Амирани
Продолжение серии рассказов «Предательство во спасение — 4»
Фантастика. Светлое будущее. Всем распоряжается управление разведки.
Остальные службы порядка практически упразднены, за исключением полиции и пожарных.
Появились телепаты и люди, обладающие паранормальными способностями.
Появился Золотой город по проекту Адама.

Человек  сидел, сжавшись в комок, прислонившись головой к обитой матрасами  стене. Дверь заскрипела, в дверях появился дюжий санитар с тарелкой.
— Ну что, есть будешь? — грубо спросил он.
Человек открыл глаза, помотал головой и снова закрыл.
— Ладно,  попробуем по-другому. Санитар сгреб за грудки пижамы невысокого мужчину  и несколько раз ударил. — Я оставлю тарелку, если через полчаса  не поешь — получишь еще. Дверь хлопнула. Мужчина свалился в угол, где  сидел, и заплакал. За долгое время слезы полились ручьем и тут до него  дошло, что действие лекарств ослабело.
Он  не думал, что у него получится, вечно обдолбанный лекарствами, плохо  соображающий, кормили непонятно чем. Он попытался сконцентрироваться  только на одном лице — лице друга.
— Варан! — закричал он мысленно, Варан, откликнись.
Двое мужчин занимались любовью, один приподнялся и прислушался
— Амир, малыш, это ты?
— Да. Забери меня отсюда.
— Ты где?
— В психушке.
Из кровати вскочил и стал одеваться другой человек.
— Тари, поднимай коммандос, он где-то рядом, раз достучался до нас.
Мужчина,  которого назвали Тари, выскочил в коридор и включил сирену. Быстро  объяснил выскочившим ситуацию и они побежали на выход.
— Варан, меня сейчас опять накачают лекарствами, связь прервется.
— Не прервется — услышал он другой голос вклинившегося телепата, я поддержу тебя. Что можешь сказать о месте пребывания?
— Подвал, старый, думаю лет 200—300.
— Направление — северо-восток — сказал телепат Варану — старая клиника для сумасшедших, ищите по карте и летите.
— Охранника вырубить сможешь?
— Я думаю нет.
— Держись, они уже вылетели.
Амир  подполз к тарелке, съел несколько ложек каши, при этом пытался  отключить камеры и свет. Очень удивился, когда это получилось. Остатки  еды спустил в унитаз, бросил тарелку на пол и сел теперь рядом с дверью.  Слезы текли непрерывно. Он знал, что если всхлипнет, его накажут,  поэтому пытался плакать молча и звать на помощь.
За дверью бегали охрана и санитары. Электрические замки были закрыты.
Амир  вытер слезы, отбросил тарелку в угол и сосредоточился на щитке. Теперь  огонь то зажигался, то пропадал, у некоторых больных начались припадки,  судя по воплям сверху, Амир засмеялся. Дом передавал SOS тем, кто летел  его спасать.
Через несколько минут военные знали координаты странного дома. Если Тари метался и постоянно дергался
— Боже, он живой, наконец-то, я просто не верю.
То  Варан спокойно вел флаер на максимальной скорости. Когда они прилетели,  дом уже был окружен войсками. Варан ногой открыл дверь
— Где  он? — спросил недоумевающий медперсонал. Кто-то рукой показал на нижний  подвал. Толпа людей в черном рванула туда. Ржавая лестница, старые  протекающие трубы.
— Здесь содержатся особо опасные больные, невменяемые — сказал санитар, за что получил в морду.
— Амир,  выходи — во всю мощь легких закричал Варан. Он услышал щелчок и одна  из дверей немного распахнулась. Военные побежали туда. На пороге стоял  Амир. Все опешили, смотря на него как на привидение, потом Варан подошел  к нему и обнял за плечи
— Мальчик мой, что они с тобой сделали.
Амир  заплакал в голос, а Варан смотрел на него и не узнавал. Капитан  штурмового отряда, его ведущий, был похож на пацана, который сбежал  из дома и не ел пару месяцев. Варан бережно взял его на руки и понес  к выходу.
Уже  прилетел медицинский бот, он уложил Амира на носилки и передал в руки  врачей, но гнев требовал выхода. Он сорвался на медбратьях, потом  на нескольких врачах, досталось и пациентам, которые посмели выйти  из комнаты. Какой-то дедок просил его успокоиться. Показал толстенную  карту, которую Тари сразу забрал.
— Поймите,  говорил старенький врач, он даже после лечения в госпитале был  не в себе. Я не знаю, что с ним делали повстанцы, но думаю, ничего  хорошего. Кости срослись, а душа…
— Могли бы позвонить — буркнул под нос Варан.
— Никто  не знал его настоящего имени, догадывались, откуда он мог быть,  но с вами никто не хотел связываться. Поэтому и лечили, как могли.
— Аминазином?
— Не самый худший препарат, кстати, молодой человек.
— Почему он такой худой?
— Он отказывался есть. Приходилось кормить насильно, не всегда удавалось. Мне кажется, он вообще не понимал, где находится.
Варан очень хотел врезать старику, но Тари его остановил и направил на выход.
— Если что — мы еще приедем.
— Конечно. Вот моя карточка. Но помочь вашему товарищу, я думаю, будет не легко.
Варан уходил, задумчиво глядя себе под ноги, Тари, с огромной папкой под мышкой, подталкивал его на выход.
Варан последний раз оглядел весь персонал
— Комиссии  сюда, и по врачебной этике, и которые за тараканами следят,  за правильным лечением, поднять все дела больных и врачей, наверняка  здесь нечисто.
— Да уж — подтвердил Тари — совсем нечисто.

Они  сидели в кабинете начальства и слушали врачей, которые разбирали  историю болезни, и вообще, что с ним делали. Варан, как самый старший,  вытирал пот и слезы.
— Почти  полгода в плену сопротивления. Издевательства, пытки, постоянный  стресс, голод, он ушел в себя. Когда освободили, по непонятной причине  не сообщили нам, а отправили в центр на восстановление.
— Он им свое имя не назвал, а чип у него выдрали, или не посчитали нужным — вставил свои пять центов Тари.
— Могли бы просто связаться.
— Разберемся.  Нет, у него не раздвоение личности, депрессия, нарушение химического  баланса, пограничное расстройство и еще много чего. В психушке не нашли  ничего лучшего, как колоть транквилизаторы и снотворное и кормить насильно.
— Под транками ментальные способности не работают.
— Откуда они могли знать?
— Может за ними кукловод стоял — высказался молчавший до этого Ираклий.
Все уставились на него. Даже Нико перестал рыдать.

В палату  пошли все, но впустили только Варана — как самого вменяемого. Он  не узнал Амира, чуть даже не переспросил врача — это точно он? Потом  вытащил руку из-под одеяла. На безымянном пальце была родинка, над  которой подшучивали — что и обручального кольца не надо. Варан опустился  на пол и поцеловал руку. Смотрел в когда-то любимое лицо и не видел.  Кроме длинных ресниц, от старого Амира ничего не осталось. Худое,  изможденное лицо, морщины, делающие его старее и кулаки сразу сжались,  так, что кровь брызнула из под ногтей.
— Что же они с тобой сделали, малыш? — Спросил Варан. Но спящий не проснулся, он был где-то далеко отсюда.

Через две недели Амир, замотанный в халат, сидел в кабинете начальства. В руках была большая чашка с чаем, о которую он грелся.
— Ты считаешь, что тебя подставили? — наконец разродился Ираклий.
— Да.
— И кому это выгодно?
Амир пожал плечами — сами решайте.
— То,  что ты раз за разом прокручиваешь в голове тот бой, ничего не даст.  Слишком мало данных. От твоего флаера ничего не осталось. Если только  потрясти повстанцев, но прошло почти 2 года, может их и в живых уже  не осталось. Ребята попробуют сделать модель, но я не уверен, что это  что-нибудь даст. Опять допросить твоих друзей? Можно. Заодно сравним  показания сейчас и тогда. Почему они попали в тебя, а не в три  ведомых? — так судя по тому, как они стреляют, они и в луну бы  не попали. Чистая случайность — по теории вероятности.
— Как я понимаю, на работу меня не вернут. И что мне делать?
— Сначала  поедешь отдыхать. Время не имеет значения. Будешь развлекаться  с отдыхающими и два раза в неделю разговаривать с психиатром.  Записывать, что умного в голову придет, даже сны.
У меня даже вещей нет — сказал Амир и наконец отпил из остывшей кружки.
— Хочешь, мы тебе компанию подберем, только тебе там скорее всего долго жить придется, они уедут, но вдруг подружитесь.
— Что за ребята?
— Из скорой.
— А поеду я в чем?
— Сейчас  на складе подберешь и с утра улетишь. Только… не говори никому,  закройся ото всех, на всякий случай. Не хотелось бы еще один дом отдыха  терять, вместе с народом.
Амир наконец отпустил чашку и пошел за провожатым.
— Ну, что скажешь? — мысленно спросил Ираклий сидящего человека.
— Это  все дурно пахнет. Он все время представляет себя со стороны и в него  попадает одна ракета повстанцев, а вторая ракета сзади от своих. Я бы  попробовал потрясти немного Тари.
— Почему его?
— Потому  что Варан теперь главный и самый умный, ему есть что терять, а Тари ему  в рот смотрит. Нико просто в себе замкнулся, там, было похоже  на любовный треугольник, но ему в любом случае ничего бы не светило бы.  Да и не имеет он такой власти.
— Какой власти, по статусу они все равны.
— Только Варан считает по-другому.
— Ладно. Амир хороший мужик. Ради него я суну палку в осиное гнездо.
— Был.
— Почему был? Он и сейчас есть. Прошедший через ад, но его не сломали.

Амир  стоял с сумкой около транспортника, он бы много отдал, только чтобы  не лезть туда. С трудом успокоил себя — раз тут народ, значит никто  не боится, значит и он сможет. Уверенность в себе была подкреплена таблеткой.  Узнав, что он пилот, ему предложили сесть спереди, на что он честно  ответил, что болен и лучше б ему этого не видеть. Потом мужчина принес  ему воды, ничего не сказав. Народ летел довольный — отдыхать, а его  кидало как в черную дыру. Периодически всплывало все самое неприятное,  все немыслимые катастрофы, он перечислил все проблемы, которые могли  возникнуть в процессе полета. Наконец прилетели. Он быстро нашел  неврологическое отделение, ему выделили комнату и он улегся спать.  Выспаться мешали кошмары. Получалось или надо не спать совсем, или есть таблетки в неумеренных дозах.  В таком обдолбанном состоянии он появился в столовой. Даже 15 человек  раздражали. Он с трудом выбрал два блюда и стакан сока, сел за столик.  Не успев поесть, понял, что сорвется. Быстро доел и пошел в свою  комнату. В коридоре его догнал молодой человек
— Извини, может сходим на пляж или к заливу?
— Я не умею плавать, извини.
Амир  заперся в своей комнате. Включил планшет и стал гонять вероятность  того, как его подбили. Выходило, что сбили его метко, двойным ударом,  и свои, и чужие. Варану есть что терять — а вдруг подошлет убийцу. Его  затрясло. Он нажал кнопку вызова врача, попросил лекарства и рассказал,  что у него отъезжает крыша. Врач выслушал и сказал, что удвоит  наблюдение за ним. И для него было бы лучше, если б он подружился  с кем-нибудь.
— Ага — он и окажется убийцей — проворчал Амир — так в детективах пишут.
Однако, после ужина, он не отказался поиграть в шахматы.
Потом к нему пристал уже встреченный мужик и предложил поучить плавать.
— Мне бы на улицу выйти — с грустью сказал Амир, а плавать я умел, в прошлой жизни.

