное русло, если бы постоянно не стоял вопрос денег.
В начале лета он снял дешевую гостиницу на две недели, и они уехали к океану.
— Еще год, и пойдете в хай скул, — сказал Ал, греясь на песочке. — Выбирайте, кем будете, начинайте изучать и, возможно, подрабатывать. Летом можно брать курсы или параллельно какие-нибудь предметы, тогда закончите за три года, если выпускной вам важнее, тогда как получится. Дети убежали гулять отдельно от него. Он все еще не мог привыкнуть, что они стали взрослые и расходы увеличатся. Правда, кое-что присылала мать и другая родня, но он чувствовал, что надо больше. Арабского он не знал, а те языки, которыми владел, стали не так уж и востребованы.
Он поднимался к себе на этаж, когда услышал голос:
— Привет, белоснежка.
— Привет, — машинально ответил он и стал открывать дверь в номер.
— Может, поговорим?
— О чем? 
Альгерд присмотрелся и узнал молодого человека, которого принял за спецагента.
— Ну, например, будешь ли ты на меня работать?
— И не подумаю.
— А если твоих детей порежут на кусочки и в лесу прикопают?
Альгерд понял, что ему нечем дышать и он сейчас просто умрет здесь. Ударом из американского футбола он выбил мужика за перила, и тот упал в бассейн, пугая детей и взрослых. Под крики, мат, истошные вопли он почувствовал, что ноги перестали его держать, Ал опустился на пол и его начало трясти.
Дети не могли попасть в номер, потому что кругом была полиция, причем из разных отделений, скорая, люди без формы, но относящиеся к своим службам.
— Что с братом? — спросил Василь, так как почувствовал, что он теперь старший.
— Припадок.
— И кто его довел?
— Простите, — вперед вышел мужчина, высокий, черноволосый, судя по манере держаться, занимал не низший чин.
Из толпы вышел другой. Похожий на первого, но вдвое плотнее.
— Это Димитрий. Мы сняли для вас хороший номер — вон в той гостинице с видом на океан и продлили отпуск. Все покупки за его счет. 
Он посмотрел на Димитрия нечитаемым взглядом. 
— Брата перевезут медики, ему поспать надо, лучше до завтра.
— Ему поставили синдром, но такого никогда не было, — вздохнув, сказал Василь, — и вот, приехали.
— Где ваша машина?
— Вон стоит, — он показал на старый форд флекс.
Мужчина хотел спросить "и она еще ездит?", но вместо этого сказал: 
— Наши механики посмотрят и починят, а вы давайте собирайтесь в отель — там два бассейна, игры, обед в том же здании, развлечетесь.
— А Альгерд? — спросила девочка.
— Ему надо поспать. Перевезем в номер, и он отдохнет.
— А вы откуда?
— NCI.
— И что вы тут забыли?
— Мне твой брат нравится, но мы как-то не очень хорошо познакомились, — сказал Димитрий. — Я его видел два года назад, он в волейбол играл. Так хотелось познакомиться, а потом не нашел.
— Познакомиться — это в смысле трахаться? — влез Василь.
— Это как получится. Думаю, сначала мне морду набьют. Хватит тут народ веселить, поехали, а?
Спросить было не у кого, поэтому дети согласились. Отдельно на скорой перевезли Альгерда вместе с капельницей.
Димитрий помог собрать вещи, перевезли детей на большой машине, показали номер, наказав на балкон не выходить. Их номер был через дверь. Димитрий представил, что будет, когда Альгерд очнется, и застонал. Влип он как муха — всеми лапами и головой.
Капельница кончилась, он отключил систему и только потом заметил, что на него смотрят из-под ресниц
— Что ты здесь забыл? — тихо спросил Ал.
— Тебя, детей, отпуск. Мне уже так влетело, так что можешь ногами добивать.
— Помоги встать, мне в туалет надо.
Димитрий поставил вертикально легкое тело, Ал пошел в ванну, а он решал что бы ему налить попить.
— Лучше чай слабый, — раздался голос над ухом. Димитрий чуть не выронил чашку. 
— Злата, ты меня напугала.
— А уж как ты нас напугал. Может, это тебя сейчас с балкона выкинуть и сказать, что сам выпрыгнул? — спросило наивное дитя, хлопая голубыми глазками.
— Откуда ты знаешь? — голос отказал Димитрию.
— У него все пишется и идет на несколько серверов в облако, если знать — можно подсмотреть или подслушать.
Злата ушла делать чай.
— Значит, ты наш второй папа будешь? — услышал он ломающийся голос и аж подскочил с дивана.
— Я еще согласия не давал, — охренел от деток Димитрий.
— А тебя никто и не спрашивал, — сказал Ал, выходя из ванны в двух полотенцах.
Худой, с синяками по телу. Он покопался в сумке, выудил чистое белье и опять скрылся в ванной.
Злата разлила чай по чашкам, достала из сумки какие-то сладости.
Альгерд опять появился в дверях.
— Не расчешешь меня? — Он дал девочке расческу.
— Сейчас. 
Злата кинула конфеты в рот и взялась за расческу с редкими зубьями. Скоро у Альгерда оказался водопад волос за спиной.
— Сейчас высохнут и будут кольцами, вполовину уменьшатся.
— А ты прическу не хочешь сделать? — спросил Димитрий
— Хочу, а какую?
— Ну, типа каскада.
— Потом хрен уложишь.
— Сниматься не хочешь?
— Хочу. Мне деньги не помешают.
— Пойдем погуляем?
— Зачем?
— Ну, узнаем друг друга получше.
— Не считаю нужным. После вчерашнего.
— Можно мы пойдем погулять с дядей? — спросил Василь.
— Идите. Захватите купальники. Плавать только в бассейне. Понятно?
— Да.
Дети убежали.
— Сурово ты их.
— Такова жизнь.  
— Это о тебе ходят легенды, что ты сделал мафиози?
— Может быть. Я ничего не сделал, просто защищал свою семью, и вот когда появилась возможность хоть чуточку отдохнуть, появился ты. И что мне с тобой делать?
— Ты мне нравишься.
— Это я знаю, а дальше?
— Пойдем прогуляемся — чего дома сидеть? Дети развлекаются.
— Хорошо. Только сумку с собой возьму.
— Не хочешь у нас работать?
— Нет, мало платят.
— А можно узнать, что ты хочешь в этой жизни?
— Можно. Хочу заработать денег и снять большую квартиру, чтоб у детей было по комнате. Потом в хай скул два бала в год — нужно позаботиться о костюме, платьях, туфлях, не считая вечеринок. Нужна новая машина. Научить Василя ездить, помочь получить права. По поводу профессий что-нибудь почитать.
— А другие что говорят?
— А других нет. Курсы платные.
— Это я понял — ты все делаешь для детей, а для себя что хочешь?
— Чтоб не сдохнуть раньше времени. У меня ведь никогда не было припадков — до тебя.
— Давай снимем большую квартиру, обставим — как тебе идея?
— Никак. Я из дома работаю, а тебе ездить придется.
— Это не проблема.
— А кем ты мне будешь?
— Твой парень.
Альгерд хмыкнул, и разговор затих.
— Седьмая улица, тут лимонад хороший делают. Хочешь? — спросил Ал.
— Давай.
Получив холодный напиток, они уселись на лавочке.
— Как ты себе представляешь совместную жизнь? — спросил Альгерд.
— Наверное, как идиллию. Приезжаю домой — ужин, дети рассказывают про проблемы, смотрим кино или гуляем, потом спать.
Ал усмехнулся.
— Ты действительно идеалист. Потому что я покупаю продукты, готовят дети. Ужинаем — когда кто сможет и уж тем более редко что-то обсуждаем, а потом я опять работаю. Такое времяпрепровождение, как кино и прогулки, мне недоступно, так же как и нормальный сон.
— Работаешь на износ?
— Да. Благодаря папаше, чтоб ему в аду гореть.
— А секс?
— Что? На это ванна есть.
— Хорошо, а со мной не хочешь попробовать?
— Не знаю. Когда-то пробовал, не понравилось.
— Мы можем в выходные куда-нибудь ездить
— С детьми, а я смогу спокойно поработать.
— А кроме работы, тебя еще что-нибудь интересует?
— Да. Деньги и машины.
Димитрий тяжело вздохнул.
— Хорошо, куплю я вам по машине и квартиру снимем какую хочешь. У меня кредит беспроцентный, и ребята знакомые тебе помогут выбрать. Если тебе какие-нибудь документы для перевода подсунуть — возьмешься?
— Расценки я пришлю.
— Ты есть хочешь?
— Не очень.
— Тогда пойдем в номер, пока детей нет. Надо же на совместимость проверить.
— Пойдем, — усмехнулся Альгерд.
В ванной к нему присоединился Димитрий, развернул к себе и подхватил под попу.
— Ты мне волосы намочил, — успел сказать Ал, когда почувствовал внутри себя… — Ты что, охренел?!
— Не бойся, малыш, думаю, ты уже давно готов. Только ногами обними сильнее. 
Так они и стояли под душем, целуясь и трахаясь, сплевывая воду. Димитрий трогал длинные волосы и ему хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался.
Первым кончил Ал, вцепившись в Димитрия, и почувствовал, как внутри него бьет струями сперма. Потом они сели в ванной.
— Подстричь тебя надо, — только и сказал Димитрий.
— Надо. А как?
— Лесенкой. Может, помоемся и продолжим?
— Давай.
Быстро ополоснувшись, Димитрий собрал полотенца и постелил на кровати. Ал был с полотенцем на голове. Длинные волосы действительно мешали.
Кое-как вытерев голову, он подполз к Димитрию. Тот, недолго думая, усадил его сверху.
— Нравится?
— Ага. У меня такого давно не было.
— Думаю, у тебя такого никогда не было, зато теперь каждый день будет. Я не знаю, как прожил без тебя эти два года.
— Я еще ничего не решил.
— Да нечего тут решать. Снимем трехбедрумную квартиру, обставим, ну, мне час до работы, зато ты, дети и обед будут дожидаться.
— Все просчитал, да?
— Да, милый мой, иди сюда. 
Он повалил Ала на себя и принялся целовать. Потом перевернул на спину и оказался сверху. Трахал так, как будто от этого зависела его жизнь. Ал опять кончил первым. И теперь лежал выжатой тряпочкой. Он попытался встать, заболели все суставы, на голове был колтун.
Оба долго плевались, но, поскольку совместное времяпровождение понравилось, Димитрий натянул шорты и отправился за помощью. Вернулся он с ножницами и двумя горничными, которые поменяли и постельное белье, и полотенца, заодно отмыли ванну. С большим трудом Альгерд расчесал половину волос. За другую принялся Димитрий.
— Тебе без челки? — спросил он наконец.
— Да, мешается.
— Тогда ложись на кровать и голову опусти. 
Димитрий с трудом собрал все волосы спереди, закрутил резинкой и стал вычесывать хвост.
— Получается вот настолько, — он показал Алу. — Челка будет на уровне челюсти.
— И все будет в кудряшках, — мрачно сказал Ал.
— Хвост всегда сможешь сделать, да и отрастут — сам посмотришь, как лучше.
— Тогда режь.
Волосы упали в пакет.
— Стой, теперь иди и хвост прополощи. Не надо всю голову мыть.
Минут через пять Ал появился расчесанный и какой-то другой.
— Ты на себя в зеркало смотрел? Прямо фотомодель.
— И расчесывается легко, я даже на щетку перешел.
— А дальше как захочешь — можешь отрастить, можешь покороче подстричь.
— Я щас высохну и буду на пуделя похож.
— Не будешь. Можно гелем уложить.
— Можно подумать, ты всю жизнь парикмахером работал, а не в безопасности.
— Ну и это никогда не помешает.
— Пойдем поедим, а?.. Я чего-то устал, — взмолился Альгерд.
Они спустились на три этажа вниз, заказали пиццу, куриные ножки в соусе и полоски с сахарной помадкой.
Сладости Ал смел первыми.
— Давно так не занимался — сахар нужен.
— Ага, и еще поспать.
За время обеда волосы высохли и теперь жили отдельной жизнью.
— Поспишь, по магазинам поездим.
— А дети?
— Они и без тебя развлекутся. Кстати, они уже выросли из того возраста, когда их нужно за руку таскать.
— Это я знаю, просто привык. Знаешь, а голове как-то легче стало.
— Ну еще бы.
Они вернулись в номер. Ал успел умыться и, как только голова коснулась подушки, заснул. Разбудили его громкие крики. Он не понял, что произошло, но похоже, что Злата орала на кого— то.
— Я тоже такое хочу! — вопила она.
Альгерд вышел потягиваясь.
— И зачем так орать?
Наступила тишина.
— Ты же их столько отращивала — не жалко будет?
— Нет. Все равно они плохие, не как у тебя.
Ал смотрел в ноут.
— Давай сначала концы подстрижем — сантиметров десять, а потом лесенку, если не понравится, относительно макушки, — он развернул ноут, показывая.
— Ой, я не знаю. А может еще десять сантиметров отрезать?
— Гуще они у тебя все равно не будут, это генетика. Лесенка добавит немного объема и перья…
— Перья?
— Ну, Димитрий тебе сделает пшеничного цвета.
— Вы что — сговорились уже?
— Ну да, а чего тянуть-то?
Димитрий покраснел.
— Только в школу с хвостом ходить, незачем, как другие, волосьем трепать. Понятно?
— Да.
— Ал, я не умею делать перья, — встрял в разговор Димитрий.
— Ну так ночь впереди, научишься, — ободряюще хлопнул его по плечу Альгерд.
— Мы в бассейн.
— Потом поедите — тут пиццерия есть. А мы по магазинам пошляемся. Димитрий, у тебя машина есть?
— Есть.
— Тогда поехали. На нашей рухляди далеко не уедешь.
— Ей половину новых деталей поставили, так что не бойся. Василию скоро на права сдавать.
— На следующий год, и он Василь — типа Бэзил.
— Почему так?
— Потому что корни понамешаны — Василий и Вася — русские, Василько — можно ребенка звать. А у меня вообще древнее какое-то.
— Мне нравится.
— Знаешь, мне тоже.
Они обчистили два магазина и аптеку. Сложив покупки, получалось, что машина будет битком. Но у Димитрия же Тахо — она большая.
— Я ведь только познакомиться хотел, а вы меня уже за члена семьи считаете.
— А вот нечего было лапы совать и нос тоже. Кстати, у тебя родня есть?
— Есть, — мрачно сказал Димитрий — брат — полковник, жена, четверо детей, еще брат, разведенный, детей не дают. Сестра без мужа, двое детей, родители. Две тетки еще есть, но они редко с нами общаются. Про дядек не знаю. 
Димитрий врал. Но не мог он сказать любимому человеку, что два его дяди сидят, причем один на десять лет, второй пожизненно. И это было пятном в его биографии.
— А у тебя родня есть?
— Нет. Я, брат, сестра и мать где-то, вроде бы с новым мужем и новыми детьми.
— Ты ведь врешь?
— Потому что я не могу сказать правду. Где они все, знает только мать, а ее я не сдам даже на электрическом стуле.
— Это вы так от мафиози сховались?
— Да, — засмеялся Альгерд.
Сделав стрижку Злате, они пошли играть в бильярд, потом пили пиво. Потом Димитрий полночи пытался содрать с Ала трусы, чтобы долезть до желанной попочки. Потом целовал его и мешал спать.
Утром они всей толпой пошли в «Мама Люция» есть гречишные блины и прочее на завтрак. Блины оказались гадостью — это признали все.
— А почему у эфиопов вкусные? — спросил Василь.
— Я думаю потому, что там кислое тесто и оно тонкое, и ты его не просто ешь, а что-то заворачиваешь.
— Вы куда собираетесь?
— По магазинам и на пляж.
— А мы в Довер, поесть, магазины, погулять, примерно так. Может, поужинаем в буфете.
— Столько есть на ночь вредно.
— Тогда мы как ранние пташки — часа в четыре соберемся.
— Договорились.
— Твои дети меня не боятся.
— Они чувствуют. Типа эмпатии.

Альгерд так и не понял, когда для него началась семейная жизнь. Быстро сняли квартиру, тут же обставили, пригнали его машину. И утром он проснулся в объятиях близкого человека. Любимого ли — он не знал, но было приятно и удобно, что хоть кто-то заботится о тебе. Он мог спокойно купить вечернее платье для Златы, подумывал купить себе машину, а эту отдать Василю. Иногда он его пускал за руль. Не нравилась ему семья Димитрия. Сестра и брат вели себя нейтрально, а полковник все время пытался зацепить его — защитой Родины, работать по контракту, вечно пытал, как Димитрий может доверять человеку без проверки на детекторе лжи. Как повод порвать отношения Альгерд использовал сестру, которую внаглую щупал один из сыновей полковника. Устроив скандал с мордобитием, они уехали. Димитрий остался прежним, только стал чаще задумываться и изредка задавал такие вопросы, на которые Альгерд не знал, как отвечать. Вот то, что болтать надо поменьше про себя, он понял давно. Летом Димитрий затащил его в круиз и они поженились.
На вопрос:
— А твоя родня? — Он отмахнулся и сказал:
— После узнают. А твоя?
— А мои уже. Я нанял оператора, так что пленка пошла сразу на комп.
— Когда я смогу с ними познакомиться?
— Я думаю никогда. Мы и так еле выжили, так что извини.
Дети пошли в хай скул, и первое, чем надо было озаботиться, — купить костюм и платье.
— Хочу как у Пойзон Айви, — сказала Злата. 
Альгерд купил. Потом подшивал, докупал отдельные части, туфельки, макияж. В школе точно все отпали. Димитрий договорился с братом, и Василю перепал костюм от кого-то. Судя по марке, дорогой и сидел хорошо.
Дети уехали на бал, а папы пошли пить пиво в ресторан. Потом просто сидели в машине, говорили ни о чем и поджидали молодежь, чтоб отвезти домой.
С этого момента Василь пристал, что хочет свою машину.
— Ну тогда надо сдавать на права, — вздохнул Ал.
Платье от Пойзон Айви пошло дальше, потому что их разыскала дамочка, которая хотела это платье и была готова заплатить две стоимости.
— Добавим и машину купим, — сказал ничему не удивляющийся Альгерд.
— Если эту отдашь Василю, тогда что себе купишь? — приставала Злата.
— Не знаю. Наверное, большую и страшную.  
В ноябре Димитрий приехал домой злой и расстроенный. Почему — не сказал. Велел только лучше следить за дорогой.
Скоро выпал первый снежок.
— Это ж экстремальное вождение! — заорал Василь, собираясь кататься.
Альгерду пришлось вылезти из уютных объятий Димитрия и одеваться, плюясь на холодную, промозглую погоду. И тут Злате приспичило в один из магазинов, она тоже быстро собралась.
— Если поведет, рули в сторону заноса, — сказал Альгерд.
— Да помню я, — отмахнулся Василь, хватая ключи.
— Помнить одно, а на деле использовать — другое. На картах можно было бы покататься — там наглядный пример.
Они уехали. Через два часа их не было дома. И через три часа тоже. Димитрий решил позвонить брату и от известий сел на пол. Потом, сбросив звонок, позвонил в свою службу, надевая сапоги и куртку. Ему назвали госпиталь.
Димитрий, увидев мужа, подумал, что он уже в дурдоме или около того. Альгерд был забинтован почти до пояса.
— Сильное сотрясение, кровоизлияние, перелом ключицы и руки в двух местах, ребра. Если выживет, последствия могут быть любые, но лучше готовьтесь к худшему. Сейчас заботит другая проблема — где родители детей?
— Не знаю, он опекун, а что случилось?
— Мальчик мертв — перелом шеи, держится только на приборах. Он согласен стать донором органов, или вы так отключите?
— Я не знаю, — сказал Димитрий и вцепился себе в волосы. — Альгерд не хотел.
— А в правах у парня что записано?
— У него нет прав, он учился.
Врач посмотрел на него нечитаемым взглядом.
— Тогда вам решать, у вас есть пара часов, может быть.
— Ал придет в себя?
— Нет.
— А девочка?
— У нее не только травма головы, сильный стресс. Она сказала, что их сдвинула с дороги большая машина с наемными убийцами. А потом просто начала кричать.
Димитрий принял решение, которое ему после ой как аукнется.
Он подписал документы на отключение Василя от системы и передачу на органы.
Потом нашел телефон Альгерда и стал звонить всем подряд, говоря, что муж попал в аварию. А потом просто сел на диванчик и стал ждать — он сам не знал кого: родных, смерти, может, ангела. Ему не давали покоя слова девочки. Он позвонил брату и, несмотря на то что было раннее утро, высказал все что думает и какие будут последствия.
Потом он познакомился с мамой Ала и ее мужем, двумя братьями из спецназа, которые нашли, кто сидел за рулем той машины, и, вытащив мужика из дома методично избивали его ногами и ломали кости. Потом так же досталось и подельнику. Они записали адреса выродков, но не сказали, что один — когда ему ломали пальцы и руки — признался, что их послал полковник.
С девочкой были проблемы. Ее отвезли в закрытую клинику. Димитрий узнал много чего о семье Альгерда, в том числе как они ушли от мафии. Но то, что Димитрий не усмотрел за шустрыми детьми, будет на его совести.
Ал пришел в себя. Путая буквы и языки, он спросил про малого. Димитрий отчитался.
— Зна рас ли по, — сказал он, что в переводе на нормальный обозначало "значит, распотрошили".
Врач сказал, что на восстановление уйдёт не меньше полугода, потом инвалидность, и Димитрий может ехать на работу.
Иногда к Алу приезжала Злата и тогда они что-то обсуждали на своем языке.
У Златы было два состояния — или истерика, или полный ступор. Она ненавидела себя, свое имя, пыталась содрать с себя кожу.
На что Альгерд с трудом внятно сказал:
— Имя и внешность можно поменять и придумать, что брат уехал надолго, в армию, на Северный полюс. А оттуда нечасто позвонить можно.
Неизвестно, что проняло девочку, но она захотела жить в палате с Альгердом.
Димитрий тоже там был постоянно, но чувствовал себя лишним.
— Ты убьешь их всех? — прошептала сестра на ухо Алу. Тот только качнул головой.
Ходил он плохо, говорил еще хуже, писать получалось лучше всего. Злата училась из дома, а за Альгердом был нужен уход. Один раз он признался Димитрию, что произошло.
— Удар в бок, я перехватил руль, ппотом удар в зад, раму повело. Голова Василя дернулась туда-сюда— как удар хлыста, и я понял, что он уже мертв. Сзади визжала Злата, а потом все. Я вроде был там, но как посторонний наблюдатель. 
К весне его выписали, но на работу он так и не вернулся. От волос осталось немного, поэтому, зачесав все волосы наперед, обстриг как получилось. А получился каскад с челкой на кучерявых волосах. Если бы не ввалившиеся глаза и еще куча проблем, он мог быть вполне симпатичным.
— Какое имя решила выбрать? — спросил Альгерд.
— Лилия или Лилит.
— Лилит была рыжая.
— Зато крутая.
— Хорошо. Подумай еще, на следующей неделе пойдем в полицию. Права тебе не дадут, только удостоверение личности.
— А нас Димитрий может отвезти?
— Может, но у него работа.
Сказать, что Димитрий работал, — не сказать ничего. Он не работал. Он ждал, когда Альгерд нанесет удар и куда. Ожидание изматывало. Константин тоже не спал, волнуясь за семью. Он дал денег и выбил отпуск Димитрию.
— Скажи ему, что мы снимем дом на океане, а вы к нам присоединитесь.
— Ты думаешь, он на это купится? Он что, дурак, по-твоему?
— Он больной на голову и уж не цэрэушник точно, чтобы вычислять виновных. Купи им шмотки красивые, пусть развлекаются. Я хочу не только родных, но и друзей собрать. Пасха все-таки. Держи их подальше.
— Мне дали внеочередной отпуск, мы едем на океан. Там Константин снял дом для всей семьи.
— Здорово! — заорала Лилит и повисла у него на шее. 
Альгерд только загадочно усмехнулся. 
— А адресок можно?
Димитрий выдал ему адрес. 
Через несколько дней Альгерд сидел в банке с пачкой документов и чеков.
— Привет, — сказал человек в черном. — Давно не виделись.
— Давно, — сказал Альгерд и протянул папку.
— Это серьезно?
Ал мотнул головой.
— Ты можешь говорить?
— С трудом. Я написал, — он постучал пальцем по папке. — В доме он будет не один, — с трудом высказался Альгерд. — Другой адрес — подстава.
Мужчина еще раз пересчитал досье, посмотрел на бледного Ала и сказал:
— Вот эти чеки забери, тебе нужнее. Попробуй книги вслух читать — часа два, когда никто не слышит. У тебя по инсультному типу?
— Ага. Третий раз голову ломают.
— Хреново. И ты за все это время никому и ничего не рассказал?
— Нет. Пусть пытают.
Мужчина вернул еще один чек. Ал постучал по папке и ткнул пальцем в фамилию полковника— показал один палец, на два других махнул рукой — типа потом.
— Я понял. Тебе невролог нужен.
— Есть.
— Спасибо за заказ.
— Не жалко. Прощай.
Ал нашел шредер и спустил туда чеки. Потом пошел в магазин и оттуда позвонил Димитрию, чтобы его забрали. В магазине они провели больше часа. Купили вещей, потом еды домой.
— Послезавтра поедем, — оживился Димитрий. — Я хороший номер снял.
Альгерд лежал на кровати Василя и думал о том, что будет дальше. Им с Лилит хватило бы и однобедрумной квартиры, в любом районе, но и Димитрия не хотел бросать, слишком удобно с ним было. Он попытался заняться переводами — медленно, но постепенно он все вспоминал. Хуже было говорить, да и правая половина была как не своя.
«Разберусь с врагами, надо будет здоровьем заняться», — подумал он.
— Так и будешь здесь лежать? — спросил Димитрий.
— А что?
— Ну, мог бы ко мне в постельку.
— Не уверен.
— В чем?
— Что я тебе нужен или ты меня любишь, — уже жестами объяснялся Ал.
— Я тебя очень люблю, но если убьешь моего брата, не знаю, что тогда сделаю.
Ал развел руками.
— Мы переедем, — сказал он.
— Почему?
— Надоело жить на пороховой бочке, — написал Альгерд.
— А уж как мне надоело. И я не знаю, что делать.

Они шли по песку. Дул холодный ветер. В больших домах веселился народ.
Ал помахал им рукой.
— Может, зайдем? — спросил Димитрий.
— Не-а. Они мне чужие люди. Пойдем лучше домой, я замерз.
— Пойдем. 
На душе было грустно и страшно.
В пять утра раздался звонок. Димитрий как с цепи сорвался.
— Я тебе убью, мне уже все по хрену! — орал он и пытался задушить Альгерда, пока Злата не успокоила его утюгом по башке.
— Собира ем ся, — сказал Ал, и они стали упаковывать вещи. Лилит нашла попутчиков, и они с сумками побежали к минивену.
Уже в машине Альгерд написал, что сейчас снимет ей жилье и она сможет закончить школу, а летом брать уроки или зарабатывать. Кодовое слово «когда ты приедешь» означает, что она под контролем. Девочка все понимала и ей было страшно. Он сунул в руки сестре одну из карточек.
— Кредит на две штуки, дальше сама — хоть рефераты пиши, хоть полы мой. У меня счет не резиновый. Я матери сообщу, где ты находишься.
Тут же, пока ехали, подобрали комнату рядом со школой и универом. Лилит нашла пацанов, которые помогут ей с переездом. 
Они перетрясли квартиру Димитрия, собирая не только вещи, но и посуду, и еще разное, что ей может пригодиться. Ал отдал ей ключи от машины.
— А ты как же? — спросила Лилит.
— Тебе не нужно знать, — знаками показал ей Альгерд, потом поцеловал и отправил в новую жизнь. Сам накинул капюшон на голову и поменял симку в телефоне.
— Я хочу на вас работать, — с трудом, словно набрав полный рот еды, сказал он.
— Альгерд?
— Да. Нет выхода. Иначе меня убьют.
— Ты где?
— В парке на лавочке, с сумками.
— Я поймал твой телефон. Сиди и не двигайся.
Он уселся с книгой, которую прихватил из дома, и походил на студента, который переезжает. Вскоре около него остановился Субурбан. Вещи затащили внутрь, его посадили за охранником — там были затемненные окна.
Еще один охранник подмигнул ему, и они поехали мимо дома полковника. Там было все перекрыто, дорога перегорожена скорыми и пожарными, но, как успел заметить Ал, не хватало трех домов. Вместо них были руины.
— Доволен? — спросил водитель.
— Да. За сестрой присмотрите, — с трудом сказал он.
— Присмотрим.
Они поехали дальше. В красивое частное комьюнити в сосновом лесу. Ему предоставили комнату с ванной.
Он спросил:
— А что мне теперь делать?
— Заниматься с врачом, читать книги детям, сделаем тебе документы, а дальше — что скажут.
Ал покачал головой и сдал телефоны.

Димитрий спросонья не понял, что произошло, но когда ему сказали, что рванул газ по всей улице, он сразу вцепился в Ала. Это могло быть только его рук дело. 
"Когда и кому он успел заплатить, это я выясню позже", — подумал Димитрий и получил удар по голове. 
Очнувшись, он долго не мог понять, где находится. Потом позвонил своим и сказал, чтоб задержали Ала. Но вместо того чтобы схватить преступников, задержали его — с разбитой головой, и врач ничего не хотел слушать. К обеду он все-таки прорвался и позвонил, чтобы его забрали, а драгоценного супруга с сестрой арестовали. 
Когда Димитрий приехал домой, там был бардак. Он поехал на место катастрофы, попутно пытаясь найти пропавших, ему показали заявление от Лилит, с запретом на приближение. В бумаге было написано, что он пытался изнасиловать несовершеннолетнюю девочку. Брат вступился, за что его Димитрий чуть не придушил. А потом она дала ему по башке тем, что попалось под руки. Брат и так инвалид, а теперь, наверное, в госпитале. Они заплатили попутчикам и оказались дома. За полчаса собрали вещи. Она нашла себе комнату, где может спокойно дожить до поступления и учиться, а куда делся брат, она не знает, но Димитрий обещал убить его. Подумав, что это не про него, Димитрий пытался возразить, что все было не так. Но тут вмешался омбудсмен и сказал, что лучше не надо, если он не хочет, чтоб его посадили. Димитрий поехал на место катастрофы. Семьи у него больше не было, из соседей выжило несколько человек.
— Теперь точно убью, когда найду, — сказал он.
За приставание к ребенку его перевели работать в другую контору, самую худшую из имеющихся.

Несколько лет спустя

Димитрий пил пиво и смотрел на воду. Хороший ресторан. Хорошее место, чтобы подумать, но рядом сидела компания. Говорили на непонятных языках, он с трудом вычленил несколько терминов из программирования. Молодые пацаны и одна девушка. Они сидели и ржали. Он с радостью выкинул бы их из ресторана, но другие посетители смеялись вместе с ними, травили местные байки. Скоро он понял, что эти отморозки из армии и лучше с ними не связываться. Настроение упало.
— Ну что, мне что-нибудь оставили? — спросил голос, показавшийся знакомым.
К ним подошел парень в зеленой куртке, а когда скинул капюшон, увидел у него белые волосы и хвост. Лицо вроде чужое, а волосы… Как он любил ласкать их ночью! Димитрий не верил в такие встречи.
— Тут полно рыбы осталось. Может, подогреете? — попросил один пацан официантку.
— Для вас что угодно. — Она унесла блюда на кухню.
— Ну что? — Все уставились на пришедшего.
— Я договорился, что бассейн оставят открытым, если орать не будем.
— Ура! Там еще две джакузи есть и лайзи ривер, так что развлечений хватит.
— А потом пойдем в парк аттракционов, — сказала девушка
— Завтра. Я устал бегать, — возразил мужчина.
— Ал, ну что тебе стоит?
— Блин, я не полевой агент и предпочитаю в кресле сидеть, так что для меня уже перебор.
— Тогда мы в гостиницу, а вы ешьте.
— Угу, — сказал блондин, макая картошку в кетчуп, заказав еще пива. С ним остался молодой человек с каштановыми волосами. Он доедал все и складывал в большую кучу посуды. Официантка принесла рыбные котлеты, рыбные палочки, фаршированную рыбу, пиво и много еще чего, что назаказывали, но не доели товарищи по отдыху.
Димитрий наконец решился.
— Простите, вы, Ал, из Вашингтона?
— В общем-то, да, — ответил молодой человек.
Димитрий сжал в кармане пистолет.
— А можно узнать полное имя?
— Ал, чего он к тебе пристает, а? — возмутился второй собеседник.
— Александр Суворов, языковой аналитик, к вашим услугам. 
Он быстро наклонил голову.
"Ему б еще жабо с брошкой и точно как из 18 века вылез», — мелькнула мысль.
— Альгерд, ты от меня не спрячешься, — успел сказать Димитрий и потащил пистолет. Но тут же получил бутылкой в лоб от кого-то из байкеров и через десять секунд на него надели наручники, конфискуя пистолет.
Ал покачал головой.
— Я так и не понял, это очередная постановка или очередное покушение?
— Мы разберемся, — ответил шериф. — Приятного отдыха.
— И вам, шериф, — махнул он двумя пальцами.
— Мне что, запереть тебя на базе и не выпускать? — прошипел сосед.
— Стив, ну ты же сам видишь — лезут и лезут.
— Кто он?
— А хрен его знает. Думаю, кто-то из бывших, не особо удовлетворенный.
Они спокойно доели, допили пиво и поехали в гостиницу, где их уже ждали. Впереди был отпуск, хотя и неприятно начавшийся.

17 марта 2022 года
Часть 5
Раб поневоле — 5

Была августовская жара, первый школьный день. Кай очень волновался, ведь он там был почти меньше всех, не только по росту, физически, но и по возрасту. Родители были айтишниками, поэтому его засунули в школу со словами: "Ты все это уже знаешь, лучше о профессии подумай".
Думать в пять лет, кем он будет работать, Каю как-то не хотелось. Но парень он был коммуникабельный. Кого-то знал из класса, с кем-то познакомился, в школе было неинтересно. Кай знал, что его родители ругались из-за этого. Он мог вполне учиться в Миддл скул, но не дотягивал психологически, и мама боялась, что его там будут обижать. Несмотря на разногласия, с нового года его засунули в пятый класс, а в шесть он пошел в Миддл скул. Ребятам он был по пояс. Но его боялись трогать, ибо директор обещал всевозможные кары. Там стало интереснее. Ему нравились науки, нравилось рисовать, нравилось общаться. Он дообщался до того, что примирил две враждующие группировки, которые и не помнили из-за чего враждовали, и все вместе пошли в Бургер Кинг. Слух дошел до одного из бандитов, и он решил познакомиться с юным дарованием. Пригласил пацана в Макдональдс, хотел заказать большой обед — уж больно тощим выглядел мальчишка, но Кай захотел пирог и колу.
— Только много льда не кладите, я заболеть могу.
— Значит, ты у нас консильери, — задумчиво сказал молодой человек.
— Да, я не знаю, просто так получилось. А что — не враждовать вы не можете? Можно же найти что-то общее, чем заняться.
— Ну и что, например? — со смехом спросил Декстер.
— Ну, в доме престарелых помогать или фостер камп организовать для приютских детей, да те же секции, учить, как правильно драться, бойскауты, да много можно чего придумать, разрушать необязательно.
— А ты, значит, миротворец? — спросил Декстер.
— Ну, не то чтобы, просто со здоровьем проблемы, и у меня зрение падает, а так я бы с радостью, да родители не пустят.
— Слишком опекают? — улыбнулся Декстер.
— Да не… слишком заботятся — о здоровье, о будущем, о профессии.
— А самому что нравится?
— Рисовать, — ответил мальчик.
Декс отвез его домой на машине, дав подержаться за руль. Потом пожал руку как взрослому, сказал, если что — обращаться к нему.
Кай пришел домой задумчивый и залез в интернет.
— Что ты ищешь? — спросил отец.
— Кто такой консильери?
— Ну, это вроде как адвокат при мафиози, который пытается урегулировать все мирным путем.
— Понятно.
— Где ты такое услышал?
— Обозвали.
— Я чего-то не знаю?
— Да нет, пап, все нормально.
На другой день он заметил, что несколько ребят за ним следят и ненавязчиво отводят хулиганов. Через какое-то время он привык к своей охране. Потом сошелся ближе с Сэмом, отец которого работал у отца Кая. А Сэм дружил с Миром, мать которого работала экономистом вместе с матерью Мира, а отец работал вместе с отцом Кевина в архитектурной конторе. Профессии для них были уже определены. Сэм — будущий программист, Мир и Кевин — архитекторы. А Каю сказали, что он еще слишком маленький. Кай не обиделся, потому что это была правда. Он рисовал все что придет в голову. Всех кого видел. Украшал свои эссе рисунками. Когда учителя поделились этим с родителями, отец только недовольно поморщился.
— Но хотя бы «Питон» выучишь, — сказал он сыну.  
Мир — он же Казимир — был из Польши, рассказывал много интересного. Иногда он чертил дом, а Кай дорисовывал интерьер или скульптуры. Один раз он так влетел, когда на уроке в зале будущего музея нарисовал скульптуры. Обнаженные. Учитель настучал по мозгам не только Миру, но и его родителям. Пришлось Каю идти восстанавливать мир в семье. Семья Казимира была очень верующей, из католиков, но они прислушались к словам мальчика — что их сын не виноват, это он испортил чертеж.
Потом они ездили на великах купаться в закрытую зону. Кай понимал, что для их игр он еще слишком мал, это огорчало его. Бледный, с бело-серыми волосами, с глазами разного цвета. Хорошо, что можно купить цветные линзы. Чем старше он становился, тем больше замыкался в себе. С ровесниками ему было неинтересно, а при общении со взрослыми у него не хватало кругозора. Кай стал больше читать и рисовать на тему прочитанного. Им заинтересовались. Пригласили в арт-студию и повесили его работы. Он уже знал, куда пойдет учиться, но нужны были деньги на хороший планшет, краски, операцию на глаза и много чего еще. Там же на выставке он столкнулся с Декстером.
— Миротворец! — обрадовался тот Каю. — Тебя и не узнать. Я решил воспользоваться некоторыми твоими советами. А вот тебе надо кушать больше протеинов, зарядкой заниматься, на улице рисовать — может немного загоришь.
— Скорее обгорю.
— Я ж не предлагаю жариться на солнце — минут десять в день, только раздетым. И приходи ко мне — я тебя к стилисту отведу. Прыщи еще не появились?
— А должны?
— Какой же ты еще ребенок. Но звони если что.
Если что случилось очень быстро — через три дня ему позвонили из полиции.
Он поехал с отцом и адвокатом. Ему задавали вопросы, адвокат встревал и Кай не знал, отвечать ему или нет. Наконец он не выдержал.
— Я встретился на выставке с Декстером. Там висят мои работы, мы часа три проговорили, с ним было трое или четверо парней, я могу нарисовать, но у вас же должна быть запись с камеры.
Следователь поморщился. Помимо камеры, нашелся живой свидетель, на Декстера и его банду преступление уже не повесишь. Он еще попытался пригрозить мальчишке карами, но тот и сам был не промах — так что адвокату осталось только слушать, открыв рот.
Они вышли из полиции.
— Что у тебя с этим Декстером?
— Ничего. Просто знакомы. Я же рассказывал, как улаживал их разборки.
— Держись от него подальше.
— Я стараюсь, а что толку? Мне надо программу выбирать в Хай скул, и я хочу ходить в художественную школу.
— Это надо в ДиСи ездить.
— Ну и что?
С выбором предметов отец не помог, он уехал с матерью отдыхать на пару недель, пока гостиницы дешевые.
Вместо него появился Декстер, притащил и установил планшет, о котором можно было только мечтать. Отвез его к стилисту, угостил обедом, а потом они вместе выбирали предметы.
— Я на работу устроился, так что заходи, — сказал Декстер.
— Меня не пустят.
— Со мной пустят.
— Да я как-то не знаю…
— На всякий случай.
Кай перешел в Хай скул и сразу стал звездой дизайна. На танцах были девушки в платьях, сшитых по его эскизам. Слухи о его таланте быстро распространились.
Он сам мог и сшить, и показать, как все делается. Больше всего любил рисовать карандашом или пером, красками у него получалось не очень. Он раньше других окончил школу и поступил в университет Джорджа Вашингтона, причем у него был и сколаршип, и стипендия, и оплата за четыре года обучения. Некоторые предметы давались ему быстро и легко, некоторые не очень — в частности, философия и религия. Дружба с друзьями началась разваливаться. Сэм погрузился в мир программирования, а Кевин ничего не хотел видеть, кроме архитектуры. Иногда они встречались с Каем, но на этих встречах всегда присутствовал Казимир. Что происходило с Миром, было непонятно. С одной стороны, он прилип к Каю как клещ, с другой — Кай краем уха ловил шутки и сплетни про себя. Он несколько раз целовался с Миром, но Каю было ни горячо, ни холодно. Зато сексуально озабоченные экземпляры пытались зажать его в углу. И только возраст спасал от насилия. Кай знал, откуда растут уши, но не понимал причины. Он сидел у Кевина и обсуждал свое положение. Заканчивался второй курс. Нервы были никакие. Летом он планировал взять курсы фотографии и, возможно, сходить к адвокату посоветоваться. Он ушел от друга далеко за полночь и, уже подходя к дому, понял — что-то не так, там стояли соседи, скорые, пожарные, полиция. Он хотел спросить, но, увидев, что дом разнесло на мелкие куски, просто опустился на асфальт. Его накачали лекарствами и отвезли в полицейский участок. Во время допроса он несколько раз терял сознание. Поскольку были свидетели, что он находился далеко от места преступления, его отпустили.
Он шел под дождем сам не зная куда, потом спросил у бездомного, где находится клуб Хэнка, ему указали, но предупредили, что его туда не пустят. Ему даже не пришло в голову провести время в магазине или поехать на метро, он упорно шел по лужам и думал, много думал о своей жизни. В клуб стояла очередь. Он сидел на бордюре и почти спал, пока не подошел охранник и не сказал, чтобы Кай проваливал отсюда. Ему тут точно ничего не светит.
— Скажи Декстеру, что миротворец пришел — сказал Кай.
Охранник удивился. Попросил найти Декса, если тот еще не на сессии. Завел пацана внутрь, с него текло ручьем. Посетители брезгливо косились на него.
— Кто он тебе?
— Друг.
В руках охранника появилось полотенце. Худи перекочевало на вешалку сохнуть, так же как и обувь с носками, ему выдали тапочки, вытерли, насколько это возможно. Появился ругающийся Декстер в кожаных штанах и черной рубашке.
— Кай? Что случилось, малыш? — он прервал свой монолог.
— Мне больше некуда идти, — прохрипел Кай, потом упал на колени и обнял ноги Декса, — я хочу быть твоим рабом.
И он заплакал. От Декстера его оторвали два охранника. Декс распорядился приготовить в комнате ванну, отогреть Кая, а он после сессии сразу придет и выяснит, что случилось.
Сессия клиенту понравилась, а вот Декс был недоволен собой. Он все время думал про мальчишку. Закончив первый раунд, он забежал в свой номер. Кай спал в ванне, согревшись. Его вытащили, вытерли, велели принести чаю и пирог, закутали в халат и велели рассказать.
Кай не знал с чего начать, поэтому вывалил на Декса все. Рассказ дополнил своими выводами, которые он сделал, сидя под дождем.
— Значит, этот сексуально неудовлетворенный католик распускал сплетни и приставал к тебе?
— Ну не так чтобы приставал.
— Тебе было с ним неуютно?
— Да.
— Преподаватели?
— Им наплевать. По-моему, они смотрели на меня как на шлюху, но не лезли.
— Но и не защищали. А полицейские просто выгнали тебя на улицу, зная, что тебе некуда идти.
— Они знали, что убийство родителей мне не пришить, хотя, по возможности, могли и это, а на остальное им плевать.
— Как это можно было сделать?
— В кино видел французском — там кислота добавляется в жвачку и прилепляется к газовой трубе. Часов через шесть-восемь пойдет газ, а потом одна искра, и бум! Ну, по телефону можно позвонить или в дверь, или вынудить зажечь свет.
— Далеко пойдешь. Вот завтра и проверим — сказки это или нет. Ты сейчас будешь спать — это мой номер, никто сюда не войдет, примешь лекарства, не нравится мне твой вид, а я после работы позвоню нужным людям и кое-что выясню. Хорошо?
— Хорошо, — прошептал Кай. Он глотал таблетки и думал о том, что будет завтра.
Уснул сразу же, как только голова коснулась подушки, и его укрыли одеялом. Ночью проснулся, потому что было жарко и хотелось отлить. Он не сразу сообразил, где находится. Пришлось снять халат. В ванной он умылся и попил воды, было жарко, тело горело, горло как будто кошки ободрали. Он опять улегся, накрыв только половину тела.
С утра пришел Декстер со списком звонков и вопросов. Он увидел Кая и прилег к нему под бок подремать, пока через пару часов не проснулся оттого, что стало очень жарко. Декс любил спать в прохладе и только теперь понял, что Кай горит.
Он вызвал врача, оделся в домашнее, заказал воды и соков.
Кай не мог открыть глаза — свет резал, пришлось включить ночник. Врач вздохнул, осматривая его.
— Истощение, простуда, переходящая в бронхит, помимо уколов, я б поставил капельницу.
— Делай что нужно, я оплачу.
— Ау, Декс, ты где?
— В нирване. У него сутки назад родители погибли, а его на улицу выгнали, даже о гостинице не позаботились.
— Витамины, соки — это ты хорошо придумал. Еще мясо, печень, орехи, гранатовый сок и сон.
— Вот насчет этого я не уверен. Посмотри, может, кто-нибудь остался, желающий подработать рыбкой на посылках.
— Хорошо, я поищу. Зайду часа через два, не нравится мне, как он выглядит, может быть, кислород потребуется.
Первого он послал со списком за лекарствами и сопутствующими товарами в аптеку. Второго — в магазин.
— Ох, епть! — Он вспомнил, что у Кая ничего не осталось.
Вообще ничего. Декстер позвонил адвокату, потом нотариусу, потом в морг, потом прокурору и, наконец, клиенту в министерство образования.
— Ты можешь не орать, у меня башка разламывается? — прохрипел Кай и закашлял так, что со стороны можно было подумать, у него последняя стадия СПИДа, выглядел он ненамного лучше.
Кай пошел в туалет, потом ополоснулся. Декс поменял постельное белье, выдал ему майку.  
— Не отрубайся, нужно решить некоторые вопросы. Как ты хочешь похоронить родителей? Родственники есть?
— Не знаю, — только и сказал Кай и заплакал.
— Я буду твоим опекуном. Ты согласен?
— Да.
— Хорошо. Надо будет подписать бумаги. Что тебе нужно для учебы?
— Уже ничего, — закрыв лицо руками, зарыдал Кай. — Я ничего не знаю.
— Ну, планшет, машина, ноут, телефон тебе нужны? Шмотки.
Кай подавился плачем.
— Фотоаппарат почти штуку стоил, я хотел летом курсы взять, теперь все.
— В смысле?
— Сгорело все вместе с учебниками.
— Это решаемо. У меня клиенты есть, напишут, что ты сдал все предметы.
— Откуда у тебя такое?
— А как ты думаешь — кто моя клиентура?
— Подозреваю. Но это же больные люди.
— Дискуссия потом. Сейчас врач, попить, поесть и спать.
Врач опять осмотрел его, взял кровь на анализы, предупредив Декса, что у Кая может быть не только бронхит.
— Да ты его послушай, — взорвался Декс, — он же один остался. Его полиция на улицу выгнала, раз не сумели поджог пришить. Ну, я с ними разберусь.
— Кто он тебе?
— Не поверишь — друг. Я его с первого класса помню. Он умный — несколько классов перескочил, ему учебу оплатили в универе, только… не дорос он еще до людской хитрости и подлости.
— Тогда береги его. Если что — звони. Я скоро уйду, рекомендации оставил, вместо меня Тед будет дежурить.
— Спасибо. Потом сочтемся…
— Да ну тебя…
Врач ушел. Кай спал, то и дело вздрагивая и всхлипывая. Ему принесли пакеты с лекарствами и предметами личной гигиены. Потом доставили документы от нотариуса. Пришлось разбудить Кая, чтобы подписал.
— Теперь я твой опекун. — Декс поцеловал его в мокрый лоб.
— Я твой раб, — сказал Кай и опять уснул.
Потом принесли вещи — несколько сумок. Декс их оставил — Кай проснется, пускай примерит. Сам позвонил в ФБР, с удовольствием услышав, сколько всего вешают на Казимира, включая поджог. Его родителей задержали в аэропорту и отправили в следственный изолятор. Тут Декс смог расслабиться и немного поспать. Проснулся оттого, что Кай обнимал его и плакал у него на груди.
— Все будет хорошо. Мне скоро на работу, так что будешь спать без меня. Не хочешь спать — подыщи недорогую квартиру. У меня студия, вдвоем тесно.
— У меня дом, — сказал Кай и заткнулся.
— Ну все, малыш. Успокойся. Все идет как надо. Ничего с тобой не случится. Я теперь буду рядом.
— Я хочу ошейник, хочу принадлежать тебе.
— Кай, милый, тебе и так дышать нечем, давай на потом оставим, а? Это может и подождать. Я твой опекун, успокойся. Все деньги до цента будут лежать на твоем счету, все, что тебе причитается, включая страховки и прочее, мой адвокат проследит.
— Почему ты так добр ко мне?
— Потому что я тоже был один, а теперь нас двое, мы семья.
— Тогда кота надо, — с серьезным лицом сказал Кай.
— Будет кот. После того как жилье снимем и ты выздоровеешь.  
Когда Декс ушел на работу, Кай опять ополоснулся, распаковал коробки, выпил лекарства. Поменял постельное белье, позвал прислугу, чтоб постирала вместе с халатом и полотенцами, а заодно его вещи. К нему зашел Тед — мужчина средних лет, они болтали, затем Кай перемерил все новые вещи.
Потом приехали из похоронного бюро — привезли прах и свидетельства о смерти. Тед заказал коньяк. Они выпили. Закусили фруктами, которых притащили великое множество. Потом Тед сделал пару уколов и уложил Кая в постель выбирать квартиру. Кай так и заснул с ноутбуком. Потом он только и делал что ел, пил, мылся и спал, периодически подписывал документы. Он выбрал квартиру между клубом и универом. Пришлось заново много чего покупать, но теперь Кай знал, что ему нужно. Зачеты он получил и теперь дожидался курсов, а пока было время, рисовал иллюстрации, картинки, обложки — кто что купит или закажет. Деньги он отдавал Дексу, который, вздыхая, клал их на его счет.
Декс решил отказаться от комнаты в клубе — зачем платить лишние деньги, если пятнадцать минут, и ты дома. А Кай решил устроить ему сюрприз. Присмотрел кожаные шорты, ошейник с шипами и цепью, он хотел поклониться ему, как положено делать сабам. Постучал в дверь. Декс сидел в кресле в халате, медленно потягивая виски. Кай зашел. Хотел поклониться, наступил на цепь, налетел на стеклянный столик и упал на него, порезав ноги и руки — левую посередине между кистью и локтем, а правую в двух местах, пытаясь сохранить лицо. Разрезы пришлись как раз между кистью и локтем и между локтем и плечом. Сверху упала голова в ошейнике. Шипы впились в руку. И как вишенка на торте — столик не выдержал, и Кай шмякнулся животом в осколки.
Отбросив стакан, Декстер вызвал врача с помощником и перетащил проблемного подопечного на диван. Обследовал порезы.
Вместе с врачами порезы решили не зашивать, а просто залить клеем.
Но осколки в районе пупка внушали опасения.
— Как ты только себе член не отрезал, — проворчал Тед, разрезая шорты и смотря на торчащие шипы.
После чего Кая перенесли на кровать, притащили побольше света. Тед залил живот лидокаином.
— Я вот все думаю — зашивать или нет? С одной стороны, быстрее заживет, с другой — не все осколки можно увидеть и вытащить.
Кай все пытался поднять голову и посмотреть, что там делают с его животом, но Декс упорно загораживал ему вид и укладывал обратно.
— За это ты будешь наказан, — строго сказал Декстер.
— Я линзы потерял, — просто ответил Кай.
— Как мило и сколько у тебя — минус шесть?
— Сейчас наверное больше.
— Идиот. Будешь ходить в очках, потом сделаем операцию. Без возражений.
— Ой!
— Это был самый большой кусок, еще бы немного и… У тебя очки есть?
— Были, дома.
— Извини. Утром съездим, купим две пары, надеюсь, на месяц тебе хватит, ходячее бедствие.
С утра, таща Кая под руку, он покинул бывший уютный номер, теперь напоминавший операционную Джека-потрошителя.
Дома он уложил Кая на диван и сел рядом на стул.
— Слушай, взрослый ребенок. Меня достало, что ты пытаешься отблагодарить меня непонятно чем. Ты можешь приготовить пирог или мясо, но не надо мне вот этих поклонений и ошейников. Кстати, где ты его откопал?
— В шкафу висел.
— Висел… а если б ты себе шею порезал? Ты об этом думал?
— Нет.
— Я подозреваю, ты вообще ни о чем не думаешь. Понимаю, что твоя жизнь перевернулась, но жить надо по-нормальному. Работа — это просто работа, за нее хорошо платят. Но я не собираюсь работу тащить в дом.
— А может, я хочу быть котенком и чтоб меня мороженым кормили.
— Для этого должно быть место и время. И уж тем более я не хочу быть твоим хозяином.
— Почему? Я так плох?
— Господи ты боже мой, ты вообще меня слышал? Куда ты лезешь, если понятия не имеешь? Трудно быть взрослым — да, поэтому я и оформил опекунство над тобой. Я знаю, как тяжело быть одному. У тебя прекрасная работа и возможности — так развивай. Куда тебя все время тянет?
— Не знаю. Неудачник я какой-то.
— Все наладится. Надо только пережить, а мороженым я тебя хоть сейчас могу покормить, мне несложно. Я хотел тебя кое о чем попросить — у меня есть несколько ювелирных магазинов. Можешь нарисовать эскиз изделия так, чтобы золотую проволоку можно было изогнуть и получилась законченная модель — как ты одной линией рисуешь и получается что-то красивое?
— Хм… я тебя понял, я подумаю, — он потер губы рукой. — Это заманчиво.
— Смотри, чтобы раны не открылись. Почувствуешь боль в животе — сразу говори. А теперь давай поедим мороженого и поспим.
— Хорошо.
Кай съел несколько ложек и его начало клонить в сон. Ему приснилось поле, покрывало с едой и родители, еще молодые, не занятые постоянными думами о работе. Он проснулся в слезах.
— Что снилось? — спросил Декс.
— Родители и поле. Давай на пикник поедем, есть же у тебя выходные?
— Есть. Могу в любое время себе устроить. На всякий случай Декс перебинтовал ему руки, залил клеем ноги и поменял пластырь на животе.
— Надо на пару часов открытыми раны оставить.
— Будешь спать, постарайся не трогать — быстрее заживет.
— Постараюсь.
— Слушай, мне давно хотелось спросить — у тебя родители айтишники и сам ты умненький мальчик, почему рисование?
— Наверное потому, что могу улетать в нарисованный или придуманный мир. Чужой.
— А свой у тебя есть?
— Есть, только я туда никого не пускаю. Это личное.
— Понятно.
— А можно тебя попросить?
— О чем?
— Поцелуй меня по-настоящему.
— В смысле?
— Ну, Казимир хотел со мной целоваться, мне не понравилось, с девчонками тоже не понравилось, но ты ведь взрослый мужчина. Может, я не такой как все?
Декстер накрыл его губы своими. Прижал к себе хрупкое тело.
— Ну как? — отпустил его Декстер.
— Не знаю, как-то не очень.
— Значит, тебе нужен свой человек.
— А ты не подходишь?
— Наверное, нет. Или у тебя задержка в развитии. Кстати, ты бреешься?
— Нет. Эпилятором раз в месяц.
— Ладно, разберемся с делами, отведу тебя к врачу.
Лето прошло быстро. Курсы фотографов, новые открытия. Он сделал новую прическу и теперь зачесывал челку набок. Покрасил волосы в пепельный цвет.
В универе к нему отнеслись настороженно, особенно после того что произошло. Больше не было желающих обзывать его или подкалывать.
Он поговорил с куратором:
— Моя дипломная работа — с этой стороны фото, с этой — рисунки и эссе.
— Неплохой вариант.
В октябре было еще тепло, когда он появился в проходной тюрьмы.
— Ты что, на стриптиз вырядился? — хохотнул охранник, глядя на него.
— Ну, сказали, чем меньше, тем лучше.
На нем была короткая майка в обтяжку, короткие спортивные шорты и пляжные тапочки.
— Иди, — махнул рукой охранник, восьмой стол.
Кай нашел стол, отодвинул тяжелый стул и сел дожидаться своего бывшего друга.
— Кай, ты все-таки пришел! — чуть ли не с объятиями бросился к нему Казимир.
— Не мог отказать себе в удовольствии лицезреть твою рожу.
— Знаешь, мне адвокат сказал, что я могу выбрать тюрьму и сам туда поехать.
Кай тихонько рассмеялся.
— Нет, драгоценный, ты поедешь в тюрьму, которую я выбрал. Тебе там понравится. Галлон воды в день — хочешь пей, хочешь задницу мой.
— Э-э-э... подожди, мы так не договаривались.
— А мы с тобой вообще ни о чем не договаривались.
— Где ты сейчас — в фостеркампе?
— Нет. У меня есть опекун, я учусь в универе, делаю диплом. Жаль, мои родители этого не увидят. Кстати, твоих скоро депортируют за пособничество.
— Куда?
— Ну, я не знаю, из какой дыры ты вылез.
— Кай, я тебя не узнаю. Ты же прислал адвоката, и он сказал, что все будет хорошо.
Кай опять хихикнул.
— Это был мой адвокат, он говорил тебе то, что ты хотел услышать, в приговоре будет написано другое.
— Ах ты гнида…
— А перед приговором в тюрьму полетит малява, как сексуально озабоченный студент харасил несовершеннолетнего, а когда ему отказали конкретно, убил его родителей.
— Это же все не так было.
— А как? Мало ты мне кровушки попил своими подколками, пришла расплата.
— Кай, что ты сделал?
— Продал себя в рабство. Так что гореть в аду будем оба. Адьёс.
Кай встал и пошел к выходу. Сзади охранники держали Казимира, потом долго усмиряли его палками
— Ну что, месть сладка? — спросил Декстер.
— Да. Что я должен делать?
— Отстань. Готовить, учиться, купить себе вещей хороших. Может, машину?
— Не уверен. Ладно, мне учиться пора.
Он открыл альбом с фотографиями и стал рисовать. Вечером собрал альбом и придвинул планшет — наклевывалась халтура.
На каникулах сделал ласик, но Декстер запретил ему прикасаться к деньгам. Он сдавал сессию, опять завалив философию, когда ему пришла бумага из медицинского института. Каю предложили обследоваться бесплатно и денег, поучаствовать в программе. Декстер сразу понял, что это не просто так. Он покопался в сети и подтвердил свои догадки, но если про это узнает Кай, неизвестно чем кончится.
Ему засчитали философию и выдали учебный материал на второе полугодие.
Декстер отвез его в центр.
— Ты что-то знаешь, — констатировал факт Кай.
— Нет, но подозреваю. Пусть тебе лучше об этом врачи скажут.
— Ладно, — обиделся Кай и пошел в центр заполнять бумаги.
Он обиделся на Декстера, что тот не поддержал его и не остановил. На Рождество Кая забрали домой, и, вопреки традиции, они встречали его дома.
Потом у него брали много крови и делали биопсию под общим наркозом. На Новый год разрешили съездить домой. Каю было страшно. Он пытался читать результаты исследования, но не разбирался в них. Декстер тоже был озабочен своими проблемами.
— Кай, может, поговорим? — Первое января началось с чашки шоколада.
— О чем?
— О том, что тебя беспокоит.
— Меня уже ничего не беспокоит. Меня запрут в психушке пожизненно.
— С чего ты взял?
— С того, что я мозаика, такой же как Чикатило и Зодиак. Социопат. Только неизвестно, когда это проявится.
— Чего ты несешь?
— Книги иногда надо читать и не только "80 способов, как удовлетворить партнера". Волосы я крашу, линзы ношу, но кровь может поменять группу. Они сейчас разбираются, что к чему относится. Представляешь — печень и почки относятся ко второй группе, сердце и легкие — к третьей. А если операция?
— Перельют первую или плазму, — сказал Декстер, думая совсем о другом.
— Поэтому у меня живот часто болит по неизвестной причине и голова.
— Давление?
— Низкое, так же как и физическая активность, у меня просто сил нет. Я кого-нибудь убью, меня поймают и посадят на электрический стул. — Тут он не сдержался и заревел.
— Подожди плакать, я поговорю с эскулапами и с адвокатом. Если что — тебя не посадят.
— В психушку запрут пожизненно.
— Максимум на полгода. Это все улаживается.
— А тебя что волнует? Вижу ведь — ты сам не свой.
— У меня три нижних хотят со мной более близких отношений, а один Дом хочет тебя.
— Мило.
— Я с ними разберусь. Меня приглашают на другое побережье.
— Когда?
— Весной. Большая квартира с прислугой, ну и все такое.
— Понятно. Мне еще учиться долго, а теперь я вообще не знаю, что будет.
— Помнишь, ты предлагал, чтобы я был твоим Домом, решал за тебя все, ну и так далее?
— Помню. Кажется, это было в прошлой жизни. Я ведь даже не человек, амеба какая-то…
Кай опять закрыл лицо руками.
— Может, это я родителей убил, только не помню?
Декс посадил его на колени и стал укачивать как маленького.
— Не плачь, котенок. Никого ты не убивал, ты хороший мальчик, просто накручиваешь себя.
Весной они переехали в Сан-Франциско. Место действительно оказалось удобное — два квартала до универа, три квартала до госпиталя, еще три квартала до клуба, магазины кругом на любой вкус.
Через месяц ему стало совсем тошно. Кругом полно народу, другая жизнь, все бурлило и кипело, а ему хотелось покоя.
Видя, что малой совсем скис, Декс достал ему пропуск в архивы ФБР, где еще на бумаге были расписаны нераскрытые дела. Кая тут же позвали в общество, в котором расследовали преступления, но уже с новыми методиками и возможностями. Его попросили посмотреть новым взглядом. Он читал, вникал, задавал вопросы, рисовал портреты, если были данные, передавал дело более сведующим товарищам. Он нравился им, молодой энтузиаст, помогает копаться в старье, а Кай плакал по ночам, представляя, как к нему будут относиться, узнав, что он мозаика. Тем более в некоторых делах это проскальзывало. Вдобавок старший спецагент, племянник начальника отдела и по совместительству партнера Декстера стал проявлять к нему интерес. Ник давно присматривался к молодому человеку с карими глазами. И так подходил и эдак, но член делал стойку только на него. И он решился пригласить его в Лас-Вегас.
— Бритни Спирс приезжает. Хочешь сходить на концерт?
— Хочу, — тихо ответил Кай, — но ты ведь рассчитываешь на большее.
Ник впервые не знал, что ответить. Дядя сказал:
— Не лезь, парень с кучей проблем.
Декс тоже смотрел неодобрительно.
— Давайте тогда все вместе полетим, и вы будете караулить вашу драгоценность! — в сердцах рявкнул Ник.
— Всем вместе не получится.
— Тогда придется тебе довериться, — вздохнув, сказал Декстер. — Записывай.
Список получился внушительный. В ответ Ник предоставил программу пребывания в Лас-Вегасе на четыре дня, дядя ему выбил отпускные. Программа была одобрена. И в пятницу Ник забрал парня с длинными пепельными волосами, в серых дырявых местами штанах, такой же куртке и черной майке с принтом. Они прилетели уже вечером, поели в буфете, Кай сказал, что устал и пошел спать. Ник не мог заснуть полночи, он понимал: или трахнет пацана, или у него разорвется все, что ниже пояса.
На другой день насмотрелись достопримечательностей, Кай купил вещей, а Ник — флакон афродизиака. После концерта они приехали в номер, и Кая сразу повело — пахло лилиями. Он не помнил, как его раздевал Ник, как примеривался и так и сяк. Помнил только, что было нечем дышать, а потом пришла боль. Сильная, и он потерял сознание.
Проснулся утром, сидеть было больно. В кресле сидел обеспокоенный Ник.
— Ты как? — спросил он.
— Хреново.
Кая вырвало под ноги сгустками крови.
— Звони в скорую, у меня кровь меняется, я мозаика.
Ник мало что понял, но позвонил в скорую, надел на него трусы и шорты, какие нашел, потом заметил железный браслет на руке, сделанный под старину, но со штрих-кодом изнутри. Долго думал — отдавать врачам или нет. Когда прочитали, что там написано, врач позеленел и стал звонить в институт, куда и забрали Кая. Пока Ник собирался позвонить родителям, с ним связался Декстер.
— Приеду — убью.  
Ему позвонили из госпиталя, пришлось связываться с институтом в DC. Ник собирал вещи. В дверь постучали. Он открыл и тут же получил в морду. На пороге стоял Алекс.
— Поедешь на Аляску снег убирать — понял?
— Да.
— Декс в госпитале, приедет, тебе не жить и не посмотрит, что агент.
— Да что такое случилось? Что вы все запрыгали?
— Мы за билеты три стоимости заплатили. У Кая заболевание крови, а ты его изнасиловал.
— Не очень-то он и сопротивлялся.
— Трудно ребенку сопротивляться под взрослым мужиком.
— Ребенку?
— Ему восемнадцать недавно исполнилось, но в силу разных причин выглядит младше. Хотя школу давно закончил и учебу ему всю оплатили, и стипендию дали.
— Я не знал.
— А тебе и не положено знать, делай, что говорят. Да, Декс, тут буфет есть, поедим и опять поедем. Хорошо, я подержу — будет вырываться.
— В смысле? — насторожился Ник.
— В том смысле, что сначала получишь пиздюлей, потом пообедаем и поедем к малому, может, армейских придется напрячь.
Декстер приехал через полчаса. Бил резко и больно — чтоб проняло. Ник даже не сопротивлялся. Потом он подхватил сумку Кая, и они с Алексом пошли обедать, а потом опять в госпиталь.
— Декс, не молчи, — тряс его Алекс.
— Я его убью. Можешь меня посадить прямо сейчас. Четыре шва, неделю сидеть не сможет, но, думаю, он и не сядет. Большая кровопотеря, и часть органов решила — мы что, лысые, тоже жить хотим, и начали резко вырабатывать вторую группу крови, а третью решили отторгнуть.
— А как же другие органы?
— Не знаю. Ему там чего-то колют и плазу постоянно, какие-то лекарства от отторжения. Таких как он мало, многие умираю, а диагноз ставят "потеря крови", к примеру. — Декс покрутил головой. — Он и так на этом помешан — что будет маньяком-убийцей, одноклассники приставали в том самом смысле — потому что он необычный. Тонкий, изящный, невысокого роста, глаза разного цвета.
— Я не видел.
— И не увидишь, он линзы носит — намертво, карие. Один глаз карий, другой голубой — сам пару раз видел. И волосы у него прядями — белые и серые, он их в пепельный красит.
— Почему ты думаешь, что он больше не вырастет?
— Зоны роста закрылись, хотя, говорят, есть лекарства — так он и так их горстями ест — обедать не надо, плюс витамины.
Ник спустился к концу обеда, замаскированный как клоун.
— Тебе чего?
— Ничего. Просто хотел сказать, что та группировка, в которой он состоит, может найти кого-то из его родни или хотя бы записи о них.
Это идея. Декс позвонил по телефону Кая, долго объяснялся с женщиной, потом обещал прислать все данные, которые ему известны.
Алекс гнал в своей манере, обгоняя всех и подрезая кого можно.
— Декс, — подал голос Ник с заднего сиденья, — он же тебе никто, что ты с ним возишься?
— Останови машину — рявкнул Декс. Пересел на заднее сиденье и взял Ника за рубашку, встряхнул, посмотрел в глаза. Ник не выдержал тяжелый взгляд, отвел.
— Видишь ли, я не был ни примерным, ни пай-мальчиком. Я был бандитом, воровал и торговал наркотой. А потом одна сопля влезла в разборки, распихала мужиков и сказала: "Тише вы, дайте подумать — слишком мало данных". Когда народ пришел в себя, кто-то спросил:
— Каких?
— И он ответил: "Ну, из-за чего вы собрались драться, потому что то, что вы кричите, это просто мусор, а что по существу?"
Многие посмеялись и разошлись, а я его запомнил. Также он влез в разборки с оружием, я не знаю, как там его не грохнули, а он сказал: "Декс, ну ты же не такой, ты умный и мозги есть, в отличие от этих… Ты можешь организовать что-то нужное — уход за пожилыми или кружок для детей, ты много знаешь и с тобой интересно".
Декстер вытер слезы.
— Это мне сказал пацан восьми лет, который уже учился в Миддл скул. И после его слов я задумался. Крепко. На несколько дней. А потом решил, что действительно надо менять свою жизнь. Был и барменом, и стриптизером, и скупщиком краденого. Теперь я владелец нескольких магазинов, тематик, живу так, как мне нравится, и Кай мне ближе сына или брата. А когда он попал в передрягу, я поднял ночью всех своих клиентов и готов был его не выпускать из дома, только бы жил. Тебе понятно?
— В общем-то, да.
— В общем-то… сними штаны.
— Зачем?
— Хочу посмотреть.
Ник покраснел, но снял.
— У тебя даже кровь осталась на яйцах, — сказал Декстер, с трудом сдерживаясь, чтобы не оторвать Нику причиндалы.
— А… и что?.. — сам не зная чего, спросил Ник.
— Елдак большой вырастил, порвешь кого угодно, наказание тебе будет отдельно, потом. Сначала с малым разберемся.
Кай лежал на кровати маленький и бледный, с синяками по телу и под глазами. В углу сидела дама и вязала носки. Первым отмер Алекс.
— Пет? Патриция?
— А кто ж еще? Ожидал кого-то другого увидеть?
— Я вообще ничего не ожидал.
— Оно и понятно. Сейчас носок довяжу и уеду. Ногам холодно.
— Кай ты как?
— Пока не помер.
— Значит, тут продукты и подарки — что успели собрать. Это Каю и нечего свои грабки тянуть. Во-вторых, в связи с его болезнью мы решили пересмотреть несколько дел — там как раз с кровью связано. Мужики предложили его Зодиаком обозвать, но мне кажется, он обидится.
— Не то слов, — вклинился в разговор Декстер. — Вообще его с детства Миротворцем зовут. Умеет он конфликты улаживать. Мне кажется, любых бандитов уболтать сможет. А вы, собственно, кто?
Алекс толкнул его в бок.
— Бывший прокурор Патрисия Олден, сейчас вхожу в группу следователей, расследующих старые дела. Этот молодой человек нам помог. Я уже поговорила и с врачами, и с директором института, узнали много нового и интересного.
— Малыш, ты как?
— Никак. Гемодиализ, плазма, еще и задницу зашили.
— Неделю полежит здесь, я договорилась, — влезла Патрисия, — потом домой заберете. И разберись со своим племянником, — она постучала наманикюренным ногтем по груди Алекса.
— Давай надену носочек, — обратилась к Каю. — Выздоравливай, малыш, мы тебя ждем. — Она улыбнулась и потрепала ему волосы. Потом окинула мужчин презрительным взглядом и ушла.
— Она прилетела только ради того, чтоб привезти тебе лакомства и носки?
— Да. Мы еще немного поговорили, но мне не очень…
— А что там с кровью? Как я понял, из-за того, что произошло в гостинице, в связи с большой кровопотерей начала меняться группа?
— Примерно так — В на А, удар по почкам.
— Он один из лучших агентов.
— Ну и засунь себе в жопу, только меня не трогайте.
— Я его накажу, или ты хочешь, чтобы его посадили?
— Делай что хочешь. Я ненавижу вас, этот противный город, климат, Ника, универ. Получу диплом и уеду.
— Куда?
— В ЛА, мне кажется, там будет лучше. Пошли вон, меня тошнит.
Он откинул полотенце и упал на подушки. В голове шумело. Когда выяснится, что ему нужно больше крови А, ему зальют литр, наверное, а пока оставалось только лежать и терпеть. На хрена он поверил… На глаза навернулись слезы. Он стер их простыней и стал думать, как жить дальше. В Сан-Франциско жить было невыносимо, несмотря на появившихся друзей. В палату заглянул Декс.
Они долго смотрели друг на друга, наконец Декстер не выдержал:
— Что ты хочешь?
— Я хочу жить с тобой. Ни Алекса, ни Ника там не будет. Запрет на приближение.
— По поводу Ника — это будет удар по его карьере, а с Алексом мы хотели…
— Понятно.
— Что тебе понятно?
— Что я тебе никто. Он мог бы убить меня там, но он же спецагент, гораздо больше приносит пользы, чем какой-нибудь Зодиак.
— Постарайся меня понять.
— А меня не надо понимать, что мне противно здесь жить? Если Алекса я еще терплю в своем доме — на хрен мне Ник? Это замкнутый круг. Я уеду.
— А я тебя не отпущу.
— Значит, через суд.
Кай закрыл глаза, показывая всем, что разговор окончен.
— Ну? — хором спросили Алекс и Ник.
— Лучше б не встречались. Вы мне жизнь испортили. Я мечтал, что у Кая будет свой дом, с родителями. Получил. Ник, ты будешь наказан. Каждую пятницу в девять вечера жду тебя в клубе. Он не подаст на тебя в суд, потому что я попросил. Но то, что ты сделал, придется из тебя выбивать.
— Нам лучше уехать? — предложил Алекс.
— Наверное. Я останусь с ним.
Декстер разрывался пополам. Ему нравился Алекс как равный партнер, умный и делающий то, что надо. Но к нему прилагался Ник, а значит, счастливой семьи у них не будет. Бросить Кая — он даже и не мог об этом помыслить. Он открыл несколько ломбардов, использовал рисунки Кая, и все было бы замечательно, если бы…
Алекс вернулся в номер, молча сел на застеленную кровать. Кровь уже отмыли. Он долго сидел молча, потом посмотрел на Ника.
— Как тебе такое только в голову пришло?
— Я думал, он из этих, а меня динамит — хочет побольше денег или еще чего, ну я… так получилось, теперь понимаю, что не прав. А когда его кровью тошнило, я подумал, что мир перевернулся.
— Он так хотел на этот концерт попасть. Хотел свой номер в клубе поставить, и уж последнее, что ему могло прийти в голову, что ты можешь его…
Декстер прижал пальцы к глазам, чтобы не покатились слезы.
Алекс попытался обнять его за плечи.
— Не надо, — прошипел Декс. — Я не знаю, что теперь делать.
— Я люблю тебя, согласен на все, чтобы вы были счастливы, — Алекс встал на колени.
— Посадишь своего племянника лет на десять?
— Если ты хочешь.
До Ника начало доходить, что он натворил.
— Ему не нравится во Фриско, — сказал Декс.
— Ну, пускай едет в ЛА — взрослый уже, — влез Ник со своими комментариями, за что получил и по морде, и башкой об стену.
— Объясняю для идиотов — у него психологический возраст отстает, говорят, со временем это проходит, не считая проблем со здоровьем. И на суде бы решили, что ты изнасиловал несовершеннолетнего с последствиями. Знаешь, что с тобой в тюрьме сделают?
— Знаю.
— Так что лучше заткнись.
— А Лас-Вегас ему понравился?
— Да. Только город грязный, если что-то и брать — на горе, рядом с госпиталем.
— Хватит. Я думаю, что все будет по-прежнему. Только Ник должен обходить его стороной. Закончит универ, потом посмотрим.
— Какое наказание?
— Плетка, четыре сессии до потери сознания. Если получится, попрошу секс-машину — чтоб проняло до печенок.
— Жестко, но справедливо, — подтвердил Алекс.
— И если он тебя увидит в архиве или где-то поблизости, считай, что наказание будет добавлено.
Кай начал вставать через четыре дня. Глотал таблетки и витамины, поэтому с туалетом мучиться не пришлось. В воскресенье он летел домой. Молча. Алекс приготовил обед, но Кай даже не взглянул, а сразу пошел в свою комнату.
Долгое время провел в ванной, а когда вышел, Декс чуть не упал со стула. Волосы были уложены на пробор и зачесаны назад, до плеч.
— Ты что сделал? — прохрипел он.
— Зато за педика не будут принимать все кому не лень.
Он стал рыться в холодильнике, не обращая внимания на Алекса. Тот предпочел испариться.
— Мы тут наготовили, — развел руками Декстер.
— Вижу. Я бы хотел взять летом курсы и за полгода окончить универ.
— Ты куда-то торопишься?
— Да. Съебаться отсюда.
Декстер опять остался на распутье. Он не знал, чем занимается Кай. Только то, что у него почти готов диплом, он сотрудничает с одним писателем-фантастом и рисует для него. Рисует на продажу, что закажут.
Платят немного, но он старается брать числом. Денег у Декстера не просит.
Потом он заметил, что Кай редко выходит на улицу, сидит в основном за компом и общается со всеми в инете.
— Мне страшно, — ответил он на прямой вопрос.
Алекс заикнулся про психолога, туда его и послали.
Ник приходил, получал наказание, так что сидеть потом не мог, но знал, что за дело. К началу учебного года Кай сделал длинную стрижку как у актера, немного поменял имидж и стал другим. Ник издалека видел, как он шел с каким-то мужиком, и они смеялись на всю улицу, а потом целовались.
Он видел этого мужчину еще несколько раз и хотел даже поговорить, но ему объяснили, что это писатель, и если Ник не хочет в тюрьму, то лучше б ему обо всем забыть.
Дома тоже была нездоровая тишина. Кай работал с утра и до ночи, не высыпался, плохо ел, но к Новому году получил диплом. Декстер зашел к нему поздравить и увидел собранные сумки.
— Да, я уезжаю к Алану, у него свой дом, нам там будет удобно. Он хочет, чтобы мы поженились.
— А ты что хочешь?
— И я хочу. Мне там больше нравится.
— Вы решили открыть совместный счет? Отложи хоть сто штук на отдельный, только твой — мало ли что. Нельзя быть таким доверчивым.
— Это точно. Тогда отложу двести. На свадьбу не приглашаю.
— Я-то тебе что сделал?
— Спелся с моими врагами. Вместо того чтоб разобраться…
— Алекс тебе ничего не сделал, а Ник получил — на всю жизнь запомнит.
— А воспитал его кто?
Декстер не удержался и ударил Кая по щеке.
— Спасибо, — только и сказал он.
Скоро его комната опустела. Когда он покинул дом, никто не знал. Просто приехала машина, вытащили его вещи, и все. Декстер сидел на кровати, обхватив голову, и слезы падали на пол.
— Не переживай, я там агентов напрягу.
Они стали жить от скрытых съемок до съемок. Ник стал пить. Алекс чувствовал, что он чужой, ничто уже не радовало вместе. Декстер ощущал себя одиноким, но хранил внутри тонкую нить — тоньше паутинки, которая все еще связывала его с Каем. Он стал задумываться — не продать ли парочку магазинов, чтобы открыть один в ЛА. Больше всего он боялся, что Кай может стать наркоманом. Оперативные съемки много чего показывали. Он стал более раскованным, более взрослым, но никогда Декс не замечал, что он использует наркотики.

Три года спустя

— Пап, у меня проблемы, — сказал Кай и оборвал звонок.
Декстер молча встал и начал собирать сумку.
— Он тебе три года не звонил, а тут понадобился, — сказал с постели Алекс.
— Значит, понадобился, — мрачно ответил Декс, выходя из квартиры.
По дороге он получил адрес гостиницы, где была назначена встреча. Через несколько часов Декс уже входил в номер дорогого отеля. Прижал Кая к себе и долго не отпускал.
— Я соскучился по тебе, малыш, — сказал Декс.
— И я, — вторил ему Кай и снял халат.
Он действительно изменился за это время. Тело стало более взрослым. Он подошел к Дексу и стал раздевать его. Через несколько минут Декс уже трахал подготовленное тело, свернувшееся в позу эмбриона. Он обнимал Кая, вдыхал его запах, а Кай вцепился ему в ягодицу и не отпускал. После двух раундов они решили обсудить положение. Кай заказал много кофе и итальянские пирожные. Они сидели в креслах, в банных халатах, и смотрели друг на друга.
— Чего не звонил?
— Ты за мной шпионил. Думаешь, я не знал? И злился, что вы еще с Ником общались.
— Ник изменился, стал пить. А я так и не смог занять твою комнату. Просто паранойя какая-то навалилась. Ждал, что ты придешь из универа или с танцев, а потом вспоминал, что ты уехал и у тебя другая жизнь. У меня другой мужчина. Я всю дорогу рассуждал, нужен ли он мне? Оказывается, нет. Разные интересы, вообще все разное. Я облажался?
— Да нет. Я тоже кое-что понял — что доверять никому нельзя. И двенадцать лет не такая уж большая разница в возрасте.
— Знаешь, я тоже об этом думал. Что случилось?
— Я даже не знаю. Дележка прав и денег. Я сошелся с одним писателем, мы поженились через неделю. Я деньги положил так, чтобы он не знал. А остатки стали общими. Он писал, я рисовал, тусовались много с кем — предложения сыпались как из мешка. Я пытался удовлетворить всех, даже ценой отношений и сна. Он начал что-то употреблять. Не знаю что. Последние две книги писал я, понимая, что надо закругляться. Он перессорился с кем только можно. Мне предложили написать сценарий. Я написал по первым трем книгам. Комиксы еще в разработке. Еще я хотел издать свою книгу про мир драконов — она детская, но можно было бы раскраски приложить.
— Это то, что ты рисовал много лет?
— Ага. И тут началось… Он потребовал, чтобы я отдал ему авторские права на книги и сценарии, а дракончиков вообще засунул подальше в задницу, потому что они перебьют все.
— А если нет?
— Развод и раздел имущества пополам, плюс тяжбы по поводу авторских прав, и я не уверен, что выиграю. Дом жалко. Он не отдаст, а я не смогу купить.
— А если найти врага?
— Тут каждый день начинается с вопроса — против кого дружим. В честности адвокатов я тоже не уверен. Знаешь ведь — что нельзя купить за деньги, можно купить за очень большие деньги. И не один я хитрый — налево деньги тратить, только мне сдается, он на наркоту подсел плотно.
— Кому перейдет имущество в случае его смерти?
— Мне. Все. Так же как и ему.
— Патовая ситуация, рыть будут в любом случае.
— В общем-то да, пожалуй, кроме… — он посмотрел на Декса злыми глазами. — Ты останешься со мной и будешь моим любовником.
— Согласен.
— Тут оплачено на три дня, — он отдал ключ-карту Дексу.
Таким агрессивным и злым Декс никогда не видел своего подопечного. И до него только что дошло, что это не шутки, а реальное преступление. Он быстро припомнил и разные группы крови, и разные глаза, и то, что жизнь изменится вот-вот, и надо быстро решать, что делать.