Через  несколько дней, он решился на отчаянный поступок — забрал с собой двух  медбратьев с лекарствами и пошел вокруг корпуса. Дойти не успел, начался  припадок.
На другой день врач только покачал головой
— Издеваешься над собой.
— А что делать, я же не могу таким чмом жить.
— Может хочешь на групповую терапию сходить?
— Не хочу.  Мне своих проблем хватает и еще скоро… тут мелькнула мысль, что скоро  будет суд и будут разборки с его бывшим звеном. Будут разбирать кто  прав, кто виноват, и кто чей любовник. Он поморщился.
— Может рисование?
— Я бы попробовал.
— 3 дня в неделю по 2 часа, или сколько выдержишь. Бассейн есть внутри, можешь здесь попробовать.
Амир посмотрел в окно
— Я на улицу хочу, насиделся уже, только мне плохо становится.
— Понимаешь,  мне трудно объяснить, что с тобой делали, да, от части неприятностей ты  просто закрываешься и не вспоминаешь. Лекарства, что тебе давали —  бесконтрольно, могли спровоцировать кучу проблем. Пока явно видно —  скрытая депрессия, панические атаки, фобии, неврозы, в ассортименте.  Месяца три тут поживешь, потом посмотрим.
Амир опустил взгляд.
— Я на улицу очень хочу, в ресторан, магазин, забыл, что это такое.
— Тебя в одиночке держали почти год.
— Да.  Иногда погулять отпускали, или с другими в столовую, или пазлы  собирать, не часто, но все-таки. Я еще на пианино научился играть,  в бильярд.
— Если с тобой в ресторан твой знакомый сходит?
— Я его даже не знаю. И потом, мне там плохо станет — зачем его позорить. Громкая музыка раздражает.
— Его зовут Мерль, от Тамерлана. Он докторскую писал, ну и переработал малость.
— Бывает.
— Ну так что, пойдешь в ресторан?
— Я боюсь.
— Я тебе лекарств дам с собой, почувствуешь плохо — выпьешь, потом посидишь немного и уйдешь — как тебе такой вариант?
— Я попробую. Только не знаю, что у меня из вещей есть.
— Ты что? До сих пор сумку не разложил?
— Не-а.

На другой  день он разобрал сумку, нашел приличную одежду, с его точки зрения,  и опять стал смотреть планшет. Новости были не очень. Он представил,  какими помоями его будут поливать, и настроение испортилось  окончательно.
В дверь постучали
— Ну, ты готов? Куда поедем, решил?
— Где народу поменьше — сказал Амир и пошел переодеваться.
Несмотря на свое состояние, выглядел он красиво.
Решили сходить в мексиканский. Пока ждали заказ, ели чипсы с сальсой, потом пили пиво,  закусывая лимоном. Потом заиграла музыка. Амир сначала зажал уши  и попытался смыться, но потом привык, вытащив из прошлого мелодию, он  пошел танцевать с молодыми. Мерль только рот открыл. Амир ему просто  улыбнулся, когда они шли домой, зашли на пляж, там никого не было.  Светила полная луна и на воде была дорожка. Амир снял кроссовки и пошел  к воде, зашел по колено и остановился, любуясь приливом. Идиллию  нарушили два санитара, которые вытащили его из воды.
— Да что я такого сделал? — бушевал он на другой день.
— По некоторым данным, ты пошел топиться
— Я что, идиот? Просто был хороший вечер, захотелось сделать что-нибудь эдакое.
— Например?
— Ну мы с ребятами голышом с флаера в океан прыгали, что такого?
Врач пытался что-то возразить, но видно получил мысленное указание.
— Ты пилот штурмовика, поэтому от вас можно ожидать чего угодно.
— Да. Был. Меня теперь и на пушечный выстрел не подпустят.
— Увлекаешься историей?
— Когда-то в школе, теперь нет.

С этого  дня началось возвращение к нормальной жизни. Он рисовал красками, ходил  плавать на залив, общался с Ираклием и группой следователей, от чего  всегда мрачнел. И Мерль умел поднять настроение, принося бутылку вина.  Он знал, что сделали его друзья и никак не мог себе это представить. То,  что он выжил, было просто чудо. С Вараном они были любовниками. Джанико  ему тоже нравился, но с Вараном было надежней. А теперь получается  Варан руками Тари убил его. Правда, не понятно, за что и что он с этого  поимел. Он знал, что их будут допрашивать телепаты и не завидовал им.  Мерль слышал его переживания, таскал за собой в разные злачные места,  несколько раз они целовались, но внутренний компас говорил держаться  от Мерля подальше.
Наконец настал день суда и исполнение приговора.
Амирани  накачали лекарствами, дали с собой пачку, и он полетел в родную  контору. Если Варан огрызался на всех, то Тари орал не переставая. После  6-ти часов у Амира сдали нервы. Он съел несколько таблеток, но все равно было хреново.
— Потерпи немного — услышал он голос Ираклия в голове. Сейчас зачитают приговор, а потом казнь.
— Какая казнь? — заорал он вслух.
Мужики, сидевшие рядом, успели поймать его. Потом отпоили водой, добавив еще таблеток.
— Ты же знаешь, что бывает — пересадят в тело мозг другого, достойного человека.
— Значит  я встречу Варана, а это будет профессор физики — сказал Амир,  вспоминая, как они долго притирались друг к другу и первый поцелуй,  первый секс. — От боевого звена не останется ни хрена.
Варан  достойно принял казнь, а Тари уже давно отъехал крышей. Он пытался  найти взглядом Нико, но его не было. Или он где-то сидел, закрывшись.  Потом они пили в баре до потери пульса.
На другой  день Амир пил кофе, читал документы расследования и охреневал. Заодно  попросил снять копию документов из психушки. У него было ощущение, что  все это происходило и происходит не с ним, а с кем-то посторонним, а сам  он сидел на облаке, свесив ноги и смотрел на эту муравьиную суету.  Наконец, до кого-то дошло, что у него похмельный синдром и его быстро  привели в порядок. До вечера он еще успел пообщаться со знакомыми  и прилетел в санаторий довольно поздно. Отдал папку с лечением дежурному  врачу и пошел к себе. По дороге его перехватил Мерль и стал целовать  в губы. Амир ошалел от такого напора, хотя и ответил, но дальнейшее  решил перенести на завтра.
Он  проснулся ближе к обеду, вспомнил что было вчера и что предстоит  сегодня, пошел в столовую. Потом пошел на пляж. Мерля не было. Он  спросил санитара
— Где он?
— А у него срок кончился и он улетел домой — ответил санитар.
— Очень торопился докторскую доделать — добавил кто-то из отдыхающих.
Санитар успел подхватить обмякшее тело.
Всю  ночь с ним провозились врачи. На другой день он лежал, отвернувшись ото  всех, и опять отказался есть. Лечащий доктор, прочитав, что с ним  делали в больнице, пришел в ужас и связался с Ираклием, потому что надо  было что-то делать. У него был богатый опыт, но не настолько. Ираклий  уже сам летел, матерясь на всех. В санатории началась суета. Чтобы  прилетел сам владелец конторы, должно случиться что-то невероятное —  например земля сошла с орбиты, или луна стала падать, или наоборот  улетела в космическое пространство, сделав ручкой.
Он прошел в палату и сел рядом на стул.
— Амир, ну что с тобой, малыш? — он погладил человека по голове.
— Уже ничего. — Глухо ответил Амир и начальник почувствовал в голосе слезы.
— Я знаю, кто это сделал, он свое получит, а что хочешь ты?
— Не знаю.
— Может повернешься ко мне? Мне сумку всучили — я только пирог унюхал и коньяк твой любимый.
— За что он так со мной?
— Потому что мудак. Забудь о нем.
— А остальные? Мы ведь из одного города, родители даже общались.
— Я думаю, зависть в N-й степени. Это была плохая идея сделать звено из земляков.
— Насколько помню, это был эксперимент.
— Наверное неплохой, пока не узнали, что ты потомок кого там — царя, князя…
Амир фыркнул.
— Может  вообще однофамилец, это когда было? полторы тыщи лет назад, и что мне  это дало? Я всего добивался сам. Просто… мне даже в голову не пришло,  что кто-то меня может использовать для диссертации.
— Это нарушение врачебной этики и еще много чего, так что успокойся. Коньяк будешь?
— А мне можно?
— Можно, если врача третьим пригласим.
Ираклий  позвал врача и вошел санитар, уже с подносом еды, бутылкой коньяка  и рюмками. Медленно потек разговор, о прошлом, старательно обходя  неприятные моменты, о проблемах в настоящем и что делать в будущем.

10 часов назад.

— Джесси, ты пришел! — Мерль кинулся мужу на шею. Я думал, не доживу до этого дня.
— Что? Все так плохо? — Джесс ходил по кухне и готовил поесть. Умный муж требовал вложений.
— Это  был просто кошмар. Считай, что я месяц провел в сумасшедшем доме  в качестве пациента. Но теперь все. Напишу докторскую, меня оставят  здесь, может быть даже повысят, мы останемся в конторе, я буду ведущим  врачом. А потом тебя отправим на хирурга учиться, нечего за гроши  в спасении работать.
Мерль вцепился в бутерброд и чай. Потом упал на кровать
— Боже, как я устал.
— С чего это? — подколол его Джесси.
— Пришлось  притворяться другом одного дебила. Он год в психушке закрытой пробыл.  Сначала ныл все время, потом боюсь выходить. В ресторан его потащил. Он  напился, пошел танцевать, потом ко мне приставал, а потом побежал  топиться.
— Мда уж…
— Я  вот только одного не пойму — что все с ним как с писанной торбой  вошкаются, все перед ним бегают. Стоит чего-то попросить — так все  исполнять бегут. Врачи в первую очередь к нему скачут, а уж потом  к остальным «отдыхающим». Как же он меня достал.
Ничего, напишу докторскую и хватит с меня придурков.
— А работать как будешь? С такими же придурками?
— Можно  сидеть в кабинете и общаться с приятными больными, а не разбирать  проблемы гопников, которые сидели непонятно сколько лет.
— Не понял, ты же говорил он вроде в психушке был.
— Да,  так он до этого чего только не вытворял и все ему с рук сходило — я  потом у других врачей узнавал. Последний раз вроде как с флаера голыми  в океан прыгали, кретины.
— И как звали этого придурка?
— Ой, да я забыл уже. Амиран кажется.
— Что? ЧТО???
— Джесси… нет… не надо…

(рассказ происшествия со слов соседа).
Сначала  вылетела дверь. Потом Мерль ударился спиной об стену и сполз на пол.  Потом вылетели две сумки, потом его вещи. Напоследок была техника. Я  опознал разбитый ноут и планшет. После чего дверь захлопнули и она  слетела с петель, чуть не придавив пострадавшего.

Джесси сидел на полу. Его трясло так, что стучали зубы.
— Ираклий. Ираклий, у меня проблемы — мысленно позвал он и вкратце пересказал суть скандала.
Прибывшие секьюрити подхватили Мерля и повели с собой. Только не в допросную, а в камеру. Вещи потом забрала прислуга.
Пришедшие  ремонтники чинили дверь. Джесси сидел и глядел в компьютер — указать  причину развода — сволочизм и предательство — написал он. Ираклий  собирался в дом отдыха, попутно объясняя Джесси, что была задумка —  послать трех молодых психиатров, чтобы вывести Амира из его состояния,  может даже стоило память стереть, все зависело от его состояния. Но как  вышло, то ли идея оказалась не очень хорошей, то ли врач  не соответствовал рабочему месту, короче довели.