Кай влетел на машине во двор и вошел в дом. Алан сидел с мешком кокса и ножом, колдовал что-то над зеркалом, деля на полоски кредиткой.
Наконец он вдохнул в себя и хотел откинуться на диван, Кай быстрым движением ткнул его мордой в мешок. Алан пытался сопротивляться ножом и нанес два пореза — по плечу и груди. Тогда Кай схватил мешок и вывернул ему на лицо, прижав мешок его же руками. Терпел, сколько хватало воздуха, потом отпустил и сам оказался в белой пудре. Сдирая окровавленную рубашку, он рванул к двери, стараясь не дышать этой гадостью. Проходивший мимо сосед открыл поливальный шланг и обдал его водой, одновременно вызвал скорую. Потом смывал с Кая наркоту и кровь. Кай, захлебываясь, пытался позвонить Дексу.
Скорая и полиция приехали раньше. Алан был уже труп, в лучших традициях «Скарфейса» Кай кашлял, и его было решено отправить в госпиталь на деинтоксикацию, а Декс остался дожидаться коронера. Он осмотрел дом и ему понравилось. Особенно уютное патио, бассейн и огромное джакузи. Он улыбнулся.
Кай, плавая в безвоздушном пространстве, пытался давать показания:
— Я всего-то и спросил — можно Декс у нас переночует? Он мне как отец. А он полез с ножом и упал прямо мордой в мешок.
— Алан тебя порезал?
— Да. Зашивать не дам — шрамы останутся. Как в армии клеем залейте, и хватит.
— Откуда вы знаете, что нужно делать?
— Ну, последние книги я писал, представление имею.
— Вы сами употребляете наркотики?
— Нет, даже спиртное не пью, у меня болезнь крови. И я жутко боюсь, если что-нибудь подцепил. Нож ведь тоже был белый. Исходя из того, что он нюхал, кажется, это кокаин.
Когда Декстер сдал труп похоронной команде, поехал в госпиталь, прошел сквозь журналистов. Кай лежал бледный, перевозбужденный, рука и грудь были заклеены.
— Привет. На волосах что-нибудь осталось?
— Нет. Тебя сосед вымыл.
— Я все равно боюсь, я ведь в госпитале не был ни разу за три года.
И его затрясло. Декс принес еще одно покрывало, Кай с трудом, но уснул. Декс пошел разбираться с врачами. Выяснив, что забрать его домой можно будет завтра, стал разбираться со своими делами.
Сначала с полицией, когда можно будет отмыть дом.
Потом подал по интернету на развод с Алексом.
Посмотрел на доходы магазинов и решил три выставить на продажу, а купить один в Лас-Вегасе. Он знал, что Каю нравится город. Заодно присмотрел новый домик, небольшой, но уютный.
Кай вернулся домой. Долго ходил из угла в угол. Раньше, когда был жив Алан, дом казался маленьким, а теперь — огромным, и в нем стояла тишина. Было жутко. А сколько платить прислуге? Он вспомнил что когда-то и сам хорошо готовил, но Алан был не тот человек. Дом, ради которого он пошел на преступление, уже не был его домом.
Даже не вникая в смысл, он выставил все на продажу: мебель, шмотки, машины. Появились желающие купить дом.
Не обошлось гладко и с наследством — какие-то дальние родственники попытались оттяпать кусок, на что Кай сказал: "Первый раз вижу".
Он продавал книги, заключал договора на новые сценарии и новые рисунки.
Дракончики были закончены, пользовались большой популярностью.
Кай сидел в проданном доме и ждал Декса. Тому пришлось несладко. С Алексом несколько раз подрался, вдобавок вклинился Ник. Декстер успел собрать свои вещи и документы, часть положил в ячейку, часть обговорил с лоерами и наконец вырвался из города.
Они купались в бассейне, представляя тихую и уютную жизнь впоследствии.
Поскольку Лос-Анджелес был нужен как стартовая платформа, они решили купить квартиру. Выбор имелся большой, так же как и разброс цен. Тратить три лимона Кай считал нецелесообразным. Наконец, после долгих изысканий, они выбрали квартиру в Беверли Хиллз, в закрытом комьюнити.
— Водить сюда я никого не собираюсь и мебелью захламлять тоже, — плевался Кай. Квартира оказалась огромная и делать ее дизайнерской было ему влом.
А в Лас-Вегасе они купили небольшой дом в новом комьюнити, не придется нанимать прислугу, да и хлам ни к чему плодить — так решили они.
Декстер лежал в шезлонге, а на нем сверху примостился Кай.
— Сколько же времени мы потеряли?
— Три года, а может, и больше.
— А вот не надо было сопротивляться своей природе.
— Я и сейчас считаю, что это неправильно. — Декстер ловил губы Кая своими.
— Да мне по хрену, — выдохнул Кай и впился поцелуем, обнимая любимого человека.

17 апреля 2022 года
Часть 6
Раб поневоле — 6

Зак давно привык, что мать считают его любовницей, потому что она родила его в семнадцать лет. И потом как кошка раз в один-два года приносила приплод от очередного «мужа». Зак двумя руками перекрестился, когда последний муж забрал трех младших детей и свалил к доброй женщине, которая приняла его с таким наследством. Не факт, что наследство спустя какое-то время не вернут, но пока можно было свободно вздохнуть. Зак вплотную занялся танцами. Их группу снимали, приглашали с выступлениями, он не брезговал помочь младшим классам с постановкой спектакля. Он учился последний год. Его приглашали в студию Алвина. Это было почти равносильно выигрышу в лотерее Оскара. Кевин, на год младше него, хотел быть конструктором и не просто конструктором, а самолетов. За ними тянулась Каролина, которая, перейдя в Хай скул, будет воплощать свою мечту стать генетиком. Мелочь подтягивали по программе, чтобы они пошли в один класс.
Зак сидел на шпагате и проверял расчеты Кевина. Тот был его сводным братом, что не мешало им дружить и помогать друг другу. Надежды на мать не было.
— Если нарожает еще, про хорошую профессию можете забыть. Будете вечными нянями, — предупредил младших. Адам и Патрик взвыли и стали усиленно грызть гранит науки.
— Вроде правильно, — возвращая тетрадь сказал Зак. — Я буду в Нью-Йорке, не позволяй им садиться себе на шею.
— Если удастся, я пойду в последний класс при универе и начну брать предметы.
— Было бы замечательно. Я вот подумываю — может, в стриптиз-клуб пойти? Там все-таки деньги платят.
— Зак, не надо. Мы со всем справимся.
— Я надеюсь.
Так они и сидели на диване — посередине Зак, справа Кевин, слева Каролина, а Адам и Патрик у него на ногах.
Дверь открылась и в дом вошла мать с незнакомым мужчиной. Они стряхивали с себя снег и детей обдало холодом.
— Познакомьтесь, это Стив, он военный.
Зак закатил глаза. Младшие поздоровались и убежали к себе в комнату, потом ушла Каролина, сделав реверанс, Кевин бросил «здрасьте» и ушел к себе. Последним встал Зак. Длинные черные волосы были собраны в хвост. Он кивнул мужику и посмотрел на мать.
— Опять беременная?
— Пока нет, а что, с этим проблемы? — вступился за пассию Стив.
— Да, проблемы. Она рожает, мы воспитываем, вернее я. Летом уеду, делайте что хотите, но дайте нам с Кевином школу закончить.
Мать хотела закатить истерику, но Зак так на нее посмотрел, что она предпочла ретироваться.
— Чай, кофе, виски? — спросил Зак у мужчины.
— М-да. Не думал, что так меня встретят.
— А вы что хотели? Последний сбежал от нее роняя тапки, прихватив трех младших. Как у нее матка еще не вывалилась! — со злостью сказал он.
Каролина поставила чайник.
— Ты на кого хочешь учиться? — спросил Стив девочку.
— На генетика.
— А моя дочка — на врача. Её зовут Эва.
— А у вас сколько детей? — вкрадчиво спросил Зак.
— Девять, но часть уже взрослые и работают, к сожалению или к счастью, несколько пацанов бывшие жены отдали с радостью.
— Фул Хаус, — проворчал Зак. — Здесь жить собираетесь?
— Я даже не думал. Мы сначала хотели все собраться и познакомиться.
Зак призадумался. Мозги просчитывали кучу вариантов и ни один ему не нравился.
— Полгода потерпеть не могли? — наконец выдавил из себя Зак.
— А в чем проблема?
— Прокормить такую ораву. У нас как бы все распланировано и мне бы не хотелось, чтобы ваши дети лезли к моим.
— Почему к твоим?
— Потому что я их вырастил и у нас свои планы, что делать дальше.
— Не много ли на себя берешь?
— Сколько могу. Раз мамаша только одним местом думает. Все упирается в деньги.
— Мы могли бы собраться через пару недель и все обсудить.
— Согласен.
Когда мужчина ушел, Зак глотнул виски прямо из горла и вытер рот. Из комнат стали появляться дети, потом вышла мать.
— Поговорили?
— Да. Решили через две недели провести переговоры.
— Зак, это дети моего любимого мужчины.
— Да мне плевать. Мужик вроде ничего, а дети его пусть к нам не лезут.
— Почему ты так негативно настроен?
— Потому что ты все портишь, и нашу жизнь тоже. Нам не нужны чужие дети.
— Зак, тебе придется смириться.
— Да ни за что. Иди лучше поесть приготовь, а мы пока кое-что обсудим.
Они скрылись в комнате Кевина, а мать, вздохнув, пошла на кухню. Приготовить мясо с картошкой, салат, жареные сосиски. Ей очень нравился Стив и она хотела от него ребенка, но тут вступали в действие противоречия. Еще она боялась, что бывший может вернуть трех малолетних детей, и тогда она точно не справится.
Зак сидел на кровати, поджав под себя ноги.
— Ситуация дрянь. Здесь будет дурдом.
— Что же тогда делать? — У малых навернулись слезы на глаза.
— Значит так. Патрик, как хочешь, но сдаешь экзамены за пятый класс, и полгода учишься в шестом. Адам тебе поможет, даже если что-то не сдашь, можно учиться летом, но осенью вы должны вместе пойти в седьмой класс.
— Почему?
— Потому что вы будете вместе. Неизвестно, что за дети у этого мужика, они вам никто. Подставят и фамилии не спросят — это понятно?
— Да.
— А ты нас не можешь взять?
— Скорее всего нет. Мне страшно представить, какая там нагрузка, я могу не справиться. Все упирается в деньги. И жилье там дорогое. Летом поеду, все узнаю. Какие бы разные вы ни были, от разных отцов, но вы есть друг у друга. Это понятно?
— Да.
— Тогда бегите учитесь и хлам повыкидывайте, неизвестно как расселять нас будут: просто мусор, который вам не нужен, поломанные игрушки, ну и так далее.
— Хорошо. Зак, а ты нас не бросишь?
— Нет, дорогие мои, — он обнял пацанов, — бегите.
Малышня ушла. Кевин схватился за голову.
— Всего год, и я бы…
— Садись за мой комп, узнай по поводу школы и универа. Если нужны рекомендации или эссе — я помогу написать. Узнай сколько стоит и если родители не дадут, — тут он показал пальцами кавычки, — бери кредит. Это лучше, чем в этом гадюшнике жить, никто мешать не будет. Там все такие. Теперь разберемся с тобой, красавица. Мужик обмолвился, что его дочка поступает на врача и наверняка поступит — военным льготы. Зовут Эва. Я предлагаю подмазаться к ней. У нее будет комната в общежитии, вас могут поселить вместе. Возможно, там есть школа при госпитале. Мать обязана будет тебя содержать, но и ты не упускай возможности подзаработать — хоть лекции писать, хоть чего.
— Я боюсь.
— Чего?
— Ну, что у меня будет ребенок.
Она закрыла лицо руками и заплакала.
— Найди врача, которому сможешь доверять, сходим вместе. Я найду что сказать.
— А кого лучше — мужика или женщину?
— Думаю, мужика, мозги выносить не будет чадолюбием. Иди умойся, пойдем поедим, вкусно пахнет. Кевин, вставай, потом вместе посмотрим, я с утра жрать хочу.
Они вышли к столу. Зареванные, озабоченные, но с надеждой в глазах.
— Что это вы такие радостные? — спросила Лили.
— Решили, как нам дальше жить. Пока ты с новым мужем и детьми будете отношения строить.
— И что же вы решили?
— А это тебя как-то не очень касается, — сказал Зак.
Они набросились на еду и потом разбежались по комнатам. Зак убирал посуду в посудомойку.
— Зак, ты должен понять…
— Мам, я уже семнадцать лет как должен, может, хватит меня доить? У меня свои планы и своя жизнь.
— Ты что, решил танцевать?
— Да, пока что, а там видно будет. Где ты их планируешь селить? Дом не резиновый.
— В тесноте да не в обиде, я люблю, когда много детей.
— А я их ненавижу. Потому что все будут на мне. Твои дети, ты с ними и занимайся.
— Почему ты такой жестокий, Зак?
— Потому что достало.
Через неделю он занимался переводом брата из Элементари скул в Миддл скул. Пацаны начали учиться вместе, но Патрику пришлось тянуть всю годовую программу.
Кевин нашел школу при универе, занялся переводом в двенадцатый продвинутый класс. Нужны были деньги на общежитие и проживание. Зак пошел в гей-клуб танцевать голым. Через неделю сумма была положена на счет Кевина.
Жизнь превратилась в беличье колесо — учеба, танцы, клуб.
На совместные переговоры Монтекки и Капулетти стола не хватило, пришлось брать у соседей раскладной и стулья. Еды было много, только почти никто не ел. Получалось, что с родителями будут жить семеро детей и, возможно, еще трех отдадут, плюс сколько еще мать родит.
Зак сидел напротив мужчины с черными глазами и модной прической — со стрижеными висками. Выглядел он неплохо.
— Военный? — тихо спросил Зак.
— ФБР.
Зак понимающе кивнул и заткнулся. Еще два сына отдельно живут, учатся и собираются жениться.
Зак кивнул и сказал, что Кевин поедет в новую школу, а потом в универ. Деньгами его обеспечили.
— Когда ты успел?
— Тогда. — Зак поджал губы.
— И куда ты его?
— В Бостон.
— Понятно. Эва в Чикаго едет.
— Может, и Каролину прихватит?
— Зачем?
— А затем, чтоб сексуально озабоченные подростки к ней не приставали, — теперь Зак смотрел в глаза Стиву. — Денег я дам, раз родителям по хрену.
— Я поговорю с дочкой.
Эва вспыхнула.
— Буду я еще с этой малолеткой таскаться.
— А не будешь, — сказал Зак, смотря на свои ногти, — я тебе башку отверну.
Стало понятно, что против Зака лучше не идти.
— Адама и Патрика заберу, когда устроюсь, или в Хай скул пойдут, там можно будет частную найти типа интерната.
— А ты куда? — не удержавшись, спросил Дарий.
— В Нью-Йорк, меня берут в группу Алвина, — ответил Зак.
Сразу стало понятно отношение и кто на каком месте. Если старший брат ради своих четверых готов был себя продать, то у Стива старшим такое и в голову бы не пришло. Каждый строил свою жизнь, не заботясь о мелюзге.
— Эва, я плачу половину за жилье. А ты следишь, чтоб к ней не лезли — понятно?
— Я еще не дала согласия.
— Да, надо школу с продвинутой химией и чего там еще.
— И на кого учиться собралась, мелкая? — спросила Эва, поджав губы.
— На генетика, — ответила Каролина, так же косо смотря на новоявленную сестру.
— Не высоко ли взлетаешь?
— Не высоко, в самый раз, — сказал Зак, прекращая прения.
— Тогда будем съезжаться, когда дети разъедутся?
— Получается что так.
— Это не мешает тебе к ним ходить, а может, и переехать, — язвительно сказал Зак матери.
— Я сама знаю, что мне делать! — рявкнула Лили, краснея.
Зак ухмыльнулся и пожал плечами.
Потом началась работа. Сдача экзаменов, тренировка и стриптиз. Ему было по хрену, кто его трогает, главное — деньги.
Потом отвез Кевина в универ, перезнакомился и с соседями, и с учителями и будущим работодателем. Положил еще денег, велев не вздумать играть или еще что.
— Это на жилье, оплату учебы и шмотки, ну и поесть, — мрачно сказал Зак.
Кевин обнял его, и они долго так стояли. Потом Зак уехал.
На другой день его дернула Каролина.
— Ты же обещал.
Пришлось идти к гинекологу. На предложение медсестры раздеваться и ложиться Зак взглянул на нее взглядом василиска.
— А вы, собственно, кто? — заикаясь, спросил врач.
— Я старший брат, есть разговор, пока маманя еще одного ребенка делает. Значит, девочка едет учиться в Чикаго. И я не хочу, чтоб она залетела от сексуально голодных студентов. — Это понятно?
— Да.
— Так что выпишите ей таблетки, пожалуйста, на год, а потом мы разберемся.
— Может, лучше презервативы? — спросил врач.
— Не лучше, но это моя забота.
В аптеке он купил и лекарства, и презервативы. И в задумчивости кусал губу.
— Зак, ты чего?
— Ничего, думаю. Я на Эву не надеюсь, раздолбайкой может быть. Я б лучше тебе отдельную комнату снял — ну, подвал у старушки или квартиру, но сейчас нет возможности.
— Зак, ты столько для меня сделал… —
Каролина обняла брата.
— Еще не сделал, надо бы сейф.
— Почему?
— Потому что я не уверен ни в чем. Документы, таблетки, еще что-то нужно хранить в сейфе, не верю я этим студентам.
— А если просто комнату, без Эвы?
— Можно, но тогда я столько денег не наберу.
— А я могу помочь?
— Наверное, нет. Если только найти комнату с ванной и мне обед приготовить, тогда я, может быть, смогу подработать.
Зак старался досрочно сдать все экзамены, а если плавал конкретно, предлагал билеты на стриптиз. Он получал свою оценку, а учителя — возможность развлечься. Он первый получил диплом, наплевав на выпускной вечер. Теперь все время занимала тренировка и деньги.
Он сидел, смотрел в монитор и занимался вычислениями.
— Каролина, — позвал он сестру, — смотри, я могу купить тебе квартиру. На свое имя, и вписать тебя. Если кто что вякнет — скажешь, брат мотается в Нью-Йорк и живет здесь. Поедем посмотрим, прикинем, что нужно из мебели. Вот тут школы рядом и госпиталь — пятнадцать минут пешком, при нем универ как раз. Другой универ в другой стороне — с полчаса, на автобусе лучше, наверное. Хорошо платят по уходу за тяжелобольными.
— Зак, ты знаешь, что ты необыкновенный?
— Нет, не знаю. Просто надо вас устроить, пока еще в этом доме живем. Не забудь про нужные знакомства.
— Я на твои выступления буду приглашать. — Каролина поцеловала его в щеку.
— До этого еще далеко. А вот квартиру надо посмотреть и оформить. Я уеду в июле, потом не знаю, как будет.
Они съездили в Чикаго, взяв младших братьев. Посмотрели квартиру, подписали договор, записали Каролину в школу, покупались в озере. На обратном пути заехали в Нью-Йорк, и знаменитый хореограф вышел познакомиться с семьей Зака. Они потом договорились, какие упражнения нужно делать и какую форму купить. Жилье будет бесплатное, при студии, но с другими студентами. Некоторых Зак знал, а потом они уезжают на гастроли, но чтобы в октябре Зак прибыл по первому требованию.
— Я балетом никогда не занимался, — сказал Зак.
— Это не балет, а современный танец. Ты же ирландские танцы танцуешь — это круче балета бывает.
Они поехали домой. По дороге заехали в «Белый замок», обожрались гамбургерами и с собой прихватили.
Дома ждали новости.
— Мне Ника вернули, — сказала мать, — он неуправляемый.
— Вот и воспитывай. А я квартиру купил в Чикаго. Каролина, собирай мебель.
Они вытащили из дома все необходимое, включая диван и шкаф. Зак набрал посуды и всяких моющих средств, мотивируя:
— Все равно переезжать будешь.
С переездами прошла еще неделя. Теперь дома было пустовато. Ник успел разнести комнату пацанов, за что был избит. Мать вступилась за него, но ей сказали — ее ребенок, вот пусть к себе и привяжет. Теперь двери были на замке, подпертые ступором, между ними была ванна, через которую Зак общался с пацанами. Они перетащили все нужное, выкинув все ненужное.
— Сейчас лето, — сказал Зак, — могли бы подзаработать и «Питон» поучить, или веб-дизайн.
Теперь он спал в наушниках. Ник орал и гремел, как только вставал и пока спать не ложился.
— Ему лекарства нужны, — сказал Зак.
— Не позволю своего ребенка химией травить, — заступилась мать.
— Тогда иди на хуй, — отплевался от нее Зак.
Теперь они обедали в его комнате, если и готовили, то только на сейчас. Иногда Зак приносил с работы разные деликатесы, они ими и питались. Места дома было много. Зак вполне мог заниматься в гостиной, повторяя движения танцоров и говоря себе, что он должен быть лучшим. Из клуба он приходил вымотанный. Братья берегли его сон. Ближе к сентябрю он положил денег на оплату квартиры Каролине и себе любимому. Кевин уже зарабатывал, расписывая статьи, эссе и кому чего надо. Зак согласился на тренировку группы подростков. Это были и лишние деньги, и возможность. Мать назло ему собралась продавать дом и переезжать к будущему мужу. Пацаны плакали, потому что не хотели жить с чужими людьми. Перебрав всю родню, Зак так и не нашел того, кто бы их взял на год, хотя бы до хай скул, а снимать было не на что, да и не оставили бы их одних. Он стал спрашивать по знакомым и это не удалось. Забывшись в танце, он не увидел людей в черном, а потом его снесло с парковки и наступила ночь.

В два ночи раздался звонок.
— Пап, ты можешь выйти?
— Могу, что-то случилось?
— Да, — закивал головой Рей.
— Что? — спросил отец, натягивая куртку.
— Мне звиздец, вернее нам.
— Что произошло? — повысил голос Стив.
— Нас вызвали на разборки двух группировок, торговцев наркотой и оружием, — сказал Рей. — Половину перестреляли, пока не поняли, что это танцевальная группа.
— Охуеть, — только и сказал отец, садясь на садовый стул.
— А я, кажется, убил Зака.
— Так кажется или убил?
— Он на операции, внутреннее кровотечение, переломы ног, кажется, ключицы, сотрясение мозга. Если выживет, будет инвалидом.
— Тогда точно убил. И что он с тобой сделает, я бы врагу не пожелал.
— Так и сейчас внутреннее ведомство вмешалось — кто отдал приказ, по какому праву. Мы четверых пацанов убили.
— Сколько дадут?
— Я не знаю. Ты можешь что-нибудь сделать?
— Позвонить военному врачу и адвокату.
— А потом?
— А потом — собирайте на отдельное жилье Заку и братьям, если жить хотите, и то я не уверен, что он нам даст спокойно жить.
— Снимать? Однокомнатной хватит?
— Я не знаю.
Лилия восприняла все как надо.
— Переезжаем к Стиву, этот дом продаем.
Дом Стива был старее их дома, и братья решили, что хуже чем есть уже не будет. Они сидели возле палаты Зака, взявшись за руки или читая книжку, пока их не заметила дама из органов опеки. От их рассказа волосы встали на голове. На семью сразу завели дело.
— Нам бы хоть какое-нибудь жилье, брат долго болеть будет.
О квартире в Чикаго они благоразумно умолчали.
— А вы справитесь?
— Не первый год. Мать только детей плодит, а воспитывать нас заставляет. Теперь у нее новый мужик, девять детей, кажется.
От таких рассуждений охренели даже видавшие виды чиновники.
Все улаживал Стив. Каждый поход к Заку кончался истерикой и скандалом.
Адвокат из ФБР выписывал ему чек за неправомерные действия их сотрудников. Забив истерику в горло, Зак выбрал квартиру недалеко от Миддл скул и Хай скул и оплатил за три года, рассчитывая, что жилье подорожает.
Кевин звонил, спрашивал, чем помочь и не прислать ли денег, а он еще заработает. Каролина нашла Эву и врезала ей по морде — за то, что ее семья разрушила им жизнь. Она нашла врачей и консультировалась у них. А потом долго сидела плакала, не зная, как сказать Заку.
Зак понял все сразу, как только открыл глаза. Ниже колен он не чувствовал ног. Врач показал ему снимки переломов, и он понял, что танцевать он уже не будет, никогда. Потом рассказали про операцию, как зашивали почку и печень, отрезав на всякий случай аппендицит и селезенку, потому что там собирать было нечего.
Мать у него была первый и последний раз. Потому что сказала:
— Ну подумаешь, танцевать не будешь, тоже мне…
На что Зак треснул ее капельницей и прохрипел:
— Убью суку!
Она еле-еле успела выскочить за дверь.
Постепенно зажили ключица и плечо, трещина на ноге, раны затянулись. На ногах гипс заменили другим материалом и можно было перемещаться по этажу. Так он углядел у одного пациента золингеровскую бритву и стащил ее. Набрал в крохотную ванну воды и перерезал себе вены на обеих руках. Но дед не был идиотом. Обнаружив пропажу, сразу устроил скандал. Зака спасли, пригрозив, что еще одна такая выходка, и он лишится детей. Зак долго торговался и согласился в обмен на опекунство и инвалидность. Все равно он каждый день плакал. Потом трясущимися губами объяснял Алвину ситуацию и потом ревел полночи. Братья в это время перевезли свою мебель, забрали большой диван и обеденный стол, огромный плазменный телевизор. Им помогали новые родственники, отдали кучу вещей, приглашали на ужин, но они не пошли.
— Мы там чужие и уж тем более без Зака…
Его выписали из госпиталя в октябре. Дети сами ходили в школу, сами содержали дом. Зак сел на свою кровать и заплакал.
— Я им сказал, чтобы машину починили, — сказал Адам.
— Нам все равно скоро придется новую покупать.
— Мать дом продала. Ее муж поделил на всех и выписал каждому по чеку.
— Интересный мужик.
— Мне кажется, умный. И ему стыдно, что это его сын тебя…
— ЧТО?
— Ну, тот, который в ФБР работает…
Зака скрутило так, что из ушей повалил дым. Он обзвонил кого мог и устроил собрание. Попросил, чтобы его забрали из дома и отвезли потом обратно.
Сам привел себя в порядок, отрезав большой кусок волос на макушке
— Больше не понадобится — сказал он, зачесывая волосы назад.
Вышел к машине, и они поехали в дом к одному из парней. Там было полно народу. Сначала помянули погибших, потом младших отправили гулять.
— Я знаю, кто это сделал, — сказал Зак, — это сын очередного мамашиного ебаря. В ФБР работает.
— И его не выгнали?
— У них все схвачено.
— Убить его?
— Не-а, у меня есть идея получше.
Приближался день благодарения. Некоторые из детей Стива привозили еду, подарки, вещи, книги. Зак брал все. Молча. Холодная война продолжалась. Еду привозили и парни, из которых не получилось танцоров, и не только еду, они привозили материал. Зак сидел и смотрел информацию, прикидывая, как лучше побольнее ударить. Договорился с двумя мужиками из России и Китая о том, что они распространят клип, и из ключевых точек все пойдет школьникам в штаты. Прикинув время, он отправил братьев в «Бостон Маркет» за индюшкой, ребрами и салатами и уселся ждать результата. Теперь вместе с пацанами он изучал «Питон», визуал бейсик, программирование, тестирование, но башка была забита не этим. В восемь утра они сели завтракать. Патрик захотел свиные ребра в барбекюшном соусе, их и ели, пока не раздался звонок
— Твоя работа? — спросил мечущий громы и молнии Стив.
— Какая? — сделав покер-фейс ответил Зак.
— Открой компьютер и посмотри.
— А что там? Мне вставать тяжело.
Адам притащил ноут.
— У меня ничего нет, а что должно быть?
— Я приеду и тебя убью!!!
— Да давай, мне по херу, — улыбнулся Зак.
Они спокойно позавтракали, отмыли соус, убрали посуду, отодвинули стол. Зак опять принялся набивать голову программированием, когда раздался стук в дверь и на пороге появился Стивен, зареванный Рей и еще один мужик, которого Зак не знал.
— Ну заходите, раз пришли! — крикнул со своего места Зак.
Квартира была маленькая, поэтому сели вокруг древнего стола на древних венецианских стульях.
— Твое творчество? — развернув ноут, ткнул ему в нос Стив.
Зак включил клип «Как становятся агентами ФБР» и где под незабвенную песню Status Quo «In the army now» был показан неприкрытый секс между Рэем и его начальником Мартином, прерывающийся шуточными вставками.
Зак рассмеялся.
— А что? Неплохо. Теперь можно деньги зарабатывать.
Рэй и Мартин встали с намерением убить сволочь.
— Сидеть! — рявкнул Стив. — Ты хоть понимаешь, что наделал?
— Нет, а что? — сложил руки Зак.
— Я агентом стал не за то, что меня в жопу трахали! — сорвался Рей. Мартин еле удержал его от мордобития.
— Нас уволили, — сказал Мартин. — Даже разбираться не стали.
— А мое какое дело? Я вообще с инвалидностью и без работы.
— Я столько старался, чтоб в академию поступить! — сказал Рэй, в глазах которого показались непрошеные слезы.
— Ты мне всю жизнь испортил, пидор, — в тон ему ответил Зак.
Потом они все просто молчали. Играли желваками, давили в себе слезы. Потом ушли, но было слышно, как они орали на улице.
Весной ему позвонила Эва.
— Ты знаешь, что твоя сестра спит с преподами за отметки и лучшее место на практике? Я все родителям расскажу.
— А я им расскажу, что мне звонили секьюрити из больницы и подозревают, что ты выносишь наркотические средства и торгуешь ими.
— Ну ты и гнида.
— Вот сиди и помалкивай.
Лицо Зака стало жестоким.
— Нам никто не помогает в жизни пробиться, так что нечего вякать, — сказал Зак и оборвал разговор.

Дети пошли в престижную школу, а Зак не знал, чем ему заняться. Он много чего знал, но не досконально. Как-то, проходя мимо банка, он увидел объявление «Набираем на работу». Перекинув сумку в другую руку, он зашел. Нужно было сдать экзамены на профпригодность, ответить на кучу вопросов и написать эссе на тему «Почему мы должны взять именно вас». По профессии он сдавал, не имея понятия, правильно или нет. Когда писал эссе, ему позвонил Адам, спросил, когда их заберут домой.
— У нас нельзя во время экзамена пользоваться мобильником, — сказал главный.
— У меня дети, — в том ему ответил Зак, подавая телефон. — Напишите ему, что у меня экзамены, как освобожусь — заберу, или пусть на автобусе едут.
В эссе он написал все: и про инвалидность, и о том, что рядом живет, и что нечем кормить детей, а если он чего не знает, сразу научится, потому что знаний много, но все в неупорядоченном виде, он как-то не задумывался о профессии.
— Ну, я пошел, — сказал он, отдавая бумаги и забирая сумку с продуктами.
Он не надеялся, что его возьмут, — рассчитывал только на наглость. Хотя таких там было… он бы и не сосчитал. Пацаны были дома.
— Извините, я в банк зашел по поводу работы. Не успел ничего приготовить.
— Это здорово. Сейчас сами порежем, а ты сиди и командуй.
Через полтора часа они ели борщ. Зак готовил новые проекты вместе с пацанами и совсем забыл, что устраивался на работу.
Зато в банке было жарко.
— Знания у него есть, пусть даже не хватает, но доберет по мере работы, меня интересует другое — откуда он узнал про льготы?
— Рассчитывал на удачу?
— Мне тоже так показалось, он просто шел мимо и решил, почему бы не попробовать?
— Другие есть более умные, с опытом работы.
— Ага, — встрял безопасник, — и начнут права качать: это не так, это не сяк, чуть что — сделают ручкой, а этого можно вырастить под себя.
— Любопытно. Ты этим и займешься.
— Почему бы нет? Он мне понравился. Парень уверен в том, что делает, и делает правильно. Вот, например, ситуация с телефоном — другой бы стал оправдываться или говорить: «Простите, забыл выключить», а он просто сказал, что у него дети, и дал телефон написать им ответ.
— Ему двадцать лет, какие дети?
— В Хай скул учатся.
— В Вонтоне?
— Да. Он там и апартаменты снимает дешевые, чтобы они там учились.
— Любопытно. А что ФБР ответило?
— Лучше б не читал. Это почище «Династии» будет.
— Давай сюда, — сказал Оливер, быстро читал, возвращался, перечитывал и наконец положил папку.
— Охренеть, — сказал он.
— Ден, а ты что скажешь? Тебе ж сотрудники нужны.
— Честно? Он мне сразу понравился, даже не потому что симпатичный, молодой и уверенный в себе, мне кажется, у него нет эмоций.
— Ага, после того как его с третьего этажа скинули, — сказал зам.— Я помню тот скандал. И детки у него — руку отгрызут вместе с головой.
— Ну что, предлагаете брать?
— Я бы не взял, слишком молодой, но если всплывет, что не взяли инвалида, вони не оберемся. Он же по всем параметрам подходит.
— Да. Даже волос дал выдрать — сказал список лекарств в госпитале.
— Ну тогда берем. Позвони ему через несколько дней.
Зак собирался на весенних каникулах съездить куда-нибудь. Звонок застал его врасплох. Он быстро переоделся и пошел в банк, до которого было идти десять минут. Ему опять предложили заполнить анкету, пришлось копаться в телефоне, потому что родню свою он не помнил и телефоны тоже. Зато вписал всех четверых детей.
— У нас скоро день открытых дверей, приходи со своими.
— Спасибо. Я хотел на каникулах свозить их куда-нибудь, боюсь, летом они учиться будут.
— Тогда поезжай. Через неделю в понедельник к девяти часам, приходи.
— В чем?
— В смысле?
— Ну, тут, наверное, дресс-код, а я как-то не вписываюсь.
— Сходи посмотри — кто в чем, и сам так оденешься.
— Мне сапоги обязательно нужны и рукава длинные. Хвост я сделаю.
— Лучше, конечно, темного цвета, посмотришь, как получится.
На каникулы они поехали на Аутер Бенкс. Не только потому, что океан там теплее, а потому, что там было два огромных магазина, где они и потратили два дня. Зак позвонил Кевину, но он работал в КБ на военных, пришлось оставить сообщение. А Каролину пригласили в проект, как-то связанный с деревьями и болезнями. Как понял Зак, она учится и в школе, и в универе, и на каких-то курсах, еще что-то пишет и зарабатывает. Сказала, что видела Эву, будет третьесортным врачом, как все, и скривилась. Когда встретятся — не знает, но, если будет возможность, предложила приехать к ней.
— Если получится, — закончил разговор Зак.
Отправив детей в школу, он пошел на работу. В черных сапогах, джинсах и черной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей. Выдали пропуск. Так он появился в отделе безопасности. Дэн сразу взял его в оборот — представил сотрудникам и посадил искать ошибки. К обеду Дэн, держась за голову, прилетел к начальству.
— Он нашел для начала, что три камеры неправильно настроены, и просит план того, что за дверью.
— За какой? — похолодел Оливер.
— За той 31Б.
— Веди.
Оливер ворвался в кабинет безопасности.
— Все вон отсюда! А ты — показывай.
— Вот здесь камеры сдвинуты на чуть-чуть, дверь не видна. Что за ней? Или выноси что хочешь?
— Можешь узнать, когда их развернули?
— Я попробую. Но тут была проверка пару месяцев назад, и они не обратили внимания. Чтобы такое провернуть, я думаю, нужен еще один человек.
— Почему ты так считаешь?
— Вы в бильярд играете? Вот смотрите — эта показывает чуть ниже и правее. Просто так в коридоре ее не свернешь, кто-то должен был сидеть здесь и командовать.
Все посмотрели на Дена.
— Там это… сейфы с разработками. Меня уволят?
— Вот его обучишь и проваливай. Пять человек не могут усмотреть… Поднять дела на всех, особенно кто недавно уволился.
— Он не уволился, его убили.
— Тогда звони в ФБР.
— Я пас, — поднял руки Зак, — я с ними даже разговаривать не буду. Полные отморозки.
В результате он пошел в кафе и сидел там пару часов. Встречаться с агентами все равно пришлось. Он рассказал о том, что обнаружил. Было видно, что ему много чего хотели сказать, но промолчали. На другой день они с Дэном выставили камеры как положено. Причем командовал Зак. День открытых дверей, когда детей можно было привести на работу, оказался крахом. Если Патрик прилип к нему, то Адам где-то шастал и под конец сказал, что передумал быть программистом, а хочет учиться на экономиста. Зак скривился, но ничего не сказал.
Они с Оливером сидели в ресторане и пили пиво с крабами. Зак и не понял, когда его потянуло на откровенность. Он рассказывал про жизнь мужику вдвое старше него.
— Поехали ко мне? — предложил Оливер.
— Поехали, я до дома все равно не дойду.
У Оливера была модерновая квартира с окнами в пол и зеркалами. Зак не выдержал и всхлипнул.
— Если б я еще мог танцевать, это было бы прекрасно, — сказал он, стоя около окна. Теплые руки обняли его, губы поцеловали в шею. Зак повернулся.
— Я не умею.
— Неважно, — прошептали ему в губы, кусая его.
Они целовались, пока Оливер не подхватил его на руки и не отнес в спальню.
Что было дальше, Зак плохо помнил, но ему понравились ласки чужого тела, и несмотря на боль, член он тоже не хотел из себя выпускать. На другой день проснулся с головной болью и мыслью, что надо бежать на работу и позвонить детям.
— Сегодня суббота, — сказал Оливер, протягивая стакан с жидкостью, — а твоим я еще вчера написал, что не придешь ночевать.
Выпив антипохмелин, Зак устроился на постели.
— Тебе понравилось?
— Да.
— Хочешь продолжения?
— Да.
— Тогда переезжай ко мне.
— А дети?
— Они взрослые, все время в школе, можем кормить и забирать их. Согласен?
— Да.