— Что бы ты хотел для себя? — спросил Ираклий. Не думай про работу или знакомых — что ты хочешь?
Амир взбил подушки и уселся, как шах.
— Тебе  проще из моей головы считать. Лагуна, закрытая горами. Дом, наверное,  со стеклами, с хорошими занавесками. В оригинале, стекол там не было,  но я не люблю.
— Умный дом? Алекса?
— Да.  Стена только одна — сзади, где шкаф, утилиты, кухня, ванна. Остальное  стекла и чтоб можно было завесить. Еще подсветка с камней — если мне  прогуляться захочется. Дома мебель — самая необходимая. По идее, я могу  вспомнить как работать аналитиком или в критических ситуациях. Главное —  подключение. Еще сбоку можно сарай какой-нибудь — мне понравилось  красками рисовать, но дом пачкать не хочется. Еще душ на улице — чтобы  песок и соль с себя смыть. Еще, наверное, силовое поле — на всякий  случай.
Раз в неделю кто-нибудь будет прилетать, привозить еду, новости или что я закажу, для себя.
— А сам?
— Я высоты боюсь.
Ираклий посмотрел на врача и вздохнул.
— У нас тоже несколько просьб.
Амир качнул головой.
— Не пытаться покончить с собой и выполнять все предписания врача.
— Согласен.
— Я знаю где это место и этот дом. Можно пилот будет там оставаться на выходные или тебя будет напрягать?
— Не хотелось бы. Но если человек мне понравится… я могу его использовать в виде секс-услуг?
— По договоренности. И он может свозить тебя в магазин или еще куда.
— Ладно, как получится. Не хотелось бы, чтобы получилось, как с Мерлем.
— Согласен. Хочешь тест на совместимость?
— Делайте.
— Еще деликатная проблемка — люди, занявшие тела, хотели бы познакомиться с тобой.
— Зачем?
— Просто, чтоб ты знал.
— Хм… они сюда приедут?
— Как хочешь. Они еще не на 100% овладели своими телами и радуются как дети, хотя это взрослые и серьезные люди.
— Ладно. Думаю, вытерплю.
— Джанико.
— А с ним что?
— В кризисном центре. Его раздирает на кусочки. Он тебя любит и не может забыть секс, с другой стороны, вы давно не виделись. Он считал себя членом  команды, а получилось, что он дружил с убийцами. Их он тоже любит  и не может понять, как такое случилось, как он просмотрел и все такое,  винит себя во всех бедах. И убийц любит.
— Сотрите  ему память. Скажете, после того боя лежал в коме. Это лучшее решение.  А если чего найдет или вспомнит — скажете — он сам хотел или признание  выбейте с его подписью. Что хотел, то и получил…
— Жестоко, но, возможно, ты прав. Мы подумаем. Еще более деликатная проблема — Сильвия хочет от тебя ребенка.
Амир потерял не только дар речи, но и мысленное общение.
— Нахрена? — наконец спросил он — у нее муж есть.
— У них несовместимость. Она хочет от тебя и без эко.
— Я ее столько лет знаю, но это даже не секс по дружбе. Она хочет ребенка от такого ненормального, как я?
— Ты более чем нормальный, есть проблемы, они решаемы со временем. Другие, попав в такую ситуацию, давно бы сдохли.
— Может мне тоже память стереть?
— Не дури. Все неприятное ты уже и так закрыл, остались последствия. Только время вылечит.
На этот раз Амир думал долго, даже проглотил рюмку коньяка.
— Как я понимаю, это мне будет подарочек на 30-ти летие? Я смогу приходить к ребенку?
— Как договоритесь.
— Я  не знаю. То есть, если будет время и желание — я могу приходить  поиграть или помочь деньгами, купить что-нибудь — в моем понятии.  Но если это будет регламентировано — типа 2 часа в неделю, алименты, еще  какие-нибудь условия, скорее всего нет. А муж что ее говорит?
— Говорит,  что если надо, он усыновит тебя, вместе с твоим ребенком. Он знает, что  ты болен, надо подождать, но Сильвия трясется — время-то идет и пока  затишье, тьфу-тьфу-тьфу. Каникулы у повстанцев.
Амир долго думал. Потом сказал
— Согласен. Она ко мне туда прилетит? У женщин ведь тоже определенные дни бывают.
— Для этого лекарства есть.
— А потом тройню родит. Что-то я устал от вас. Мне в туалет надо и спать хочу.
Ираклий  долго обнимал его и что-то шептал на ухо. Когда он ушел, Амир был  довольный. Потом получил укол со снотворным и тут же вырубился.

Утром,  когда проснулся, вспомнил о неприятном деле. Пришлось умываться  и надевать приличную одежду. В специальном гостевом зале его ждали двое.  Варан и Тари. Тари и Варан. И он не знал, что им скажет.
Его проводили к дивану и поставили чашку кофе.
— Доброе утро — наконец высказался он.
— Привет. Доброе утро — сказали бывшие сослуживцы хором.
— Меня  зовут Сергей — начал Варан — я преподаю квантовую физику и занимаюсь  научными разработками. Это Ант — он показал на собеседника —  от Анатолия — он профессор истории, это его уже третье тело.
Амирани почувствовал, что подступает истерика, засунул в рот таблетки и запил кофе.
— Я  думаю, вы достойные люди — начал он. — Сергей, ешь поменьше — это тело  толстеет как на дрожжах, а Ант может есть все и много раз в день —  у него все сгорает, как…
Амир  уткнулся в ладони и заплакал. Не понятно было — он сам справился  с истерикой или лекарства помогли, но минут через 10 он был в состоянии  вести беседу.
— Понимаете,  мы были друзьями, еще давно, и родители дружили. Потом в академию  поступили, каждый в свое время, но я был лучший, обогнал Ва… Сергея  в учебе. Он прикусил губу. Когда сформировали звено, даже вопросов  не возникло, кто туда будет входить, хотя ко мне просились многие. И вот  так, спустя несколько лет они решили меня убить, но я выжил, так что…
— Мы  слышали эту историю, более подробно — начал Ант. — Очень жаль, что так  получилось, ваши подвиги надолго запомнятся. И тебе досталось… Но,  если бы не это, мы бы не получили такие прекрасные тела, не смогли бы  продолжить свою работу. Извини, я не знаю, что еще сказать. А… ты вроде  потомок князя.
— Вранье. Есть у меня древо — дед, по-моему, увлекался, но не на много продвинулся — могу тебе скинуть.
— Давай. А город?
— Его  давно нет. Помешал кому-то. Как и я. У меня к вам будет просьба — у нас  был четвертый друг, которому по идее должны стереть память —  не выдержала психика, если не сможет летать, может вы его к себе  пристроите? Ему тоже придется объяснять почему вы — это не они. Ираклий,  придумай что-нибудь для Нико — мысленно сказал он.
— А вы чем занимаетесь? — обратился он к Сергею и выслушал лекцию почти на полтора часа.
Потом  Ант рассказывал про свои работы и что откопали, Амир любил древность,  поэтому даже оживился. Когда гости ушли, он пошел в обеденный зал  и набрал полную тарелку в буфете.
— Хоть пожрать нормально — сказал он.
Потом  занимался выбором мебели и посуды и что ему надо в домик, впервые  за долгое время озаботился шмотками. Потом переговорил с Ираклием  по поводу работы.
— Прилетишь сюда через 12 дней. Сильвия будет готова. Дом обставят, как ты захочешь, а тебя отвезут в твой домик.
— Ладно.
— Что-то ты сегодня живенький.
— С новыми личностями поговорил, мне показалось, неплохие люди.
— Да,  им жутко повезло, потому что уже в коме были. Сергей просто гений,  а Ант знает столько, что никакой компьютер не справится.
Амир вздохнул.
— Ладно. Тогда пойду развлекаться как все отдыхающие.
— Ты  смотри, не переусердствуй там — хихикнул Ираклий, а про себя  перекрестился, что Амир пришел в относительно нормальное состояние.

Через две недели.
Амир  сидел, откинувшись на диван и закрыв глаза. Он улыбался своим  воспоминаниям. Как первый раз познакомился с Сильвией, он тогда был еще  курсант, а она не замужем и такая настойчивая дама… может быть поэтому  он и кинулся в объятия Варана.
Раздался  стук в дверь. Он пошел открывать. В дверях стояла Сильвия, в модном  платье — дерни за веревочку, в руке был пакет. Амир сразу засунул туда  нос — вкусным не пахло. Потом вспомнил, что не пригласил даму пройти.
Теперь они сидели на диване, как два школьника.
— Давно не виделись — он поцеловал ее в щеку.
— А ты такой же подросток.
— Я хотел розовые лепестки рассыпать по кровати, потом подумал…
— Такой же неисправимый романтик.
— Я не принимал лекарства, поэтому мне не очень.
— Я принесла все что надо, а может и не надо.
— Сильвия, я…
— Я знаю. Ты просто испугался, а я была слишком напористая девушка.
— Два командира в одной постели.
— Я бы согласилась на ведомую.
— Кто бы тебе позволил?
— Я люблю тебя, до сих пор — сказала Сильвия и скинула платье. Переместилась на постель.
Амир под ее ненасытным взглядом скинул халат.
— Ты все такой же тощий.
— Было еще хуже.
— Иди ко мне и ничего не бойся. Все, что происходит, останется только между нами.
— Ага. Мне бы еще вспомнить, когда у меня последний раз секс был.
Теперь  они лежали под одеялом. Амир проигрывал даме по всем параметрам — она  была гораздо здоровее его и намного тяжелее. Не удивительно, что муж  у нее как медведь.
— Почему именно я?
— Потому что… — загадочно ответила Сильвия.
Амир  облизал ее сосок, потом поцеловал, потом просто обнял губами и еще раз  облизал языком. Сильвия выгнулась и застонала. Тогда он положил руку ей  на вторую грудь, поиграл соском и стал спускаться ниже. Плоский живот,  мокрая киска.
— Да трахни ты меня уже — услышал он в ухо горячий шепот.
Внутри  было горячо и влажно. Сильвия хорошо двигалась, вцепившись в него. Она  быстро кончила, потом он. Не успев отдышаться, он перекатился через ее  ногу, достал подушку и положил ей под задницу.
— Это еще зачем?
— Для лучшего зачатия, написано.
Он  удобно устроился на ее плече, положив руку на живот. Иногда поглаживая  его, иногда трогал соски и ему нравилось лежать с ней. Сильвия  поцеловала его и он ответил. Она обнимала хрупкое тело и думала — что же  с ним сделали эти садисты.
— Тебе лучше не знать — прилетел ответ — думаешь слишком громко.
— Хочешь, я тебя в свое звено возьму?
— Сильвия,  ты не понимаешь. У меня действительно проблемы со здоровьем, а тебе  скоро не до полетов будет. Об этом ты подумала? Кстати, как будем  ребенка делить?
— Никак.  Ты будешь моим родственником, можешь приходить, когда хочешь, делать  что хочешь, но по вопросам воспитания нужно будет договориться.
— Согласен. Пока он не станет похожим на меня.
— Это будет не скоро и… если честно, для меня важнее чтобы он называл моего мужа папой. Извини.
— Да я все понимаю. Могу вписать его в родовое древо — он улыбнулся.
— И у меня  будет мой маленький князь. Они стали целоваться. — Как я люблю твои  волосы. Сильвия зарылась в его длинные волнистые волосы. А как приятно  пахнут. Ты чем голову моешь?
— Гостиничным шампунем.
— Значит это от тебя так пахнет. Она стала целовать тело, о котором давно мечтала.
— Сильвия, а ты не переусердствуешь?
— Не-а —  хмыкнула она, облизывая головку члена и вынуждая Амира на ответные  действия. Потом она долго не могла оторваться от мокрого тела. Ей  казалось, что Амир лучший любовник в мире. Она целовала его до тех пор,  пока Амир не взмолился.
— Я устал. Может через несколько дней еще раз попробуем? Только я буду уже не здесь.
— Я прилечу к тебе, на выходные. А в контракт внесу пункт, что имею право на секс с отцом своего ребенка.
— Это неправильно по отношению к твоему мужу.
— Написано — имею право, а сколько раз это будет и когда — уже нам решать.
— Хорошо,  тогда прилетай ко мне, я буду ждать. Он поцеловал ее в губы и пошел  в ванну. Когда вернулся, Сильвии уже не было. Он включил кондишен и стал  собираться в место своего добровольного пребывания. Еды набрал с собой.  Поесть перед полетом он не рискнул. Пилот оказался вежливым  и понятливым. Флаер летел ровно, без всякой тряски и Амир успел  задремать. Потом они осматривали дом. Краем глаза Амир заметил, что  пилот красивый и видный из себя мужчина. На руке был след  от обручального кольца.
— Теперь можно и выпить — громко подумал Амир.
Пилот разлил вино по бокалам.
— Я хотел извиниться.
— За что?
— За своего бывшего мужа, кретина. Это он довел тебя…
— Понятно.
— Меня  зовут Джесси. Нас развели в тот же день. Когда я узнал, просто выкинул  его из квартиры, дальше с ним занимались секьюрити. Насколько я знаю,  его лишили дипломов и отправили в другой комплекс.
— А ты что от меня хочешь?
— Ничего.  Я работаю в службе спасения. Могу поставлять тебе продукты, если  можно — оставался бы на выходные — обычно среди недели. Я могу спать  во флаере и не мешать тебе или наоборот- свозить куда-нибудь.
— Почему?
— Ты остался один. И этот еще полез не туда, куда нужно, а ты мне давно нравился. Только где ты, а где я…
— Интересно. Как я понял, ты ко мне клеишься. Потрахаться или встречаться?
— Судя по виду, ты уже натрахался. Можно же просто общаться.
— Мне нужно поспать. А когда я проснусь, хотелось бы поговорить про твою работу.
— У меня есть свободный день. Я могу заняться флаерами, вечером шашлык пожарить.
— Кто ж тебе его доверит — уже сквозь сон пробурчал Амирани.
Вечером  они включили по периметру лагуны свет. Джесси расстелил покрывало  и притащил маленький японский столик. Амир жарил на мангале шашлык,  периодически чем-то его поливая. Потом они сидели и ели, пили красное  вино, болтали ни о чем. Джесси смотрел на его улыбку, бледное,  с синяками лицо и черные хитрые глаза, и понимал, что растворяется  в этом человеке. Он хочет быть с ним навсегда вместе. Он никогда  не обидит его, он будет его рабом, если потребуется, но не сможет уйти.
На другой  день, улетая, Джесси получил длинный список покупок и поцелуй в щеку.  На работе он делал свое дело, но мысли были где-то далеко.  Из задумчивости его вывел Ираклий.
— Надвигается  ураган, так что ты слетай к нему на день раньше и побудь там — мало ли  что — вдруг стена обвалится. Обещают 7—8 баллов, это опасно. И помимо  запасов и покупок — отгони ему флаер, если что — он же там один.
Джесси хотел съёрничать
— А по воде он ходить не умеет?
Но потом  подумал, что это действительно не уместно. И чертов ураган. А он там  один. И будет возможность побыть подольше вместе, а вместе можно… мысли  плавно перешли в горизонтальное положение и он решил запастись не только  тем, что написано в списке Амира.

Через  день после отлета Джесси заявилась Сильвия. Амир сразу почувствовал,  что ему стало с ней тесно. Она занимала все его пространство и время.  Не выспавшегося, она потащила его собирать ракушки — потому что был  отлив. При этом Амир устриц не ел, но пришлось собирать попутно всякую  гадость. Потом она все это ела сырьем, поливая лимонным соком. Амира  даже замутило. Песок был по всему дому, в нем же была кровать. Если бы  не Алекса, он бы прибил Сильвию. По крайней мере, пока их не было дома,  дом становился чистым и свежим. Ночью, лежа без сна и смотря на сопящую  Сильвию, он думал — бедный ее муж. На другой день он сослался на работу  и послал Сильвию подальше. Сам переговорил с Алексой по поводу урагана  и как лучше защитить связь. Потом не выдержал и съел банку ананасов,  закусив антигистаминными таблетками. За что получил нагоняй от Сильвии. Но встряла Алекса — сказала, что так сперма  будет вкуснее. Амир покраснел и шепотом сказал — я люблю тебя и послал  программному обеспечению воздушный поцелуй. За это Сильвия выжала  из него все что можно, на что Амир спросил
— Не пора ли тебе домой — от урагана подальше?
— Завтра вечером улечу — сказала дама, доедая кусок сыра.
Как  и ночь, почти весь день они провели в постели, оторвавшись не на долго  и сходив искупаться. Вечером, когда Сильвия улетела, Амирани рухнул  на диван.
— Больше никаких гостей — сказал он.
— Завтра прилетит Джесси — сказала Алекса.
— Значит надо будет убираться — он осмотрел бардак в домике.
— Он тебе нравится? — спросила Алекса.
— Не знаю, даже не задумывался.
— Он милый.
— Хм…
На другой день он убирал дом, а потом пошел искупаться. Алекса вымела мусор и проветрила помещение.
— Ты как любишь — открытые шторы или закрытые? — спросила она.
— Понятия не имею. Но если солнце, наверное, лучше закрыть.
Он опять улегся на диванчике и не проснулся, даже когда в дом ввалился Джесси с сумками.
— Меня пораньше отпустили — чтобы тебе компанию составил, а то ураган идет и все такое. Может искупаемся?
— Да я…
— Иди — тихо сказала Алекса.
— У меня плавки…
— В сушилке — сказала Алекса
— Можно и так или ты стесняешься? — сказал Джесси.
Амир вздохнул.
— А где?
— В ящике стола. В правом — сказала Алекса.
Амир  вытащил резинку для хвоста. Хвост был еще маленький, но плавать  с распущенными волосами ему не нравилось. Пошли купаться без всего.  Потом сидели на песке и сохли.
— Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил Джесси
— После трехдневного секс марафона? Мне еще поработать надо. Ты готовить умеешь?
— Умею. Бывший только статьи писал или труды, так что мне приходилось.
— Значит, ты всю смену на ногах, и дома еще этого упыря кормил?
— Получается так.
— Я могу и консервами питаться, но скоро ураган… Черт, а хватит ли энергии чтобы накрыть дом и флаеры?
— Я могу поставить их ближе к дому.
— Пошли еще окунемся и займемся делом.
Джесси  смотрел как плавает Амир и восхищался. Так мог далеко не каждый. Легко  и плавно, казалось, он несется над волнами, но быстро выдыхается.
Потом они пошли к душу на улице, смыть соленую воду. Джесси помог промыть длинные волосы, а потом прижал Амира к себе
— У нас 91% совместимости и поцеловал его в губы.
Амир ничего не ответил. Вошел в дом и взял полотенце. В доме пахло травой, полем и летним зноем.
— Я включила духовку. Тебе надо достать пиццу и положить ее на противень — сказала Алекса.
— Спасибо.
Амир засунул пиццу в духовку, оделся в домашнюю одежду, посушил феном волосы, причесался и посмотрел на себя в зеркало.
— Не выгляжу я на 30 лет, я гораздо старше.
Он взглядом нашел Джесси, который сидел на кухонном стуле, и сел напротив него.
— Я не готов к отношениям. Не только с тобой, но и вообще с людьми. Ребенок Сильвии был ошибкой.
Плита запищала. Джесси встал, достал пиццу, порезал на кусочки, поставил на стол, достал бутылку вина и два бокала.
— Я от тебя ничего не требую. Может быть иногда находиться рядом с тобой. Я же вижу, что она тебя вымотала.
— Потому что я привык больше брать, а не отдавать.
— Ешь, пока не остыло.
Молча они съели пиццу и выпили бутылку вина. После чего Амир вытянулся на постели
— Я устал, мне надо поспать.
— Тогда я пойду сдвину флаеры.
— Ой, Алекса, у тебя энергии хватит чтобы накрыть дом, флаеры и сарай?
— Да.
— А если цунами?
— Тоже, но могут быть проблемы со светом в доме.
— Ну и хрен с ним. Главное — чтобы не залило.
Амирани долго возился, пытаясь найти удобное положение.
— Ты чего? — спросил Джесси.
— Болит все и вообще ощущение, что разваливаюсь.
— Раздевайся.
— Зачем это?
— Разотру тебя немного. Потом ты поспишь, а я займусь делом.
От крема  пахло пионом. А руки Джесси были такие нежные. Он заснул раньше, чем  Джерри добрался до интимных мест. А когда проснулся, уже был вечер.  Ничего не болело. Все было готово к приходу урагана.
— Я накрыл нас куполом — сказал Джесс.
— И она тебя послушалась?
— Да. Пока ты спал, мы подготовились. Он сел на кровать рядом с Амиром
— Можно мне с тобой прилечь или на диване?
— Ложись. Алекса, погаси свет и раздвинь шторы, с видом на океан.
Они  сидели и смотрели на бушующий океан, волны подкатывались к дому,  но натыкались на стену. Через какое-то время Амир положил голову  на плечо Джесси, а потом, постепенно сползая с подушек, он очутился  в объятиях. И ему это было приятно. Они долго целовались и ласкали друг  друга, пока Амир не нашел в себе сил оторваться.
— Джесси, это неправильно.
— Почему?
— Ну потому что. Что-то внутри меня не может.
— После урагана мы можем слетать в любую мэрию или церковь и зарегистрировать брак.
— Ты только неделю как развелся.
— Чуть больше. Да хрен с ним, у меня ощущение, что я и не жил все это время, пока близко не познакомился с тобой.
Амир закинул на него ногу.
— Ты что, охренел, на сухую? — спросил Джесс, — когда у тебя последний раз секс был? И достал из сумки тюбик со смазкой.
Аккуратно намазал сфинктер и протолкнул внутрь два пальца. Амир выгнулся и застонал.
— Потерпи, мой хороший, сейчас. Он намазал все внутри кремом, успел одеть презерватив и толкнуться внутрь.
Амир вцепился в него.
Джесси перевернул его на спину и толкнулся дальше, раздался еще стон. Потом ноги обхватили его за талию. Он прижал Амира к себе
— Мой. Не отпущу. Никому не отдам — говорил он, целуя губы.
Когда оба кончили, одеяло было в крови от царапин. Джесси был изодран ногтями.
Они еще немного поласкались, засыпая, и Амир удобно устроился на руке Джесси. А Джесси боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть.
На другой  день пришлось закрыть шторы. Хоть и из-под купола, но смотреть, как  летят камни и океан пытается проглотить тебя — не самое лучшее зрелище.
Амир стирал белье и намазывал Джесси кремом.
— Сам-то как? — поинтересовался партнер.
— Нормально.
— Может тебе не хватало нормального секса?
— Может быть — улыбнулся Амир.
Потом они пили кофе с пирогом и думали про дальнейшую жизнь.
— Как  я понял, ты не против пожениться — начал Джесси. Потом ты останешься  здесь на сколько надо, пока не будешь готов, а я буду прилетать к тебе.  Только квартиру нам дали, потому что, бывший был будущим доктором наук,  а мне не полагается — это другой корпус, другой контингент, сам  понимаешь.
— Я —  высший командный состав. И меня оттуда еще не выгнали, насколько мне  известно. Так что посмотрим, что мне дадут. И еще, я краем уха слышал  что-то про хирурга. Ты хочешь пойти учиться?
— Да учиться и на работе можно, просто день будет совсем не нормированный, бывший все под себя греб, а как с тобой, я не знаю.
Амир вздохнул.
— Я тоже не знаю. Пилотом я вряд ли буду, может аналитиком оставят.
— Это все лечится.
— Да, до тех пор, пока обратно не полезет.
Увидев недоумевающий взгляд, пояснил
— Пока воспоминания или событие не вылезет из памяти и не начнет влиять на мою жизнь. Алекса, что там с ураганом?
— Лучше не выходить.
Амир  пошел к аппаратуре и, заинтересовавшись проблемой, стал работать,  отрешившись от всего мира. Джесси подумал, что лучше не мешать. Когда он  наконец оторвался, вспомнил про партнера.
— Извини. Там дом падал, а жильцы тупые уперлись, нет и все.
— Не телепаты.
— Ага. Откуда ты…
— Знаю.  К нам таких 90% попадает, а все из-за своей упертости и дурости.  Считают, что им говорят неправду, чтобы потом посмеяться над ними.  Считают себя убогими, хотя есть умные и образованные люди.
— У нас что-нибудь поесть есть?
— А что ты хочешь? Джесси полез в холодильник.
Амир  отодвинул занавеску и посмотрел, что творится на улице. Часть купола  была завалена камнями, пляж грязный от водорослей и обломков. Хлестал  дождь.
— Алекса, если ты уберешь купол, камни посыпятся на нас?
— Да.
— А можно силовым полем сдвинуть их к горе? И на сколько тебя хватит, чтобы очистить пляж?
— На много. Но весь все равно не очищу и придется вам без света посидеть.
— Это уже мелочи. Аккумуляторов часов на 6 хватит. И найди нам ближайший свадебный магазин и мэрию. Или церковь, что тут есть.
— Ты что, собираешься уже…
— А чего тянуть? Завтра поработаем, послезавтра распишемся, тогда и про квартиру можно будет поговорить.
— Может ты еще и вернуться хочешь?
— Не хочу. Не выдержу столько народа, да еще Сильвию.
— Она наедет, как бульдозер.
— Во — правильно подобрал, я думал, сдохну здесь за 3 дня.
— А отпраздновать не хочешь?
— Нет. Купим бутылку шампанского, только не сухое, закуски, прилетим, отметим.
Ночью,  Джесси прижимал к себе будущего мужа, трогал его волосы и не мог  поверить своему счастью. Амир лежал и думал — на кой хрен мне это нужно?  Потом, прикинув варианты, решил, что хуже не будет, а с Джесси так  уютно.
Утром  они убирали камни, потом собирали водоросли и мусор в несколько куч —  пока был отлив, и сжигали их. Потом долго плескались в душе, залив все  водой. Ужинали мороженным, выбирая свадебные шмотки. Оказалось, можно  сделать заказ и ночью дроном его доставят. Что они и сделали.
Утром каждый собирался молча. Выпили только кофе.
Джесси посматривал на партнера и не узнавал. Амир выглядел, как принц из сказки.
— Что?
— Ты так странно одет.
— Национальный костюм, только черкеску не нашел, пришлось плащ взять.
Он  был одет в черные в обтяжку штаны, высокие из мягкой кожи сапоги, белая  рубашка с воротником-стойкой, на талии украшенный вышивкой пояс  и кинжал. Волосы собраны в хвост заколкой с рунами и темно-синий плащ  без капюшона.
— Так ты, правда, потомок?
— Дед так считал, так что легенду надо поддерживать.
До церквушки  они долетели быстро. Поп быстро зачитал клятвы и обязанности, предложил  выбрать брак — временный или постоянный, и приложить пальцы рук.
Потом они обменялись кольцами и поцеловались.
Тут же прилетело от Ираклия.
— Ты что ж на свадьбу не позвал, стервец?
Амир поморщился.
— Что-то не так? — спросил служитель церкви.
— От начальства прилетело. Он вздохнул.
— Через час чтоб были в ресторане — опять вклинился Ираклий.
— Есть сэр. — Ответил Амир и опять вздохнул.
— А Ираклий тебе кто?
— Вроде как друг деда, несмотря на возраст, потом друг семьи, мой друг — когда семья погибла. Ну что — полетели в ресторан?
Ираклий  собрал всех, кого мог, включая нужных людей. Амир загрузился  лекарствами, чтобы уж совсем плохо не было. Сначала пришлось танцевать  и целоваться с Джесси. Потом обсуждали квартиру, которую ему дают,  а пока Джесси может переезжать туда. Отдельно для Джесси выбили курсы  хирургов. На остальные горы подарков Амир махнул рукой, но, когда  появилась возможность потанцевать, он снял плащ и кинжал, пошел  с остальными, кто еще помнил, как танцевать в кругу. Потом, выпив водки  на бис, танцевали танец с кинжалами. Джесси даже побелел от ужаса, что  мужики могут нанести тяжёлые ранения не себе, так другим. Но все  обошлось. народ много снимал.
На другой день он проснулся в гостиничном номере. Голова разламывалась. Джесси намешал оживляющий коктейль и закуску.
— Ну ты вчера оторвался! — были первые слова мужа.
— А что я сделал? — скромно спросил Амир.
— Кто ж психотропные водкой запивает.
— А я еще и водку пил?
— Когда коньяк кончился.
— А потом?
— А потом с кинжалами танцевал, с мужиками. Я думал, когда врачей вызывать.
— Я тебе по секрету скажу, что этому учат с детства, поэтому травм практически быть не может.
Он с трудом дошел до туалета, удивляясь, сколько можно выпить и не заметить.
Потом выпил оживляющую гадость, закусив чего подсунули.
— Тебе Ираклий, вроде, квартиру предлагал — так что бери.
— А ты?
— Я, кажется, переобщался с народом.
— Тогда я тебя отвезу и мне надо домой возвращаться.
— Трахнуться успеем?
— Успеем.
— Тогда полетели.
Несмотря  на большой перепой, Амир спокойно дошел до флаера и они полетели к нему  в домик. Там он просто разделся и залез в прохладную кровать,  потребовав от Алексы холодной воды с лимоном. Вечером, когда Джесси  улетал, он смотрел на спящего мужа и ему очень хотелось остаться рядом,  но он не мог. Только прижался к голой спине и поцеловал. Амир даже  не пошевелился.
На другой  день, выспавшись, он уселся за работу. Пришлось напрягать мозги, для  прогнозирования ситуации было мало данных, он написал, сколько смог,  вариантов.
Прознав, что он живет на берегу океана, поступил заказ на белый песок и ракушки.
Потратил  на поиски 2 часа, включая просеивание песка. Отправил с дроном  и посмотрел, что его счет пополнился. Потом выволок мольберт на улицу  и попытался нарисовать море, получилось хреново, но он был доволен, что  хоть как-то.
Через  2 недели он уже гонял аналитиков, почему так плохо собирают данные  и потом он решился появиться лично. Народ сначала охренел, но быстро  привыкли. По указанию начальства, вопросы задавали только по делу.  Никаких расспросов и воспоминаний. Первый раз Амир выдержал три дня  и сбежал на побережье. Поговорил с Ираклием — сколько будет стоить  выкупить эту лагуну.
— Да там никого нет. Я просто за тобой закреплю участок. Все предпочитают под землей жить.
— Я их понимаю.
Потом у Сильвии начался токсикоз и Дэвид практически сбежал из дома.
— А мне еще предлагали на ней жениться — проворчал Амир.
Узнав,  что ей придется рожать при мужиках и задрав ноги, у Сильвии снесло  крышу. Она орала на всех и кидалась. Врачам пришлось держать ее  на лекарствах, а Джесси выпер Амира в лагуну
— Там тебе спокойней будет.
— Вообще-то я хотел, типа, поучаствовать — раз я отец.
— Лучше  держись от нее подальше. Беременности бывают разные, но у нее это  что-то. Недаром многие решают воспользоваться родильным аппаратом.
Аналитики  могли получить векселей и удаленно. Утром, вместо зарядки, он искал  ракушки, в обед просеивал песок и отправлял дары моря. Даже за устриц  ему платили большие деньги. Иногда он пытался рисовать, но все  получалось в серых тонах.
— Попробуй рисовать только в черно-белом, может быть карандашом — сказал врач. По рисункам сразу видно, что тебя гнетет.
— А я этого и не скрываю. Он вздохнул.
Ему  нравилось разговаривать с Алексой, и мысленно, с Джесси или Ираклием,  но все равно чувствовал себя в ссылке. С другой стороны, высокий уровень  обработки информации он не выдержит.
К нему  прилетел Ант и долго рассказывал про древо грузинских царей, а потом  прикрепил древо его деда и объяснил, где произошел разрыв, но, если  покопаться в источниках, можно попробовать найти.
Амир долго не решался, но потом все-таки спросил
— Как тебе в новом теле?
— Здорово. Хорошо быть молодым. Много чего успеваю, возобновил чтение лекций. Если хочешь — приходи.
— Я лучше так послушаю. Лично мне от сборища народа плохо становится.
Потом  прилетел Джесси. Амир долго расспрашивал его про работу. Ему нравилось  лежать на Джесси, укрываясь волосами. Сразу становилось тепло  и спокойно. Устав от любовных игр, он пристал к Джесси по поводу  работы — как все происходит конкретно.
— Получаете  вызов, а дальше оцениваем ситуацию. Если бытовуха, хватает одного  флаера, но сейчас участились случаи нападения, поэтому вылетает  подстраховка — и охрана, и врачи в одном флаконе.
— А пилот, значит, вместе с врачом?
— Да. Но пилот с медицинскими знаниями. Он посмотрел на Амира -Нет, даже не думай.
— Почему?
— Потому что это опасно. Если что-нибудь с тобой случится…
— А если с тобой?
— Я не вылетаю на вызовы, я в здании.
— Интересно.
— Амир, нет. Я запрещаю. Только через мой труп.
— Джесси,  послушай, я не тяну на аналитика, из-за болезни. Я не могу много думать  и находиться в контакте с людьми. Я пилот штурмового флаера, наверное,  уже бывший, но мозги у меня остались. Я хочу попробовать.
— Я не хочу тебя терять.
— Возможно так мы будем вместе больше проводить времени вдвоем.
— Я  не хочу. Не хочу, чтобы ты работал, не хочу, чтобы ты находился  в опасных ситуациях, если с тобой что-нибудь случится, я с ума сойду.
— Это жизнь.
— Тогда попробуй сдать экзамены на врача в службе спасения. Вас же учили оказывать первую помощь.
— Так,  как нас учили, боюсь, тебе не понравится — ухмыльнулся Амир. А потом  прижался в спине Джесси. — Ну прости меня. Не сидится мне на месте.
Джесси вытер слезы, повернулся стал целовать дорогое ему лицо.