Прошло три года

Время пролетело быстро. Дети заканчивали школу, у Каролины уже была своя лаборатория. Мать успела родить еще парочку и решила закруглиться на этом. Сейчас они воспитывали семерых детей, остальные разъехались и, похоже, были счастливы по одиночке.
Первым тревогу забил Патрик, ему казалось, что Адам изменился, и не просто изменился, а отдаляется. Где он ходит — неизвестно, с кем встречается, ездит с незнакомыми людьми. Поговорить с ним не удалось, он только огрызался.
— Подросток еще, — сказал Оливер, — отстань от него.
Но Зак чуял — дело дрянь. Он начал с генетики. Позвонил матери и решил встретиться. Она пригласила домой. Зак отказался, потому что дети не дадут поговорить. Она вышла к зоне отдыха. Там они сидели как чужие, глядя друг на друга, потом Зак спохватился — времени совсем немного.
— Кем был отец Адама?
— Художник.
— Наркоман?
— Думаю, не без этого.
— С головой что?
— Там было много диагнозов, шизофрения одна из них.
— Понятно.
— Что случилось?
— Думаю, что Адам решил пойти его путем. И Каролину надо предупредить.
— Ты-то хоть счастлив?
— Да, по-своему. А кто мой отец?
— Не поверишь, принц из Саудовской Аравии.
— Там этих принцев…
— Я знаю. И то, что он никогда бы на мне не женился, я тоже знала, но у меня был бы свой маленький принц — это ты, Закари. Ты лучшее, что у меня было, я тебе все прощала, любую грубость, я тебя и сейчас люблю. Нет дня, чтобы я тебя ни вспоминала. Черные волосы и темно-синие глаза как сапфиры. Это твое второе имя.
Она вытерла слезы.
— Это все патетика, что делать?
— Я попробую поднять документы, а ты поговори с Каролиной, она девочка умная.
Зак улыбнулся маме и не заметил, как ударился ногой о какую-то железку.
Дома он позвонил Каролине и выложил все, что знал.
— Ты же генетик. Лучше в этом разбираешься, может, какое лечение нужно.
— Послала бы тебя, но ты, к сожалению, в большинстве случаев прав.
— Если что — обращайся, — улыбнулся в телефон Зак.
— С мамой встречался?
— Ага, возможно, чем-нибудь и поможет.
Через несколько дней, снимая носки, он заметил фиолетовое пятно на ноге, которое вдобавок болело. Зак растерялся. Он никогда не болел, ни падал и т.д., а тут ноги были переломаны. Сам не зная почему, позвонил Стиву.
— Давно пора зарыть топор войны, — сказал Стив. — Собирайся, в военный госпиталь поедем.
— Если ты там надолго, мне кого главным назначать? — встревожился Оливер.
— Мартина. Он был безопасником в ФБР, телефон возьмешь у Стива.
Пока ему делали снимки и другие обследования, расспрашивали о травме, он понял, что его начинает тошнить и голова кружится. Упасть на пол ему не дал Стив.
— Резать не дам! — уже в бреду кричал Зак. — Детям позвони, они одни дома.
Потом была долгая операция, гемодиализ. Врач в очередной раз объяснял, что ходить надо в сапогах или ботинках, лучше строительных или военных.
Он очнулся от разговора.
— Да кто его кормит?! Посмотри — одни кости, может, все-таки детей к себе пока заберем?
— Мам, они школу заканчивают, ничего с ними не случится.
— Ты все-таки скажи Эдгару, чтоб еды купили.
Зак приоткрыл глаза.
— Вы кто?
— Дарий, твой сводный брат, а это мама ин ло. Она считает, тебя тут голодом морят.
Женщина села на стул, с удовольствием открыв банку, из которой хорошо пахло.
— Открывай рот — это суп с грибами и макаронами. Ну давай же, мальчик.
— Лучше ешь, — со смехом сказал Дарий, — иначе хуже будет.
Зак съел восемь ложек и устал.
— Бульон куриный, настоящий, не из банок, из настоящей курицы.
— Я умею готовить, — прошептал Зак, отпивая бульон.
— Когда повязку снимут, ты ногу кремом намажь, а потом мать-и-мачеху приложи или подорожник — быстрее пройдет.
Зак перевел взгляд на Дария, тот делал знак — «не перечь». Через полчаса отзвонился Эдгар, сказал, что накупил еды, хватит на неделю, но он зайдет через пару дней, принесет еще.
Когда гости ушли, Зак набрал Оливеру, но тот был занят. Тогда позвонил Эве. Она окончила универ и работала простым хирургом, звезд с неба не хватала. Она сказала, что нашла специалистов, и консультация будет завтра. И вообще нечего мучиться — надо весь сустав менять.
— Совсем с ума сошла, — прошипел Зак.
Ему всю ночь снились кошмары, нога болела и дергала. Казалось. что ему просто ноги отрежут. С утра ему опять делали уколы, стояла капельница, врач сообщил о консилиуме, который не предвещал ничего хорошего. От небольшого удара треснула кость, началось воспаление и заражение крови, так что он тут надолго.
Зак лежал в кровати и плакал. Слезы катились по щекам. Несмотря на то что его посещали и пичкали едой, было плохо. Он даже с трудом разобрал, что Оливер хочет, чтоб они поженились, и надел ему на палец кольцо. Впоследствии он забыл, откуда оно взялось. Стив рвался хоть что-то для него сделать, и после трех недель в госпитале его засунули в закрытый санаторий. Он учился ходить, таская на себе тяжелые десантные ботинки.
— Зато ноги будут целы, — говорил санитар, здоровый черный мужик, который, если что, мог Зака взять под мышку и дотащить до палаты. Навещать его никто не приходил, было не просто обидно, а тревожно. Тогда Стив раскололся, что Ник попал под машину, насмерть.
— Это у которого АДД было и социопатия?
— Ага. Он с пацанами через дорогу перед машинами перебегал, вот и добегался.
— А вы говорите — тревожное расстройство, — высказал Зак доктору.
Второе, что не давало ему жить спокойно, — отсутствие Оливера. За все время он позвонил несколько раз, и на этом все.
— На хрена мне тогда кольцо? — недоумевал Зак.
Все сразу стало понятно, когда Стив привез Зака домой к пацанам. Все его вещи были на месте, деньги лежали отдельной стопочкой, а у дома стоял новый минивен. Зак даже зажмурился, потом открыл глаза — Киа Карнивал серо-зеленого невнятного цвета с рыжими сиденьями. Пиздец.
— Наверно, дешевле уже не нашлось, — мрачно сказал Зак и похромал к кровати. Выпроводив Стива, Зак уселся поудобнее и слезы потекли ручьем из глаз.
— Не плачь, мы поесть приготовили, нас тетка научила пирожки делать, — позвал его Адам.
Зак стянул кольцо с пальца. Патрик успел перехватить руку и положил его в комод.
— Он с Мартином связался, сказал — люблю не могу, мол, ты ему в сыновья годишься, о тебе надо заботиться, а Мартин взрослый.
Тут уже Зак не выдержал и зарыдал в голос. Потом лег на свою кровать и отключился от всего. Он долго лежал, вставая только в туалет и перекусить, пока ночью к ним не вломилась полиция.
Пацаны испуганно смотрели на вошедших, прикрывая глаза от слепящих фонарей, а Зак смотрел на мужчину, который подошел к нему.
— Ты убил Мартина?
— Нет.
Потом присмотрелся к вопрошающему.
— А, родственничек. Тебя не имели права посылать.
— У нас у всех фамилии разные, так что не имеет значения.
— Ты, значит, в убойном отделе?
— После того как меня выперли. Ты Мартина видел?
— Нет. Перед операцией я его порекомендовал Оливеру, вроде он неплохим специалистом был. А потом и Оливер пропал, я его всего раз шесть видел. А он мне обручальное кольцо подарил. Как его?
— Сложно сказать. — Рей присел на стул рядом. — Сначала шилом в затылок, он упал. Потом яйца зажимали типа тисков, пока они не полопались.
Рей прикрыл глаза.
— Там месиво было. Потом шило достали.
— Я думаю, кто убивал, знал, что, если вытащить шило, хлынет кровь.
Рей пристально посмотрел на него.
— Я все-таки аналитик. А по поводу яиц не знаю — скорее всего мексиканцы, итальянцы, месть какая-нибудь.
— Как ты теперь будешь?
— Не знаю. Приемный папаша меня в госпиталь пристроил, два месяца из жизни выпало. Думаю, с Оливером я работать больше не буду. Найду что-нибудь другое.
— Я хотел узнать, может, ты попросишь за меня?
— Думаешь, на Мартина все свалить? — Рей скривился. — Понятно. А что взамен?
— А что ты хочешь?
— Уход, тебя. Думаю, у тебя любовников было немного, и те разбежались.
— Ты прав.
— Зачем нам за жилье четыре штуки платить? Переедем к родителям. Твои скоро поступят и сделают ручкой, мне квартира не нужна. Детей останется пятеро, из них только двое мелких.
— Вот нам родители их на свадьбу и подарят, — хохотнул Зак. — Ты мне всю жизнь испортил, сволочь.
Он отвернулся и заплакал. Рей, сам не зная почему, стал гладить его по спине и по голове, целовать шею, руки, смоченные слезами.
— Не плачь, я все исправлю, обо всем договорюсь.
— Как бы хуже не было.
— Ты можешь из дома попробовать работать.
— А продукты, а школа? Ты после работы будешь по магазинам ездить?
— Разберемся. Если я тебе не противен, давай попробуем.
— Мне не из чего выбирать. У меня депрессия еще. Врачи говорят, или десантные ботинки или сустав менять. Все благодаря тебе.
— Ничего, разберемся.
На другой день Зак сидел с сигаретой во дворе, покачивая ногой. Хотелось побыстрее со всем разделаться и смыться.
— Ну что? — спросил Рей, садясь рядом.
— Ничего. Я тут подумал, что вообще жизни не видел. Сначала танцы, потом травмы, потом дети. Вечные дети. Поэтому решил — я уезжаю.
— Куда?
— Куда-нибудь. Машина у меня есть, деньги тоже, поеду на юг, отдохну. За эту квартиру я больше платить не буду — так что сами переедете к родителям, а осенью все расползутся.
— Зак, мне кажется, ты не прав.
— Да по хрену. Пойду собирать вещи. Достали вы меня.
Рей не знал, что сказать. Проще было убить, чем договориться. На другой день Зак исчез. Испарился. Уехал неизвестно куда. Мать хотела подать в розыск.
— На кого? На взрослого мужика? Лучше переездом займись. Пять месяцев поживут дома, а потом в универы развезем. Или дома будут учиться, я не знаю.

Четыре года спустя

Рей ехал целый день и устал. Особенно достали пацаны с кучей диагнозов. С кем бы он ни говорил, ответ был один — если не Зак, то колония по ним плачет. Он подъехал к дому. Вечерело. Рей вытащил из машины пацанов, скованных между собой наручниками, и пошел искать вход в этот рай. Увидел парней, которые играли в баскетбол, хотел их окликнуть и с ужасом в одном из них узнал Зака. Он так и стоял, смотрел на них, пацаны сзади пинались. Зак перевел на них взгляд.
— Так, это ко мне. Вэл, бери мяч и иди домой.
Он поцеловал лохматого блондина.
— Мне отцу позвонить, секьюрити вызвать? — обеспокоился партнер по игре.
— Я сам секьюрити. Иди, я скоро приду.
Он подошел к Рею, засунув руки в карманы, и кивнул головой, приветствуя.
— Привет, — сказал Рей, усаживаясь за столик и приковывая пацанов еще одними наручниками.
— За что ты их так?
— Ни на минуту нельзя одних оставить, от них уже все открестились.
— А я что, крайний?
— Ты человечный.
— Был. Что дома?
— После твоего побега мать сдала.
— Это не помешало ей родить близняшек.
— Да, еле откачали. Поскольку никто из семьи в детях не был заинтересован, отдали на усыновление.
— Это камень в мой огород, что ли?
— Считай как хочешь. У отца инфаркт был два года назад, похоронили. Мать, по-моему, стала на голову больная. Если б не девчонки, совсем плохо было бы. А этих из четвертой или пятой школы выгоняют. Сказали, только закрытое учреждение.
— Понятно. А от меня что хочешь?
— Ты последний, кому их не предложили.
— Я не возьму. Мне моя жизнь нравится.
— С этим охламоном?
— Да. Он сын директора банка, где я работаю.
— Понятно.
Рей хотел много ему сказать — что он слабак, продался за квартиру, сам превратился в упыря, так что ничего человеческого не осталось. Но вместо этого закрыл глаза. А когда открыл, Зака уже не было. Рей оставил прикованных мальчишек, вынес несколько сумок, положил документы и уехал.

Вэл готовился к экзаменам, Зак читал фантастику, периодически подхихикивая. В дверь позвонили.
— Ночки, — приветствовал он охранников.
— Не спишь еще?
— Почти. Вэл учится.
— Совсем обнаглели проклятые иммигранты. Представляешь, детей наручниками к скамье приковали и сумки выкинули.
Зак открыл рот, потом закрыл.
— Охренеть.
— Вот и я говорю… наплодят…
Зак закрыл дверь. В прошлое.

25 апреля 2022 года
Часть 7
Раб поневоле — 7

— Откуда у тебя деньги на такую квартиру?
— Заработал. Продал дом и добавил.
— Ты хакер?
— Нет, с чего вы взяли?
— Птичка на хвосте принесла.
— Ну вот птичку и спросите. Разработчик систем безопасности.
— Ты мне будешь говорить правду?! — Следователь ударил рукой по столу, со стола упал стакан с кофе на ноги подозреваемому.
— Блять, горячо же. — И он поднял на следователя свои карие, но слепые глаза.

Стеф лежал на полу в луже крови. Он не знал, что делать. Любой выбор был плох. Или станет известно, что он хастлер и отец его за это отметелил, или он просто умрет от потери крови. Окровавленной рукой он нажал 911. Он не знал, что, пока его везли в операционную, скорчившегося в позе эмбриона, полиция устроила обыск в доме и на отце нашли кровь. Даже на члене.
Очнулся он в палате. Было утро. Судя по количеству вливаемой в него жидкости, ничего болеть не должно. Он пошевелился. Болела задница и живот.
Потом приехал шериф.
— Это сделал отец? — спросил он.
Стефан покраснел и попытался закрыться одеялом.
— Понятно. Что думаешь дальше делать?
— Уеду. Продолжу образование, скорее всего устроюсь на работу.
— Тебе нельзя тяжелое таскать.
— Можно продавать мозги.
Через неделю он был дома, с трудом привел его в порядок, продал вещи, все самое лучшее, что мог, забрал с собой. Он занялся подсчетами. Нью-Йорк — город дорогой. Стефу выдали все деньги отца и деньги за дом, зато в его деле уберут строку «изнасилование несовершеннолетнего» — за которую отцу на зоне отвернут голову.
Стефан получил бумагу у судьи, что он взрослый и самостоятельный человек и может жить как ему вздумается. А вздумалось ему ехать в Нью-Йорк. Часть денег он вложил в квартиру, еще немного заплатил за курсы моделей и программирование. Пришлось заплатить за портфолио, фотографу и многим другим. Он не стеснялся подрабатывать в туалете, но выбирал клиентов богатых, от которых лишняя сотня-другая не убудет, некоторые хотели его на всю ночь, он не отказывался. Мысли его летали далеко от места событий.
Он умудрялся всегда выглядеть дорого, будто только сошел с картинки. Длинные рыжие волосы и карие глаза привлекали многих. При этом он не стеснялся пользоваться косметикой и прогуливаться около домов моделей. Там его приметил Карл. Стефан, нацепив на нос очки, пил кофе и делал домашнее задание в одной из кафешек. Карл увидел молодого человека, больше всего его пленил хвост, небрежно перекинутый через плечо. Он зашел и поздоровался. Пацан поднял голову.
— Очки можешь снять?
— Могу, — мотнул головой Стефан. Заколка сползла, и он оказался так мило растрепан, что Карл не сдержался и выложил перед ним визитку, а потом схватил его за руку и потащил в студию.
— Ты можешь пройти по подиуму — туда и обратно?
— Могу.
— Ну так иди.
Карл смотрел на природную грацию и обаяние молодого человека и сердце его таяло как мороженое под солнцем.
— Я тебя беру, контракт на три года.
— Э-э-э… а мне еще…
— Тебе нужна красивая прическа, немного спорта, нужные знакомства, и все будет в лучшем виде.
— Мне за квартиру платить, — выдавил из себя Стефан. — И диплом еще получить надо.
— Ой, ну сколько тебе нужно за квартиру — заплатит кто-нибудь полную стоимость в счет гонорара.
Карл бегал и раздавал указания.
— Где ты учишься?
— В школе иезуитов и беру курсы программирования в универе рядом с домом.
— Что ты там забыл? Я позвоню, завтра получишь диплом.
— А вот курсы, — он прищурил глаза,
— Я не брошу. Мало ли что — это не работа, а баловство одно, а так профессия будет.
— А ты умный малый, — тихо сказал Карл. И подозвал стилиста. — Сделай так, чтобы было красиво.
— Для него красиво только одно — каскад, а вот с челкой или без — пусть сам решает.
— Мне линзы нужно, — тихо сказал Стефан.
— Завтра после работы пойдешь и купишь, врач через две улицы, аптека через три.
— Так с челкой или без?
— Сам как думаешь?
— Я не люблю, когда она мешается.
Стилист крутил его и так и эдак и наконец отрезал. Народ ахнул — это был совсем другой парень.
— Принеси ему средства ухода — волосы твой конек, береги их. И до завтра, не забудь.
Стефан забрал сумку и, не смотря на то что было далеко и тяжело идти, до дома он отправился пешком, размышляя, что это было, и ловя на себе сладострастные взгляды прохожих. Дома завалился на кровать. Есть не хотелось, и он, перевернувшись на живот, уткнулся носом в ноут. Он читал почти до утра, потом немного поспал и стал быстро приводить себя в порядок.
Охрана тут же пропустила его. Внутри все было ново и необычно. Карл быстро познакомил его с другими ребятами, велел переодеваться и работать на камеру. Спустя несколько часов их всех отпустили, а Стефана позвали в кабинет.
— Ты окончил школу и теперь можешь вздохнуть свободно, — сказал Карл выкладывая перед ним диплом.
— Круто, — только и смог ответить Стефан.
— Теперь по поводу контракта. Вот он. Это мой адвокат, что непонятно — можешь спросить у него. Своего адвоката, как я понимаю, у тебя нет.
Стефан вчитывался в каждую строку, пытаясь найти наебку, но ее не было. Процент выплат агентству был правильный, минус то, что они выкупили ему квартиру. Он прочитал все и положил на стол.
— Тебя что-то смущает?
— Да. Про неустойки много написано, а если у меня проблемы возникнут со здоровьем?
— У тебя что, СПИД? — ахнул Карл.
— Нет. Но вдруг зрение упадет, надо на операцию, на восстановление, а сколько займет — неизвестно. И вы, наверное, захотите более близких отношений, а я не уверен, что смогу, у меня операция была.
— Кто? — спросил, бледнея от гнева, Карл.
Стефан стушевался и выдавил из себя:
— Отец.
— Своими руками удавил бы гниду. Контракт тебя удовлетворяет?
— Да.
— Тогда я пишу, что проблемы со здоровьем покрываются нашей страховкой.
— Хорошо, — ответил Стефан и сложил руки.
От Карла не ускользнули длинные пальцы с маникюром и красивой формы губы, в которые так и хотелось впиться.
— Тебе б зеленые линзы — настоящий ведьмак получился бы, — сказал Карл.
Они посмотрели друг на друга
— А почему бы вам не выпустить серию одежды в таком стиле? — Стефан покрутил в воздухе пальцами.
— Тебе не программирование, тебе дизайн нужно учить. Гений ты мой.
Выйдя из-за стола, Карл поцеловал его.
— Я этим завтра займусь, — сказал Стефан.
— В девять в студии, понятно?
— Да.
— А теперь марш к врачу и овощей побольше ешь, бледный ты какой-то.
От врача Стефан вышел в слезах, потом заказал себе линзы. Нужны были деньги, и желательно большие. Он сидел на лекции, но мысли витали высоко. С трудом он заставил себя думать, потому что и это было нужно.
На другой день он нарыл Карлу фольклорных персонажей со всего мира с картинками, а себе нашел еще курсы дизайнеров, которые Карл же и оплатил. Потом, подумав, он снял со счета деньги и сделал лазерную эпиляцию. А через неделю предложил снимать его в голом виде. Карл думал о прибыли и сколько заработает, поэтому согласился. Фото вышли замечательные.
— Тебе б еще в спортзал, — сказал он.
— Тогда я сдохну, — сказал Стефан.
— Не-а, не сдохнешь, не дам, — промурлыкал на ухо Карл, разминая ему плечи и заодно задевая ладонью соски.
Стефан сделал вид, что не замечает.
Через неделю Карл пригласил его к себе на ужин. Уже вовсю обсуждались костюмы, подбирались модели, которых можно было пригласить на показ и кто не утонет в наркотическом угаре. Потом все разошлись, Стефан уходил последним. Его задержал Карл, захотевший показать картины — подлинники, а потом они плавно перешли в спальню.
И тут Стефан испугался — если он проявит себя с плохой стороны, то его выпрут, а если с хорошей — Карл может решить, что он развратная шлюха.
Карл расценил это по-своему.
— Не бойся, малыш, — сказал он, расстегивая пуговицы на рубашке. — Я буду осторожен, да и член у меня не как у лошади.
Стефан криво усмехнулся, градус напряжения спал.
— Если неприятно — сразу говори. Понятно?
— Да, — покраснел Стеф, чувствуя, как пальцы двигаются по его телу, выискивая эрогенные зоны, касаются ануса, начинают медленно растягивать его.
— Тебе не больно? — спросил Карл.
— Нет.
— Но и не приятно.
— Я не знаю.
Карл чуть-чуть согнул пальцы, и Стеф подскочил, как будто его ударили током.
— Что это было?
— А вот это самое приятное.
Карл накрыл его губы своими, облизал языком, успев подумать, что пацан не пользуется тонной косметики, и только тогда вошел сначала головкой, потом до половины, а затем целиком.
Стефан вцепился в него как в спасительный круг, резко дыша, все время смотрел на движения Карла.
— Ты чего-то боишься? — спросил Карл.
— Что у меня внутри?
— Я думаю, узко как у девственника, а ты чего испугался?
— Что там может быть…
— Тебя хорошо зашили, мой мальчик. Если что — я сразу вызову врача.
Стефан расслабился и позволил себе получить чуточку удовольствия. Карл кончил и выкинул презерватив.
— Мне уйти? — спросил Стефан.
— Нет. У меня есть бассейн, тренажерный зал и кухарка, мы можем заняться костюмами прямо здесь. Ты в душ не пойдешь?
— Я боюсь, что сейчас встану и из меня потечет.
Карл сбегал за полотенцем, держа в руке телефон на всякий случай. Но все обошлось. Стефан только намазал анус кремом, чтоб заживало поскорее.
На другой день он купался в бассейне, иногда вылезая, чтобы сделать задания на компьютере. После обеда обсуждали, как минимальными затратами создать костюмы. Карл открывал для него секреты успешных съемок и что нужно делать, чтобы быть идеальным на подиуме.
Через год они сидели в гостиной и пили коньяк. Стефан пытался сдержать рыдания.
— Может, все обойдется?
— Может. Зачем тебе слепой партнер и уход за ним?
— Потому что ты мне нравишься.
— И все будут говорить, что я нашел себе богатого папика, а еще лучше — сел тебе на шею и ножки свесил.
— Стеф, прекрати нести херню. Ты закончил обучение на дизайнера, учишься дальше, не знаю на кого — айтишника. Ты в любом виде будешь мне помогать.
— Греть постель?
— Я тебя просто придушу.
— Это будет мой последний выход. Потом поеду делать операцию. Результат неизвестен.
— И ты будешь один в своей квартире. Кто тебе будет продукты покупать? Кто за тобой следить будет?
— Что-нибудь придумаю.
— Прекрати маяться дурью.
— Я не маюсь, я реально оцениваю события. Возьмешь себе другого мальчика.
— Да на хрен мне новый, мне ты нужен.
— Через пару месяцев сам меня выгонишь. Давай все делать постепенно.
Стефан с большим трудом отработал показ мод. Удивляясь, как он не слетел с подиума. Спасибо ребятам, шептали, чтоб держался ближе к центру.
На другой день он уехал в клинику. Операция прошла успешно. Стефан поздравил себя с правильным решением и решил продолжить образование ускоренным темпом. Он пропустил момент, когда зрение вновь стало садиться. Заволновался, только когда уже были нужны очки на "— 3». Через два месяца — на "— 6». Никто не мог сказать, почему такой регресс. Надев двое очков, он принялся ломать защиту какого-то мелкого банка. Сломал. Украл пол-лимона, оставил дыру открытой — заходи кто хочешь, бери чего хочешь. Замел следы. С утра ехал в клинику и все расплывалось перед глазами. Опять было обследование, коррекция, по идее, его должны были отпустить домой, вместо этого ему сделали укол, и он уснул. Проснулся неизвестно где, с завязанными глазами. Палата была на одного. Потом пришли люди, говорили, что надо выключить свет, сняли повязку.
— Ну и что? — спросил Стефан. — Это что за белый туман?
Он не видел, как светили фонариками в глаза, как потом проводили закрытое заседание. Никто не знал, почему это случилось, но оно случилось. Стефан ни хера не видел. Чтоб прикрыть скандал, ему выделили помощника по дому и назначили пенсию с ежегодным повышением, вдобавок выделили крупную сумму денег.
Карл сначала уговаривал переехать к нему, но, посмотрев в пустые глаза, подумал, что это плохая идея. Они расстались друзьями. Теперь лучшим другом был мужчина, который заходил к нему каждый день или через день, и Алекса — компьютерная программа. Он сидел на диване, смотрел, вернее слушал кино, а из глаз катились слезы. Из сумрака его вырвал стук в дверь.
— Откройте, полиция.
Стефан вытер слезы.
— А откуда я знаю, что вы из полиции?
— Ты что, издеваешься?
— Нет. Алекса, позвони Сэму, скажи, он мне нужен срочно.
Через полчаса выяснилось, что это настоящая полиция, не бандиты. Сэм проверил у них удостоверения и сам проводил Стефана до машины. Ему не успели прикрыть голову, поэтому он со всей дури врезался головой в крышу машины. Слезы опять потекли. Полицейские растерялись — они не знали, что делать. В результате его усадили на заднее сиденье, пристегнули и даже наручники не надели.

Ник потирал руки. Не каждый день такая крупная рыбешка попадается, но по мере разговора он больше скисал и не знал, что делать с клиентом. Пацан раздражал. Вел себя как принц. Из досье он узнал, что Стефан работал и дизайнером, и моделью.
— Задницу небось всякому старичью подставлял, — брезгливо сказал Ник.
— Это только ваше мнение, — парировал Стефан.
Больше всего раздражал флисовый бирюзового цвета спортивный костюм, у которого были спереди карманы и высокий воротник, в подвернутом виде красиво лежавший на плечах. Рыжие волосы, просто причесанные когда-то, без заколки. И мерзкого цвета пудры кроссовки, которые сзади застегивались на молнию. Ник знал, сколько они стоят.
После того как он облил парня горячим кофе, злость почему-то испарилась. Прибежал медработник. Вытер пятна на его штанах, потом вообще заставил их снять и намазал ожоги мазью. Всунул в руку тюбик с мазью, извинился за поведение следователя. Отчего у Ника чуть дым из ушей не повалил.
Предложили постирать штаны.
— Ничего, на мне высохнут — ответил Стефан. — Голова болит. Домой хочу.
«Тебя сейчас в камеру к зэкам отведут, фотомодель ты наша», — хотел рявкнуть Ник. Но вместо этого полез в стол, достал таблетки, налил в стакан воды. Пришлось все давать Стефану в руки.
— Спасибо, — сказал он.
«А ведь он ни хрена не видит, я бы мог ему любое лекарство дать», — мелькнула мысль и почему-то стало стыдно.
— С чего вы решили, что это я?
— Информаторы донесли, что Локи, известный хакер, украл пятнадцать миллионов.
— Сколько?
— Пятнадцать лимонов.
— Хорошо поживился. Только я не Локи, меня так никто не называл и вообще понятия не имею, как это делается.
— Давно слепой?
— Недели две. До этого зрение просто падало, потом операция, вроде удачная, потом падать стало очень сильно. Опять операция и звиздец.
— Почему так случилось?
— Никто не знает, — уже прошептал Стефан.
Ник долго смотрел на него, что-то было не так.
— Пойдём, я тебя покормлю и домой отвезу.
— А вы знаете, где я живу?
— Знаю. Что любишь есть?
— Что на себя нельзя вывернуть.
Ник потащил Стефана под руку в их столовую. Прикинул, что можно купить на обед.
Поставил перед ним миску с томатным супом. Пришлось давать ложку и руками показать, где что стоит.
— Потом макароны с мясом, я воды взял.
— Нормально. Сколько я тебе должен? Кстати, где мои ключи и документы?
— У меня. Дома верну. Ешь.
Стефан смотрел в свою тарелку, не видя, что и как ест. А Ник смотрел на его ресницы, губы, которые тот периодически облизывал, тонкие руки, и внизу живота стало горячо и из этого жара вылетали бабочки и порхали по всем внутренностям.
Они поели. Он довез Стефана до квартиры. Отдал все документы, добавил денег.
— Знаешь, ты мне нравишься, несмотря на такое неудачное знакомство.
— Ты ведь зашел квартиру осмотреть или комп — так заходи, я полежать хочу, устал. И телек выключи. Что он надрывается? Ник быстро осмотрел уютную студию, краем глаза заметил, что Стефан стянул с себя костюм и бросил на пол, а сам залез под одеяло.
— Можно к тебе присоединиться? — спросил Ник, облизываясь.
— Нет. Я сейчас сытый и недовольный жизнью. Я не знаю, что мне делать.
И Стефан всхлипнул.
— Ты только и делаешь, что плачешь. А второе мнение, другие врачи?
— Они посылали мои данные куда-то, но это не помогло.
Ник снял пиджак и лег рядом на одеяло, повернулся к Стефану.
— Ты мне нравишься.
— Интересно чем?
— Ничем, просто… мне кажется, ты интересный человек.
— А ты гей, и у вас это не приветствуется.
— Угадал.
— Давно с партнером разбежался?
— А они были? На работе задержался — скандал, не позвонил — опять скандал. Пытались вместе жить — продержались две недели.
Стефан хихикнул.
— Ты, вероятно, решил, что я ангел. Меня ведь еще кормить надо и обстирывать.
— С этим как раз не проблема — надо просто заказывать побольше, тогда и тебе будет чем пообедать.
— Я тебя знаю два часа, что ты от меня хочешь?
— Наверное, немного тепла.
— Я секс не люблю.
— Ну, попробуем по-другому.
— Ты просто строишь воздушные замки, прекращай.
Стефан повернулся на бок и заснул. Ник слушал его дыхание и не мог уйти на работу. Он вообще не мог от него оторваться. Потом тихо встал, взял с собой ключи и тихо вышел из квартиры.
— Ты где был? — накинулся на него начальник
— У Стефана, — Ник вздохнул. — Не воровал он эти миллионы. Мне кажется, он вообще не отошел от трагедии — как кукла.
— Он тебе нужен?
— Наверное, да. Чувствую — не могу без него.
— Ну попробуй.
Вечером Ник сделал запасные ключи, накупил китайской еды и пошел к Стефану. Тот сидел в пижаме и стирал свой спортивный костюм.
— Зачем пришел?
— К тебе. Поужинаем, поговорим.
— Я вроде дал понять, что не заинтересован в отношениях.
— Зато я сделаю все, чтобы ты был моим. Думаю, зрение восстановится, это не проблема, хотя и не сейчас. Я военных поспрашиваю.
— Уже. Через полгода можно будет провести обследование по новой.
— А пока давай поедим и чем я могу тебе помочь?
— Китайская еда, — принюхался Стефан. — Мне нужны вещи, чтобы можно было просто надеть. Пижама, спортивный костюм, майки, джинсы, рубашки убрать, свитер оставить, куртку кожаную, на ноги что-то.
— Сначала поесть. — Ник стал доставать из пакетов упаковки. Разлил по тарелкам суп, залил рис соусом, чтоб настоялся. Они разговаривали о жизни, о том, как каждый представляет совместную жизнь. Потом Ник помогал с вещами, рассказывая, где и что лежит. Остальное упаковали в коробки и засунули под кровать. Ник сказал, что завтра привезет свои вещи, а пока он получил от Стефана нежный поцелуй и забыл, что он сильнее партнера. Они целовались в кровати. Ник решал оттрахать его сейчас или подождать, решил, что лучше подождать. А пока ограничились обнимашками. От дома Стефана Ник мог дойти до работы пешком, но сначала надо было отогнать машину. Он разбирал дела, забыв про обед, но поставил крестик, что на ужин надо купить что-нибудь.
Стефан сидел на диване и слушал очередную серию NCIS. Героев он помнил, остальное дорисовывало воображение.
— Локи. Хм… было б неплохо и по божкам пройтись. Или это уже было.
Он залез в холодильник. Вытащил банку, понюхал — тайский суп. Отпил прямо так. Потом открыл бутылку чая и велел Алексе набрать номер Карла Лангольера. Карл сразу поднял трубку
— Привет, мое вдохновение.
— И тебе привет.
— Депресняк мучает?
— Хуже. Я не знаю, как мне жить дальше. Ощущение, я что-то упускаю.
— Переезжай ко мне. Вот прямо сейчас.
— А Ник?
— Он взрослый человек, должен понять. Я организую съемки на календарь, так что тело береги, и может, просто фото.
— Согласен. Я их все равно не увижу.
— Я по тебе соскучился.
— Я тоже. Мы уже у трех врачей были, обещал найти какого-то крутого военного врача.
— Тогда после него и переезжай.
— Я устал, Карл, это все бесполезно. Клетка она и есть клетка.
Из глаз покатились слезы.
— Я предложить хотел. Сейчас модно — Тор, Локи, Брунгильда — почему бы тебе костюмы не сделать?
— Тебе сделать — твоя идея. Пришли мне еще раз результаты обследований, я нашел врача в Германии, мне сказали, будет съезд врачей в Японии, хочу им подсунуть.
— Спасибо. Сказал бы — может, пообедаем вместе, да из меня сейчас…
— Стеф, не распускайся. Я уверен, что зрение вернется. Медицина далеко ушла, вместе выставку сделаем.
— Спасибо. Я позвоню, — ответил Стефан и оборвал связь, в прихожей стоял Ник.
— Это ты с кем?
— С Карлом. Предлагается сняться. Так что прекращай облизывать меня и кусать.
— Мое мнение что, не учитывается?
— Нет. Сегодня ты есть, завтра нет, а мне жить надо как-то.
— Будешь своей голой задницей деньги зарабатывать?
— А если я ничего другого не умею? Кстати, пошли Карлу результаты, что мы у врача были, он еще кого-то нашел.
— Ладно.
Он открыл комп Стефана, покопался в нем.
— Отправил. Давай на выходные к моим съездим.
— Что, решил пугало показать?
— Нет. Своего любимого человека.
Во время секса Ник был теперь осторожен — не сжимал запястья до синяков, не ставил засосы по всему телу, старался целовать только в губы. В выходные они поехали к родственникам Ника.
— Старшая сестра Вера, я, Эрик и Мила. Родители — Джонатан и Барбара. Запомнил?
— Да.
Они приехали прямо к обеду. Напряжение возросло до предела. Эрик не давал прохода Нику, а за ним ухаживала Вера. Подкладывая лучшие кусочки. Рассказывала случаи из детства. Отец, военный, помалкивал, как только он пытался открыть рот, тут же получал тычок от жены.
Потом Ник выволок Стефана на улицу прогуляться.
— Мы останемся ночевать в моей комнате. Ничего, поместимся.
— А что вообще происходит? У меня ощущение, что я сижу на пороховой бочке.
— Правильное ощущение. Отец не любит геев — это мягко говоря.
— Не все их любят. А что с братом? Вас не было за столом.
— Понимаешь, тут все гораздо хуже. Он меня любит, хочет, чтоб я его тоже. Лечился в клинике. Периодически угрожает, что повесится. К его закидонам уже привыкли. Он научился висеть на веревке и ногами поднимать табуретку.
— Доиграется.
— Вот и я про это. Но не знаю, что делать, — он ко мне в штаны лезет. Я домой раз в полгода езжу, а он, бывает, приезжает, караулит.
— Психиатра надо хорошего. Тогда и проблем не будет.
— Это понятно, но родители старомодные.
— Сколько им — под семьдесят?
— Примерно, а что?
— Ничего. Просто. Может, поедем домой?
— Еще три часа ехать…
— Можно и в гостинице переночевать.
— Знаешь, как-то у нас не принято, а ты о чем с сестрой болтал?
— Да так… обо всем, она про ваше детство рассказывала. Наверное хорошо, когда семья есть.
— Наверное. Ты не замерз?
— Нет.
— Тогда пойдем.
— Чай с пирогом и спать?
— Согласен.
Стефан сидел закрыв глаза, пытался представить себе дом Ника и не мог. Почему-то дом больше ассоциировался с домом из дерева, грязными стенами или порванными обоями, в стиле 50-х годов. Строгие родители.
— Ты уже совсем спишь, — сказала мать Ника, давай я отведу тебя.
Они поднялись на второй этаж.
— Туалет напротив. Кровать большая, раздевайся и спи. Никто тебя не тронет.
Она поцеловала его в щеку.
— Спасибо, — улыбнулся Стефан и стал раздеваться. Стянул футболку и носки, положил на стул, сел на кровать, снимая джинсы, когда услышал змеиный шепот:
— Наконец-то я тебя дождался.
— Эрик?
— А ты что думал? — к горлу прижалось что-то холодное. — Думал, можешь спокойно увести у меня брата?
— Что ты хочешь?
— Да вот и сам не знаю, что лучше — перерезать тебе горло или повеситься у тебя на глазах.
— Я все равно не вижу.
— А отец говорит, видишь, только не хочешь.
— Ну, твоему отцу, наверное, виднее. — Он встал, сложил джинсы и положил на стул к другой одежде. Лег в постель. Рядом послышался стук падающего табурета. Не думая, что творит, Стефан наугад отодвинул табурет подальше, потом на пол упало что-то еще. Он перевернулся на живот и попытался успокоиться. Дыхательная методика — как его учил Карл, и сам не заметил, как заснул.
— Может, свет погасить? — спросил отец.
— Да он не видит. Спасибо за врача, поедем в четверг.
Он открыл дверь в комнату.
— Мать твою ж за ногу… — остолбенел Ник
Стефан был укрыт водопадом рыжих волос и одеялом. Рядом с кроватью валялась опасная бритва и табурет и висел уже посиневший Эрик.
У Ника затряслись руки, он стал съезжать по стене.
— Звони в скорую, идиот! — рявкнул отец и прошел в комнату. Тряхнул Стефана за плечо. Он пошевелился.
— Ты живой? — тряс его отец, включил свет, осмотрел шею и руки. Спросонья Стеф не понимал, что происходит.
— Что случилось? — прошептал он.
— Ничего хорошего. На нем ран нет, — сказал отец, подобрал бритву, встал на кровать и перерезал веревку, на которой висел его сын.
— Это улики, — пытался вякнуть Ник.
— Да иди ты… и так все понятно. Как он твоего не прирезал, удивительно. Представляешь — на подушке рыжая отрезанная голова.
— Вы что? С ума сошли? — прошептал Стефан.
Обходя труп, Ник на руках вытащил его из постели и отнес вниз на диван, туда же перенес вещи.
— Не удастся выспаться. Попрошу Милу отвезти тебя в гостиницу.
— Это ж сорок миль почти.
— Что случилось?
— Эрик пришел к тебе с бритвой, а потом взял и повесился над тобой. Окончательно.
Глаза у Стефана стали круглые.
— Вы что, охренели все?
— Нет. Сейчас скорая приедет. Одевайся.
— Позвони Карлу.
— Это который Лангольер?
— Да.
— И что он сделает?
— Пришлет кого-нибудь за мной.
— Ладно. Проваливай.
Стеф быстро одевался, стараясь побыстрее смыться подальше от этой ненормальной семейки.
— Карл, это Ник. Надо забрать Стефа домой.
— Вы где?
— Нью-Милфорд.
— Хорошо, я сейчас вышлю машину. Адрес говори.
Ник продиктовал.
— Уже едет.
Машина приехала гораздо быстрее, чем он думал. Стефан пил кофе, чувствуя себя привидением среди горюющих людей. Потом пошел искать туалет на первом этаже. Потом он долго умывался и думал, как докатился до такой жизни. Чем ему не нравился Карл? Тем, что старше на двадцать лет и умнее? Не может носить его на руках? Да его вообще мало кто поднимет, при росте в шесть футов. Будут говорить, что он живет с ним ради денег? Так и про любого могут говорить.
Машина приехала, и Стефана с сумкой потащили в нее. Он достал деньги и протянул водителю. Водитель вытащил одну купюру, остальные вернул.
— Тут поесть где-нибудь можно?
— Можно, только мало что открыто. Бургер Кинг, например, или ты в такие не ходишь?
— Хожу. Только тебе придется мне в руки давать и морду вытирать.
— Это не проблема.
Скоро они зашли в забегаловку, где пахло едой.
— Мне бургер с рыбой и кофе, если есть.
— А картошку?
— Хочешь, возьми себе.
Джош обложил Стефана салфетками, и они нормально позавтракали.
— Что у вас там произошло?
— Брат Ника повесился, а обвинят меня.
— Почему?
— Потому что я чужой, а они свои в этой деревне.
— Понятно.
По дороге Джош рассказывал, что видит, Стефану было приятно, что хоть кто-то додумался ему об этом рассказать. Так они доехали до поместья Карла.
Стефан опять расплакался. Потом мылся в большой ванной. Потом стилист приводил его в божеский вид. Они пообедали, и Стефан уснул в саду. А Карл молился, чтобы он все-таки остался с ним. На хрен ему этот Ник? Вечером состоялся серьезный разговор. Стефан настаивал, что нужно уходить по-человечески, а не бросать партнера в беде, это неправильно. Карл настаивал, что партнер сам все знает и понимает, а Стефа держит в заложниках.
Только во время секса Стефан почувствовал, как соскучился по Карлу, и остался. Потом были съемки, много работы, он пытался рисовать костюмы вслепую.
Он еле успевал переодеваться для новых фотографий, фотограф ходил за ним по пятам, за ним шли двое модельеров с одеждой и последним, как король, шел Карл. Фото было много и одно лучше другого.
Веселье закончилось в среду вечером, когда Ник позвонил и сказал, что завтра они едут к еще одному врачу, на этот раз к военному.
Стефан вернулся домой, думая о своем.
— Ник, я думаю, нам надо разойтись.
— Что, у Карла кошелек толще или член длиннее?
— Нет. Просто с ним более интересно.
— А со мной, значит, нет.
— Нет. Как все прошло?
— Нормально.
— Он был твоим любовником?
— Да. Какое-то время. Потом стало совсем плохо. У него с головой проблемы начались.
— Может, они раньше начались, только ты про это не помнишь.
— Может быть. Зато я кое-что другое помню — как некий молодой человек предлагал себя за деньги.
— И кто это? — спросил Стефан.
— А ты не догадываешься?
— Я этим не занимался.
— А квартира откуда?
— Карл доплатил.
— А до этого?
— Открой мое дело, может, в голове просветлеет.
— Не дают. Что-то у тебя там мутное, да и сам ты не пай-мальчик был.
— Очень интересно? Мне перешли все деньги отца и дом, а ему сняли статью за изнасилование несовершеннолетнего. Хороший обмен?
— Ни хрена себе.
— Вот тебе и вся правда. Ешь, не подавись.
— Стеф, я не хотел…
— Я знаю. Завтра разбудишь за два часа до приема и одежду приготовь, если не хочешь до обеда застрять.
Ник не спал почти полночи и думал, что совсем не знал своего любовника и даже предположить не мог. А от Карла Стефан вернулся более жесткий и бескомпромиссный. Было бы интересно покопаться в его прошлом, но теперь это может быть расценено с другой стороны. А Стеф лежал и думал, что пора делать ноги и первому сообщить Карлу о шантаже. Он найдет кому пожаловаться. Интересно, что скажет врач.
У врача был скандал. Он посмотрел результаты осмотров, снимки, потом стал задавать личные вопросы, наконец заглянул в карие глаза и выдал:
— Ты не слепой. Ты все видишь, только по каким-то причинам не хочешь. Нужен толчок — стресс или экстремальная ситуация, тогда желание видеть превысит твое нехотение.
— Ты хоть понял, что сказал, дебил? — вспыхнул Стефан. — Я и не хочу видеть — мразь ты. Сговорились.
Он посмотрел в сторону, где, по его предположениям, должен был сидеть Ник.
Задевая стол и кресла, Стефан вышел в коридор. Дальше он не знал куда идти, но такой диагноз уже зашкаливал.
Его посадили в такси, и он первым приехал домой. Помнил, как ему нравился его дом — большие окна в пол, много света, приятно было работать или обедать, смотря на улицу. Горло сжала костлявая рука. Как он ни противился, слезы потекли ручьем. И когда Карл позвонил, узнать как дела, он, захлебываясь, все рассказал. Скоро в его доме были два охранника. Его кормили жареным мясом с рисом, собирая вещи Ника.
Когда Ник пришел с работы, где уже с ним имели беседу, ему просто указали на дверь. Ник сказал, что придумал план, а если зрение вернется к Стефану, может ли он рассчитывать на что-то? Его послали еще раз вместе с планом. Потом собрали вещи Стефа и отвезли к Карлу.
— У меня там кровать и диван кожаный, может, заберете все, а квартиру можно сдавать.
— Все сделаем, не расстраивайся, — обнял его Карл. — Я нашел клинику в Германии. Недели через две слетаем.
— Жаль, я там ничего не увижу. У них музеи были, пиво, колбаски, еще что-то сладкое и покрой европейский не такой, как у нас, я бы на показ мод сходил.
Стефан прикусил губу, не хотел показаться плаксой.
— Сходим, а я тебе буду описывать.
— А что с персонажами?
— Работаем. К сожалению, на Марвел ориентироваться нельзя. Нужны первоисточники.
— Попробуем поискать.
Несколько дней они искали костюмы. Помощники описывали их Стефану, тот в голове складывал образ, дело потихоньку продвигалось.
Он предложил девушке прогуляться и его похитили. Стеф не знал, что стало с девушкой, а его с мешком на голове и заломанными сзади руками куда-то везли.
Стефан пытался с ними поговорить, но, кроме ударов, ничего не получал. Его затащили в какую-то комнату. Запах был тяжелый, давно не проветриваемый, пахло свечами.
— Раздевайся, — сказал грубый голос сзади.
— Он еще и глухой, — кто-то хихикнул, и в четыре руки его стали раздевать.
Потом уложили на что-то холодное, типа алтаря, потом стали связывать. Было неприятно, но терпимо. Потом в волосы вплели веревку, руки завели за спину и согнули ноги.
— Спину сломаете, — прошипел Стеф.
А потом пришла боль. Он понял, что висит в воздухе, обвязанный веревками, от волос мало что останется после такой пытки. Суставы хрустели и хуже всего было — боль в позвоночнике. С разных сторон посыпались удары плетью, от этого его начало раскачивать еще больше. Он попытался вырваться и только сильнее затянул удавку на шее. Потом он помнил, что из носа текла кровь, его рвало чем-то горьким, встать он не мог. В волосах застряла веревка. Под ним была лужа мочи. Стефан думал, что это конец. Его опять куда-то несли. Отмыли полотенцами и салфетками, одели и повели куда-то. Стеф помнил, что закружилась голова и он стал падать в пропасть.
Очнулся непонятно где, открыл глаза, вокруг был белый туман.
— Ну слава Богу, ты живой! — раздался голос Карла.
— Где я? — прошептал Стефан.
— В госпитале. У тебя был гипертонический криз.
— Инсульт, что ли?
— Нет, но близко.
— Болит все. От волос что-нибудь осталось?
— Осталось. Через неделю встанешь. Можешь рассказать, что случилось с того момента, когда ты поехал домой и Ник обещал сводить тебя к другому врачу? Стефан описал, что было, с его точки зрения. Его постоянно поили соками и только потом дошло, что у него стоит катетер.
— То, что с тобой делали, называется шибари, одно из направлений БДСМ.
— Ага. Это которые совсем ненормальные.
— Что по поводу шантажа?
— Ну, Ник сказал, якобы у него есть документы, что я работал проститутом на улице, предлагал себя всем. Он расскажет Карлу и меня выгонят.
— Я хочу, чтобы эту тварь с работы выгнали. Это самое малое, что я могу сделать для искоренения зла в обществе.
Карл погладил его по голове.
— Это хорошая клиника, а давление у тебя от стресса поднялось, но это не очень хорошо.
— Тот врач обещал, что я буду видеть. Ради этого, может быть, стоило пройти через мучения.
— Врачом займутся отдельно.
— Со мной девочка была.
— Была. Прибежала в истерике, что тебя похитили. Но номер машины запомнила. Всех на ноги подняла.
— Мне показалось, я там так долго был.
— Думаю, около часа, может меньше. Просто тебе стало плохо, а у них не бывает таких клиентов. С ними отдельный разговор будет. Ладно, спи, — сказал мужчина. — Мы со всем разберемся.
Он потрепал Стефана по плечу.
— Такое ощущение, что мне все волосы выдрали.
— Через недельку заживет, а пока и правда поспи. Охрана около двери.
Проснешься, синяки кремом намажут.
— Я вставать могу?
— В туалет доведут под руки, пока мониторинг, потом, возможно, лекарства.
— Карл, на хера я тебе нужен? От меня одни проблемы.
— Потому что я люблю тебя, глупый. И отпустил поэтому, чтобы ты в своих чувствах разобрался.
— Поездка в Германию отменяется.
— Пока да. Тебе и так привезут все, что захочешь.
— Спасибо. Голова кружится…

Полгода спустя

— Ты выходишь последний, идешь прямо. Если что — я в наушник подскажу. Поворачиваешься в эту сторону, потом в эту и уходишь. Не забыл?
— Нет, только я с подиума свалюсь.
— Я за тобой слежу. Если где-то облажаешься, ну хоть реверанс сделаешь, обратишь все в шутку.
— Понятно.
— Ну что, поехали…
Если другие модели переодевали, то Стефан шел самый последний, в образе Локи. Волосы опять пришлось постричь и был нужен специальный уход, но ему было чем гордиться. Он прошел, повертелся в разные стороны и ушел. Под овации. В конце, когда выходили все вместе, его уже держали под руку, говорили, когда надо помахать рукой.
Вечером было большое пати. Стеф пил шампанское, а Карл кормил его разными деликатесами. К нему подходили актеры и известные спортсмены. Он улыбался, протягивал руку. Если кто-то хотел — мог сфотографироваться. Вечер удался. Часть моделей разбежалась с папиками. Остались только самые стойкие и самые близкие. Они уже перетащили стол к дивану, сидели кто как хотел, говорили за жизнь и новые проекты. Стефан улыбался. И вдруг из глаз хлынули слезы. Он вытирал их ладонями и ему было стыдно. Ему дали несколько салфеток, утешали, кто-то трепал за плечо. Он отнял руки от лица и сказал:
— Замрите. Я, кажется, вас вижу.
Он смотрел на сотрудников как сквозь мутное стекло, с искажениями, но он их видел. Посмотрел на Карла, потом на других, зрение улучшилось.
— Это чудо, — прошептала помощница костюмера.
Стефан смотрел на всех и видел даже то, чем его кормили. Потом посмотрел на Карла.
— Так что там по поводу свадьбы?
— А что, я ничего, да хоть завтра.
— А не слишком ли ты молодой для меня? — спросил Стеф.
Потом была свадьба, новые модели. Стефан снимался в кино, они ездили в Европу. Японцы попросили сделать с него анимешного персонажа. Но все это было после, а пока он просто сидел и думал, неужели он все это заслужил?