Через 10 дней комиссия докторов обсуждала ответы Амира.
Ответы  вызвали целый шквал. Потому что методы были жесткие, выверенные  и проводили к результату. Причем к более лучшему, чем у медиков. Вызвали  врача, который преподавал пилотам первую помощь, и он тут же их сделал,  рассказав про обычный вывих, который можно вправить за пару минут, даже  если клиент покричит, или ждать, пока подействует анестетик, за это  время сустав отечет и начнутся проблемы, вплоть до операции.
Амиру назначили испытательный срок 2 месяца.
На другой  день его застали в рабочем комбинезоне, он гонял тесты на работу флаера  и смотрел, что там не в порядке. Потом выдал на каждый список  недоделок. Рабочие сначала обиделись, но потом поняли, что нечего  обижаться, если они проворонили, а кто-то заметил ошибку. В их службе  «сойдет и так» не прокатит.
Первый  вылет ознаменовался конфузом. Был вылет на обычную семейную разборку.  Амир сказал пристегнуться врачу и перевернул флаер. Он вспомнил, какое  это наслаждение. И только потом вспомнил про врача. Врач был серого  цвета и с мокрыми штанами.
— Извини — сказал Амир, раздавливая капсулу у него подносом. Потом подумал и достал свои запасные брюки — Одевай.
На месте происшествия уже был патруль. Мужа взяли под арест, а у тетки была разбита голова.
— Хочешь в скорую и чтоб тебя зашили?
— Нет.
— Тогда — Амир достал из кармана штанов баллончик и обрызгал рану — на пару дней хватит, а потом можно в аптеку обратиться.
— Мы тут больше не нужны? — спросил он мужчин.
— Нет! — те судорожно помотали головами.
— Тогда мы пошли. И он, взяв Лева под руку, спустился по ступенькам к флаеру.
— У тебя таблеток не осталось? — вдруг спросил он Амира — дай хоть одну.
Амир вытащил несколько таблеток и выделил Левану одну, с успокаивающим.
— Я с тобой больше никогда не полечу. Я знал, что штурмовики все на голову трахнутые, но не знал, что ты и настолько.
Всю обратную дорогу они молчали. Лев выскочил из флаера и побежал в корпус отчитываться. Амир остался отмывать кресло от мочи.
— Что ты ему сделал? — поинтересовался главный. Он плачет в раздевалке, еле успокоили.
— Вспомнил молодость. Не надо было. Он зашел в раздевалку. Судя по всему, накачанный по уши лекарствами, Лев смотрел в потолок.
— Извини, я больше не буду — Амир сел напротив него. Сильно испугался?
Лев всхлипнул.
— Да. Я подумал, что это последний день в моей жизни.
— Ладно,  я пойду, другого врача поищу — вдруг опять вызовут. Он вышел  из раздевалки недовольный собой. Привык быть первым, не заботясь  о других.
На второй  вызов он летел с другим врачом. Пришлось снимать пострадавших  с верхнего горящего этажа. Амир успел обжечь руку и разодрать штаны  на бедре, но никому ничего не сказал. Помогал врачу и прилетевшему  патрулю оказывать первую помощь, отправлять тяжелых с ожогами  в госпиталь, где были капсулы, остальных патруль развозил по гостиницам.
Когда летели домой, врач искоса посматривал на него, но ничего не сказал.
Дома Амир сначала запустил стирку, потом залез в ванну сам. Обрезал обгоревшую кожу на руке. За этим его застал Джесси.
— Ничего со мной не случилось. А вот волосами придется пожертвовать. Стриги чуть ниже плеч.
Джесси  решил сохранить длинный — почти по пояс, хвост. Потом обрабатывал рану  на ноге, под вопли Амира — я и сам могу. Накладывал антиожоговую мазь,  потом спорили накладывать повязку или на воздухе быстрее заживет. Потом  пришлось зашивать порванные штаны. Потом Джесси не дал ему поспать,  а забинтовал руку и потащил в столовую поесть, хотя Амир  и сопротивлялся, ему очень хотелось спать.
К утру  он выспался и опять пошел на работу. Первое, чему удивился — ремонтники  именно ему докладывали, что сделано, и какие запчасти нужно купить.
— Покупайте.
Когда  начальник хотел возразить, что это лишние деньги, только зря  потраченные, он ответил — что может быть он хочет на таком флаере домой  слетать или за детьми? А его люди, каждый день рискуя своей жизнью,  народ спасают. Начальник заткнулся.
В один  из прекрасных дней Сильвия начала рожать. Она никого к себе  не подпускала. Был скандал. Больше всех досталось Амирани, который  сделал ей ребенка, на что муж заметил — ты же сама хотела. Через  7 часов, довольные Дэвид и Амир стояли, держа малыша на руках.
— Тимур — сказал Амир.
— Почему?
— У меня так деда звали. Умнейший человек был. Мне его очень не хватает. Он вздохнул и передал кулек Дэвиду.
— Будет Тимур Саванели.
— Неплохо — улыбнулся Амир.
К сожалению,  малым пришлось заниматься всем мужикам. Характер Сильвии резко  испортился. Она орала на всех, била посуду, выходила на работу, где  от нее шарахались, скандалила там.
— Что-то не похоже это на послеродовую депрессию — сказал Амир, кормя из бутылочки сына.
— Да, больше похоже на дурной характер, который она сдерживала — отозвался Дэвид.
— Удачи тебе — сказал Амир, передавая ребенка Дэвиду.

Дальше  началась жизнь, полная кошмаров. Помимо работы, Амиру приходилось  успокаивать Сильвию. И через некоторое время ее отправили в кризисный  центр.
Все  вздохнули свободно. Амир брал Тимура на океан, учил плавать, строить  замки из песка, работать на компьютере и вообще много времени посвящал  сыну, который был ему не нужен. Джесси ревновал его к ребенку. Дэвид  раздирался между женой и сыном. Он хорошо относился к неродному ребенку,  но жена как будто с катушек слетела — требовала от сына повиновения,  делать только так, как она сказала. А когда она разбила о стену машину,  которую подарил Амир, Тимур первый раз набросился на нее с кулаками,  за что был отлуплен. И тогда семьей заинтересовались органы опеки  детства.
После  чего от Тимура отстали. Он вроде как жил в семье, но семьи не было. Он  обедал с отцом в столовой, занимался математикой, читал книги,  но поговорить нормально мог только с Амиром. Мать смотрела на него, как  на пустое место. Амир предложил тестирование, чтобы выяснить в какой  класс он пойдет, и объем знаний. Ему нравилось бывать у дедушки Ира —  как он звал Ираклия, хотя это возможно был его прадедушка, и не родной,  но ему было наплевать. Он был счастлив с посторонними людьми и не хотел  идти домой. За что мать шипела на него, а Дэвид опять ее успокаивал.  Амир тоже раздирался между мужем и ребенком. Ему совесть не позволяла  оставить его с той, которая называет себя его матерью.
Тимур  делал уроки, мечтая, что на выходные его заберут на океан и он сможет  вздохнуть свободно, но Амир не пришел. Он попытался выяснить у дедушки  что случилось, но дед закрылся. Матери не было дома несколько дней,  а когда она вернулась… сказала, что Амира больше нет. Потом поставила  его фотографию, свечки и начала молиться. Тимур охренел от такого,  но мать по-прежнему его не замечала.
И тогда  случилось это… Стали собираться посторонние люди, которые говорили про  клонирование и как лучше сделать. Тимур пошел к деду.
Дед пил, и не один день. Он рассказал, как погиб его отец.
Их  вызвали, потому что патруль в разваленном доме нашел детей. Вылетели  4 флаера. Лазили по развалинам. Амир требовал от патруля тепловизор,  чтобы узнать сколько еще осталось. Он вышел на ступеньки дома с малышом  на руках, передал ребенка одному из патрульных, а потом вдруг сам стал  резко опускаться. Джесси подхватил его на руки, но он моментально истек  кровью. В груди была дыра от броудхэда, который пробил насквозь  не только тело, но и сердце. Джесси оставил маячок, сказав, что в доме  остались повстанцы и нужна срочно нулевая зачистка. Потом они все  полетели в госпиталь. Детей забрали в детское отделение и с ними  разговаривали патрульные. Амира положили на операционный стол, но все  было уже поздно. Джесси кричал, пока не сорвал горло и силы не покинули  его. По словам детей в доме действительно были повстанцы, а поскольку  детей засек патруль, ими решили пожертвовать. Кто убил Амирани, так  и не выяснили. Зато стало понятно, что у Сильвии крыша отъехала  окончательно. Она забыла скандалы и раздоры и устроила культ Амирани,  вершиной которого было рождение его клона.
Амира кремировали и в день похорон в воздух поднялись все флаеры. Пепел был рассыпан над океаном и в океане было море цветов.
— Дед, а что мне теперь делать? — тихо спросил Тимур.
— Учиться,  стараться стать лучшим. Присматривать за братиком, если что — тебя  всегда можно будет перевести в школу, чтобы ты там жил.
Тимур покачал головой и пошел домой, где было очередное сборище, и ему с Дэвидом опять доведется обедать в столовой.

2 -я часть.