10 мая 2022 года
Часть 8
Раб по неволе - 8.



Мартин занимался решением задачи, когда в дом вошли люди в черном и очень быстро выволокли из дома его и трех сестер. Следующий раз он пришел в себя в подвале. Посредине на стуле сидел человек и держал бутылку с соком. Увидя, что Мартин зашевелился, дал ему попить. Свежевыжатый сок из апельсинов освежал. Где-то в себя приходили его сестры.
-Значит так, чтобы не повторять дважды - попробуете скандалить - получите ремня и худшие из вариантов.
-А что - есть лучшие? - съязвил Мартин, но на него не обратили внимания.
-Значит ситуация такая - чтоб знали из-за кого вы здесь. Ваш папаша полез не в свое дело, его предупреждали, но это его не остановило. Вы не переживайте, у него еще четверо детей осталось и пятый на подходе. Если Мартин и хотел кого-нибудь убить, так это родителей. На зарплату полицейского плодить нищету каждые год-два. Сколько раз желал матери смерти, но она упорно возвращалась домой с комком плоти и на Мартина ложилась очередная порция забот.
-Я вижу, до вас доходит - сказал мужчина. - Младшую, уже продали арабам. Будет плодить новых арабчат.
-Ей же только.. - крикнул Мартин.
-Спокойно, парень - остановил его голос. - Они же не садисты, в любом случае. Зачем им платить деньги  и портить товар.
-Еще на одну девушку поступил запрос - услышали они голос  по рации.
-Осмотр и отправишься к новым владельцам.
-Владельцам?
-Ну да. Суррогатных матерей нынче не хватает.
Девчонки пытались плакать, но двух младших быстро вытащили из комнаты.
Мартин остался с младшей сестрой. Разница в возрасте была меньше двух лет.
-Влипли - прошептал он, пытаясь скрыть слезы.
-Что с нами будет?
-Публичный дом, возможно элитный.
-А отец, не сможет вытащить?
-Он же верующий, он еще настругает.
-Пацан, сейчас идет аукцион, хочешь рискнуть?
-Хочу.
Мартин поцеловал сестру в губы и пошел в дверям. Времени для принятия решения не было. Его быстро привели в товарный вид, сбрили волосы в стратегически важных местах, вымыли, красиво подстригли и поставили в очередь. На прощание один из обслуги брызнул на него одеколоном, пахнущий лимоном, что привносило запах свежести. Его вывели на сцену. Он осмотрел зал и сорвало последние тормоза. Если его продают как корову, то почему бы не продать себя подороже. Он шагнул вперед
-Я предлагаю себя. Не только как мальчика для траха, я занимаюсь программированием, компьютерами, математикой, экономикой, люблю читать, без вредных привычек. Раздался смех. Хотел поступать в комьюнити колледж, если бы получилось, потом в универ, нищая семья, ничего мне не дала. Буду помощником в ваших делах. Смех. И не приятный голос
-Я беру его. Сколько?
Цену Мартин не услышал, но до него донесся недовольный голос
- А до машины я его голым потащу?
Сразу появился шелковый халат и тапочки.
-Удачи - сказал распорядитель и поцеловал в губы.
-Вам дать ошейник?
-Не надо, он хороший мальчик, сам пойдет.
Кто-то взял его за руку и повел по коридорам. Потом спустились по лестнице и оказались в гараже.
-Садись - распахнул дверь мужчина.
Мартин наконец рассмотрел своего покупателя - уже не молодой, среднего роста, нормального телосложения, волосы цвета спелой пшеницы или даже темнее. Мартин бы подумал, что блекло-светло рыжий. На лице веснушки.
-Вы без охраны? - закинул удочку Мартин.
-Некоторые дела, лучше делать без. Они потом присоединятся. Меня зовут Ред.
-Вам идет. Мартин.
-Это правда, что ты там сказал? Я ведь могу проверить.
-Да, правда. Попить можно?
В руках оказалась бутылка с холодным чаем.
Они проехали около часа и свернули к огромному особняку за коваными воротами.
-Это мое поместье. Потом посмотришь - сказал Ред.
-А можно?
-А почему нет?
-Я ведь теперь раб.
Ред посмотрел на него нечитаемым взглядом и произнес
-Посмотрим. Одежду закажи в Амазоне, а пока что есть. И пошли пообедаем, я что-то проголодался.
Мартина провели в его комнату - обычная комната, без двухэтажных кроватей, шкаф, стол, комод, кровать с новым бельем. Шмотки.
Он переоделся. Вещи были велики. Зашел в туалет, умыться, причесался как ему нравилось. За ним пришел лакей. Он спустился вниз к накрытому столу.
Ред сидел во главе, посадил его по правую руку от себя.
-Тебе не наливаю. Ну что ж - за выгодное приобретение - он отсалютовал стаканом виски и выпил.
Потом раскладывали закуски. Мартин подумал, что никогда такого не ел, но не хотел показаться невоспитанным. Ел медленно. Потом смена блюд. Мартин закрыл глаза. Он сожрал бы этот суп вместе с тарелкой и ложкой, но вместо этого на лице застыла маска. Опять смена тарелок, припомнив как надо правильно есть вилкой и ножом, он старался. Чувствовал, что человек оценивает его. Опять смена тарелок, жаркое. Мартин удержался от того, чтобы вылизать тарелку.
Принесли десерт - торт, кофе, арбуз, дыня, фрукты.
-Наелся? - спросил Ред.
-Нет.
-Что понравилось?
-Суп и вот жаренное что-то.
Ред сделал знак
-Не надо - остановил его Мартин, иначе я просто объемся.
Заметил одобрительный взгляд. Доел кусочек дыни, выпил кофе, аккуратно салфеткой вытер губы.
-Вы хотели узнать про мои знания?
Ред поднял бровь, но пошел вместе с ним в комнату. Вышел, когда на дворе была ночь и Мартин спал прямо в одежде, на стуле. Он перенес его на кровать.
К нему подошел охранник.
-У них там дома разгром?
Охранник кивнул.
-Пошли кого-нибудь за учебниками, компом, может какие памятные вещи. Пусть скажет - поможет расследованию.
Утро началось с кофе и горы хлама - что привезли поддельные полицейские.
-Дома рев и скандал, отец не собирается прекращать рыть, так что, возможно их перевезут на базу.
-Значит я останусь здесь - констатировал Мартин, - а им и без нас не плохо.
Он отобрал нужные книги, учебники, несколько фото, что-то из своей одежды - что можно было постирать и одевать, хотя бы первое время. Какие то личные “ценности” дедушкины часы с цепочкой, мраморные шарики, браслетики дружбы и прочее. Остальное собрал и велел отвезти обратно.
-Ты хочешь разобраться с вещами или сначала поедим?
-Поедим.
Они перешли на порч, где уже накрывали стол.
-Вы практикуете БДСМ? - спросил Мартин.
-Да, а что?
-Я боюсь. И у меня никогда не было отношений с мужчинами.
-А с женщинами?
-Несколько раз, но мне кажется, чего-то не хватало.
-Опыта?
-Не знаю.
-Начнем с малого, там посмотрим - садись ешь. Твой диплом забрали, на летние курсы записали, еще несколько сдашь экстерном, они тебе не нужны.
-Вы думаете у меня столько мозгов?
-А ты думаешь у меня мало денег?
Мартин замолчал. Продолжать диалог не имело смысла.
-Обиделся?
-Нет. Просто думаю, спрашивать сколько вы за меня заплатили и смогу ли я уйти отсюда, бесполезно.
-Малыш, ты просто не владеешь ситуацией. Как только я тебя отпущу, за тебя примется мексиканско-колумбийский картель и это только для начала. Отец у тебя, прости, дебил. Если работает, там где он работает, по борьбе с распространением наркотиков, если память не изменяет, то нехрен заводить семью и детей, тех, кого могут использовать против него.
-Вы можете узнать, что стало с моими сестрами?
-Могу, но не сейчас. А ты можешь подкинуть жучки в чужой дом?
-Могу.
-Тогда запоминай. Любовники тут есть у всех, не все ими гордятся, я хочу чтоб ты был больше, чем просто подстилка. Затем и купил. Я тебе поверил. А в нашем кругу это очень дорогого стоит. Понятно?
-Да. Я постараюсь стать достойным.


Полгода спустя.

-Дописал работу?
-Да. Нас учат по другому, не как вы.
-Согласен. Но на базе старого рождается новое. Удалось с кем-нибудь поговорить?
-Нет, только слушать. Ред?
-Что милый?
-Я могу вытащить вибратор?
-Можешь. А что… черт, не падай… Ред подхватил тело и отнес на кровать. Выключил вибратор, вытащил, проверил на кровь, ее не было.
-Где болит?
-Живот и спина.
-Можешь пописать, у меня есть экспресс-лаборатория.
-Не могу.
-И сколько не можешь?
-Со вчера или позавчера, не помню.
-Карл, тащи оборудование и позвони в госпиталь.
-Потерпи, катетером сейчас откачаем.
Мартин только покачал головой. Его тошнило. Потом он кричал от боли и уже не чувствовал, что живот избавляется от скопившейся жидкости. Потом Ред выяснял у врачей что с ним и как такое могло произойти. Мартина накачали лекарствами и повезли на обследование.
-Вы с ним играли, ну… врач сделал движение руками.
-Нет.
-У него мочевой пузырь, как будто когтями драли, инфекции несколько дней, пошло в почки.
-Он выживет?
-Молодой, здоровый, если не от вас, то где подцепил?
-Я могу догадываться. И вдобавок бактерия из закрытого бассейна.
-Откуда вы знаете?
-Было такое в моей жизни. Он в сознании?
-Да.
-Я хочу поговорить с ним.
-Пожалуйста.
Ред кинул взгляд на оборудование и вздохнул.
-Привет, малыш.
-Привет.
-Раньше не мог сказать?
-Боялся.
-Почему?
-Про вас разные ужасы рассказывают.
-Это я знаю. Да нечем тебя уже тошнить. Попей лучше. Хоть что-то да останется. Он положил обратно мгновенно ставшее пушинкой тело.
-Я боялся, что меня вывернет, а вы потом заставите вылизывать.
-Ты такого плохого мнения обо мне?
-Другие. Иногда мне кажется, что я хотел бы иметь такого отца.
-Это вы у Оливера были?
-Да.
-Сколько вас там было и чем вытирались.
-Мне плохо, уберись. Мартин опять свесил голову с кровати выплевывая клюквенный сок.
-Бывает. - Ред вытер вспотевшее лицо салфетками, отметив, что температура и не думает спадать. - Просто скажи - как ты думаешь, мог вытереться чужим полотенцем?
-Мог. Что у меня?
-Инфекция из серии гонококков, плюс бактерия из бассейна. Заткнули мочевой пузырь. А дальше пошли в почки.
-Значит кто-то мог нарочно?
-Мог. Значит кто-то гуляет налево и мог заразить хозяина.
-Они меня потом в огороде закопают.
-Я разберусь. Спи.
-Не могу, а вдруг я не проснусь больше?
-Милый, ты проснешься, но болеть будешь неделю, примерно. Возможно потом антибиотики. И еще - я не хочу чтоб ты подстригался.
-У меня волос не останется от такого лечения.
-Вырастут. Надо просто потерпеть. Еще попить?
-Давай.
Ред вышел из палаты мрачный и озабоченный разными думами. Это была случайность, или акция, направленная конкретно против него или против его пацана. Он послал охранника за пастырем, а сам сел собирать информацию.
Разносчик заразы был скоро выявлен, о чем он с ехидной улыбкой сообщил владельцу. Судя по кривой улыбке и обменом колкостями владелец уже и сам знал или болел.
Ред появлялся в госпитале каждый день и однажды не увидел в палате своего мальчика.
-А он в норме - сказал медбрат. - Гемодиализ помог. Вот анализы не очень.
Стиснув зубы Ред пошел в другую палату. Мартин уже выглядел лучше, не как ходячий мертвец.
-Я нашел виновников.
-Наказал?
-Пока нет. Хочешь сам попробовать?
-Хочу, только давай прекратим с этими играми.
-Согласен. Я соберу все и отправлю в подарок, только медицинский набор оставлю. Вдруг что случится.
-Ладно - мрачно согласился Мартин. Сессия скоро начнется, а я соображаю не очень.
-Не имеет значения. Все равно из дома учишься.
-Какими акциями владеет этот разносчик?
-Вот за что,  я  тебя люблю. Он поцеловал Мартина. -Вернешься домой, тебя будут ждать документы и анализ.
-Графики можешь сделать?
-Сделаем. А пока - он нажал на телефон
-Заходите. Я хочу обезопасить тебя. Предлагаю стать моим мужем. Ред встал на одно колено и протянул кольца.
-Это так необычно и… я не знаю…
-Зато я знаю. В болезни и здравии,богатстве и бедности
-Пока смерть не разлучит нас.
Они поцеловались.
Вошедшие люди в черном протянули бумаги на подпись.
Мартин смотрел на кольцо
-Странно выглядит.
-Дамасская сталь, только здесь золото.
-Необычно.
-Да. Давай, глоточек, я думаю, хуже не будет - от поднес к губам бокал шампанского.
-Ну хоть не кислятина - сообщил Мартин.
Он провел еще две недели в госпитале и выписали его, с договором, раз в неделю приезжать на осмотр, и если чуть что - ехать к ним, а не стараться справиться своими силами.
Ред показал оставшийся чемодан с игрушками
-Вдруг захочется побаловаться - намекнул он. Но больше игрушки не использовали.
Весной выяснилось, что мальчик Сани болен спидом, агрессивной формы и заразил своего благодетеля. Их сразу выкинули из компании. Доказывать, что спид не передается было бесполезно. Ред сказал, что запрет мужа дома и никаких встреч. Другие тоже прониклись. Акции были опущены ниже плинтуса и раскуплены по дешевке. Мартин только криво улыбнулся.
Весной их пригласили в дом Хантера. Мартин обещал подкинуть прослушку. Делал вид, что осматривает дом, пока не поймал на себе пристальный взгляд. Оглянулся. Высокий мужчина, спортивный, черные волосы уложены, черная бородка, хищный взгляд. Захотелось забиться в угол и завыть. Мартин сбросил наваждение и попытался пройти мимо. Не удалось.
-Ты чей, малыш?
-Мой муж Реджинальд Смит - трясущимися губами проговорил он.
-Ред женился? Вот это новость. Тогда почему ты не с другими сабами?
-С кем? - в Мартине началась подниматься злость, так, что пришлось сжать зубы.
-С другими пацанами.
-Мне были интересны картины, а не пустая болтовня.
-Ого. Чем занимаешься?
-Учусь в универе, работаю, финансистом и он нагло посмотрел на мужчину.
Мужчина открыл рот, чтобы спросить еще что-нибудь едкое и неприятное, но Мартин опередил
-Разрешите пройти - и он втиснулся в просвет между мужчиной и стеной.
По дороге пришлось закусить палец, чтоб не разрыдаться. Он подошел к ребятам, поздоровался с теми, кого знал, познакомился с теми, кого не знал.
Просто болтали, помыли кости знакомым, он сказал что лежал в госпитале, теперь тяжело догонять сокурсников, тем более, он взвалил на себя слишком много.
-С гонореей 3 недели в госпитале?
-????? С чем? У меня почки отказали вообще-то, до сих пор антибиотики пью.
-А Сани сказал, что ты его заразил.
-А спидом его тоже я заразил?
-У Сани спид?
-А вы что не знали?
Толпа мгновенно рассосалась, все стали звонить своим знакомым. Мартин наконец смог вздохнуть и найти Реда. Рассказал про мужика. Ред помрачнел.
-Что?
-Держись от него подальше.
-Почему?
-Он плохой человек, садист, нанимают для спец. работ.
-А если я ему понравился?
-Он чужое не тронет. Все сделал, что нужно?
-Да.
-Тогда можно собираться домой.
-Сани сказал, что я его заразил гонореей.
-Добью ублюдков. Сдохнут в хосписе для нищих.
Мартин оглянулся и опять увидел смотрящего на него мужчину.
-Что ему от меня надо?
-Думаю, секс игры с новеньким. Иди в машину, я с ним поговорю.
Мартин сбежал из дома и укрылся в машине, вместе с телохранителями. Ему было страшно.
На другой день Ред принес ему украшение на шею и браслет, в египетском стиле.
-Не ошейник, но вполне красиво смотрится. С этим тебя точно никто не тронет.
-Как он затесался в твою компанию?
-Мальчиков поставлял. Обученных. Но это все по сценарию, а ты как котенок - ласковый и пугливый, извини, что так доигрались.
-Да ладно, мне полит. экономию не сдать, я половину не понимаю, еще международный менеджмент, это ж у каждой страны свои законы, свои поправки, у меня крыша отъедет.
-Не отъедет, я обещаю.
-Тогда летом я возьму 3 предмета и к осени буду на 2-м и 3-м курсе.
-Не плохо. Хотя я думал, мы отдыхать съездим.
-Прослушка понадобилась?
-Да. И кое-что уже имеет значение. Они хотят заговор, они его получат.
-Это ж вроде твои друзья.
-Запомни - в бизнесе нет друзей. Есть единомышленники на какой-то период времени, потом злейший враг станет другом, не надолго.
-Пацаны с которыми я общаюсь, только для секса?
-Почти. Это элита, которая умеет угождать. Ты что-то задумал?
-Где тонко, там и рвется. У тебя есть знакомый шуллер?
-Найдется. Что ты задумал?
-Небольшое кровопускание, но после экзаменов.
Перед экзаменами ему пришлось пить лекарство. Его трясло от страха. В голове была каша. Он вытащил билет и пол стал кружиться под ногами.
-Садитесь - услышал он голос.
Преподаватель отобрал билет.
-У меня к тебе вопрос - как думаешь продавать акции “Лавра”  или не стоит.
-Что вы от них хотите? Если избавиться от акций - можно продать. Лично я бы подождал недельку. Ниже они уже не упадут, а подняться могут.
-Стоит ли вкладывать деньги в “Винчестер”?
-Стоит. Не 19-й век. Продавать оружие можно кому угодно и куда угодно. Даже хранить в подвале лет 50, за это время цена вырастет. Я б еще вложил в новые разработки.
-Давай зачетку.
Преподаватель что-то долго писал. Мартин так и не понял, пока ему не всучили в руки.
- Я и следующий уровень засчитал. Нечего тебе время просиживать.
Мартин открыл зачетку. Помимо А+ была приписка - гениальный тактик и стратег. За третий курс предмет ему тоже был засчитан. Он позвонил ребятам и пригласил провести время - сходить по магазинам, потом в ресторан, а на выходные съездить в казино. В магазинах он купил немного вещей и отдал охраннику. Он не знал, что двое из друзей уже звонили его мужу и жаловались - сколько денег можно потратить на шмотки и что за трусы за 2 штуки. Мартин смотрел как развлекается народ, стараясь накупить кто больше, себе покупал только необходимое. Потом потащил их во французский ресторан. Себе заказал 2 аппетитайзера, суп, торт, бокал белого вина и чай. Все остальные заказали по половине меню, даже не зная, что это такое. Через полчаса, когда другие стали вести себя по хамски Мартин попросил счет, быстро попрощался и ушел.
-Хорошо повеселился? - спросил Ред.
-Нормально.
-Завтра едем в Атлантик -сити, если они проспятся.
-Я могу поехать с тобой.
-Это было бы здорово.
-Не хотел тебе говорить, но с нами проситься еще один человек.
-Только не он. Я его боюсь.
-Он тебе ничего не сделает.
-Да мне плевать. Поезжайте вместе с ним тогда.
Мартин перевернулся на другой бок.
-Много потратил?
-Штук 5, мне много не надо.
На другой день они молча собирали вещи. Мартин пил кофе и выбирал книги по дизайну
-Ты не в Европе - заметил Ред.
-Может, я туда перееду - съязвил Мартин, разглядывая картинки и как красиво могут выглядеть люди.
-Послушай - не выдержал Ред - мне будет нужно уехать и Доминик единственный, с кем я могу тебя оставить.
-С садистом и убийцей?
-Да. Он защитит тебя. Тем более ты ему нравишься.
-Ага. А поточнее про свою миссию не хочешь рассказать?
-Нет. Тебе знать не обязательно. У тебя свое дело - помнишь?
-Да. Только мне расхотелось.
-Я тебе разрешаю секс с ним. Попробуешь другого мужчину.
-Совсем спятил?
-Это уже не обсуждается. Собирай вещи и допивай кофе, через 15 минут машина подъедет.
Мартин вздохнул и кинул сумку охраннику.
В задний карман скользнула рука
-На карманные расходы - так, по мелочи, на остальное чековая книжка.
Разговаривать не хотелось.
Он уселся около другого окна, стараясь не смотреть на Дома. Через пару часов его укачало, пришлось остановиться около закусочной.
Он сидел откинувшись на сиденье, когда дверь открылась
-Держи - холодный чай с лимоном, немного газированный и немного алкогольный.
-Уберись. У тебя одеколон невыносимо воняет, меня только от твоего запаха тошнит.
-Думаю, просто жарко, ты вчера переволновался, не выспался, положи голову мне на колени.
-Ага.
-Пей, тебе понравится.
Мартин выпил полбанки, ему понравилось, но пришлось тут же открывать дверь. Доминик сразу протянул руку в голове.  Потом достал из бара банку холодного джинджереля и аспирин.
-Поехали быстрее по прямой и не останавливаясь. До гостиницы.
-Что с ним?
-Похоже перегрелся, но не пойму где.
-Вечером сходите с ним погулять.
-Он меня в океане утопит - прохрипел Мартин.
-Мне по делам надо, так что на его попечении остаешься.
Мартин со стоном закрыл глаза. Только потом почувствовал как его гладят по голове и по спине и он стал засыпать.
Проснулся в пустой комнате, на кровати.
-Нравится? - спросил Дом.
-Нет.
-Очень удобно стратегически - комната, кухня, 4 охранника в соседней, диван с телевизором.
-Может ты на диване поспишь?
-Лучше ты - ты маленький, поместишься.
-А где вещи?
-Там шкаф есть.
-Ни стола нормального, ни комода и за это ещё такие деньги платить.
-Зато твои друзья рядом и казино и океан.
-Они мне не друзья.
-У нас снято на 4 дня - так что развлекайся.
Мартин отвернулся. Хотелось плакать, хотелось быть с Реджи, хотелось уюта, а не пустую комнату.
-Мы хотели дом снять, но его охранять тяжелее и если твоих друзей с охраной пустить - дурдом будет - заступился охранник.
-В постели с врагом - покосился Мартин. Вставать не хотелось.
-Пообедаем в буфете, пойдем поиграем, твоих вытащим на игру.
-И что они про нас подумают?
-А тебе не все ли равно?
-Мне нет. Туда смокинг надо или так.
-Или.
Мартин посмотрел на себя в зеркало - белые сапоги, белые джинсы, бордовая рубашка с подвернутыми рукавами, белые волосы, зачесаны куда надо. Ему не нравился ни пробор, ни вихор на лбу, но это было лучшее, что можно сотворить. Волосы падали ниже плеч. В расстегнутую рубашку выглядывало колье.
-Пошли? - обнял его за плечи Дом.
В буфете Мартин встретился с ребятами, все вспоминали что было вчера. И что теперь надо себя хорошо вести, на что Мартин нажаловался, что у него охраны теперь больше чем у президента. Они ели и болтали ни о чем. Но взгляд в спину не давал расслабиться. Потом пошли играть на автоматах или в кости или в карты, через полчаса Мартину это надоело, он оставил приятелей, вышел из гостиницы и пошел вдоль берега. Стянул сапоги и пошел босиком по воде, не заботясь о намокших джинсах. Океанский ветер сделал волосы кудрявыми.
-Давно ты таким садистом стал? - спросил он Дома.
-С армии. Ты избиваешь, тебя, не хочешь умереть получаешь удовольствие от боли, потом нарушения в организме, хочется еще и еще, потом хочется, чтоб кто-то разделил с тобой, радость.
-Лечиться не пытался?
-Нет. Мне заказов и клиентов хватает.
-Дурка по вам плачет - бросил Мартин не оглядываясь и тут же почувствовал жесткий захват на шее
-А если я тебя сейчас утоплю?
Взгляд обжигал. Из глаз потекли слезы, и когда его отпустили он просто упал в воду. Волна накрыла его. Потом он долго сидел на берегу, плакал и отплевывался. Охрана вытащила из карманов деньги и кредитки, сняли рубашку, хотели укрыть пиджаком, но он не мог успокоиться, с носа текло, глаза покраснели, ему было страшно. Наконец всей толпой они пошли к гостинице.
-Надо капли для дайверов купить - сказал один из охранников.
-Я позвонил, сейчас принесут вещи, а ополоснуться около бассейна можно.
-Там хлоркой воняет - пытался сказать Мартин, но получалось плохо.
-Давай, раздевайся и под душ, я, пока твои вещи в стирку запущу - сказал охранник.
Мартин стоял под душем. Соленая вода не желала откашливаться. Волосы были в песке и не желали промываться.
“Зачем Ред оставил меня с этим уродом”? вертелся вопрос.
Теперь уже текли настоящие слезы.
-Тебе помочь? - услышал он голос
-Спасибо, не надо.
Он еще долго отмывался и отходил от случившегося. Потом вытирался полотенцем и Дом заставил его сходить в туалет.
-Знаю я про эту бактерию. Мне потом башку отвернут.
-Так она реальна?
-Конечно. Только у теток чаще бывает, особенно после бассейна, у мужиков реже, тебе не повезло.
Он надел шорты с футболкой, влез в шлепанцы, еще раз вытер голову, с которой текло и пошел в номер. Заперся в ванной и стал сушить волосы.
-Ты забыл расческу - дверь отворилась, за ней стоял Доминик. - И тебе капли для ушей принесли.
-Спасибо.
Капли не очень то и помогли
-До 2-х недель - сказал охранник, - на себе проверял
Мартин закашлялся и на губах показалась розовая пена.
-Гоните в скорую, у него проблемы с легкими - кинув злобный взгляд на Дома, он схватил Мартина на руки и побежал к лифту. Второй охранник запрашивал госпиталь что делать. Через 10 минут Мартин оказался в госпитале, подключенный к трубкам.
-В легкие попала соленая вода и песок, сначала казалось, все нормально, потом кровь пошла.
-Доигрались - злобно сказал врач и пошел в палату.
На другой день в госпитале появился невыспавшийся Ред и без прелюдий заехал Дому в морду. Потом о чем-то долго разговаривал с врачами. На Мартина он мог только посмотреть издалека.
-От 2-х недель до 1.5 месяца - грустно сказал он. - А ты - чтоб больше духу твоего не было - сказал он Доминику, который не понимал как из-за безобидной шутки начались тяжелые последствия. Он мог предполагать, но в реале с ним такого никогда не было.
Мартин все лето провел в госпитале, потом дома, пропустив обучение. Стал срываться на Реда, отношения ухудшились. Ред стал опять посещать тематический клуб. Со временем он заметил, что Мартин не носит украшения, часы и даже обручальное кольцо.
Он спросил об этом, на что получил честный ответ - что все это фикция. И нормальный муж, свернул бы уже шею, своему непутевому братцу. А раз этого не произошло, то можно судить об отношении.
-Ты знаешь, что он мой сводный брат?
-Да. Достаточно интернет открыть. Сколько ты за меня заплатил?
-Лимон двести.
-Я отработаю - злобно сказал Мартин, - только не надо мне больше подарков.
Ред напился и позвонил Доминику. Они ругались почти до утра, перечисляли все грехи и грехи их родни.
Утром Ред зашел в спальню.
-Прости меня - начал он. - Дом остался без родителей. Сначала банды, потом армия, а потом кроме меня у него никого не осталось. Я нашел тебя, вот он и бесится. Он правда, не хотел и даже не думал, что так может получиться.
-Я понимаю. Но пусть он держится от меня подальше.
К зимним каникулам Мартин закончил второй курс и часть третьего.
С пацанами решили поехать в Альпы.
-Вы будете кататься, а я просто посижу - сказал он.
Как погиб Джонни, он не только не видел, но даже и не знал. Сидел в гостевом домике перед камином, где и нашли его охранники.
На похоронах пьяный Мартин заявил
-Нас всех когда-нибудь грохнут, вопрос времени  - и очень выразительно посмотрел на Доминика.
-Ты что - совсем спятил? - пытался привести его в чувство Ред.
-Не совсем. Оливер в раздраенных чувствах, тебе еще нужны его акции.
-Вот кто у нас в семье главная гадюка - отпустил его Ред. Это не мешало ему подгадить другу, а потом сделать его бывшим другом. Он в ужасе вспоминал сколько в казино спустили детишки, пока его был в госпитале и тайком даже радовался этому.
Теперь Мартин и учился и работал на его контору. Мог бы и не работать, жить на дивиденды, но пока хотелось.
Летом они собирались поехать в круиз, но Доминик очень хотел пристроить своего мальчика, поэтому он отказался. Странный пацан, со шрамом на лице, вызывал отвращение, не только внешне, но и внутренне.
Встретиться все таки пришлось - на вечеринке во время празднования Нового года, на танцполе остался он и Адам и они вместе протанцевали почти час. Потом пили в номере Мартина - Ред где-то решал свои вечные проблемы.

-Я не знаю как так получилось. Учился, вроде никому не мешал, мешок на голову, укол и очнулся в подвале. Мужик требовал, чтобы я его встречал на коленях, руки за спиной, глаза в пол. У меня и так все болело, отказался - за это отлупили. Голос сорвал. Потом приходил другой, лечил меня, кормил чем-то, а я только спрашивал за что? Мне несколько раз перечислили то, что я сделал, но я не делал. Разве что у меня раздвоение личности. Потом насиловали, пичкали разной гадостью, знаешь, все как будто не со мной было.
-Знаю.
-Потерял счет времени. Они когда хотели - тогда меня и таскали или на издевательства, кто-то насиловал, кому-то хватало ремнем придушить. Я стал понимать, что с головой у меня проблемы. Потом явился - он. Кто был моим первым. Попросил написать имена и фамилию печатными буквами и внятно. Да еще каждую буквы дублировал названием. А потом он ушел. Пришел здоровый бугай, завернул меня в одеяло и отнес куда-то. Меня вымыли, намазали мазью, поставили капельницу, даже какого-то сока дали, я проспал почти сутки. Потом отвезли к докторам. Шрамы можно убрать, а с глазом - может еще полгода, потом решать будут линзы или операция.
Доминик попросил прощения. А мне-то что - деваться все равно некуда. Так и остался с ним. Он меня музыке учит, рисованию, каждую неделю езжу от шрамов избавляться, массаж. Секс по обоюдному желанию. Мне кажется он не плохой.
-Ага. Пока не утопил меня.
-Это как?
-Случайно, естественно. Толкнул в океан, меня волной накрыло, оказалось, что это опаснее, чем в бассейне. Через несколько часов в реанимации оказался. Так что с тобой произошло?
- У нас с его клиентом вторые имена различались, тогда он понял, что не того взяли.
-Тебе еще повезло, бывает хуже.
-Мартин, почему ты такой колючий?
-А сам не догадался? Я муж его брата, а ему обломилось, вот и бесится и тебя завел как зверушку. Конечно же он мог ошибиться, если в штанах стоит.
-Ты учишься?
-Скоро закончу - и мастера и докторскую.
-Тебе интересно работать?
-В общем-то да, пока очередной раз в госпиталь не попаду. Ко мне все липнет.
-Ко мне тоже.
Адам все меньше и меньше нравился Мартину. Какой-то слащавый. Вроде как пострадал ни за что, но было желание врезать ему еще. Откуда это появилось, Мартин не знал. Их пригласил губернатор, на празднование дня независимости.
Народу было много. Все были одеты для празднования в свободном стиле. Мартин сидел на покрывале, когда мимо прошло оно. Оно было дочкой губернатора и небесным созданием. В длинном вязаном крючком платье, с голой спиной, которую прикрывали длинные волосы, шляпка и вязаный зонтик. Чудо сопровождало 2 охранника. Они встретились глазами и она улыбнулась ему. “Вот точно голову напекло” - подумал Мартин. Потом пили пиво, смотрели салют. Он искал глазами привидение и не находил. Ночью никак не мог уснуть и не давал Рэду. Сначала сказал, что обожрался, потом, что перегрелся, в 4 утра Рэд не выдержал и рявкнул - “правду можешь сказать?” Мартин покраснел и заикаясь принялся рассказывать.
-Это дочка губернатора - наконец выдал Рэд, - и у нее с головой не впорядке. Подробностей не помню, ее вроде похитили, сделали сказочный домик и относились хорошо, пока денег ждали. А потом она увидела как падают гномы и эльфы разорванные пулями. Вот ее половина там и осталась. Поговаривали, у нее и зал и комната так обставлены - как у эльфов и сама она как будто в сказке. Домашнее обучение, вышивает, книги читает, любовные. Она тебе понравилась?
-Да
-Теперь ты уснешь?
-Нет. А как к ней в дом попасть?
Рэд вздохнул
-Я узнаю. Теперь можем спать?
-Я попробую.
-Какой ты горячий.
-Это любовь?
-Не знаю, смотря что от нее хочешь.
-Ничего, просто познакомиться.
-Влюбился, мой малыш - Рэд обнял его. - Ну хоть мои старые косточки погреешь.
Мартин уснул. Ему снились эльфы и гномы и злобные медведи-убийцы. Проснулся он ближе к обеду, с головной болью и чувством, что не отдохнул.
-Иди кофе пить с тортиком - позвал его Рэд. На закрытой веранде работали и кондиционер и вентиляторы.
-Жарко - мгновенно покрываясь потом сказал Мартин.
-Я договорился. Завтра в 10, тебя примут. Костюм обязателен.
-Какой костюм?
-Ну сам придумай - принца, пирата, тортик и цветы я обеспечу.
-Может мне еще и танцевать научиться как в позапрошлом веке?
-Это было бы неплохо. Кстати, ты мой племянник.
-А смысле?
-В прямом. У меня есть документы, где ты числишься как мой муж и как мой племянник, не знаешь, когда пригодится.
-Какой костюм?
-Какой сам придумаешь, можно готовый купить.
-Это вряд ли. Образ капитана Блада. Белая вышитая рубашка с большим воротником. Коричневые штаны в обтяжку, сапоги пиратские и вот чего они там на пояс наматывают. Хвост. Драгоценности сам выделишь.
Вечером Мартин стоял перед зеркалом.
-Круто выглядишь - хмыкнул Рэд - сам бы умыкнул и женился.
-С тебя станется. Что там с акциями?
-Пока поднимаются.
-Может часть продать?
-Может. А этот губернатор или как его там - за оружие или против.
-Вроде как за, мы близко не знакомы.
-Слияние двух корпораций. Цены взлетят до небес.
-А потом, если вы разойдетесь, рухнут в пропасть.
-И через подставных лиц, мы их получим обратно и мешок денег в придачу.
-Я же говорил, что ты гений.
-Нет. Это ты мне поверил и купил меня. - Мартин подошел к Рэду, обнял и поцеловал его. - Если б не ты, меня давно бы уже не было.
Они еще долго целовались.
-Может ну его нахрен - это маскарад.
-Эээ нет, не попробуешь, не узнаешь.
На другой день Мартин отправился во дворец к губернатору. Бледно желтые, нежные розы и лимонный с манго торт, сделанный на заказ.
Он очень стеснялся, но нацепил на лицо улыбку, больше ничего не оставалось.
Они познакомились и прошли в залу, где уже сидел народ. Судя по костюмам - купленные на Ебее в последний момент.
-Капитан Блад - представила она его сидящим.
Мартин кивнул, нашел место на диване и сел.
Прислуга принесла шампанское. “Развезет сразу” - подумал Мартин и сделав вид что пьет, поставил бокал на столик. Осмотрел каждого из присутствующих. К своему неудовольствию в одноглазом пирате узнал Адама. День затягивался. Он не знал как себя вести дальше. Похоже, что гости развлекались каждый как мог. Он осмотрел комнаты, поставил прослушку, которую взял с собой и пошел в библиотеку. Там было много детских книг, красочных и дорогих, которые Мартин никогда не видел. Он стал рассматривать иллюстрации, бережно прикасаясь к ламинированным страницам. Откинуться на диване не позволяло некоторое неудобство в шее. Что-то царапало, а что - он так и не нашел. За ним пришел секьюрити и сказал, что гости расходятся, мол пора по домам, но увидев Мартина побледнел и куда-то побежал. Мартин очередной раз провел рукой по шее и посмотрел на ладонь. Рука была вся в крови. “Точно как у капитана Блада” - подумал он, как в библиотеке стало тесно. Его просто перенесли в кресло, разрезали рубашку и стали протирать спину. Когда дошли до шеи он зашипел. В это время охранники встав ногами на диван снимали огромную, фамильную картину. Они ругались, потом прибежали еще двое и хозяин дома. Ему что-то показывали и дома начался бедлам.
-А один провод короче другого - заметил доктор - значит кусочек остался у него в шее.
Мартина согнули пополам и стали копаться сзади. Наконец нашли кусок проволоки и вытащили. Кровь текла из шеи, капая на штаны. Ему наложили кровоостанавливающий пакет и выдали хозяйский халат.
-Ты давно здесь? - спросил хозяин.
-С 12 наверное, там не удобно было - слишком много народа, я решил посмотреть книги.
-Никто не заходил?
-Нет. У вас же наверное камеры стоят?
-Стоят. А что ты хотел от моей дочери?
-Ничего. Просто познакомиться. Мартин улыбнулся - она показалась мне  сказочной. Ну, понимаете, среди молодежной моды в такой старомодной одежде, это было так необычно. Поэтому я ренессанс фестиваль очень люблю. Похоже, что он костюма только сапоги остались.
-Ты знаешь, что это могли быть за обрезанные провода?
-Телефон?
-А почему за картиной?
-Ну, чтоб вид не портили или сигнализация.
-Хм - губернатор потер подбородок - я скажу Лилианне, чтобы она тебе время выделила лично. Похоже, что у нас завелась крыса.
-Крыса это в смысле… Мартин изобразил бурную мозговую деятельность - значит тут кто-то говорил, а это передавалось - он изобразил руками.
-Угум-с. Твой дядя приехал.
-Спасибо за халат.
-Ну, ты же не голый пойдешь, извини, что так получилось.
-Да ничего, мелочи - улыбнулся Мартин.
-Давайте так - через два дня приезжайте на завтрак, там и поговорим.
-Это очень мило с вашей стороны, а Лилианна не будет против?
-С чего это ей быть против.
-Ну развлекать незнакомцев.
-У нас не часто бывают гости, она будет только рада.
-А можно вон в той беседке, на озере которая? И сервиз лучше поставить желтый - “Сбор урожая”, мне кажется подойдет.
Губернатор многозначительно посмотрел на Рэда. Тот только пожал плечами.
Они молча ехали домой. Рэд молча раздевал Мартина и ополаскивал холодной водой. Потом свой врач осмотрел его поцарапанную шею, залил перекисью, сказав, что через пару дней заживет.
Шмотки плавно переместились в печку.
-У тебя сплетники есть? - спросил Мартин
-Есть. Что ты задумал?
-План остается прежним. Пусть пустят слух, что во вторник у нас будет помолвка, наши акции взлетят, можно часть продать. Глядя на нас начнут выставлять нервные - у них можно скупить - в среду будут самые торги, а в четверг - обвал.
Во вторник они мило завтракали в беседке, папарацци висели по кустам и скоро интернет оказался забит новостями. А в среду было жарко от новостей. Рынок прыгал как на батуте и Мартин и Рэд были загружены целый день, зато в конце появился повод выпить. На другой день в сети объявили. что все это фальшивка и кто ее подстроил - неизвестно.
В субботу они собрались на ужин, где присутствовал губернатор с дочкой, Мартин с Рэдом и Доминик с Адамом. Потом старшее поколение пошли курить сигары и пить многолетний виски, молодежь пошла в зал. Что там произошло в реальности, знал только Мартин, но он рассказал только Рэду с кучей условий.
Пока Мартин отвлекся на картины и модель рыцаря. Адам что-то с жаром рассказывал Лилианне. После чего она заплакала и выпрыгнула из окна прямо на железный забор. Чтобы снять ее тело пришлось выпиливать секцию. Мартин бросился на Адама, у которого оказался нож. Не смотря на многочисленные порезы Мартин орал - “Я убью тебя, сволочь”! Он потерял много крови, но остался жив. Адама с синяками, орущего на всю улицу про то, что он знает правду засовывали в машину охранники. Доминик ничего не говорил. Рэд позвонил под утро и сказал
-Я вас посажу, обоих.
Версия для прокурора звучала как - Адам что-то наговорил девушке - сами решайте - может угрожал, может шантажировал. Я не видел как она выпрыгнула в окно, и вообще об этом узнал только потом. А затем Адам шел как робот с ножом на него и пришлось защищаться. Мартин, если мог - обычно плакал. Рэд сидел у постели и утешал его.
-Он ей сказал, что я твой муж, она из-за этого.
Потом он просто лежал, стараясь ни о чем не думать. Иногда пробивало на истерику, но укол снотворного резко прерывал ее. Даже губернатор несколько раз заезжал к ним домой, переспрашивал и не мог понять что же случилось. Однажды, проснувшись к вечеру Мартин спросил
-Рэд, сколько у меня денег?
-Много, а что ты хочешь?
-Я хочу нанять киллера. Чтобы поместье Адама перестало существовать.
-Я согласен - подтвердил Рэд.
Измученный и морально и физически Мартин улетел в Швейцарию. Через некоторое время к нему присоединился Рэд. В это время сгорел дом его брата Доминика, вместе с обитателями. Рэд приказал кремировать останки и сделать одну памятную плиту на всех. Ему же перешло наследие Доминика, хотя он надеялся на большее. Мартину понравилось путешествовать по Европе.
Понравилась немецкая медицина, где ему почти убрали шрамы с рук и груди, понравилось в Италии и их рыбный суп для бедняков и Дома моды. Только улыбаться он стал меньше и уже не напоминал наивного юношу. Взгляд стал цепкий - акулий и из всего он вычленял главное - в чем его выгода.
Рэд подумал, что неплохо бы обзавестись детьми, несмотря на то, что Мартин сопротивлялся. У них появились два прекрасных мальчика - Алан и Демиан. Сначала они раздражали, а потом Мартин забил на них и перестал обращать внимание. Редко они показывались в обществе.
Мартин проснулся от резкого телефонного звонка
-Что???? ЧТО????? - заорал он пытаясь собрать мысли в кучу и что делать в первую очередь.
С ним поехала охрана и врач. Полиция перегородила часть дороги.
-Сердечный приступ - шепнул его на ухо доктор. - Он успел остановить машину.
-Где дети?
- Вон в той скорой, спят.
На негнущихся ногах Мартин подошел к машине.
-Вы как? - хрипло спросил он.
-А папе очень больно? - спросил Алан.
-Папы больше нет. Мартин смахнул слезу, стараясь не зареветь при детях.
На похоронах они сидели одинокие и потерянные. Мартин понимал, что не потащит корпорацию. Рэд знал все и на несколько ходов вперед, удалял даже близких друзей, заранее зная, что они поступят неправильно. А совет директоров - на кого можно рассчитывать? Или сказать им все как есть, но нанять тех, кто бы следил за ними. И еще дети, неординарные, даже в частной школе им будет не интересно. Что же мне делать? - он посмотрел на небо и заплакал.