Тимур  плакал в своей комнате. Скандал дома разгорелся с новой силой. Половину  людей он не знал. Мать орала на всех и сыпала оскорблениями. Джесси  с Джамилем были самые вменяемые и пытались всех успокоить. Сафар и Леван  поддерживали мать. Остальных он не знал, но они тоже поддерживали идею  матери. Тимур не выдержал.
— Дедушка — позвал он, дедушка, Ираклий, забери меня отсюда.
— Что случилось, малыш?
— Они опять скандалят.
Ираклий пришел за Тимуром через 20 минут. После чего пришлось вызывать секьюрити. Тимур плакал навзрыд и дед вызвал врача.
— Что они там творят? — удивлялся врач — ребенку семи лет нет, нервы ни к черту.
— Они что-то про клон говорили.
— ЧТО?????? Хором спросили и дед и врач.
— Они хотят моего отца клонировать — тихо сказал Тимур.
— Приехали — сказал Ираклий, разливая бурбон по стаканам.
— То, что они культ Амирани создали, я давно знал — сказал врач, но не думал, что настолько глубоко зашло.
— Надо  было сразу прекратить эти посиделки — сказал Ираклий. — Малыш, завтра  мы поедем в школу, ты пройдешь тестирование и тебя запишут  в какой-нибудь класс. Будешь учиться с другими ребятами, а на выходные  прилетать домой или ко мне.
— Я боюсь. Они меня обижать будут, я многого не умею.
— Драться тебя там научат, да и не все там задиры. Все камерами просматривается. Ты как хочешь, в комнате с ребятами или один?
— Не знаю. Я привык быть один. Джесси с мужем иногда берут меня, но мама всегда против.
— Тимур,  ты должен понять, что твой отец был обыкновенный человек. Не Бог  и не царь, как его пытаются представить. Он погиб, спасая чужих детей.  Это могло случиться с каждым, но случилось именно с ним. Спасти  не смогли. Он умер до того, как его подхватил Джесси.
— А говорят он был потомок царя какого-то.
— Да.  Дед его увлекался историей, есть такой факт, и ты теперь тоже  принадлежишь к потомкам царя, только это ничего в жизни не даст.
Тимур остался ночевать у Ираклия. На другой день отец принес его вещи и игрушки.
В обед они поехали в школу. Он прошел тестирование и по результатам его записали во второй класс.
— Кем хочешь быть? — спросил один из наставников.
— Пилотом.
— Я  не уверен, у тебя другой склад ума. И еще — здесь ничего не имеет  значения — ни возраст, ни родители — только твои мозги. Есть дети твоего  возраста, которые учатся в более старших классах. Значит ты хочешь жить  один?
— Да, если можно.
Наставник посмотрел на Ираклия.
— У него в семье проблемы — мысленно ответил он.
— А читать ты любишь?
— Да. Только родители все время мне подсовывают книги, которые мне не интересны.
— Забудь  про родителей. Если будет нужно, врач может выписать легкое  успокоительное. Я сейчас позову старшеклассника, он покажет тебе как тут  все устроено, и твою комнату, и игровую, и спортзал.
— Дедушка, а ты не улетишь?
— Нет, милый, я тебя дождусь, мне еще с твоими родителями поговорить нужно будет, но они тебя здесь не тронут.
Подошел старшеклассник и протянул руку Тимуру
— Пойдем.
— А как тебя зовут?
— Гордон, можно Гор.
— Меня Тимур, можно Тим, но родителям не нравится.
— Сильно прессуют?
— Да.
— Тут есть ребята из таких семей. Можно ходить к психологу или просто пообщаться со знающими людьми.
— Я не знаю.
— Смотри —  там учебные корпуса, посередине столовая, спортзал, зал для собраний.  А там — спальные корпуса, есть игровые, есть специальные для занятий  более старших.
Уроки  начинаются в 9, дальше у всех свои дисциплины. Обычно подъем в 7, чтобы  успеть на зарядку и позавтракать, но есть исключения — особенности  организма, проекты и прочее — тебе потом более подробно объяснят. Что  тебя еще интересует?
— Где  моя комната, где туалет, во что одеваться, а если я просплю, а если я  не смогу есть чем тут кормят, а если я никогда физкультурой  не занимался? И слезы брызнули опять.
Гор только покачал головой. Отвел в выделенную ему спальню, ванная — на две комнаты. Тим умылся и привел себя в порядок.
— Форма и все принадлежности выдаются, если хочешь планшет другой модели — спроси наставника. Сейчас пойдем поедим.
Тимур  пробовал еду и она ему понравилась. На фрукты посмотрел с сожалением —  у меня непереносимость — сказал он. Потом ему показали спортзал  и спортивные площадки на улице. Тимур не особенно вдохновился, но решил  попробовать в другой раз. Он устал.
Дед затащил его вещи в комнату, посмотрел, что ему выдали для учебы.
— У тебя  будет 4 урока, дальше — что сочтешь нужным или что посоветуют.  Заставлять никто не будет. Если не интересно, так и скажи.
Тим переоделся в пижаму и заснул в слезах. Он очень боялся оставаться один и уж тем более до ужаса боялся завтрашнего дня.
Ираклий  полетел домой. Зашел к родителям Тимура и объяснил ситуацию. Сильвия  завелась опять, на что он просто сказал — закрой рот. Он разговаривал  с Дэвидом — мужем Сильвии. Потом немного пообщался с Джесси и заручился  его поддержкой. Уснул он далеко за полночь.
Тим  проснулся и не обнаружил сколько сейчас времени. Потом до него дошло,  что можно посмотреть на планшете. Он быстро умылся, оделся в школьную  форму и пошел на завтрак. Долго думал, чтобы ему съесть и наконец  остановился на булочке и стакане молока.
— Ты совсем ничего не ешь — сказал чей-то наставник.
— Не хочу. — ответил Тимур и пошел на уроки.
Половина  показалась ему скучной. После обеда он пробрался в класс  к старшеклассникам, которым объясняли принципы логики и остался там.
За спинами  взрослых пацанов его заметили на 4-й день. Он сказал — мне это  интересно. И его оставили. Протестировав еще несколько раз, выяснили,  что он не знает из школьной программы, и когда подтянется, будет учиться  в 4-м классе.
Мать  наконец родила. Тимуру нравился маленький братик, но его к нему  не особо подпускали. Иногда разрешали погулять с ним и Джесси. Вокруг  малого развели бурную деятельность. Каждое его движение воспринималось  как знак свыше. А достижения Тимура были никому не интересны,  за исключением деда, Дэвида и Джесси. Он с радостью возился с братом,  но опять встревала мать — не такие игрушки, не такие книжки, не так  разговариваешь, не так общаешься. Мальчика назвали Алесь Нарин — в честь  дальнего предка Амира. Алесь всегда сидел и спокойно играл. Общаться  предпочитал мысленно. Машины разбирать, а не играть в них. Тимур был  старше его на 9 лет, но понимал, что малышу дома не сладко. Тотальный  контроль, не понятно в какую сторону. Дома опять начались скандалы.  Алесь упорно не хотел делать то, что заставляли его родители. Тимур  переходил в хай-скул, когда не выдержал и решил жить при школе, а потом  и в академии, постоянно. Несмотря на разговоры с родителями деда  и психолога, легче не становилось. В добавок он не проходил  тестирование. Он сдавал его несколько раз, под разными именами  и с разных компьютеров, но выходил итог — что ему лучше подходит  профессия аналитика, а он так мечтал быть пилотом. На душе было тяжело.  К нему рвался младший брат со своими проблемами, но он отгородился  от него — пускай сам учится их решать. А ночью его разбудил дед
— Алесь пропал.
Тимур подскочил с кровати, перепугав соседа.
— Куда пропал?
— Да вот так. По некоторым данным угнал флаер и с концами.
— Во флаере должно быть слежение.
— Он его закоротил.
— Ему еще 5 лет только.
— Ну вот так. Как думаешь, где его искать?
— Не знаю, дед, может быть около дома, где отец жил?
— Спасибо. До связи — сказал Ираклий и испарился.

Алесь  сидел, забившись под стол и думал про свою жизнь. Жизнь, которая  не успела начаться, должна закончиться, потому что он больше  не выдержит. Даже брат перестал приезжать, а это было больнее всяких  обзывательств и критики матери.
— Не так держишь ложку, Амир не так ел. Он историю любил — вот и читай книги по истории.
— Но я-то люблю сказки и фэнтези — попытался возразить он, за что получил по губам.
К деду его стали реже отпускать.
— Какой он тебе дед? Старый алкаш, как его с работы только не выгонят — бушевала мать, а Дэвид предпочитал не вмешиваться.
Что же  произошло в последний раз. Он вспомнил, что ему подарили какой-то  супернавороченный конструктор. Они вместе с Тимом разбирали его  и планировали что из него можно сделать. Зашла мать и сказала
— Конструктор подарили Алесю — вот и пусть играется, а ты пошел вон отсюда.
Тимур собрал свои вещи и ушел. Навсегда.
Он  стер ладошкой внезапно подступившие слезы. Потом решительно вылез  из-под стола, надел кроссовки и куртку, пошел в ангар. Там, прихватив  отвертку и подделав пароль, он угнал флаер. Управлять было неудобно,  но он справился. Он знал только одно место, где его любят.
Он жестко приземлился на горе, посмотрел на плещущиеся волны, из-под ноги упало в воду несколько камней, но он не боялся.
— Папа, забери меня к себе — попросил он океан и уселся ждать, когда это случится.
Он просидел так несколько часов. Наступила ночь, когда он услышал шум другого флаера. Из него вышел мужчина.
— Я с тобой посижу, ты не возражаешь?
— Нет. А что толку. Он все равно за мной не придет.
— Кто?
— Отец.
— Ты хочешь к нему?
— Да, хотя он умер задолго до моего рождения, он бы понял.
— А семья?
— У меня нет семьи. Они любят его и хотят, чтобы я стал таким же как он. А что я могу поделать, что я не он?
— Все верно. Ты похож на него, но все остальное — ты свободная личность.
— Ага, размечтались. Так не сиди, такое кино не смотри, книжку не читай, делай уроки. Даже брат из дома сбежал.
— Ты его любишь?
— Наверное да, мне его очень не хватает.
— Он старшеклассник, я прав?
— Да. Но я могу заняться своими делами и не буду мешать ему. Я могу мысленно разговаривать, заниматься уроками.
— А что тебе больше всего нравится?
— Конструировать,  разбираться во флаерах, только… я хотел этот проект сделать с Тимом,  а мать его выгнала. Сказала — мой конструктор — и я что хочу, то и смогу  с ним делать, а он лишний.
— Как лишний? Он же ее сын?
— Ну вот так. Она на всех орет.
— А на тебя?
— И на меня — со вздохом сказал Алесь, — бьет иногда.
— Ты знаешь, кто я?
— Из этих, которые кризисные — будешь уговаривать меня не прыгать со скалы.
— А ты что, хотел?
— Сначала да, а потом злость ушла. Я вспомнил, что не помирился с Тимом.
— А если тебя заберут в школу, ты не будешь по дому скучать?
— Нет.  Мне кажется, у меня нет дома. А вот где-то здесь вроде бы был дом моего  отца, автономный, управляется компьютером, я бы сходил.
— А если вы в выходные будете жить в его доме или Тим сможет работать, а ты учиться?
— Наверное, это было бы здорово. А что взамен?
— Ничего.
— Просто так ничего не бывает. Знаете, я устал, можно я к брату слетаю?
— Я могу отвезти
— А можно я сам?
Через 50 минут флаер висел над школой.
— Я хочу увидеть своего брата, я могу приземлиться? — спросил он.
— Только на землю, не на крышу. Как тебя зовут?
— Алесь Нарин.
— У нас нет студента с такой фамилией
— Его зовут Тимур Саванели.
— Вы не родные, что ли?
— Хуже.
Он посадил флаер. Опять жесткая посадка.
— Ты сел на D.
— Извините, это моя вторая посадка. Секьюрити увидели грязного пацана лет 6-ти.
— Аааа…
— Так мне можно поговорить с Тимом? Я устал.
Они сошлись в гостевой зале. Алесь подложил под себя пакет и сел, чтобы не испачкать мебель. Другой наставник привел Тима.
— У нас вообще-то приватный разговор.
— А ты знаешь, что вся контора на ушах — тебя ищут?
— Пусть. Им это на пользу. А домой я не вернусь.
Он встал.
— Тимур,  прости меня. Я знаю, что из-за меня тебе доставалось и не один раз,  но у меня больше никого нет, кроме деда и тебя, братик. И он заплакал.
Тим опустился на колени и обнял грязного малого.
— Я тебя тоже люблю. Пойдем, я тебя отмою и покормлю. Ты ведь спишь уже.
— Со мной дядя разговаривал, обещал домик папы открыть.
В ванной случился казус. Волосы у Алеся были почти по задницу и мыть их было тяжело.
— Тогда отстриги до середины спины или короче, чтобы на хвост хватило.
— А хвост отдадим Джесси, у него папин где-то хранится.
Сосед  по комнате раздобыл маленькую пижаму и обед. И они все вместе еще раз  поели. Алесь засыпал. Сказал деду, что он в школе, с Тимом, и залез  к Тиму на кровать.
Утро  началось с пробежки, потом Тим пошел на уроки, а пришедший мужчина  отвел его покушать и на тестирование. Алесь честно высидел 2 часа, потом  спросил — можно мне в туалет, попить и отдохнуть минут 20, я устал.
— Ты можешь продолжить завтра.
— А сегодня что делать?
— Заберешь вещи из дома.
— А мне влетит?
— За что?
— За то, что я флаер угнал?
— Не очень.
Он вернулся в комнату Тима, забрался на кровать и заснул.
Мужчина только покачал головой — бедные дети.