10 лет спустя.

Мартин, сам еще молодой человек учился познавать жизнь. Что-то отдал на откуп директорам, что-то делал сам, обязательно просматривал все  предложения по сделкам. Старался хоть какое-то время проводить с детьми. Просто таскал их по музеям и представлениям, ему тоже было интересно. Он давно сделал себе документы, что его родители погибли, это сразу отметало кучу вопросов. В одном из кафе в Лозанне, он встретил Доминика. Не сказать что неожиданно, Мартин подозревал, что за ним могли долго следить, прежде чем подойти. Не сказать, чтобы он очень обрадовался, но ему было одиноко. Он старался не подпускать Доминика к работе, боялся, что инфа может уходить налево, но время шло, Доминик старался вести себя образцово. И показался умным и начитанным человеком. Но Мартин боялся доверять ему. Внутреннее чувство говорило, что здесь что-то не так. И оно не ошиблось.
Дети вернулись из закрытой школы с дипломами. Алан собирался в Гарвард и был настроен на управление компаниями. Демиан, наоборот, был весь в себе и Мартин с ужасом заметил, что вылезают его худшие черты. Близнецы были разные и сказать кто чей было легко. Алан со светлыми волосами, более гибкий в политике, если и отстаивал свою точку зрения, то заранее вооружившись чем можно, включая поддержку из совета. Демиан был более прямолинеен, темные волосы сразу выдавали кто его биологический отец, любую идею отстаивал до конца. Был более наглый, не имел авторитета. Но когда за столом он третий раз произнес имя Доминика, стало понятно, что он упустил. Демиан считал, что наркотики приносят быстрый доход и прибыль и для этого не нужно еще 7 лет сидеть в университете, в окрестностях столько школ, что можно было заработать сразу и на несколько жизней.
-В моем доме наркоты не будет! - грозно сказал Мартин.
-Это мы еще посмотрим - сын выскочил из-за стола. Вступать в конфликт Мартину не хотелось, зная свой характер. А вот с наркотиками надо было что-то делать и еще Доминик, который, похоже подлил бензина в огонь.
-Хочешь поехать со мной на работу - спросил он Алана.
-Хочу. Мартин быстро прикидывал, где бы можно было поговорить с сыном не боясь прослушки.
При входе в офисное помещение он сделал знак обшмонать их на предмет прослушки. Потом собрал телефоны и гаджеты и велел одному из охранников ходить по коридору, медленно заходить в каждый кабинет и быть там 5-10 минут. Быстрыми шагами он потащил Алана в свой кабинет. Проверил чист ли кабинет и он сам и ребенок.
-Садись - он кивнул сыну на кресло. - По существу и быстро.
-Быстро, наверное, не получится.
-Выкладывай.
-Несколько лет назад Доминик связался с нами. И тогда я узнал, что я не твой сын.
-Биологически - да, но ты мой и я тебя люблю.
-Но это, как это сказать, породило зерно сомнений у Демиана. Раз ты его отец, то покроешь все его прихоти и косяки. И Доминик это подтвердил, косвенно.
-Дальше.
-Он стал всем показывать, что он лучше меня, занимался спортом, девочки, деньги, стал приторговывать наркотиками, стараясь при этом подсадить как можно больше подростков.
-Мне иск из школы не пришлют?
-Не должны. Доминик все замял.
-Ах ты змея. Я ждал подобного, но не от вас.
-А потом Демиан перестал говорить что мы близнецы, и что я просто сын твоего покойного мужа, которого ему навязали.
-Почему раньше не сказал?
-А зачем? Ведь это правда. Демиан ваш сын, вы его любите, а я как обуза.
-Ты много чего не знаешь. Что еще? Кто-то из совета тоже считает, что наркотик - двигатель прогресса?
-Мне кажется двое или трое могут склоняться.
-Я им склонюсь. Ты то на чьей стороне?
-На своей.
-Либо ты великий актер и тебе надо давать Оскара, либо в тебе действительно гены Рэда, это бы мне больше нравилось.
-Почему?
-Потому что я любил его. Он спас меня, отказался от игр, в которые продолжает играть Доминик.
-Ты про БДСМ?
-Ты и про это знаешь.
-Я много чего знаю, только рассказать некому.
-А если это план Доминика подослать тебя ко мне с задушевными разговорами.
-Он мне не нравится. Какой-то скользкий, не на все вопросы отвечает. Додумывай как знаешь. Ты более прямолинеен.
-Как Демиан?
-Да. Но мне кажется он плохо кончит.
-Не сомневаюсь.
-Что сам думаешь по этому поводу?
-Надо убрать Доминика, лучше на территорию военных действий.
-Умно - Мартин улыбнулся.
-Ты смеешься надо мной?
-Нет. Просто мне показалось что Рэд рядом. Дальше.
-Выяснить, кто из совета продажный, чем владеют, за что отвечают и кому перейдет если что.
-Гениально.
-Ну и нас отправить учиться. Я стараюсь брать не только по программе, но и вокруг, вдруг пригодится, хотя бы даже почитать.
-Умно. Что еще?
-Я давно хотел предложить, но теперь не знаю - может быть особняк сменим?
-Раньше, я бы сказал - никогда, а теперь, не удивлюсь, если наркоту найдут. Кстати, что у него - мет, окси?
-Мет и кокс - это модно.
-Сам пробовал?
-Да, не вдохновило.
-Это хорошо. У меня есть еще кое-какие идеи, поехали поедим. Куда хочешь?
-В тайский?
-Давай. Мартин улыбнулся, прихватил с собой глушилку и забрал пакет у охранника, сунув ему в карман денег.
Подъехав к ресторану он оставил пакет с телефонами и прошел внутрь. Быстро сделали заказ, включили белый шум.
Мартин прикрыл рот салфеткой
-Я никогда и никому этого не рассказывал. Я из бедной семьи. Отец работал в полиции, но при этом был ярым католиком и каждые 2 года регулярно появлялись дети. Он влез в какое-то расследование. Меня и старших сестер забрали и выставили на аукцион - знаешь, что это такое?
Алан прикрыл рот
-Черный рынок, торговля людьми.
-Да. Меня могли бы купить на органы, но меня прорвало, поскольку я хорошо учился и много знал, решил что вдруг кто-нибудь да заинтересуется. Они смеялись надо мной, а Рэд сразу спросил “сколько”? Забрал меня. Обучал жизни, обучал случаям, которые в учебнике не написаны. Потом сделал мне документы и сказал что я его муж. Я занимался промышленным шпионажем - ведь все во мне видели только мальчика для траха. Доминик тоже решил завести себе собаченку, когда получил по длинным рукам.
-Он тебя насиловал?
-Нет. Скорее склонял, делал так, чтоб было приятно, я привык к нему. Он был мне вместо отца, которого у меня никогда не было. И сейчас я вижу его в тебе. Хочется прижать тебя.
-Тут камеры везде.
-Вот и я про тоже.
-Пап, ты хочешь меня?
-Я пока еще в здравом уме. Но ты носитель правильных генов. Я договорюсь, чтобы ты смог сдать сперму, а я найду мамашу.
-Хм… может лучше сестру с братом? Пока вы с ним, она занимается детьми.
-Вопрос в цене, во вторых не хочу кого-нибудь, надо расширить концерн. Это была мечта Рэда.
-Доминик что-то про это говорил.
-Ага. Его шавка сказала девушке, что у меня есть муж.
-А она?
-А она спрыгнула на железный забор.
-Охренеть.
Алан вытер губы, обошел стол и поцеловал отца в щеку.
-Бедный ты мой - прошептал он на ухо.
-Богатый. Тебе что удобнее - 3 брата или 3 сына?
-Сам как считаешь?
-С братьями делиться придется.
-Ну, может быть парочку - все будете в совете директоров, а через несколько лет, может себе кого-нибудь найдешь.
-Пап, мне учиться надо, а не за юбками бегать.
-У тебя каникулы, так с чего начнем?
-Ты ищешь поместье, я тебе невесту.
-Мило.
-Попутно вычисляем кто чем дышит и в какую сторону.
-А может продать все это нахрен?
-Пап, ты реально устал за все это время. У тебя есть я, мы справимся.
-Надеюсь.
За ужином они опять собрались все вчетвером.
-Я решил продать это поместье и купить более престижное. А сейчас мои охранники обойдут дом в поисках наркотиков и запрещенных веществ.
Он сделал знак подавать ужин.
-Уже новый дом выбрал? - спросил Доминик.
-Ага, надо будет только мебелью озаботиться или хламьем.
К концу обеда  кучка найденных запрещенных веществ разрасталась. И это похоже был не только Демиан, но и Доминик.
Показали видео где и что было изъято.
-Меня подставили - заорал Демиан, кидаясь тарелками и выскочил из столовой, за ним побежал Доминик.
Мартин побежал в свою комнату
-Перехватить управление можно? - спросил он.
-Контроль у вас.
Он видел где едет машина. Дорога узкая, объезжает фуру и срывается в пропасть.
Осталось только выйти и отформатировать диск. Он даже не понял что натворил, у него не было времени анализировать - а наврал ли Алан, ведь Рэд был хитрый как змея.
Через полчаса ему позвонили. Он не сразу понял что от него хотят, а потом просто лег на кровать.
-Что делать с найденным - один из охранников засунул нос в его комнату.
-Сжечь.
-Что-нибудь случилось?
-Случилось. Есть предположение, что Демиан не справился с управлением и они… неизвестно когда их достанут.
Алан принес бутылку и два стакана
-Я тебе поверил - сказал Мартин и подумал - как же просто убить человека - раз и все. Он подключился к играм и стал закачивать на комп.
- Тебе подходят 2 тетки - Джулия и Диана. Но у Джулии большое семейство, а Диана старше тебя. У нее внук гей. Легальный бизнес, не развалится.
-Может мне тогда на ее внуке жениться? Если у них крепкая семья и никто не будет тащить одеяло на себя…
-Узнай про внука и сейчас ФБР приедет.
-Пап, как ты себя чувствуешь?
-Никак. Может нахрен богачей, наймем еще одну суррогатную маму. Может тебе какая-нибудь девочка нравится?
-Нравится, но я ей не подхожу. Я пойду открою?
-Давай
-Мистер Смит, у нас плохие новости.
-Я уже понял - Мартин вышел из комнаты.
-Что произошло до этого?
-Поспорили из-за бизнеса, он стал кидаться тарелками, выбежал на улицу, Доминик за ним. Я подумал, может мозги проветрят, а вот как получилось.
-Сочувствуем вашей утрате.
Когда полицейские ушли, Мартин спросил
-Алан, в твоем Гарварде какие-нибудь курсы летние есть?
-Наверное есть.
-Тогда собирайся и проваливай, но сначала…

Алан сидел во главе стола и трясся от страха облажаться. Но он не мог себе этого позволить.
-Отец болен, так что я вместо него. Я знаю, что есть желающие торговать наркотиками совместно с оружием. Кто “за” поднимите руки.
Как он и ожидал, руки подняли трое, потом присоединился четвертый.
-Вы уволены. Пошли вон отсюда.
Народ заметался, были слышны возгласы “что этот мальчишка себе позволяет”. Те, кто не вышел сам, охранники выводили под руки.
-А с остальными мы продолжим работу. Он окинул взглядом оставшихся и улыбнулся. От его улыбки кровь застыла в жилах.
-А что будет с акциями - услышал он чей-то тихий голос.
-Ну, от предложения они не смогут отказаться.
Алан ехал домой, понимая, какая на него свалилась ответственность. Он застал отца в спортивном костюме, который как пацан сидел поджав ногу на качелях и курил сигарету.
-Я все сделал.
-Молодец. Мне тут немного помогли, студенты идущие на магистра и доктора, мне нужно, чтобы ты поговорил с некоторыми. Вот список вопросов. От ответов зависит приглашать их к себе или нет. Нужно два корпоративных юриста.
-Понял.
-Я договорился в клинике - тебе афродизиак или девочку?
-Пап…
-Я не буду переезжать. Тут прислуга, не один раз проверенная, плюс я купил списанную собаку по ранению, которая ищет наркотики. Безопасность здесь на уровне. Мы сделаем ремонт и переделаем сад. Я думаю цветы лучше в горшках выставлять, чем землю копать каждый раз.  Оно же и обороняться проще. Кстати, ты с ней не знаком? Он показал фото девушки.
-Нет, она старше меня года на 4.
-Возраст не помеха. Я договорился с ней по поводу яйцеклеток. Она учится на бизнес-администратора, а папа ее нефтяной магнат в Техасе.
-Ты думаешь расширяться?
-Ага. Кстати неплохая девочка, она мигом выгоду просчитала.
-Калифорния, Мексика и прочее.
-Ага. Хорошо соображаешь, сын. Так чего тебе подлить?
-Ничего. Я хочу тебя.
-В смысле?
-Хочу чтоб стрептиз показал или еще что.
-Знаешь, это как-то не очень, но поехали.
Их уже ждали. Суррогатная мать была готова ночевать на пороге, только бы ее взяли.
Они зашли в комнату. Мурлыкая себе под нос Мартин стал раздеваться. Кровь прилила к лицу и Алан кончил, едва успев подставить пробирку. Отдышался. Он не ожидал, что отец встанет на колени, поцелует его и коснется его члена. Алан падал в пропасть. С криками и болью, вцепился зубами в плечо. Сильные руки удержали его.
-Все хорошо, мой маленький - услышал он шепот. Мартин потирал укушенное до крови плечо. Алан сидел опустошенный. Его генетический материал ушел в разработку.
-Двух или трех - спросил Мартин.
-Как получится.
-Познакомься с ней поближе, может у вас что и выйдет, тем более, тесть будет богатый. Глядишь, и у него кусок урвем.
-Я хотел сказать, что мне понравилось с тобой целоваться и как ты меня трогал. Ведь в прямом смысле это не инцест, только если юридические заморочки.
-Меня всему Рэд научил, а ты просто его копия, но я не могу насрать на мораль и принципы и… его губы накрыли губы Алана. Он неумело пытался целовать, а у Мартина не хватало сил чтобы отодвинуться.
-Я на все согласен, ради этого.
-Это всего лишь секс, малыш.
-Ну хоть иногда.
-Посмотрим. Но лично я бы предпочел, чтобы у тебя была жена.
-Будет, только не бросай меня.
-А куда я денусь.
Зимой он открыл техасский филиал и оружие потекло рекой. Мартин ездил на лошади, вместе в будущим родственником они пили виски, запивая текилой, если огромные стейки, заедая мексиканскими блюдами.
Даниэла быстро сообразила в чем ее выгода и летом они поженились с Аланом. Имея на руках тройняшек.
Она продолжила обучение на доктора, отвоевав себе место в конторе свекра, а Алан просто продолжал учиться. И ждал новой встречи с отцом.

Алан лежал в постели, положив голову на руку Мартина. Джаред, Натан и Зак штурмовали горку для скалолазания.
-Как думаешь - может пора уже в садик отдавать?
-Может. Чего дурью маяться.
-Знаешь, а Дани еще детей хочет - попозже.
-Пускай, наследства на всех хватит.
-Пожелания есть?
-Назовите одного все таки Реджинальд.



13 ноября 2022 года
Часть 9
Раб по неволе - 9.


-Да ты сам мудак. У тебе серваки греются, а ты хочешь весь дом выхолодить. Говорю же - нужен кондишен - на стенку повесить, с регулируемой температурой.
-Знаешь что? Без тебя разберусь. Тебя просили комп. посмотреть - вот и смотри.
Молодой человек качнул головой, фиолетовая прядь упала на лицо. Он развернулся к разобранному компьютеру под столом.
-Не успеешь до вечера, я тебя в клетку посажу, чтоб ума набрался.
-Что? Волосы взлетели и опали, в руках оказалась отвертка. - Что ты сказал?
-В клетке спать будешь. Знаешь что это такое?
Пацан не ответил. Он бросился на работодателя, нанося удары с разных сторон. Прибежали охранники. Через несколько минут они добивали бесчувственное тело ногами.
-Хватит - раздался резкий голос, вызывайте скорую и полицию.
- Где учился этот щенок? - спросил Стефан рассматривая раны на себе.
Охранники пожали плечами.
Приехавшая скорая занялась избитым парнем, Стефану сказали промыть раны перекисью или водкой. От такой наглости он потерял дар речи. Потом прибыла полиция, а с ней маршал и прокурор. Быстро записали показания на диктофон и забрали с собой в скорую, где ему промыли порезы, проверили тело на предмет повреждений и залепили дыры лейкопластырем.
-Я его лет на 10 закатаю, нападение в моем же доме…
-Что ты ему сказал?
-Не помню. Кажется чтоб до вечера все доделал.
-Ответ неверный. Что ты ему сказал? Дословно.
-Я не помню. Обещал в клетку посадить, если не справится. Да что ж такое…
Прокурор и маршал переглянулись.
-И тогда он тебе врезал?
-Да, а что такое? До Стефана начала доходить нестандартность ситуации. Гнев уходил оставалась работа мозгам. Почему здесь маршал? Потому что.
-Будете выдвигать обвинения?
-Я подумаю.
-Вы нанесли нашему клиенту психический и физический ущерб, хотите пойти с этим в суд?
-Нет, пока думаю, а что вообще происходит?
-Ничего. Он под программой защиты. Насколько помню, из вашего дела, вы тематик, а контролировать гнев так и не научились. Может быть отправить вас на курсы?
-Откуда вы знаете?
-Оттуда.
Зашли врачи рассматривая снимки, обсуждая травмы.
-Как он? - спросил прокурор.
-Не очень. Вен нет, пришлось порт ставить. Сломаны 4 ребра, отбиты почки, печень, проблемы с позвоночником, но это потом. Сейчас думаем кровит ли селезенка и не проткнули ли ребра, случайно, легкие. Не хотелось бы пацана опять резать.
-Как нет вен? - не въехал Стефан.
-А вот так - когда режут и зашивают, потом опять режут и степлером, пока воспаление не началось.
-И это не он сам - констатировал Стефан все больше погружаясь в ситуацию.
-Охранники мои, я готов понести наказание, я оплачу больницу и….
-Не все можно купить деньгами - устало сказал маршал и покачал головой.
-Я могу придти, поговорить с ним?
-Наверное можешь, вам позвонят, если он захочет. Идите домой.
Стефан приехал в свое поместье мрачнее тучи.
Прислуга собралась в холле.
-Как он?
-Плохо, под ИВЛ.
-Кто мне скажет, откуда человек может бояться клеток?
-Секс-рабство - сказала девушка.
-Держали в плену - добавил повар, - насилие.
Стефан открыл и закрыл рот, потом подумал
-Рон - в мой кабинет, собери мне компьютер. Все остальные - за ноуты, все громкие дела за последние 3 года, в штатах. - Шерри, позвони своим знакомым может кто-нибудь что-нибудь слышал. Он молод для военного, значит копайте по стране.
Стефан засел в библиотеке с двумя ноутами и стаканом бурбона. Они никогда не должны были встретиться, но все таки встретились. И опять искалеченный им и жизнью нижний.
К полуночи он зашел к своим
-Нашли что-нибудь?
-Да тут каждый месяц, что-нибудь закрывают, ничего конкретного, проще у маршала спросить.
Стефан лег спать, но долго не мог уснуть. Перед глазами стояли взметнувшиеся фиолетовые пряди.
На другой день он поехал в суд.
-Я хочу помочь. Я не знал, что случилось. Полночи искали, но таких искалеченных так много.
-Считай, что вам повезло. Селезенка печень и почки восстановятся и ребра на месте, даже сам дышит. Перелома позвоночника нет. Но восстановление будет долгим. Иди домой, не маячь тут.
Дома кипела работа. В большой спальне переставляли мебель. Охранники прикручивали кондиционер к стене. Стало лучше.
Только через 5 дней ему позвонили из госпиталя и разрешили прийти.
-Что ему можно принести?
-Сказал сок грушевый с мякотью, не детский.
-Понятно.
Стеф заехал в магазин купил несколько разных соков и поехал в больницу. На свои раны ему было плевать, интересен был сам пацан.
-Ты к Джесси? Второй этаж, комната 203.
Стефан поднялся на лифте. На этаже было пусто. Он быстро нашел палату и вошел.
Пацан разговаривал с невидимым собеседником, периодически постанывая.
Стефан пододвинул стул и откашлялся.
Голова повернулась в его сторону
-Тебе чего?
-Я сок принес. Хотел извиниться за недопонимание.
-Да меня садисты так не избивали, как ты с охранниками - желчно ответил парень и отвернулся. Потом тяжело вздохнул, замаскировав стон.
Половина кровати была поднята и не было подушки. Он бы съехал вниз, если бы не приподнятые колени.
-Так не очень живот болит - заметив удивленный взгляд прохрипел Джесси. - И что ты там принес?
Стефан открыл бутылку, налил полстакана сока, поднес к губам.
Джесси сам взял левой рукой и выпил почти одним глотком.
-Вкусно - облизал он губы.
Стефану и самому хотелось не только облизать, но и впиться поцелуем. Он заметил. что волосы причесаны, забраны в хвост и он лежит на плече с левой стороны, с правой был заметен порт.
Пацан опять застонал.
-Устал так лежать, на бок хочу, уже пролежни, наверное появились.
-Ты где живешь?
-Подвал снимаю у таких же как я, только они сволочи, постоянно скандалят, что я их свет и воду расходую, так без света приходится работать.
-Кем работаешь?
-Тестером. Получается не очень. Могу технику починить. Дома много осталось, а я теперь тут надолго - он показал правую руку в гипсе. - На клею собирали - твой охранник постарался. Наверное пятый перелом на одном и том же месте, что за привычка на руки наступать.
-Я могу сказать своим чтоб починили и раздали.
-На столе список лежит что кого и позвони Алу - Альберт который - он заберет холодильник и комбо, за 6 штук.
-Что за комбо?
-Плита, духовка, посудомойка. Удобно. У этих кроме раковины ничего не было.
-А сам что думаешь делать?
-Наверное в апартаменты перееду или вообще уеду отсюда.
-Куда?
-Не знаю. Дай еще сока.
Стефан налил почти полный стакан. Джесси смог подняться, выпил и опять откинулся на кровать.
-А тебе в туалет не надо?
Джесси указал пальцем на висящий мешок с мутной жидкостью.
-Понятно.
-Ты за что здесь? - спросил Джесси.
-Почему у тебя голос хриплый? - вопросом на вопрос ответил Стефан.
-Сорвал, когда кричал, знаешь, так бывает. Не факт, что восстановится.
-А почему волосы фиолетовые?
-Чтоб родители не узнали, им же стыдно за меня, сказали сам виноват.
Внутри Стефана разгорался костер ненависти.
-Я здесь из-за шантажа. Получил грант на разработку софта.
-Самое последнее, о чем я думал - натолкнуться в этой дыре на дома. - От тебя так и воняет властью.
-Я так думаю, что ты много чего знаешь?
-Возможно даже побольше тебя.
-Я хотел искупить вину, пригласить тебя к себе жить, тем более ты компьютерщик.
Джесси хмыкнул.
-И сколько вас там извращенцев живет?
-Я купил поместье, в Потомаке оно стоило бы пару лимонов, а здесь в 600 тысяч уложился. Со мной два охранника Рон и Ян, повар-садовод  Диллан и Шерри - по дому.
-Они все твои рабы?
-Нет. Иногда, если хочется, можно поиграть, но не больше. А клубы мне вход заказан.
-Расскажешь?
-Потом.
-Так что по поводу переезда?
-Ключи я не помню где оставил, сначала сделай то, что я сказал, еду из холодильника заберите.
-Тебе супу принести?
-Не, не хочу, в меня много не влезет. Лучше картошку с подливкой.
-Понял. Выздоравливай.
-Счастливо.
Джесси закрыл глаза. Он не знал что делать. Изнутри вылезла волна страха. До этого он не понимал, насколько уязвим. Радовался что остался жив, хоть и не совсем здоровый на голову, а что теперь? Он сам не заметил как слезы потекли из глаз. Прибежавшая медсестра сделала укол.
-Позови маршала - сказал Джесси перед тем, как уснуть.
Они ругались два дня, тряся документами, пока их спор не прервал прорвавшийся сквозь кордон Стефан.
-Я тебе супу немного принес - попробуй, вкусно. И картошки и сока еще.
-Спасибо. Стефан, я не поеду к тебе, я думаю, сваливать в другие края.
-Я тебе ничего не сделаю, просто будешь в семье. Большой старинный дом, госпиталь 5 минут, еще один крутой госпиталь - 15-20 минут. Климат, зимой холодный. Мы сделали то, что ты просил. Деньги - почти 10 штук лежат на столе, в твоей комнате в нашем доме. Как я понимаю белое кожаное компьютерное кресло - твое, кровать и тот стол ручной работы со стульями.
-Да. Он мне очень нравится.
-У тебя даже нет нормальной теплой одежды.
-Я как-то не задумывался - прошептал Джесси, а вслух рявкнул - твое какое дело?
-Никакого. Просто хочу помочь.
-Помочь он хочет - проворчал Джесси и с трудом встал.
-Тебя проводить? - спросил Стефан.
-Сам дойду - прохрипел Джесси и держась за стену пошел к туалету.
Джесси сидел на толчке и внутри все горело от приближающегося взрыва, то, что он будет, он не сомневался, но когда? Паззл не восстанавливался, кажется он что-то упускал и упускал самое важное.
-Верни мебель обратно. С соседями я разберусь - прохрипел он наконец.
-Джесси, ты даже не хочешь попробовать.
-Не хочу.
-Ладно. Жаль.
Стефан заходил еще несколько раз, но говорить было не о чем. Джесси общался с психиатром и все больше погружался в задумчивость.
Дом он застал как было. Только теперь стоял старый хозяйский холодильник и плитка для готовки. Было прохладно. Он надел свитер и стал разбирать почту. Из денег - 9 штук положил себе на счет, остальное засунул в сумку. Надо было подумать о переезде. Он собрал вещи в сумки, продал старый гарнитур - шкаф, стол и книжную полку и стал искать новый дом. Как-то вечером к нему заглянул Стефан. Предложил выпить и поговорить. Джесси пустил его в дом. Сверху буянили соседи.
-Скоро успокоятся - сказал Джесс и предложил располагаться.
Из холодильника появилась закуска и стаканы.
Они выпили.
-Знаешь, я должен тебе признаться - начал Стеф, - я тут тоже вроде как под защитой свидетеля, а до этого я работал под прикрытием.
-Чем занимался?
-Торговля людьми, оружием, наркотики, ну и прочее.
-Понятно.
-Я хотел объясниться. Вообще-то я компьютерщик, но ввязался в неприятности и осталось только играть дома под прикрытием, хотя мне самому это не очень. У меня был друг - он составляет профайлы убийцы или еще кого. И в клубе мне попался в руки пацан, со съехавшей крышей. Он был не только мазохист, он резал себя, я боялся ему лишнее слово сказать. Но пришлось его поместить в клинику. Где он повесился. Друг решил, что это я его довел, написал на меня кляузу начальству. Дело спустили на тормозах, но дружбы уже не было.
Потом я встретил молодого человека, архитектора. Было настолько хорошо, не объяснить словами. Он окончил универ, потом получил докторскую, вместе с ним ездили в Бостон, когда он сдавал экзамены. Потом он хотел открыть свою фирму, были клиенты и ребята, готовые работать на него. Помогал ему чем мог.
-И что случилось?
-Он шагнул под машину. Я не знаю - сам ли или толкнули или сбили нарочно. Но друг обвинил меня в доведении до самоубийства. И меня внедрили в наркокартель. Я сам себе палач. Когда операция закончилась, меня перевели  в другой город. Я не святоша. Связался с одним хастлером. Симпатичный, чистенький, сказал что зарабатывает на учебу. Я узнавал - он действительно учится. Много денег отнимает съем жилья, еда, пригласил его к себе. Его звали Лесли Паркер - на тебя, кстати, похож. Он сам готовил, убирался, говорил, что кроме меня у него больше никого нет. Показывал успехи в учебе. Ему нравилось красить волосы в фиолетовый цвет, знаешь, когда седину закрашивают фиолетовым. - Стефан горько улыбнулся. - Его нашли в туалете с торчащим из руки шприцем и овердозом, уже мертвого. А на другой день в сети появился фильм - нарезки из съемок нас на улице. Получалось, что я его бил и издевался. Хотя я прекрасно помню тот день, когда мы просто дурачились в парке. Меня засунули в эту дыру.
-И ты принял меня за Лесли.
-Не принял, но в тебе что-то было, причем очень знакомое.
-Я вот тоже не могу вспомнить, что в тебе особенного.
-Уже поздно, можно я у тебя останусь?
-Можно. Хоть погреешь.
Джесси вышел из туалета во флисовой пижаме и шерстяных носках
-Мерзну все время.
Он достал покрывало и накинул поверх одеяла.
-Теперь не замерзнем. Только у меня кровать жесткая.
-Ничего. Зато ты мягкий. Стефану пришлось раздеваться до трусов.
-Обогревателя нету?
-Откуда? я в апартаменты думаю переезжать.
-Здесь их нет, только если квартиру на месяц или покупать.
-Об этом подумаю завтра, давай спать. Лично я много выпил.
Они улеглись в кровать. Джесси сразу отвернулся к стене, а Стефан прижался к нему. Он целовал тощую шею, оголенное плечо из под воротника, обнимал и прижимал его к себе. Пытался выяснить чем же пахнут волосы, когда услышал - Пух, пух, бам. Пуля вошла в каменную кладку и срикошетила.
Джесси вздрогнул и проснулся. Стефан зажал ему рот рукой.
-Не шевелись - прошептал он на ухо, рукой пытаясь дотянуться до телефона и вызвать подмогу.
-А если у них тепловизор? - из под руки шепотом спросил Джесси.
-Тогда я тебя заверну в одеяло и положу на пол и прикрою сверху своим телом.
Джесси пытался пошевелиться, но его не пускали. Через 15 минут приехала полиция. Джесси пришлось одевать в униформу, включая бронежилет и затаскивать в машину. За ним закинули три его сумки с вещами и гаджетами. Стефан присоединился к нему.
На базе их разделили. Стефан занимался своими проблемами, а Джесси предстояло решать свои.
-Я устал, что здесь непонятного? Опять менять имя, работу, жилье - у меня здоровья не хватит. Мне надоело жить в нищите.
-Тебя убили, вместе со Стефом - наемники, которых прислал Олаф. У Стефана взорвали дом с людьми и оборудованием.
-Ну и?
-Есть предложение, как поймать Олафа - сыграешь Лесли, что ты типа живой и здоровый, он проговориться рано или поздно.
-Что взамен?
-500 штук.
-Такс фри.
-Согласен.
-Я подумаю, а потом нас куда?
-Хочешь в Калифорнию?
-Не уверен. Далеко, трясет, народу полно.
-Новая личность, вместе со Стефом или как хочешь.
-Я не знаю, что я хочу. Если я правильно понял - нас убили.
-Да.
-Тогда мне будет нужен фиолетовый парик.
-А где мы его возьмем?
-Купите какой-нибудь, подстрижете и покрасите, или это проблема? Свои не хочу портить.
-Было б чего портить.
-Спасибо.

-Привет, Стеф.
-Привет.
-Чем занимаешься?
-Нашел квартиру, тебе должна понравиться. Твоя мебель уже едет туда, а у меня ничего не осталось, даже шмотки пришлось покупать срочно.
-Кем ты там будешь?
-Претендую на начальника группы, а дальше как получится.
-А я?
-Компьютерный специалист. Зато сможем вместе дела обсуждать.
-Ты в ФБР что ли лезешь?
-А куда еще?
-Не знаю, я даже как-то не думал.
-Пожелания к именам есть?
-Думаю Демиан, твой сводный младший брат, раздолбай. А ты будешь Адамом.
-Хы… а фамилия?
-Торн естественно - усмехнулся Джесси.
-Давай возьмем Олафа. Отбери что тебе необходимо и две сумки отправим с агентами.
-Я не уверен…
-В чем?
-Что мне это надо. У меня внутри все трясется.
-Ну я же с тобой. Можем мебель купить по интернету.
-Стефан, я не уверен ни в тебе, ни в себе, поэтому отстань. Что я должен знать как Лесли Паркер?
Стефан начал рассказывать и понял как скучает по нему, по живому общению и разным взглядам на вещи. Джесси был похож внешне, но он был другой, и хотя, пытался показаться крутым, внутри все было надломлено.
Олаф зашел в клуб и остолбенел. У стойки сидел молодой человек с длинными фиолетовыми волосами. Левша. Пил мохито и чего-то рассказывал, все смеялись. Потом он пошел танцевать. Олаф забыл зачем сюда пришел. Он искал глазами фиолетовое чудо и не находил.
-Развлечься не хочешь? - услышал он сбоку хриплый голос и смех. ЕГО смех.
-Лесли… я рад, что ты жив.
Молодой человек поставил мохито на столик, сел ему на колени и обнял за шею.
-А я разве тебе не говорил, что кокс на меня не действует.
-Это был грязный героин, с добавками, ты должен был умереть.
-Но ведь не умер. Ты не рад? Он прикоснулся к губам Олафа. - Кстати, все хотел спросить - за что?
-За то, что связался с этим пидором, а не со мной.
-А ты мне предлагал? Тебя больше мой зад интересовал.
-Зато Стефан сразу в душу лезет, нащупает ниточку и потянет.
-И от многих ты еще хотел избавиться.
-От многих. - Он выпил мохито одним глотком. - Чтоб вас….
-Забирайте его, меня щас вывернет - сказал Джесси и слез с колен.
Он смотрел как забирали сопротивляющегося Олафа.
-Налей что-нибудь холодного, хреново мне - сказал он бармену.
-Перье подойдет?
-Давай. Он отобрал бутылку и присосался к ней. Вышел тогда, когда Олафа уже увезли.
-Ненавижу мохито - сказал он.
Его посадили в минивэн и отвезли в аэропорт. Он стащил парик и отдал агентам. Через 2 часа они летели в Лос-Анджелес.
Новый Адам Торн быстро вписался в группу. Опыта и мозгов ему было не занимать. Демиан сидел перед компьютерами, делал, что прикажут, каждый раз задаваясь вопросом что он здесь делает. Толпы народов на улице, другой климат, другая еда, дома как курятники. Рядом с их домом за забором было четыре хайвея и метро. На работе с ним особо не общались, а если и общались - пытались влезть в мысленный процесс, от чего он тормозил отзываясь на шутки. Он периодически забывал как его зовут по новому, поэтому отзывался на все. Адам пытался сделать для него лучше, но получалось только хуже. Было собрание отдела, куда пригласили всех. Демиан стоял позади всех, пока не взглянул на Адама. Солнце окрасило половину лица красками, другая осталась в тени и пазл сложился. Это было хуже чем пазл. Он собрал кубик и сейчас из стен должны были появиться сенобиты, но они не появились.
-Так это был ты!!! ТЫ!!!!! - закричал Демиан и запустил в Адама степлером, попал в челюсть. Потом он дрался с агентами и охранниками, пока лошадиная доза снотворного не вырубила его.
Он очнулся в палате, пристегнутый наручником к кровати. Рядом был начальник, Адам, маршал и еще несколько человек. Щека у Адама была украшена синяком.
-У нас сложилась не простая ситуация - начал начальник, имени которого Демиан не помнил.
-Я был под прикрытием, я вообще их не помню, только глаза все время казались знакомые - вот как сейчас - озеро переполнится и прольются слезы.
-Ты сказал - “его столько мужиков юзало, а ты мне предлагаешь с ним время провести”. Слезы потекли по щекам. Демиан всхлипнул.
-Зато теперь я понял про клетку. Прости меня.
Демиан опять всхлипнул. Подушка стала мокрой от слез.
-Малыш, - тронул его за руку начальник - он ничего не мог сделать, даже когда при нем изымали органы без наркоза.
-Тогда что он ко мне прицепился - как пиявка?
-Ты мне сразу понравился, я тебя люблю.
-Ты любишь миф - своего Лесли, а я не он, даже если ты меня в парик оденешь и фартук. Хуже всего, что ты меня видел в такой позе…
-Нашел о чем париться - вы все там были… Черт побери, Демиан, это было давно и мне плевать что там было. Я с тобой здесь и сейчас. Хочешь - поженимся, чтоб никто не приставал?
-Нет.
-Почему?
-Как ты мог проходить мимо и с такой брезгливостью смотреть.
-Демиан, у меня было задание, я не мог вас освободить.
-Ты хоть представляешь что с нами делали?
-Представляю. Если уж на то пошло, ты там был не один, вас было много. И разброс контор был по стране. Да, я делал ужасные вещи. Но ты жив, и со мной.
Начальник врезал Адаму локтем по ребрам.
-Кто выбирал такие дебильные имена? - попытался оттянуть на себя огонь маршал.
-Он - Адам указал головой на Демиана.
-Мне мое нравилось - проворчал Демиан.
-Тех двух киллеров еще не нашли. Олаф не раскололся.
-А их не Олаф послал, а он - Демиан указал на Адама. Убил свою команду, потом моих соседей, свидетелей нет, я в его власти.
-Ты чего несешь? - взорвался Адам.
-Вот то-то и оно - сквозь слезы улыбнулся Демиан, которому удалось задеть невозмутимого Адама.
-Что будем делать?
-Поскольку скандал был принародный, могу объяснить, что вы оба были под прикрытием, но с разных сторон. Конфликт интересов.
-Хорошо, но что дальше.
-Демиану здесь не нравится.
-Что конкретно?
-Все. Работа, магазины, народ, Голливуд, холодный океан, бездомные, еда, наш дом.
-Ну это и есть защита свидетеля.
-Мне даже имя не нравится - подал голос Демиан.
-Найдем киллеров, потом поговорим.
-Да он их сам прикопает, только чтоб меня не отпускать.
-Во мне то тебе что не нравится?
-То, что из тебя доминант лезет. Малова-та шкура порядочного человека.
-Это называется забота.
-Тебя просили? Тогда чего влез со своей заботой.
Мужчины переглянулись.
-Теперь решили меня в психушку упрятать.
-Это называется кризисный центр.
-Угу. Чего от тебя еще можно ожидать. Посадишь на цепь и тапочки в зубах приносить.
-Джесс, ты достанешь мертвого. Я разве давал тебе повод? Я с тебя пылинки сдувал, пытался любое пожелание предугадать. Это называется нормальные семейные отношения. Я не хотел унижать тебя и не делал ничего против. Прости, если тебе так кажется, извини.
-Гугл напротив - сказал начальник - кстати, меня зовут Рэй - от Раймонда. - Хочешь туда?
-Было бы неплохо, наверное.
-Давай после отпуска, туда сходите.
-Хорошо - улыбнулся Демиан. - Я устал от вас, хочу немного поспать.
-Давай. А потом я заеду, поужинаем вместе.
-Извини за синяк, не сдержался.
-Это мелочи. Адам поцеловал Демиана в щеку. Выздоравливай. Он снял наручник.
Когда они ушли, Демиан еще долго смотрел на дверь нечитаемым взглядом, разминал руку. Вечером они ели разные морепродукты и просто болтали ни о чем. Дома Демиан вел себя как пришибленная мышь, при этом готовил ужины, сам выходил в магазины, покупал что-то для дома.
В пятницу Адам задержался на работе, а потом пошли в бар с сотрудниками. Вернулся он поздно и застал записку на столе “ Уехал в Лас-Вегас с друзьями, буду в воскресенье вечером”. Думать было лень и Адам завалился спать.
В субботу позавтракав, ближе к обеду, он стал замечать некоторые странности. Он не мог дозвониться до Демиана, а техники не могли засечь его телефон. Когда он позвонил на работу, выяснилось, что в Лас-Вегас никто не собирался ехать. Он попытался влезть в его комп, появился череп с костями, который смеялся. Старый вирус - “пятница 13-е”
Адам позвонил начальнику
-Сбежал.
-Куда?
-Понятия не имею.
Маршалы тоже ничего не сказали.
-У него форы больше суток. Объявить в розыск?
-Кого? - спросил Адам доставая из под письменного стола гаджеты и все документы.
-Что-нибудь пропало?
-Вещи и кэш.
-Давай все равно объявим в розыск.
Адам всю ночь ходил по квартире из угла в угол. В воскресенье позвонил шериф из Колорадо, сказал, что в ущелье лежит машина и показал съемки с дрона. От машины и водителя мало что осталось, но невдалеке валялся кусок обгорелой сумки. Такими сумками пользовался только Джесси. Адам опустился на пол и завыл. Еще неделю доставали машину, от трупа вообще ничего не осталось, в багажнике были обнаружены сумки со сгоревшим тряпьем.
Адам ничего не сказал. Неделю он пил не переставая. Потом вышел на работу. Если не было работы, пил дома и винил себя в случившемся.


3 года спустя.

-Лес, сегодня туристы приедут, ты готов?
-Ага, еще партию белья достираю.
-У меня тут не получается.
-О чем мы говорили - сначала деление и умножение - как пики и трефы, потом плюс и минус
-Черви и бубны.
-Молодец и сначала в скобках - порядок тот же.
-Тогда здесь поделить, плюс, в скобках - здесь получается ноль плюс 25.
-И сколько будет?
-25.
-Дальше что?
-Разделить на 5 - будет пять.
-Что забыл?
-Ну при делении тут тоже будет 5. 5+5 =10.
-Какие еще проблемы?
-А можно еще задание?
-У тебя целая книга. Кстати, помоги маме белье развесить.
-Лес!!! Рыбу будешь?
-Буду. Неси, нам выступать скоро. Он перебрал струны гитары. Потом ел жаренную рыбу, запивая энергетиком. Потом пели для приезжих под караоке и под гитару. Их кэмпграунд считался лучшим.
-Ал, когда ты еще приедешь? - спросил Лесли переворачиваясь на спину.
-Я хотел бы не уезжать совсем. Поехали со мной?
-В Атланту? Большой город? - Неее, мне и здесь не плохо.
-Ты столько зарабатываешь, а живешь в дешевом трейлере.
-Ну и что? Ты не понимаешь, что я свободен. Я работаю когда хочу или когда надо, срочно. Помогаю детям с науками, ловлю рыбу, езжу на стрельбище, мне это нравится. Меня никто не заставляет покупать продукты старикам. Да, люблю хорошие вещи, разве это кого-то волнует? Вот жду когда ты приедешь, чтобы заняться сексом, поболтать о жизни.
-Зачем тебе компромат?
-Вот на это мне как раз плевать. У тебя чистая биография, не считая хвалебных отзывов. Хотел бы проводить с тобой время почаще.
-А петь я там где буду? На улице побираться что ли?
-У нас тоже зеленый театр есть, праздники, можно будет найти.
-Я подумаю.
-Это было бы волшебно. Ал провел рукой по белым волосам. Я тебя так люблю.
Лесли прижался еще ближе
-Я тебя тоже - прошептал он.

-Адам, посмотри на снимки
-Это где?
-Где-то в Джорджии. Никого не напоминает?
-Напоминает.
-Прогнать по базе?
-Прогони. Адам пожал плечами. Он работал, если не хватало сегодняшних дел, он доставал старые, незаконченные и пытался разобраться. Мозг требовал решения. Зазвонил телефон.
Он смотрел данные на незнакомого человека - Лесли Паркер, образование среднее, курсы программистов, работает на военных из дома. Хвалебные отзывы и несколько фото.
-Это он. Я беру отпуск на несколько дней. Закажи мне билет до Атланты и машину.
-Хорошо, босс.
-Ишь, замаскировался, сволочь.
Лес шел домой. Утренняя роса покрывала траву, было свежо. Через несколько часов опять наступит жара. Он открывал свой трейлер, когда услышал голос
-Ну, здравствуй, Лесли.
Лес обернулся. Рядом стоял его худший кошмар.
Он вздохнул.
-Я бы хотел в душ и потом лечь, устал сегодня.
-Ты такие концерты каждую пятницу даешь?
-Да. И пиво здесь вкусное и травку можно курить.
Адам сжал кулаки.
-Я тебя искал все это время, не поверил что ты мертв.
-Ну, ничего не поделаешь.
-Зачем ты сбежал?
-Достало все и ты и твоя работа в том числе.
-Как же я сразу не догадался, что ты мог документы Лесли взять.
-Ага, маршалы помогли, только не из твоей конторы. Потом нашел мертвого бомжа, засунул его шмотки в свою сумку, полил бензином.
-Хорошо сработано. Только кусок сумки остался. А потом что?
-Ничего. Купил машину за кэш, потом комп, стал смотреть что делать, нашел озеро, купил старый трейлер, мне его привезли и поставили. Потом поездка в дешевые магазины и трейлер внутри стал как новый. Познакомился с соседями. Через кого-то узнал про работу, так что…
-Нашел себе кого-нибудь?
-Нет. Если только на одноразовый перепих. А ты?
-Взаимно. Только пить стал больше.
-Ааа… вам наркоту нельзя.
-Зато у вас тут все провоняло.
-Зачем приехал?
-Хотел убедиться все ли у тебя в порядке.
-Нормально.
-Вернуться не хочешь?
-Нет. Мне тут больше нравится.
-С реднеками.
-Да и туристами. Я свободен, понимаешь? А вы там как под прессом. Не хочу больше.
-Я тебя до сих пор люблю. И как обещал - буду охранять и защищать.
-Не от кого. Лесли улыбнулся. - Есть хочешь? Мне там много чего принесли. Полный холодильник.
-Ты переделал трейлер?
-Ага. Попробуй рыбу - у вас такой нет, а я пока вздремну немного.
Адам заглянул в спальню. Кровать была явно не местного производства и комфортер тянул на полштуки в Бурлингтоне.
Потом Адам смотрел как спал Лесли. Как человек измученный тяжким трудом. Но он стал более взрослым, более раскованным. Загорелый, с белыми волосами, значит перестал стесняться шрамов, нашел свой стиль.”Переехал ли я куда-нибудь ради него?” - задавался он вопросом и на него не было ответа. Лос-Анджелес стал ему домом, он не мог бросить команду, не мог бросить все.
Потом они завтракали. Лес выглядел счастливым.
-Приезжай еще, рыбу половим, покупаемся.
-И ты прилетай, будет возможность. Я в твоей комнате ничего не трогал, только в ванну дорожку купил, чтоб ты не поскользнулся. Очень скучаю по тебе.
-А я не знаю. Ты мне нравишься, но мне кажется, я еще не готов к совместной жизни.
Они поцеловались. Адам улетал на крыльях любви.
Через три месяца Лесли переехал в Атланту, сняв маленькую квартиру.
Его кемпер с вещами ушел за две стоимости. Квартира была действительно маленькая. Кроме кровати на стене висел большой телевизор и вместо хозяйского компьютерного стола лес купил свой - большой.  Обеденный стол был раскладным, так же как и стулья. Ему хватало. Он работал из дома, иногда гулял по магазинам и ждал встречи с Алом. От его дома, если если идти пешком прямо, через полчаса можно было прийти на работу к Александру. Если выйти и пойти налево, через несколько улочек и 20 минут, можно было прийти к нему домой. Дом был красивый. Старинный таунхаус, интересная архитектура. Даже не заметив когда, Лес купил хорошую камеру и теперь снимал все красивое, даже создал свой сайт, спрятавшись за анимешным аватаром. Жизнь текла в привычном русле. Не надо было куда-то бежать, волноваться и беспокоиться. Подумав, он продал машину. До магазина было 5 минут - только спуститься, а кататься он мог и с Александром. Он смотрел на закат и ощутил приступ одиночества. По улице шли парочки, компании, заходили в рестораны и забегаловки, пили пиво и обсуждали новости, а он сидел один, с работой и телевизором. Идея прогуляться до Ала пришла как-то сама. Он быстро оделся и пошел к дому любовника. Света не было, значит его не было дома, но любопытство взяло верх, он дошел до двери и подергал за ручку. Дверь открылась. Он зашел в прихожую, потом пошел в глубь дома и в последней комнате горел неяркий свет. Он не помнил, бывал он в той комнате или нет, но его опять потянуло к приоткрытой двери. Невидимый в тени он стоял и смотрел на действие которое разворачивалось перед ним. В комнате были всевозможные предметы для пыток. На андреевском кресте висел мужчина, тело которого Ал со знанием дела увешивал железными прищепками. Они тихо переговаривались. Прищепки на яйца, кольцо на член, а в руке у него… Лес подумал что выпал из реальности, потому что кошмарный сон явился к нему в реале. Ал держал в руке прибор для искусственного забора спермы. Все провода вели к одному прибору. Дальнейшее он помнил плохо. Натянув на руку рукав худи, он повернул ручку до максимума. Ему запомнились пляшущие человечки, а потом погас свет. Он вышел из дома в темноту. На улице творился хаос. Машины врезались друг в друга, выезжали на тротуар. Распределительная коробка на столбе заискрилась и из дома потянуло дымком. Лес ступил на тротуар и пошел к дому. Одну улицу он перебежал между машинами, вторую, уже прыгая по машинам, осталось только пересечь полосу, чтобы оказаться дома. На его счастье мимо пробегали подростки, по разбитым машинам и он присоединился к ним. Отдышался. В магазинах стал загораться свет - сработали генераторы. Мимо пролетел Корвет и впечатался в витрину, на него полетели осколки. Лес отошел подальше от тротуара и достал телефон.
-Адам, забери меня отсюда - сказал он.
-Ты где, малыш?
-Около дома.
-Сигнал идет из Атланты.
-Я переехал.
-Точно переехал - сказал второй голос.
-Ты можешь дойти до дома и собрать вещи, я пришлю за тобой.
-Наверное.
-Что случилось?
-Не знаю. Везде погас свет, что-то взрывалось. Машина чуть не сбила и я весь в осколках.
-Лес, слушай меня - сними одежду, ты в кофте?
-Худи.
-Сними его и вытряси и иди домой. Дома наклони голову над ванной и вычеши волосы, ты все понял?
-Да. Потом начинай собирать вещи.
-Это зомби?
-Нет.
-Теракт?
-Расследуют.
-Твой дом такой старинный, изогнутый с двориком как бы внутри? - раздался чужой голос
-Да.
-Какой у тебя этаж?
-Седьмой.
-Агенты уже выехали. Тебя заберут вместе со шмотками и привезут в ЭлЭй.
-Не езжай на лифте, пешком.
-Это я знаю - поникшим голосом сказал Лесли.
-Хочешь быть на связи или отключишься?
-Не хочу вам мешать.
-Когда приедут агенты, они позвонят. Хорошо?
-Ладно.
Лес прервал разговор, и дал волю слезам. Он не строил иллюзий, но второй мужик, был скорее любовником Адама. А если и он тематик? -душила его мысль. Вылезли воспоминания, что с ним делали, пока он был в рабстве. Подсвечивая себе телефоном он дошел до квартиры. Вытряхнулся, вычесался, собирать было особенно нечего. Где-то были пожары, мужики сами растаскивали смятые машины и оказывали помощь пострадавшим. Выставив сумки в коридор и сумку с техникой, он вытряхнул все из холодильника и выставил мешок за порог. Потом допил виски и переупаковал сумку - забрав красивое одеяло, упаковав в него два ноута.
Агенты застали его сидящего на полу и обливающегося слезами.
Его вывели через черный вход, протащили несколько улиц и посадили в Тахо. Он думал, что его отвезут в основной аэропорт, но его отвезли в другой - частный.
-Тебя согласились подождать - сказал один из мужчин.
-Удачи тебе, все будет хорошо - добавил другой.
-Ничего уже не будет хорошего - сказал Лес, поднимаясь по ступенькам.
Самолет взлетел. Там был свет и были люди. Он не знал, с кем летит, но услышав его историю тут же появилось спиртное и закуски, а потом его уложили спать на раздвинутое кресло, накрыв покрывалом. Стюардессы ходили на цыпочках. Мужики обсуждали, что вовремя свалили. Похоже, что не один Лес смотрел “Ходячих мертвецов” и все там знал.
Лос-Анджелес встретил их ранним рассветом. Пацана с сумками передали фбровцам, которые засунули его в машину.
-Это Тони - сказал Адам.
Лес только кивнул головой. Его привезли в дом, из которого он сбежал. Засунули в ванну, потом переодели в домашнее.
-Шок, еще не отошел - сказал Тони и достал шприц.
-Все нормально, ты теперь дома - успокоил его Адам.
Сил плакать больше не оставалось.
-Тони твой…
-Да
-Понятно. Спасибо  за все, Адам. Новости можно включить?
В Атланте местами стал появляться свет. Все усугубилось сгоревшими домами и не работающими подстанциями. Были жертвы.
Тони принес ему горячий шоколад.
-Что теперь со мной будет?
-Это твой дом, ты можешь здесь жить.
-Не хочу вам мешать - сказал Лес, увидев кое-какие следы на теле Тони.
-Ты когда-нибудь работал в оперативном центре?
-Нет, но представление имею. У меня знаний не хватит.
-Просто есть контора, там сейчас разброд и шатание, начальства нет. Есть возможность туда тебя устроить.
-Ты уже не можешь жить без этого?
-Получается да.
-Мне нужно будет что-то подыскать.
-Посмотрим ближе к работе, тебе еще машина нужна.
-Да. Только зарплата у меня не резиновая.
-Живи с нами, не помешаешь.
-Вы мне помешаете - он кивнул на руки Тони.
-Ну это мы заигрались.
-Вот и я про что.

Через неделю Лес знакомился с новыми ребятами и переехал в новую студию. Адам купил ему всю необходимую мебель.
-Ты мне как младший брат. Я привык к тебе. Если что - приходи в любое время и ключ возьми.
-Спасибо - прошептал Лес и на душе потеплело.
На работе его приняли не очень - сразу почувствовав конкурента, причем без всяких грантов и наград. Теперь к двум основным аналитикам, его вызывали третьим, а он выдавал нестандартные решения, до которых не додумались первые два. Его не любили, но ему там нравилось. Перейти куда-то он мог всегда, но здесь была атмосфера дома. Он приносил кексы и булочки, которые съедались, пока никто не видел. А ему из гардеробной принесли шерстяную кофту - чтоб он окончательно не замерз в серверной.
Единственный, с кем он близко сошелся был временный зам. директора. Он был из Вашингтона и сам не заметив, Лес потянулся к нему. Ему тоже хотелось вернуться домой. Адаму нравился Голливуд, его квартира, Тони, а у него не было никого, только мужчина, к которому он привязался. Луис рассказывал истории из прокурорской практики, они иногда вместе ходили ужинать. Наконец они решили собраться вместе и провести вечер. Лес понял, что много выпил. С утра все болело, снились какие-то кошмары с сексуальным подтекстом, он с трудом помнил, что за бредятина ему снилась. Утром Луис был милым. Поил его водой с таблетками от похмелья, приготовил кофе и завтрак. Завтрак плавно перешел в обед. Пить Лес на отрез отказался, поэтому ограничились легким петтингом. Но захотелось большего.
В среду они ушли с работы пораньше, поужинали и Лес стал приставать к Луису. Прокурор не устоял и через некоторое время они уже трахались в постели. Остальное Лес вспоминал как сон или ложную память, но что это было с ним, он это не осознавал. Луис переодевал его в женскую одежду и они дурачились. Потом Луису понравилось трахать беременную женщину. Лес в чулках, с большим животом и искусственными сиськами, плохо понимал что с ним делают. В понедельник он проснулся в своей комнате, все болело. Он посмотрел на себя в зеркало и не узнал, потом его долго тошнило, он написал что болен и поехал к Адаму. Дома был Тони
-У меня крыша съезжает на сексуальной почве - сказал он.
Тони посадил его на диван, дал кружку с чаем
-Рассказывай.
-У меня шизофрения. Мне снится, что я женщина, беременная и меня осматривают врачи на кресле. Это приятно. Я кончаю несколько раз. Еще разные игры, я понимаю, что это извращение, но не могу прекратить.
-Ты можешь встать и раздеться? - спросил Тони
-Наверное могу, но меня тошнит.
Тони вызвал экспресс-лабораторию, сфотографировал тело Леса, на котором были видны следы от лифчика и ремней, которым пристегивался живот. Лаборанты вызвали скорую, потому что Лес был накачан наркотой и психотропными по уши. К нему в госпиталь ворвался Адам с двумя оперативниками. Тони дал ему послушать запись и удивился, что Адам не проломил стену. Он подошел к Лесу, лежавшему под системой и погладил его по голове.
-Знаешь что, может я и садист, но я бы посадил тебя дома и не выпускал никуда.
-Знаешь, а я согласен. Только мне там понравилось. Значит все это было по настоящему?
-Нет. Это просто тебе снились кошмары.
После обеда, несмотря на возражения и разгоревшийся скандал, у Луиса был произведен обыск. Там нашли много такого, чего не было в арсенале у Адама, не считая, сумки с лекарствами.
Тут Адам сорвался. Он схватил Луиса за горло и прошипел ему в лицо
-Чем ты поил ребенка?
-В зависимости от ситуации.
Вечером было совещание с присутствием министров.
-Это не просто позор. Это пятно на всю нашу работу, на всех.
-Луис, у тебя только один выход - уснуть и не проснуться. Добровольно. Мне не хочется пачкать руки и нанимать киллера. Ты понял?
Луис только кивнул.
-Сможете убедить пацана, что это был только кошмарный сон?
-Попробуем. Его надо сначала от наркоты очистить. Сказали около недели.
-Можно свалить на почки - встрял Тони.
-И купите дом побольше. Это приказ - сказала министр.
-А что будет с его работой?
-Там будет все нормально. Перестановки начнутся после похорон этого извращенца.
Они просидели почти до утра, пытаясь сочинить объяснительную, чтоб  была похожа на правду. А к утру Луис уснул и не проснулся. Врач констатировал остановку сердца.
В обед, военный министр собрала всех в конторе.
-Сегодня утром, от предположительно инфаркта, скончался Луис Очоа. Теперь зам. директора будет Грег Коллинз. Эрик хотел сдать экзамены и стать полевым агентом. На его место придет Лесли Паркер, когда выпишут из госпиталя.
-Еще вопросы есть?
-Когда вернется директор?
-Я не знаю. Теперь я улетаю в Вашингтон с телом Луиса, а вам желаю пережить перемены.
На работе началось движение и перестановка.
Адам нашел квартиру, показал Лесу, квартира его устраивала.
-Значит, это все правда? - спросил он Адама.
-Нет. Часть дорисовало воображение, а может и подсознание, то, что тебе хотелось бы, но ты боялся.
-Мне кажется, ты мне врешь.
-Нет. Если захочешь поговорить, могу дать психиатра. Он работает только с некоторыми конторами.
-Нет уж, спасибо. Чтоб еще чем нибудь накачал и ему ничего за это не будет.
-Тебе поговорить все равно с кем-нибудь надо.
-Мне тебя хватает.
-Тебя Магнум устроит или Джип хочешь?
-Думаю, Магнум практичнее - он как танк, а у вас и так Джип Чероки есть.
-Ты что-нибудь имеешь против Тони?
-Нет. Мне он показался порядочным человеком.
-Что тебя не устраивает?
-Твои игры.
-Только в спальне, за закрытыми дверями. Согласен?
-Да. Адам, кто я тебе?
-Кто хочешь - племянник, сотрудник, бывший муж, брат сводный Тони, например.
-Хорошо. Переезжайте, а мне надо поспать.
-Может ты поесть хочешь?
-Нет, меня тошнит.
Он закрыл глаза. А когда открыл снова рядом на стуле сидел человек.
-Меня зовут Найджел. Я психиатр на ваши две конторы.
Лес хихикнул.
-Отключи систему, мне в туалет надо.
Найджел перекрыл подачу лекарств и Лес, шатаясь, поплелся в туалет.
Врач ему не нравился. Внешне. Жирный тюфяк. Вроде у Эрика с ним что-то было, но у Эрика девушка. Надо будет спросить. Он опять улегся в кровать.
-Что вы хотели?
-Ничего рассказать не хочешь?
-Нет. Любопытно только чем меня…
-Не все определили, психотропные с вином, немного кокаина и героина, мет, еще разная гадость.
-Не удивительно, что я реальность от сна не отличаю.
Найджел хотел возразить, но припомнив кулак около носа, сказал
-Это пройдет со временем. Кровь очиститься, организм придет в норму.
-Когда?
-Врачи дают недели две, но неизвестна доза и чем тебя… может до месяца.
Лес вздохнул.
-Я теперь наркоман?
-Нет. Но может быть предрасположенность.
-Вот скажи мне - как мне теперь общаться с людьми? Как мне им верить? Как поступать?
-Время покажет.
-Знаешь, это все напоминает мне анекдот, про блондинку. Спрашивают - какой шанс, что ты выйдешь на улицу и встретишь динозавра? - 50 на 50 - или встречу или нет. Так вот, у меня шанс встретить извращенца, доминанта, маньяка, хрен знает кого - 100%. Не зря Адам меня хочет дома запереть. Да и сам я боюсь. Вдруг мне в кофе вместо сахара снежка насыпят - ради шутки.
-Ну, это уже перебор.
-Это для вас, а для меня нет. Замечать стал, что лучше всего запечатанные продукты, немного надежнее что ли.
-Я не смогу тебя допустить к работе.
-Ну и хер с ней. У меня другая есть. Буду сидеть дома.
-Тебе же в офисе нравилось?
-После разговора с вами уже нет.

Они жили втроем. Лес работал удаленно, заодно готовил, стирал, убирал если надо. Его баловали. Каждые выходные была поездка и много чего интересного. Иногда он приходил к ним в фирму “посмотреть”. Но особо не отсвечивал, сваливая все на Адама, чтобы не приглашали лишний раз. Секс втроем попробовали, понравилось. В играх он не участвовал. Даже в 30 лет Лесли остался большим ребенком.




29 сентября 2022 года.
Часть 10
Раб по неволе - 10.

-Посмотри какие они хорошенькие, сразу видно на тебя похожи. Лора потянулась к мужу и он с удовольствием поцеловал ее и своих новорожденных сыновей.
-О чем задумалась? - некоторое время спустя, спросил он жену.
-Там, рядом с нашими, лежит мальчик, в камере, у него еще легкие не раскрылись.
-А… ты про того рыжего?
-Ага. И что-то я не вижу толпы желающих усыновить его.
-Ты хочешь?
-Ну где 2 там и 3, можно сказать он родился слабеньким.
-А что у него в наследстве?
-Мать наркоманка, родился чуть ли не 6-ти месячным, синдромом отмены, вероятные проблемы сердце и легкие. Но сейчас кушает хорошо, по времени - он как раз родиться был должен - у нормальной матери.
Том задумался. Он не страдал альтруизмом - своих бы прокормить и выучить. Он подошел к кювезу, просунул руку и погладил малыша. Мальчик открыл глаза, схватил его за палец и улыбнулся. Внутри все оборвалось.
-Мне и этого заверните - сказал он медсестре - зовут Ярослав Новак.
Во избежании они еще на пару дней остались в госпитале и теперь их встречали, малость охреневшие, от такого сюрприза, друзья и соседи.
-А он хитрый был - за братьями прятался - сказал  Том беря малого на руки.
-Ничего, откормим.
Скоро троица бегала по дому снося все, что не было убрано. Потом Яру сделали хвост на макушке - волосы торчали в разные стороны и не желали ложиться как надо. Никто не возражал. По сравнению с другими он был более спокойный и обстоятельный. Откормить не удалось. Старшие братья Стас и Слава быстро росли и толстели, а он так и оставался заморышем. Но глядя на его длиные темно-рыжие волосы и зеленые, бездонные, как омут глаза, с ним предпочитали не связываться.
-В бабку пошел - отплевывался Том - ведьмак будет.
Яра никогда и никто не обижал, ведь перед противником стояли два добрых молодца, которые и башку отвернут и не заметят. Со временем, стало заметно, что братья предпочитали больше баловаться или заниматься спортом, а Яр все больше погружался в науки. Ему было интересно все. В 6-м классе у него проснулся дар рисования. Поэтому он рисовал для школы, раскрашивал скейты и сноуборды, несмотря на юный возраст, его приняли в класс по аэрографии и уже старшеклассники следили, чтоб его никто не обидел. Дома он занимался и посудой и стиркой и еще помогал братьям с уроками, а в школу его возили на крутых машинах. При кажущейся простоте, Яр не был идиотом и быстро понял, что его просто используют. Он завел в банке свой счет и клал туда деньги за работу. К хай скулу отношения с братьями начали портиться. Он учился по продвинутой программе, брал несколько курсов рисования в универе. Ему хотелось много успеть и много сделать. Братья и свалившаяся на него работа по дому не давала развернуться. Тогда и произошел конфликт. Братья обвинили его в эгоизме и избили. Родители защитили Яра, но в отношениях пошла трещина. К концу 10-го класса Яр начал понимать, что что-то не так в отношениях. Если братья дрались в школе, родители защищали их. Они могли делать что угодно, только не трогать его. Тепло стало уходить из отношений. Еще на уроке биологии девченки подлили бензину в костер, сказав, почему он такой хорошенький и умненький, а братья распиздяи и есть вероятность, что они будут заниматься летом. Так появилась идея собрать у всех волосы и сделать тест на ДНК. Нужны были деньги. Он и так работал сколько мог, раскрашивая машины и дома, не забывая об уроках, но внутри зрело зерно. И оно прорвалось. Летним днем отец позвал его в кабинет.
-Знаешь, я добрый человек, всегда старался делать добро людям. Много лет назад, я забрал тебя из госпиталя и сделал своим сыном. Всегда к тебе относился лучше, чем к родным сыновьям. Я думаю, что пришла пора тебе расплатиться за это.
-Чем? - охрипшим голосом спросил Яр.
-Понимаешь, я не знаю за что меня так наказали, но мои дети выросли не особо умными и на твоем фоне они выглядят деревенщиной. У них хватило ума, взять минивэн и ездить по комьюнити и обчищать машины.
-Много взяли?
-Целый склад запчастей и ворованных вещей.
-Лет 5-7 колонии?
-Скорее всего, может скостят, если вернуть все пострадавшим, заплатить, подкупить. дело не в этом. Я хочу, чтобы ты признался, что был организатором и заставил братьев тебе помогать. Деньги были нужны на универ. Я знаю, тебе и так сколаршип полагается и ты весь такой положительный, что скорее всего тебе дадут условно. Или с отсрочкой, или домашний арест - все равно дома сидишь.
-Значит вы меня усыновили?
-Да.
-Ну что ж… спасибо, что сэкономили деньги на тесты, а то уже и так начал догадываться.
-Ты поедешь в полицию и скажешь, что виноват.
-Хорошо. Я хочу собрать свои вещи и вашу машину. Еще мне будут нужны деньги для снятия склада под мое имущество. Я ведь сюда больше не вернусь.
-Хорошо. Это правильное решение. Я помогу с вещами и возьми новый вэн.
-Да, конечно. Яр прошел в свою комнату и слезы хлынули потоком. Пока он собирался и таскал сумки в машину, родился план. Он не знал, к кому обращаться, но подумал, что наверное надо выше того, кто работает в полиции.
Отец, теперь уже бывший, выдал ему пачку наличных
-Тут 5 тысяч. На склад хватит. Машину оставишь на парковке в полиции, остальные деньги, возьми себе, в колонии пригодятся.
Яр не стал обниматься. Просто забрал деньги и уехал. Он нашел службу маршалов в Квантико и поехал туда. Сначала его не хотели пускать, но приехавший маршал, велел пропустить его. Так Яр оказался перед тремя мужиками и взрослой жизнью. Он не знал что рассказывать, поэтому постоянно прыгал с одного на другое, потом расплакался и вытащил пробирки из сумки.
Мужчины напряглись.
-Здесь волосы всей семьи, я не их сын и не хочу сидеть за преступления “братьев”. Но я не знаю что мне делать. Они меня просто в огороде закопают.
Пришел молодой человек и забрал пробирки.
-Как ты думаешь, чем мы тебе можем помочь?
-Отдать в другую семью? Только не религиозную и без насилия. Надо ли менять имя, я не знаю. Через сеть можно вычислить все, что угодно. Фото убрать отовсюду. С другой стороны я хотел в универ Джорджа Вашингтона поступать. Я и так оттуда курсы беру. Мне еще 2 года в школе учиться и потом, не знаю как получится.
-Чем занимаешься?
-Рисую. Доски, машины, стены. Я хотел бы маслом попробовать, но туда 4 штуки стоит, не считая материала.
-Как ты относишься к коммуне?
-Не очень. Устаю от общения.
-У тебя будет свой домик, работа и если кто на тебя выйдет, в обиду не дадут.
-Я не знаю.
-Давай тогда ты поешь, отдохнешь, а завтра решим.
Яра отвели в комнату, после принесли поднос с едой. Он так и сидел перед тарелкой, думая, как можно было бы раскрасить минивэн, потом он уснул, сидя на диване, думая как за одну минуту лишился и семьи и поддержки и дома.
-Да я знаю, куда ты его хочешь - в свой курятник.
-А что? Там неплохо и гараж есть и клиенты и жилье. Ему ведь 2 года отучиться, потом в универ уедет. До магазинов далеко, согласен, но там каждый новый человек на виду, защита. Ребята в обиду не дадут.
-Ладно, давай попробуем. А пока организуй фото с разбитой машины и номерами.
На другой день Яр так и не решил, что же ему делать. Вместо него решили взрослые. Показали репортаж с разбитой машиной. Теперь у его машины был новый номер и адрес комьюнити в 3-х часах езды.
-Если будут проблемы - звони - сказал на прощание маршал.
-Хороший мальчик.
-И точно не их родственник - вставил лаборант.
-Они сейчас на него всех собак повесят, нужно бы признания выбить по отдельности, включая отца, та еще сволочь.
Яр ехал в указанном направлении. И чем дальше уезжал, тем страшнее ему становилось. Одно было хорошо в этом месте - близость океана, про все остальное он старался не думать. Как жить в таком парке он тоже плохо представлял. Несколько раз он останавливался, искал инфу, или просто плакал. было страшно. Он один против всего мира.
К вечеру он доехал до парка и остановился. Нужно было выйти и постучать в дверь дома, но но не мог. В окно виднелись мужики, которые садились обедать, он долго думал о правильности выбора, но так ни к чему и не пришел. Он взял документы, вылез из машины и пошел к дому.
-Здрасьте, - только и сказал он.
-Наконец-то приехал.
-Заждались уже.
-Проходи, садись ужинать.
-Ярослав - красивое имя, Европейское.
-Наверное.
-Там можешь умыться и садись, не съедят тебя.
Из зеркала на него смотрели огромные зеленые испуганные глаза.
Он прошел к столу.
-Чего хочешь? Есть оленина жареная, стю, белки в ореховом соусе, зеленый салат, кролик в сметане.
Яр уронил ложку и зарыдал в голос.
-Испугали пацана - сказал мужчина с бородой.
-Разогрей ему нормальный гамбургер - обратился он к женщине.
-Не плачь, это народ так развлекается - мужчина погладил его по голове. - -Меня зовут Тор, вон - Зигфрид, которого все зовут Зигмунд, Олаф, Катарина, Майкл… ты как хочешь, чтобы тебя называли?
-Не знаю - всхлипнул Яр и потянулся за гамбургером.
-Красивые волосы. Ты их под свитер прячешь?
-Да. Иначе за девчонку будут принимать.
-Локи у нас нет.
-Чем занимаешься?
-Аэрографией, рисованием, доски и прочее - как получится.
-Думаю, заказчики найдутся, правда, Локи.
-Наверное, правда.
-Тогда ешь и иди поспи на втором этаже. Тебе дом большой нужен?
-Наверное, со студией желательно.
-Выберешь. Я гараж покажу, где работаю, тут у нас как бы коммуна, а за забором парк для отдыхающих. Наше дело оказывать им услуги.
-Понятно. Яр вздохнул - Локи так Локи.
Его отвели в комнатенку под крышей, он успел раздеться и мгновенно заснул. Проснулся ночью, от того, что кто-то лежал рядом с ним.
-Тише, не кричи, меня зовут Колин.
-И что ты тут делаешь?
-Просто лежу с тобой.
Яр посмотрел в окно, где было видно восходящее солнце и вздохнул.
-Слушай, тебя все равно будут мужики трахать, просто я хочу быть твоим первым, а может и последним.
-Пошел вон, дебил.
-Локи, но я же…
-Я сказал - пошел вон - рявкнул Яр, не думая о том, что перебудит полдома.
-Куда меня занесло? - с ужасом думал он, сна уже не было, зато слезы текли градом.
Утром он встал, переоделся в спортивный костюм и вышел к народу.
-Тебя Колин испугал? - спросил Тор.
-Да.
-Извини, постараюсь, чтоб больше не приставал к тебе. Садись завтракать и пошли смотреть окрестности.
Яр посмотрел на омлет и даже попробовал - неизвестно чьи были яйца. Выпил кофе и пошел за мужчиной.
-У нас есть несколько свободных домов и комнат, ты можешь выбрать. Если хочешь работать - вон там гараж, кузня, магазин поделок, продуктовый, а с другой стороны ручья за забором просто мобайловское комьюнити.
-А у вас тут все такие как я? Ну не то, чтоб под защитой свидетеля, но сбежавшие из дома по разным причинам?
-Да. Здесь много таких. Эрик частенько присылает. Они живут сколько нужно, потом или остаются или уезжают.
-Понятно. - Мрачно сказал Яр.
-Если что-то не нравится - сразу говори.
-Скажу. Мне вот этот домик нравится.
-Хорошо. Можешь на складе посмотреть из мебели или купить - можно съездить.
-Замечательно. Как по поводу оплаты и зарплаты скажем так.
-Земля 200, вода, свет еще 200, интернет и тв - сам платишь.
-А как перевод в школу и универ?
-В зависимости от ситуации - могут под ником записать, только один человек - маршал будет знать, кто ты в реале, или хочешь новые документы.
-Я не знаю. Просто мир, который я знал, рухнул в одну секунду, у меня даже не было времени сообразить правильно ли я поступаю или нет.
-Можешь рассказать?
-Наверное. Это ваш гараж? Я могу там работать?
-Можешь 25% мои, остальное твое.
-Учитывая стоимость краски, но это все таки лучше, чем ничего.
-Волосы давно отращиваешь?
-Давно, иначе дыбом стоят и гелем не уложишь.
-Пошли в кузне посидим.
-Пошли. Знаете, у меня странная ситуация, я не знаю что делать и нужно ли…
У меня еще есть 2 брата, мы тройняшки
-Ого.
-Только как выяснилось меня усыновили. А братаны влезли чуть ли не в разбой - слышал наверное, как комьюнити очищают?
-Да, было дело, причем богатые.
-Это они. Поймали их чисто случайно - вместо того, чтобы переждать бучу и поспать пару часов, они решили ехать домой и полицейский их остановил. Просто так, потому что никого другого не было. А у них машина полная ворованных деталей. Я не знаю, сколько им светило, мне сказали 5-7 лет. Отец позвал к себе и сказал, чтобы я вину на себя взял. Мол, зря что ли тебя кормили столько лет, пора долги отрабатывать. Так у меня не стало семьи. Я помнил только что есть защита свидетеля, маршалы, при прокуроре. В наглую собрал все свои вещи, потребовал денег на склад, машину забрал. Сказал - отвезу все на склад, потом пойду и сдамся. Сам нашел службу маршалов и поехал туда. Они меня сюда послали. Что теперь будет?
-Показания ты дал, отцу скорее всего условно дадут, сколько братьям - не знаю. Про то, что ты здесь, не знает никто. Для портфолио можешь любой аватар взять. Потом в зависимости от ситуации. Не забывай, что ты растешь, изменится манера поведения и внешность, потом можно узнать в суде что случилось с родней, хотя как я понимаю, они тебе не родня. Можно оформить, что ты у нас жил, родители погибли, легенду придумаешь, маршалы оформят.
-Ага. Локи Лафейсон, место жительства - Асгард - круто, братишка?
Тор хотел возразить, но увидел, что в глазах плескалась истерика.
-Успокойся и пойдем устраивать твой дом.
-А тебе работать не надо?
-Пока весна, народу не много. Работа в основном летом начнется.
-Понятно. Значит, я могу пока заняться учебой и хотел курс взять по рисованию красками.
-Давай. Успеха. Пошли пообедаем и займемся мебелью.
Домик был маленький, но Яр подумал, что ему хватит. На большом порче можно было поставить мольберт или заниматься покраской изделий. Деньги были нужны, не смотря на то, что у него была временная помощь, типа алиментов. На лето он взял сразу три курса из 11 класса и рисование маслом. Курс стоил 4 штуки и он старался взять все что можно. Обычно учеба сводилась с понедельника по четверг, а пятница и выходные были посвящены работе. Все было неплохо, но Колин регулярно доставал его, мешал всему - работать, учиться, спать нормально. Не смотря на трепку, что он получал от Тора, он все равно прилип к Яру намертво. Осенью стало понятно, что добром это не кончится. Тогда Тор стал запирать его дома. По слухам, Колина приходилось связывать. Увидев Яра с мужиками за обедом, он впадал в истерику.
-Что ему от меня нужно?
-Еще один младенец. Любит он тебя, хочет быть с тобой, секса, ну и так далее.
-А меня кто-нибудь спросил? Меня уже трясти начинает от одного его вида. Не дает ни учиться, ни выспаться. Хорошо, хоть с работы его гонят, он же ненормальный.
Как-то незаметно для себя Яр стал дерганным, потом не стал отказываться глотнуть крепкого напитка. С большим трудом ему удалось закончить курс в универе, работы свои он выставил в магазинчике и задался целью за полгода окончить 11 класс. Если раньше, он с утра мыл голову, а потом сушил распущенные волосы на солнце, то теперь предпочитал сушить феном и прятать косу под одеждой. Отгуляли Хэллоуин. Многие “дачники” разъехались на зиму по домам. Хотя какая зима, если снег бывает редко и не каждый год. Стало больше свободного времени, работа еще была, иногда, а учиться надоело. “Тяжелый год выдался” - говорил себе Яр. С одним мужиком, по имени Ворон, ему понравилось ездить в Оушен Сити - это был просто отдых, от всех, от толпы, возможность побыть наедине с собой или поговорить о чем-то другом кроме деньги-работа-учеба-Колин. Они сняли гостиницу с видом на океан и пошел снег. Крупные хлопья падали в воду, казалось, что океан был покрыт белой пеной. Он так и уснул, глядя на воду, не занавешивая окон.
После к нему под одеяло залез Ворон. Они лежали в обнимку и впервые Яру было спокойно. Домой они вернулись через несколько дней. Только, как выяснилось, возвращаться было некуда. От машины остался один остов, который пытался оттащить куда-нибудь Тор и подручные. От дома тоже мало что осталось. Порубленный в щепки порч, выбитые окна, порубленная мебель, снег, наметенный ветром лежал кучками в доме. Яр смотрел на руины и не понимал правда ли это. Потом достал телефон и позвонил маршалу
-Заберите меня отсюда. Немедленно.
Маршал пытался что-то объяснять, что из-за снега это не так то уж легко сделать.
-Да хоть на вертолете, мать вашу - ругнулся Яр. Вы меня в деревню проклятых засунули, вот и вытаскивайте, здесь трупы одни.
-Очередному любовнику звонил? - спросил наглый голос сзади.
-Нет, чтоб забрали меня побыстрее.
-Я тебя не отпущу.
-Ты больной, сукин сын.
-Ты мой - сказал Колин и схватил Яра за куртку, толкнул на порубленную кровать. Мимо пролетел топор. Отрубая волосы, часть уха, капюшон и воротник с парки, царапая шею.
Яр не мог бы сказать что на него нашло. Он вырвал топор из рук Колина и врезал ему обухом по голове, потом вышел из дома и пошел к шоссе. Проезжающие мимо машины шарахались от него. Остановилась только первая полицейская, вторая проехала внутрь комьюнити. Его завернули в одеяло и отвезли в госпиталь. Даже после 4-х кратной дозы успокаивающего, он не смог уснуть. Медсестры дорезали остатки волос, постирали его одежду и даже зашили дыру на куртке. Отрубленным оказался краешек уха. Ему залили перекисью и временно закрыли пластырем.
-У меня там документы остались - прохрипел он. - Маршал из Вашингтона, Эрик - гореть ему в аду.
Он сидел на кровати и периодически засыпал, потом просыпался, смотрел вокруг мутными глазами и засыпал опять.
К утру комьюнити было оккупировано полицией. Пришедший в себя Колин выл, что больше не увидит Яра. Тор подписывал документы о помещении сына в специальное заведение, пожизненно.
Ближе к вечеру приехал Яр. Отмытый и зашитый и даже волосы подровняли, чтоб из остатков можно было сделать хвост. На шее была содрана кожа топором. Он рассказал все что случилось. Агенты из Вашингтона, перехватили его, сказав, что он до сих пор в шоковом состоянии. Проводили в дом.
Яр ногой выбил декоративную панель под разбитым комодом и достал оттуда маленький железный сейф с документами и деньгами. Из вещей почти ничего не осталось, так же как и из обуви. Он собрал все что можно, включая остатки ноута и обрывки книг, оглядев пустым взглядом дом, он сказал
-Тут вещи, которые я покупал и он машину мою разбил.
-Этим займутся бухгалтера, а пока поживешь на военной базе.
-Хорошо. У вас поесть нечего?
-Сейчас в закусочную заедем, выберешь что хочешь.
-Что мне теперь делать?
-Маршалы решат.
Они заехали в WAWA, он взял себе сосиски с картошкой и горячий шоколад. Еда в горло не лезла, но он понимал, что надо поесть. Потом пошел в туалет и посмотрел на себя в зеркало. С трудом узнал из-за запавших глаз и волос торчащих во все стороны. оставшиеся 3 часа до базы он проспал. Проснулся от яркого света, проверки документов, Яра провели в его комнату. Комната была рассчитана на двоих, но его оставили одного. Правда, потом, подумав, к нему решили поселить спецназовца - мало ли что он ночью учудит. Яр не мог заснуть. В груди стоял осиновый кол, было больно и страшно и вообще…
-Слушай, может тебе выплакаться надо? - спросил мужчина. - Так не стесняйся.
Яр не понимал зачем ему плакать и только к утру до него стало доходить, что он опять остался один и без всего. Слезы хлынули потоком. Он уже не стеснялся и ревел в голос.
-Отпустило - сказал врач.
-Хороший мальчик - добавил Джин, - интересно, кто по профессии?
-Ххххудожник типа - сквозь слезы ответил Яр.
Потом он уснул и проснулся уже в обед. На столике стояла еда. На соседней койке лежала гора вещей от дяди Сэма.
Он умылся, поел и стал примерять шмотки. Почти все подошло. Он бы не сказал, что это ему нравилось, но вещи были добротные и он прикидывал сколько это стоит в военном магазине. Сложил вещи в ящик под койкой, стал разбирать остатки своих. Часть можно было выкидывать сразу. Из одних джинсов можно было сделать шорты. Некоторые, совсем старые он использовал для работы и их тоже можно было выкинуть. Он нашел уборщика и всучил ему мешок. Потом попытался найти парикмахера и компьютерщика, чтоб ему помогли. Во время таких шатаний его отловил начальник и затащил к себе в кабинет.
-В армию не хочешь вступить? - сразу перешел к делу майор.
-Нет. Я думаю, мне в психушке будет лучше - хихикнул Яр.
-Какие планы на будущее?
-Никаких. Теоретически - закончить школу и взять еще 2 предмета в универе, там рисование карандашом и дизайн, думаю, я получу от него все - в смысле от универа. Где работать и жить даже не представляю и что с документами. Меня родная семья - он показал пальцами кавычки - убьет, если увидит, а тут еще эти мужики непонятно кто.
-Такие же как ты - выжидали время под прикрытием.
-Мне придется имя менять и место жительства?
-В общем-то да.
-И что мне теперь делать? Хотя бы доучиться, а потом новые документы, диплом на другое имя, какое не знаю.
-Еще есть время подумать.
-Мне бы комп починить.
-Комната в доме тебя устроит?
-Должна. Если другие приставать не будут. Я могу узнать, что стало с моей бывшей родней?
-Да, конечно. Отцу дали условно, братьям по три года. Они все вернули, раскаялись, оплатили ущерб.
-Значит скоро выйдут и найдут меня - он вздохнул.
-Не найдут. А пристанут - сделаешь вид, что первый раз их видишь и пошлешь.
-Кристмас скоро.
-Хочешь загадать желание?
-Да. Чтоб все это оказалось просто кошмарным сном.
-Так и будет. Комната 105 - иди, там твою технику посмотрят. Ты как с Джином?
-С кем?
-Ну мужик с тобой спать остался.
-Никак. Наверное нормальный или кругом одни геи?
-Нет.
-Мне там один прохода не давал, больной какой-то.
-Это бывает, в подростковом возрасте. Рассказывать, что произошло в “деревне проклятых” на самом деле, он не собирался. Я скажу, чтобы он освободился пораньше, съездите в город. Купи что-нибудь красивое и, ты, наверное, хотел в салон зайти.
-Наверное. После того, как мне топором по башке врезали.
-Ты можешь шапку надеть. Пока отрастет.
-Наверное. А на чем мы поедем?
-Тахо
-А можно я за рулем?
-Можно - улыбнулся майор, - только здесь не деревня.
-Вас понял. Могу идти?
-Конечно. Комната 105.
Ему быстро выдали новый ноут, с его паролями и записями и сказали что ноут восстановлению не подлежит.
-Не забудь удалить себя из соц. сетей - сказали ему напоследок.
-Как будто я там был. Только портфолио и работы для универа.
Читалка была в еще более худшем состоянии, но удалось восстановить названия книг.
Он и не заметил, как наступил вечер. Ванна была занята. Джин вернулся с работы и он не знал, что ему делать дальше. Залез в сундук и вытащил немного денег.
-Уже ждешь? - спросил мужчина. Сейчас поужинаем и поедем.
-Так вечер уже.
-Ну и что, магазины до 10-ти работают.
Они поели. Яр натянул армейский свитер и шапку.
Джин улыбнулся.
-А что покупать-то.
-Скорее всего, джинсы, рубашку или свитер, туфли.
-Хм.. я как-то не привык так ходить, может ботинки?
-Посмотрим.
-Какой же ты тощий - глядя на него проворчал Джин. - Ладно - черные джинсы, ботинки и рубашка темно-зеленая и ирландский браслетик можно.
-Ты посмотри как мужик круто выглядит и я как скелет.
-Ты всегда такой был?
-Да. У меня был си… он оборвал себя на полуслове.
-Синдром отмены, мать наркоманка, отец, похоже, тоже. Исчезли в неизвестном направлении.
-Так ты знаешь? - удивленно спросил Яр и в глазах показались слезы.
-Тише, тише, малыш. Я просто заглянул в твое дело. Армия тебе не светит, так что выбирай мирную профессию.
Яр отвернулся и слезы покатились по щекам. Кому он будет такой нужен? Никому. Он почувствовал руки, которые обнимали его.
-Я чего придумал - купим несколько рубашек и футболок. Потом подберем браслеты и кулон ирландский, ты не против?
-Нет. Я тебе не противен?
-Нет, конечно. Ну что ты… сделаем легенду, что ты ирландец, жил в приемной семье на базе, после аварии малость того, я твой троюродный дядя или кузен. И тебя никогда не было в “деревне проклятых”.
-А что там случилось?
-Ничего хорошего. Разбежались все. Он вспомнил приказ майора молчать, даже под угрозой смертной казни.
-Они мне машину разбили.
-Этим страховка занимается. Какая машина была?
-Хонда, Одиссей.
-Мне кажется Джип украшает мужчину.
-Мне кажется не очень. Влазит мало, скорость небольшая, если только оффроад, так потом чинить придется.
-Потом решим что тебе нужно. А пока горячий белый шоколад и поехали к стилисту.
-Белый шоколад? Никогда не пробовал. Я не знаю что мне у стилиста делать. Я и сейчас чувствую себя голым.
-Это правда, что у тебя коса была?
-Правда, по пояс. Топором снесли вместе с курткой. - Яр опять сделал попытку заплакать, но заткнул себе рот шоколадом. - А тебя как зовут, чем занимаешься?
-Джин Браун, из семьи военных, все погибли. Воспитывался в доме у друзей родителей. Потом армия, “Легенда”, теперь преподаю рукопашный бой, иногда приходится участвовать.
-У тебя есть кто-нибудь?
-Постоянных партнеров нет, а ты что задумал?
-Ничего. Можно преподнести что я твой сводный брат.
-Ярослав?
-Ну привезли меня твои родители, из Европы - типа сын  друзей, с кем они там работали. Ну нет у меня никого и как выживать я не знаю, и как жить я тоже не знаю. Я немного готовить умею. Если не понравлюсь - разбежимся, так хоть что-то останется. Можно оставить, что я в “деревне проклятых” жил пару лет, к примеру, они не особо там записи ведут, как я понял, а если и ведут, то про них никто не знает.
Джин резко свернул к тротуару и остановился.
-Знаешь, ты либо великолепный актер, либо дебил, который ни в чем не разбирается. Не могу только понять.
-Я студент у которого в один момент рухнуло все - не стало родителей, братьев, дома, школы, поддержки, друзей. Меня выкинули в абсолютно незнакомый круг людей. Взрослых людей, которым не до моих проблем. И этот сексуально озабоченный урод, я даже не представляю, что в таком случае делать. Я домашний ребенок, нерд, в школе меня защищали потому что я машины делал и сноуборды, они потом друг перед другом хвалились. Рисовал еще что-то для школы. А теперь я… я даже тебя не знаю, но ты хоть представляешь, как одному хреново? Слезы опять покатились градом.
Джин досчитал до 10, достал платок
-Вытрись и пошли к стилисту.
-Привет.
-О, какие люди, кого привел?
-Братан мой. Косу отрезали катаной кажется.
-Двуручником - провыл Яр.
-Умывайся и садись в кресло. Как они тебе башку не снесли.
-Капюшон задержал - всхлипнул Яр.
Стилист поднял глаза на Джина, тот только кивнул головой. Теперь глаза стилиста округлились. Он причесал Яра и так и эдак
-Как я понимаю, молодой человек, вы не хотите стрижку?
-Нет. Они тогда будут дыбом торчать.
-Вижу. - Он постучал наманикюренным пальцем по креслу - можно  подстричь лесенкой, но придется постоянно укладываться гелем. Могу подровнять, что осталось снизу, хвост будет на макушке. По мере отрастания, длину будем подрезать.
-Согласен.
-Ого, тебе и по шее прошлись. Ты бы следил лучше…
-Больше туда ни ногой - свято пообещал Джин.
-Ну вот так - посмотри - нижние будут отрастать, а все остальное в хвост, не плохо кажется.
-Да, неплохо, спасибо. А есть шампунь, чтоб побыстрее отрасли?
-Есть.
-Сколько с меня?
Он достал из кармана сотенную.
Джин отобрал бумажку, свернул ее и засунул обратно в карман. Протянул кредитку
-Еще шампунь вот тот и гель сильный для укладки.
Он помог Яру надеть куртку, потом забрал сумку и попрощался.
-Все. Теперь домой. Пока будешь мыться, я на кухню схожу.
-А в чем мне спать можно?
-Хм… в трусах. Можешь тонкое белье одеть, если холодно.
-Пол холодный и тапочек нету, а халат не полагается?
-В гостинице. Давай, сначала твои дела утрясем, потом подумаем.
-Меня тебе за какие - нибудь косяки навесили?
-Нет. Просто я оказался под рукой, когда привезли пацана в шоковом состоянии, боялись одного оставить, чтоб ты с собой что-нибудь не сделал. Я уже имел дело с такими людьми.
-Значит ты будешь присматривать за мной?
-И это тоже. Что думаешь по поводу имени?
-Я не знаю, может быть Рэй, от Района.
-Рэй Браун? Неплохо. А когда у тебя день рождения?
-13 сентября.
-Дева, зануда и перфекционист.
-Ну какой уж есть.
В квартире Рэй сразу залез в ванну, чтобы согреться. Потом напялил на себя белье и закутался в одеяло. Джин принес чай и легкий ужин, есть Рэй не стал, только глотнул чаю. Джин расчесал ему волосы.
-Ложись.
-Почему так холодно?
Рука метнулась к голове.
-Температуры нет, скорее всего нервы.
Ночью Рэй скинул одеяло и завывал как бенша - “не надо”, закрываясь руками. Пришлось вызвать врача.
-Отходняк начался. Лекарства я выдам, только давать будешь ты и желательно посетить психолога.
-А чего психолога, может сразу в психушку? - с кровати раздался хриплый голос. - Это не за вами же с топором бегали. Я думал, он мне…Рэй всхлипнул.
Он считал, что теперь все над ним будут смеяться, но народ относился хорошо. Приносили чай и закуски, сопровождали в столовую, в библиотеке он набрал книг и целыми днями лежал в постели. В один из таких дней ему померещились два привидения.
-Вам чего?
-Посмотреть хотели на своего сына. Я халат принесла и тапочки, как ты хотел, еще хорошую расческу, резинки, маски для волос.
-Вы кто?
-Судя по всему теперь твои родители. Меня зовут Ава, а это мой муж Джеймс Чандлер. Джин свою фамилию оставил.
-Мне чего-то не очень, Джин знает?
-Да, сейчас подойдет. Он сказал, у тебя крупные неприятности?
-Это смотря с какой стороны посмотреть - хихикнул Рэй и потер шею со шрамом. - Ухо вроде тоже зажило.
-Какие планы на будущее?
-Никаких. Получить документы и все выплаты, закончить школу, взять оставшиеся курсы в универе, потом попробую работу найти.
-Тебе Джин нравится?
-Наверное, он хороший человек. Мне только надо немного помочь и я от вас отстану.
-С какой это стати? Ты теперь мой сын - мужчина протянул документы. Это было сделать не так сложно, легенду, я думаю, вы уже продумали. Сложнее жить.
-Да. Хочется много сделать, но никак не успеваю. Не могу восстановиться и сосредоточится.
-Где планируете жить?
-Если я получу выплаты и деньги за машину, можем что-нибудь снять, на 2 года хватит, надеюсь, потом работу найду.
-Приезжайте на Новый год. Познакомимся поближе.
-Хорошо, я попробую - попытался улыбнуться Рэй.
-Выздоравливай.
Родители ушли. Рэй долго лежал и думал это ему привиделось или было на самом деле. Оставленные документы, говорили о том, что это было на самом деле.
Вечером пришел Джин и они поговорили по поводу будущего.
-Пока зима - бери курсы, заканчивай учебу, на работу я тебя не гоню. Когда ты вообще в последний раз отдыхал?
-Не помню.
-Тогда к моим съездим на Новый год - ты не против?
-Нет. Наверное надо что-то купить в подарок.
-Эээ подарочную корзину купим.
-Не, надо что-нибудь - маме духи или крем дорогой. Отец у тебя курит?
-Нет.
-Значит бутылку коньяка или виски, такой подарочный набор.
-А брат у тебя кто?
-Архитектор. 8 лет учится, я даже не знаю на каком он курсе.
-Подарил бы логарифмическую линейку, да он меня прибьет.
-А ты подари. Кстати, ты умеешь ей пользоваться?
-Да. Отец научил.
-Аааа…
-Я ведь в хорошей семье жил, меня любили и учили, просто все рухнуло, мне еще астрономия нравилась. Братья шутили что меня или в НАСА возьмут или в ФБР зеленых человечков ловить.
-Серых.
-Малдер был дальтоник. Я все Х-файлы прочитал.
-Когда успевал?
-В автобусе, в обед, вечером.
-Ты удивительный человек. Старша сестра не приедет.
-Почему?
-У нас с ней терки вышли. Она на меня виды имела, а я не хотел, ну вот, разругались. Родители кажется стали по другому относиться.
-Нам надо квартиру выбрать или только мне?
-Нам. Меня часто дома не бывает, поэтому сам смотри как тебе удобно.
-Понятно.
-Смотри - дом продают - недалеко. Пошли посмотрим.
-Что? Прямо сейчас? Да и на фото там не очень.
-Зато будет наш дом, переделаем.
-У меня нет столько денег.
-Зато у меня есть и родители помогут. Брат начертит как лучше, ты займешься дизайном.
-Батареи это хорошо, но кондишен в окно мне не нравится.
-Вентиляторы повесим и знаешь еще есть такие - маленькие, современные.
-Быстро одевайся и умывайся, а я позвоню.
Через 15 минут они шли смотреть дом. Было холодно, снегом и не пахло.
-Мне не нравится центральная часть кухни - придется переделывать под посудомойку и еще не знаю чего.
-Джек не откажется помочь, мне кажется.
-Я не смогу столько платить.
-А тебе и не надо. Сколько сможешь - столько вложишь.
-900 в месяц это не так уж дорого. За свой дом.
-Бери, если считаешь нужным.
-А ты?
-Ну и я… куда ж я денусь.
-Новый год встретим в новом доме, а к твоим родителям потом съездим.
-Не, давай лучше до…
-Я дизайн подсмотрел осталось купить. О, еще дверь утеплить надо - там щель над полом.
-Точно.
Через несколько дней они ехали к родителям, которые были и его тоже.
Рэй как-то спросил - что там с “деревней проклятых”.
-Да ничего - отмахнулся Джин - разбежались, а кто остался продолжают жить как жили, дом твой снесли. Кстати, тебе должны были денег перечислить.
Джин бы и на электрическом стуле ему не рассказал последующие события. Колин бегал по комьюнити, орал, искал своего любимого. А потом успокоился. Попросил горячего шоколада на ночь. Выпил шоколад, а ночью сгрыз кружку. Чтоб не орать от боли, заткнул себе рот носками. Умер от внутреннего кровотечения. Тор похоронил сына, сказал, что работа лучшее лекарство - веселый такой, пошел в гараж и повесился. Нашли только к обеду, уже остывшего. Народ стал растекаться подальше. А кто остался, понимал, что как прежде уже не будет. Маршала Эрика уволили по собственному и если он хотел продолжать работать, то место работы должно было находиться подальше от этих мест.
Повалил крупный снег. Джин планировал пожить несколько дней у родителей, поговорить с братом, узнать получше Рэя. Но все вышло далеко не так.
Как только Рэй появился на пороге, разразился скандал.
-Я тебя 5 лет просил такую куртку, а ты своей шлюхе подарил, а не мне.
-Джек, успокойся, он живет в Квантико, ему форма положена.
-Угу. А затычка к заднице ему не положена? Жалко было такую куртку купить? Да, я бы купил, подавись - он кинул деньги в лицо Джину.
Рэй смотрел на них с ужасом, потом достал из кармана телефон, кэш и кредитки, засунул их в карман сумки. Снял кожаную белую куртку и протянул Джеку
-Возьми, раз тебе она нужнее.
Повисла тишина.
-Я хотел поблагодарить за документы - улыбнулся Рэй. - Тут маленькие подарочки - С новым годом!. Он выложил подарки на стол.
-Джин, нам пора ехать, пока все не завалило. У тебя свитер есть, я знаю, так же с улыбкой он вытащил свитер, надел его, подхватил опустевшие сумки и пошел к машине. Джин похожий на робота вышел за ним.
-Все таки мы отметим Новый Год в новом доме - заметил Рэй. - Надо заехать в Бостон Маркет, купить поесть.
Пока он делал заказ, Джин десантным ножом спилил елку и успел сбегать  в открытые забегаловки скупая все подряд.
Они притащили садовую мебель в дом, включили отопление. Дом пока еще не принадлежал им, но ключи уже были и покупка была в стадии завершения.
Джин расставил одноразовую посуду, вытащил шампанское, Рэй посадил в какой-то горшок елку и теперь пытался украсить ее конфетами. Глядя на него захотелось плакать. Они выпили под опускающийся шар и поцеловались. Рэй уминал закуски, но это было временное затишье, впереди еще будет ураган.
-Знаешь, когда ты рассказывал, что тебя выкинули из семьи, я не поверил, считал, что такого не может быть. Теперь верю.
-Ты гей и не сказал мне.
-Я би и как понимаешь, выбора у меня особенно нет. Работа и все такое.
-Твои родители тоже считают меня твоей подстилкой?
-Не знаю. Теперь мне наверное уже наплевать. Мы вместе, я найду денег заплатить за дом. Официально мы братья, так что я смогу тебя еще за хвост потаскать.
Рэй допил шампанское и его повело.
-Во-во - самый худший вариант. Заешь хоть салатом.
-Вкусно.
-Ну да - сахар и алкоголь, сразу в голову стукнет. Завтра будет плохо - аспирин найди. Это уже взрослая жизнь, братишка. Джин обнял и тихонько потряс Рэя, а когда отпустил Рэй уже спал. Джин отправил месседж - кто пойдет гулять прихватите спальные мешки и теплую одежду. Потом он с подчиненными засовывали Рэя в спальный мешок, в котором можно было спать при минус 40-ка градусах. Потом еще тихонько похихикали и разошлись. Джин лег рядом в другой мешок. С утра Рэй очень напоминал Лондо Маллари, разламывалась голова и казалось, что во рту срали все кошки мира.
Он выпил аспирин, дороги уже почистили, хотя снегу было много, они отправились в ближайшую закусочную за кофе и булочками.
-Мне плохо будет - прошипел Рэй.
-Туалет там. Ничего с тобой не случиться. Рядом пацаны разговаривали про скейтборды.
-Я могу покрасить - встрял Рэй. - У нас теперь дом - там - второй с краю - объяснил как мог.
-А можно чтобы были кровавые отпечатки?
-Можно. Но чтоб сохло быстрее нужна специальная… он покрутил вокруг пальцем и уткнулся в чашку с кофе.
-Ты никогда не пил, что ли?
-Нет, я пил, но не напивался до такой степени. Хрен с ним - старым годом.
Нам надо за вещами.
К обеду подростки получили доски в стиле хоррор-муви продолжается.
Кому-то пришли скидки на мебель и Джин выбирал кровать, диван и обеденный стол. Рэй выбирал краски, шмотки, посуду и все прочее. Чей-то папа, осмотрев кухню, сказал, что можно отделаться малой кровью - если купить не большую посудомойку, а он сможет подключить ее и заменить двери на шкафу.
Еще один мужик привез огромный телевизор
-Представляете - сейл был 2 по одной цене, ну куда же мне второй?
Кронштейн есть, помогу повесить.
Они опять спали на полу. Но на этот раз один спальник расстелили, другим накрылись. Джин уже понял привычку Рэя - натянуть на голову одеяло, оставив при этом голые ноги. На другой день привезли мебель, а Рэй получил кучу заказов.
-И когда я буду учиться?
-Ты же онлайн учишься - так что давай. Курсы возьмешь потом.
Через неделю Рэй получил куртку обратно. Ни записки, ни каких либо вложений не было. Потом Джина послали на задание и Рэй смог развернуться. Он все время работал, старался быстрее пройти материал, оставляя на сон 4 часа. Потом он получил все выплаты за тот геморрой, что ему устроили маршалы.
50 тысяч он сразу отдал родителям Джина.
Весной пошли в ход велосипеды, самокаты, доски и садовая мебель. Рэй получил диплом об окончании школы и взял один предмет в универе. С родителями не было никаких отношений. Подумав о полноценной работе он поездил по окрестностям, пока не остановился у одного обрисованного гаража. Гараж принадлежал черным.
-Я могу сделать лучше - сказал он.
-И что снежок, здесь забыл?
-Работа нужна.
-А ты нас не боишься? - вперед вышли пацаны вдвое шире его и выше, и вероятно, уже сидевшие.
Рэй окинул их взглядом и проглотил рвавшуюся наружу истерику
-После того, как мне чуть голову не отрубили, топором, тяжело чего-то бояться, тем более нормальных людей.
Мужик сидевший на диване открыл рот, потом закрыл, потом опять открыл
-Ты считаешь нас нормальными?
-А почему нет? Вы ведь не маньяки сексуально озабоченные, кажется, работы у вас много. Я занимаюсь аэрографией, а чтоб клиентов было больше - надо около въезда убрать все и картинку сделать красивую.
-Хм… ну попробуй.
Рэй быстро расправился с мусором. Потом стер надписи граффити.
-Я бы сверху надпись сделал - здесь железо рифленое, не очень красиво получится.
Мужик вынес свои телеса на улицу.
-А чтобы еще предложил?
-Черный ход - поставить забор. Когда за мусором приезжают - охрана откроет. По периметру поставить светильники, реагирующие на движение, смотреть чьи кошки собаки гуляют. Бабка - кошатница за вас пасть кому угодно порвет. Главное - чисто, светло и не надо трупы в помойку выкидывать.
-Я тебя беру. Как зовут?
-Рэй Браун.
-Меня зовут Боб - мужик пожал ему руку.
Работы оказалось много. Ибо помимо ремонта народ требовал что-нибудь эдакого. По эдакому был Рэй. С утра он приносил пончики, в обед покупал закуски в коробках и воду. Народ, глядя на него подтянулся. Поставили нормальную кофе машину. Когда ему надо было отлучиться на уроки - его отпускали без возражений. Полицейские, которые их “крышевали” пользовались его услугами - машину подкрасить, доску ребенку оформить под летающую тарелку, Рэй стал для них всем.
Летом Боб вызвал его к себе
-Как ты думаешь, что можно придумать, чтобы легче провозить наркотики?
-Джип. Каркас заменить полыми трубками. А когда соберете и запаяете, нужно будет покрасить специальной краской, можно флуоресцентной, но вонища от нее - у любой собаки нюх отобьется. Да и машину можно выпендрежно оформить - молодежь гуляет. Тут или унюхают или нет.
-Слушай, ты мне нравишься. Хочу поделиться с тобой соображением - мне кажется, у нас завелась крыса.
Рэй побелел.
-Ты чего?
-У меня брат в армии, если узнает, он меня в огороде закопает. Или в гараже под цементом.
-Он не знает?
-Нет, конечно. А мы столько еще должны.
-Если ты что-нибудь увидешь или в разговоре…
-Конечно.
Рэй готовился к экзаменам. Пропустил несколько дней на работе, зато потом обмывали полученный диплом. Из отдельных курсов он смог получить диплом бакалавра. Боб сунул ему денег для оплаты дома. Приехали родители Джина и они нормально поужинали.
-Тебе нравится там работать - спросил Джеймс.
-Да, мне кажется уже давно стали как семья. Каждый свои горести и радости тащит в гараж. Нам даже за обед скидки делают - вагончик стоит рядом, а мы набираем много.
-Как думаешь, там криминал есть?
Рэй пожал плечами
-Понятия не имею.

-Дерек, ты давай запаивай, а я потом покрашу. Все равно это минут 20 будет, я пока за обедом схожу. Рэй выскользнул через черный ход. Через некоторое время все встрепенулись от истошных воплей бабки и грохота в дверь
-Там, ваш мальчик…
Рэй лежал у стены в луже крови.
-Голову… голову не трогайте - суетилась бабка.
Потом была скорая, полиция, ФБР, и лишь поздней ночью освободившись Боб смог наконец подумать, что же произошло. Близлежащие банды прислали подарки с уверениями - мы не трогали вашего дизайнера. Он ведь и нам помогал, если что. Значит могли только свои. Что же ты видел, малыш? - спросил он себя.
Через две недели он столкнулся в госпитале с полковником в отставке.
-Любая информация - понял? - ласково прижав тушу к стене вещал пожилой человек, которого лучше бы не трогать. Потом начались аресты, подозрения, но чем больше Боб думал, тем больше понимал, что у него была жирная злобная крыса. На камерах было видно как человек в худи избивает Рэя причем сразу головой об стену и скорее всего это был знакомый человек. Рэй обернулся. Лица не было видно. Только кулаки и побои. Гараж перетрясли, охрану усилили. Поставили больше камер, купили прибор для выявления жучков. Только потеряли часть клиентов. Новый пацан, хоть и с дипломом, не мог так рисовать как Рэй, не хватало легкости и эдакого налета шарма.

Рэй попытался открыть глаза. Не с первого раза получилось. Кругом был туман. Где-то вдалеке раздавались голоса.
-Ты не можешь больше спать, тебе надо вставать и есть, иначе как в книге - дохудеешься и сердце не выдержит.
Он провел языком по зубам. Вроде все были на месте, хотя он помнил… что он помнил… что-то важное… Попытался открыть глаза и когда это удалось кругом был туман. Белый и сухой.
-Рэй, ты меня видишь? - кто-то взял его за руку.
-Нет - прошептал он.
-Можешь шевельнуть левой рукой?
Шевельнуть смог, поднять нет.
Медленно потянулись дни восстановления. Из желающих посетить была очередь. Он не хотел просыпаться, потому что каждый день был пыткой. Приходилось идти в туалет, умываться, пытаться самому есть, терпеть упражнения, уколы и светские разговоры, в которых он ничего не понимал. Он забывал где он и куда идет. Джина упорно называл мужем, отца дедом. Наконец провели обследование и сделали операцию на глаза. Мир должен был заиграть красками. Вместо этого он смотрел на мир сквозь черную призму депрессии. В комьюнити его любили, выводили гулять, как маленького ребенка, приносили приготовленную еду. Джин брал его на работу, где он играл в компьютерные игры для развития. После пластической операции лицо превратилось в  маску и не все шрамы удалось убрать, его это особо не волновало. Шрамы на голове уже закрывали отросшие волосы, стоящие как огненный шар. Он закрывал их шапкой. Приезжали и брат и сестра Джина, пытались подбодрить, но получалось плохо. Не смотря на … прогресс все таки был. Прихрамывая, но Рэй мог не долго ходить, путая буквы и слова все равно пытался донести мысль до собеседника. Пытался рисовать, но тряслись руки.
Джеймс изо всех сил надавил на ФБР, но преступника так и не нашли.


Год спустя.

В гараж зашел странник - в прямом смысле - на нем был костюм из косплея.
-Мне нужен Билли Боб Торнтон.
-Кто?
-Первый муж Джоли. Боб.
-Рэй, господитыбожемой, живой, даже ходишь.
-Плохо. Пойдем к тебе, воды принесите.
Боб чуть ли не на себе потащил его в свой кабинет.
-Рассказывай, как живешь?
-Не могу. Долго. Тяжело. Главное - он передал альбом в руки Боба. - Я думаю, это крыса.
Боб открыл альбом и не поверил. На рисунках был Дерек.
-Этого не может быть.
Рэй кивнул головой.
-Ты что-то видел?
-Снова кивок.
Ему принесли холодной Колы.
-Он паял трубы и клал что-то внутрь.
-Там наркота была.
-Маленькое. - Он ткнул на небольшой рисунок - собака обнюхивала машину. Постучал себя пальцем по уху.
-Маячок? Ультразвук?
Снова кивок.
-Ах ты ж сукин сын!
-Кто вас - он сделал руками несколько знаков и стало понятно что он спрашивает об арестах и кто занимался этим делом.
-ФБР, но ничего не нашли. Мы как тебя увидели, пару ребят сразу машины отогнали на парковку. Только потом продали.
-Молодцы. У тебья есть хакер?
-Есть. Что искать?
-Не его, он сделал руками круг.
-Понял. Его окружение. Если нет в базе его фото, то кто-то из родни или знакомых мог выложить.
Рэй поднял большой палец и изобразил подобие улыбки. Потом отпил из бутылки и отдышался.
-Начать с них. И лучше если его дочку собьет дед с неопер. раком.
-Ты чертов гений, я всегда это знал. Приходи через месяц.
-Не знаю. Тяжело. В гости - он указал пальцем на себя.
-А сейчас ты как?
-Магазин. Нужно. Такси.
-Ребята проводят и помогут. Держись. Мы еще повоюем. Он обнял Рэя. Впереди маячил призрак жизни.
Рэй доковылял до магазина, купил карандашей и альбомов, краску в баллончиках и много еще чего разного. Мужики посадили его в такси и оплатили поездку. Дома он сказал, что может он плохо говорит, но руки то помнят. Он нарисовал акулу на доске, покрасил мебель. Опять потянулись клиенты. У него было составлено расписание, что делать каждый день. И хотя он ненавидел эти задания, понимал, что надо делать.

Три месяца спустя.

-Привет, Дилан, как дела?
-Не очень. Бабушка заболела ковидом и умерла, а потом дед упал с лестницы.
-Я же тебе предлагал тебе дом престарелых.
-Они были не такие старые. Тут другое - как будто вокруг меня сжимается кольцо, я это уже кожей ощущаю?
-Ты лучший оперативник, может отдохнешь?
-Нет. Но мою тетку переехала машина. Ей отрезали ноги и есть вероятность, что гангрена пойдет выше. А ее дочка упала с качелей, насмерть.
-Дилан, что ты натворил?
-Ничего.
-А если подумать?
-Ничего.
-А под прикрытием?
-Ну… избил одного пацана. Он видел, как я устанавливаю жучки, мог рассказать.
-А мог и не рассказать.
-Я думал, что убил его, а он живой, гаденыш.
-Кто?
-Любимец Боба - Рэй Браун, если настоящая фамилия. Подстилка его.
-Он не подстилка, он известный дизайнер.
-Так вы знаете?
-Ты знаешь кто его отец?
-Нет. Кто?
-Полковник Чандлер. Он несколько раз поднимал это дело. Но тебя так и не нашли.
-Он продолжит убивать.
-Он инвалид, еле ходит и нихрена не помнит, у него браслет на руке. Предлагаешь притащить в суд? Или просто добить.
-Но кто-то же это делает, я не могу сидеть спокойно.
-А ты и не будешь. Надо вызвать его на допрос, попытаться разговорить.
-И любой прокурор оспорит, что он сказал не то, что хотел.
-Попробовать стоит.
Четыре человека шли по коридору, Рэй вцепился в брата намертво. Сзади шел врач с чемоданом лекарств и адвокат.
-Заходите - пригласил его секретарь.
-Я один не пойду - всхлипнул Рэй.
-Так - глотни Колы и бери бутылку с собой. Наплевав на запреты сказал врач. - мы тут, рядом, в коридоре, не бойся.
-Ага. Они меня тут и прикончат. Но глотнул из бутылки и вошел внутрь.
Внутри сидела женщина и два мужчины.
-Назовите свое имя и адрес.
-Рэй Браун. Адрес я не помню.
Мужчины переглянулись.
-Вы можете принести присягу?
-Могу - улыбнулся Рэй, я в кино видел. Он положил бутылку на стул, положил руку на библию - Клянусь говорить правду, правду и ничего кроме правды, да поможет мне Бог.
Мужчины опять переглянулись.
-Я что-то забыл?
-Не, все нормально. Садись. Мы очередной раз расследуем твое дело и хотим чтобы ты посмотрел фото людей.
Рэй долго перебирал фотографии, потом выложил одну.
-Это Дерек.
-Это он тебя избил?
-Да.
-Можешь что-нибудь рассказать о нем?
-Наверное нет. Он был нелюбим и занимался сваркой и прочей грязной работой, мы не пересекались.
-Ты сказал, что его не любили?
-Нет, там похожее слово, но я не могу вспомнить. Типа одиночка.
-Нелюдим? - не выдержал один мужчина.
-Да, точно.
-А что произошло в тот день? Было ли что-то необычное?
-Я про это постоянно думаю. Ничего. Он возился с  машиной, мне ее потом надо было закрасить, время было, я решил сходить купить поесть, думал про новый заказ - мужик хотел чтобы из под колес был огонь и дым. Мое дело нарисовать, а эти штуки будут устанавливать другие.
-Какие штуки?
-Ммм.. ну такие - установка чтобы дым был или искры.
-Это могло быть не безопасно.
-На таких машинах каждый день не ездят, раз в год на тусовку и это еще не не предел.
-Хорошо. А потом что?
-Меня кто-то позвал, я обернулся и голова взорвалась, как спелая тыква.
-И ты точно помнишь, что это был Дерек?
-Да.
-Ты его видел несколько секунд.
-Этого хватило. У него особый цвет кожи и дреды. Вы меня потом в этом обвините, за цвет кожи.
-Расизме?
-Да.
-Нет. Никто тебя не обвинит.
-Он красивый. По меркам белых у него правильные черты лица, очень привлекательный. Он не совсем черный, цвет кожи кофе с молоком и серым оттенком, я не знаю, эээ национальность или тип, откуда он и все такое.
Дреды тонкие, с седыми кусками, тоже не совсем черные, не знаю его волосы или так сделали.
-Ты ведь дизайнер, нарисовать сможешь?
-Не могу. Руки трясутся. Он открыл бутылку и глотнул жидкости.
-Почему Кола, а не Пепси или Спрайт?
-Удачное сочетание сладкого и горького.
-Чтобы ты сказал, если бы узнал, что этот человек работает на нас.
-На кого?
-На ФБР.
-Спросил бы - за что гнида, ты мне жизнь испортил?
-Какие у вас отношения с Бобом Хароном.
-Кем?
-С твоим начальником.
-Хорошие. Он мне сладости привозит и еще пацана, чтоб учил его. У него теории много, практики нет.
-Как зовут пацана?
-Не помню. Его вместо меня взяли.
-Ты хочешь вернуться, чтобы опять работать на мафию?
-Я не работаю на мафию. Я работал в гараже или частные заказы.
-Через тебя отмывали деньги.
-Нет.
-Откуда у тебя на счету крупная сумма.
-Информация засекречена.
-А если намекнуть?
-Страховка за разбитую машину и жизнь. Остальное к прокуратору.
Он глотнул еще. Сахар давал мозгам пищу для размышления.
-Ты бы мог нанять наемного убийцу, чтобы убили Дерека и его семью?
-Наверное нет. Где я его найду - буду ходить по улице и кричать - мне нужен киллер? Я устал. Долго еще?
-На семью Дерека объявили охоту. Ничего про это не знаешь?
-Нет. У него еще и семья есть?
-Она у вас в комьюнити поживет, под прикрытием?
-Это их право. Что вы у меня спрашиваете?
-Ты продолжишь мстить?
-Я еще не начинал. Карма это такая вещь…

2 недели спустя.

-К нам новая семья переехала.
-Ага. Той сволочи. От закона прячутся. Не вздумай трогать.
-Я - нет, а доброжелатели найдутся.
Рэй теперь гулял старательно обходя дом врага, записывая свой маршрут на телефон.
За это время кто-то сунул палку в колеса пацану и он перелетев через голову, приземлился под колеса машины. Девочку хорошо приняли в школе, но каждая фраза содержала столько яда, что скоро  она захотела учиться онлайн. Машина не вылезала из ремонта - ее постоянно царапали, разбивали бампер или дверь, свидетелей не было. Потом у них прохудилась труба с газом и эвакуировали весь  поселок. Тут Рэй встретился со своими недругами. Внимательно осмотрел их и пошел звонить.
-Боб, я что тебе говорил? Не нужно у местных брать котенка.
-Почему? - не въехал спросонья Боб.
-Потому что они фальшивые. Берут обычную кошку, откармливают и выдают за британца, ты платишь деньги за фальшивку. А я хочу настоящего, с бумагами и печатями.
-Понял, я поищу, но обещать не могу.
-Так мне непонятно что - не надо, я хочу конкретного.
-У тебя проблемы - сзади подошел Джин.
-Да какие это проблемы? Кругом одни жулики. Я британца хотел на Новый Год, а ему подсовывают не пойми что. Откормят котенка и за породистого выдают.
-У нас есть котенок - к нему подошел мальчик.
-Ага. Блохастый, с соседней помойки - брезгливо бросил Рэй и отвернулся.
За неделю да Кристмаса семья Дерека попала в автокатастрофу. - Машина потеряла управление и въехала под трак, а потом вместе с траком упали в пропасть. После похорон семьи Дерек взял пистолет и поехал к дому полковника. Заглянул в окно. Три мужика играли с британским котенком. Рэй лежал на животе и дразнил его перышком, котенок прыгал и все смеялись. Прислуга накрывала на стол. Вытерев слезы Дерек достал пистолет и навернул глушитель, хотел выстрелить, но вместо этого пуля вошла ему в затылок.
-Это был выстрел? - встрепенулся Рэй.
-Да откуда? - скорее всего салют начали запускать - сказал Джек. Давай ты уложишь питомца и посмотришь на мою модель дома, может с ним что-то не так, а то мне сдавать надо.
-Джин, кысю спать - махнул он рукой и пошел в подвал. Он не видел, как подъехала машина и люди в черном упаковывали тело в черный мешок. Еще в помойные мешки запихивали окровавленный снег, остальное выравнивали специальным веником. Нельзя было испортить праздник для сына полковника.


22 октября 2022 года.