В это время в зал заседаний было не пробиться. Дело не имело прецедентов, чтобы родная мать морально забила двух сыновей.
— Что нужно было сделать ребенку, чтобы он угнал флаер и хотел с собой покончить?
Сильвия долго огрызалась и скандалила, но опеку над детьми передали Джесси и Джамилю, включая отцовский дом.
Хуже  всего было, что она орала, что Алесь его клон и должен вести  соответствующе. Объяснения, что это другой человек, только с тем же  набором генов, на нее не повлияли. Наконец Дэвид набрался храбрости  и подписал бумагу на принудительное лечение и, если будет нужно,  стирание памяти.
Когда ее увели, зал вздохнул свободно. Один дед был недоволен, но не сказал чем.
Ближе к вечеру пацанов отвезли домой, где они забрали свои вещи.
Алесь  оставил все подарки, но захватил маленькую игрушку — лисичку-фенька,  которую ему отдал Джесс, и достал из-под кровати замотанный в старье  кинжал.
— Придется сдать на хранение — сказал Тимур.
— Это папин.
— Не полагается в школе иметь оружие. Он не пропадет, его в сейф положат.
Они  вернулись обратно в школу. Причем флаером правил Алесь, под присмотром  наставника. Теперь посадить флаер удалось получше. Мужчина улыбнулся им  и отвел в столовую. Алесь опять улегся спать, а Тиму пришлось  разговаривать со своим начальством.
Другой  день начался так же. По тестам выходило, что Алеся могли взять  в четвертый или даже пятый класс, но у него практически отсутствовала  физическая подготовка и драться он не умел.
— Там все будут старше меня.
— Тебя что-то смущает?
— Ну дразниться будут или издеваться, может избивать
— Где  ты этого набрался? Никто тебя не тронет. Только жить ты будешь в другом  месте, а на выходные можешь с братом ездить куда-нибудь, если он будет  свободен.
Алесь вздохнул.
— Как я понял, ему не до меня будет.
— А что тебе интересно?
— Конструирование, игры в 3D, пазлы.
— У нас нет отдельных комнат, будешь жить с мальчиком, он на несколько лет старше тебя.
— Хорошо. А я могу длинные волосы отрастить?
— Можешь. Но если профессия будет где придется, много мыться — это не очень удобно.
Он мысленно попрощался с Тимом, который убежал на баскетбольную площадку, а сам пошел за наставником, который нес две его сумки.
Мальчика  звали Крис. Он помог разложить вещи, рассказал про столовую  и окрестности, про уроки и факультативы. Потом Алесь долго читал, пока  не уснул. На другой день ему выдали форму и он попытался заняться  физкультурой. Пробежал сколько смог, отжался 4 раза. Лазая по стенке,  сорвался и ударился спиной. Воздух вышибло сразу. Его на 2 недели лишили  физкультуры, но он воспротивился, сказав, что он так все время будет  падать, а учиться когда?
Его  перевели в пятый класс, он довольно быстро догнал одноклассников и стал  брать уроки из мидл скул. Тестирование выдавало каждый раз новые  результаты.
— Такого у нас еще не было — сказал учитель.
— А самому тебе что больше нравится?
— Я  не знаю, как это называется, наверное разработка новых идей. Например,  флаер — можно чтобы данные шли на экране, а не на приборной доске.  Рабочие места — можно сделать утопленный компьютер, который открывается  по отпечатку пальца и имеет прозрачный корпус, но другие не смогут  видеть информацию, даже если близко подойдут. Тоже самое можно сделать  для документов.
Учитель хмыкнул и отвел его в отдел разработок.
— Сколько тебе лет, ребенок?
— Почти 8.
— Тогда давай попробуем.
Они выбрались с Тимуром в город.
— Давай,  мороженного поедим, я угощаю — хитро улыбнулся Алесь, а Тиму это было  как нож в сердце. Как же он напоминал отца. И еще дед велел беречь его.  Они планировали слетать в домик на выходные.
Алесь  вспомнил, как они прилетели туда в первый раз. Дом был накрыт силовым  полем и не было возможности его отключить. Взрослые разочаровались,  а Алесь подошел и сказал
— Привет,  Алекса. И прикоснулся к куполу. -Мы вернулись. Я его клон, там стоит  мой брат, ты его должна помнить. И Джесси с новым мужем. Мы хотели бы  здесь пожить.
И защита  рухнула. Алесь первый забежал в дом. Погладил рукой стол и диван,  заглянул в холодильник, потом помахал в камеру рукой и улыбнулся. Алекса  издала непонятный звук. Алесь считал, что она плакала, но взрослые  сказали, что она программа и не может иметь чувств. Каждый остался при  своем мнении, но для Алеся она была живая.

Скоро  Тим закончил школу и поступил в академию, одновременно стал работать  с аналитиками. Алесь больше тусовался с разработчиками, забивая  на учебу, за что ему неоднократно попадало. Еще ему нравилось жить  в папином доме. Он нашел несколько картин и повесил у себя в комнате,  парочку отобрал Ираклий, который вышел на пенсию и уступил место новому  главе конторы. Все было хорошо, но была не понятная нелюбовь деда  к Джесси. Алесь считал его отцом и другом и не замечал, какие взгляды  на него бросает Джесси.
Он  полетел отдыхать один, без Тимура, позднее прилетел Джесси с мужем, все  было как обычно, пока он не почувствовал удушающий захват на шее. Кроме  боли, он почувствовал, что кто-то расстегивает джинсы.
— Мой малыш, Амир, не бойся, просто ты станешь мужчиной — услышал он страстный шепот в ухо и поцелуи, которые покрыли лицо.
Все  пронеслось перед глазами. Он вспомнил несколько приемов, которым его  обучали, но против двух мужиков ему не выстоять. Он ударил коленом того,  кто раздевал его, укусил за руку Джесси и локтем врезал ему по ребрам.  Побежал к выходу и Алекса открыла дверь, а потом закрыла за ним. Алесь  упал на песок, ободрался весь и прохрипел.
— Алекса — накрой дом куполом, и откачай воздух — еще тише добавил он.
Потом с трудом оделся, поняв, что с горлом проблемы, он мысленно позвал патруль.
Патруль захватил врачей. Но к тому времени из дома можно было выносить только трупы.
— Они просто уснули и ничего не почувствовали — сказал один из врачей. А тебе придется проехать в больницу.
Пока летели, он связался с дедом и Тимуром. И его уже ждали.
— Этого-то я и боялся — сказал дед. — Ты — его копия.
— И что мне делать? — прохрипел внук. — Пластическую операцию?
Потом их выгнали из палаты и за Алеся принялся следователь.
— Ты понимаешь, что за то, что ты сделал, придется отсидеть несколько лет?
— Не знаю.
— Если скажешь, что это сделала Алекса, по своей инициативе, то ты будешь свободен.
— А что с ней будет?
— Отключат.
— Нет.
— Что нет?
— Это было мое решение.
— Колония для подростков.
— Ну и что?
— Там будет хуже, чем то, что они хотели с тобой сделать.
— Пошел нахрен.
— Подумай.
— Алекса мой друг. А теперь пошел вон, я хочу адвоката.
Следователь вышел за дверь.
— Ну, что?
— Амирани,  во всей его красе. Правдолюб и упертый как баран. Переведите его  в академию. Пусть лучше разработками занимается. Нечего ему в школе  делать.
— Ему только 14.
— Ну и что? И еще — покажите ему приемы, чтобы насмерть — в жизни все пригодится.

Алесь вошел в дом.
— Привет, Алекса — прохрипел он.
— Здесь все чисто, а продукты я заказала, дрон принес.
— Спасибо — ответил пацан, садясь на диван. Он переплел пальцы и уставился на стену.
— Можно мне сказать, господин?
— Говори.
— Вы очень похожи на него. Те же манеры, черты лица, та же улыбка, но вы выростите, станете шире в плечах и выше.
— Почему ты со мной на «вы»?
— В меня заложено почтение и уважение.
— Давай на ты, как раньше.
— Давай. Чайник поставить?
— Ага. Он осмотрел домик на нахождение чужих предметов и ничего не нашел.
— Здесь все чисто. Следователи убрали, потом уборщики приходили, а потом я.
— Спасибо. Алекса, а что бы ты сделала, если бы у тебя было тело?
— Разве такое возможно?
— Вопрос чисто гипотетический.
— Наверное любила бы вас, как моего мужа и господина.
— А без этого?
— Я бы выполняла все ваши пожелания, вплоть до убийства. Охраняла и защищала вас.
Алесь налил себе чаю, достал печенье и опять сел на диван.
— Меня переводят к разработчикам. Я смогу редко прилетать. Алекса, я люблю тебя.
Алекса ничего не ответила.
— Они так обошлись со мной, потому что я его копия?
— Да.  После его смерти Джесси совсем с катушек съехал. Только несколько лет  спустя сошелся с Джамилем, и, мне кажется, это была его идея.
— Тимур знает?
— Не знаю. А дед догадывался и изначально тебя предупреждал, но что взять с ребенка.
— Договаривай.
— Что взять с ребенка, над которым семья издевалась, при этом поставив на пьедестал почета.
— Я бы хотел взять тебя с собой, но, наверное, не получится.
— Ничего, я буду ждать тебя. Сможешь — прилетишь, даже с друзьями.
— А Тимур прилетает?
— Нет. Я с ним иногда переписываюсь, он на работе сидит постоянно.
— Вот и я так скоро буду.
Он отнес чашку на кухню, разделся и лег на одеяло. Свежий ветерок обдувал обнаженное разгоряченное тело.
На другой день он улетел.

Через  некоторое время он с трудом закончил школу. Его заставили  в обязательном порядке пройти курсы самообороны и несколько его  разработок ушли наверх, как заслуживающие внимания. Им с Тимуром и еще  двум разработчикам выделили путевки в призрачный город.
Почему  призрачный — никто не знал. Но город был в-основном из стекла и бетона  и, в зависимости от освещения, стекла меняли свет. Они ездили  на дорожках, пообедали в крутящемся ресторане со стеклянными полами,  но удовольствие получал только один Алесь. Разработчики что-то  обсуждали, не замечая холодной красоты. Тимуру было интересно, как  на любой другой выставке. Именно Алесь в предзакатном свете увидел белый  хвост. Проследив траекторию, он заорал
— Бежим.  Схватил брата и одного из ничего не понимающих разработчиков, бросился  к соседнему зданию. Они спрятались за сейсмоустойчивые колонны, когда  башня рядом начала рушится. Тонны стекла падали на землю.
Откопали  их быстро. Потом долго вытаскивали осколки, 2 часа камеры все  не заживили и его оставили в госпитале. Было хреново. Воспользовавшись  своим состоянием, он пристал к врачу — можно ли соединить мозг человека  и программу.
Сначала  над ним посмеялись, а потом заинтересовались. Мало ли что разработчику  в бреду придет в голову. После второго сеанса раны почти зажили, но его  оставили дожидаться третьего сеанса через трое суток. И он смог потрясти  врачей.
Ему  объяснили, что теоретически нужно живое, здоровое тело, но без мозгов,  а что делать дальше, фантазия не пошла. Тогда он достал Тимура.
— Вероятность 7,6% — сказал он. — Ты хочешь Алексу?
— Да.
— Девушку не проще найти?
— Мне не нужна девушка, мне нужна она, мне ее не хватает, понимаешь?
— Был когда-то такой — доктор Франкенштейн, похоже, тебе его лавры мешают.
— Да причем тут он — вспылил Алесь. Если взять коматозника — он же все равно почти что мертвый и внедрить чип с программой.
— Братишка, у тебя гормоны играют. Хочешь членскую карточку в ВИП-клуб?
— Хочу. Но это дело не меняет.
Тимур хотел много ему высказать, но потом передумал.
Алесь вышел из госпиталя, поблагодарил за поездку, отчего его начальнику стало страшно. И он опять занялся своей работой.

Через несколько месяцев он пошел к одним пожилым супругам и рассказал про свою авантюру.
— Я вот не знаю — то ли прибить тебя, то ли молиться.
— В общем-то  народ так и делает — улыбнулся Алесь. Я ученый. Я могу только  предложить, а как оно сложится, я не знаю, тем более, я не врач. Но это  шанс — для вас и для меня.
— Ищи нейрохирурга. Если все получится…
— Тогда вы будете моими родителями ин-ло. Операцию я оплачу.
Потом  он нашел хирурга, которого за одну ошибку перевели в другую категорию.  Он загорелся идеей и стал подбирать бригаду. Потом выдал чип, который  обычно можно вставить в мозг. С ним Алесь и полетел в домик.
— Алекса, я нашел тело и врача. Он покрутил в пальцах чип. Я не знаю, где ты подключаешься.
— А что я буду делать?
— Жить в человеческом теле, со мной.
— А если не получится?
— Тебя вернут обратно, меня, наверное, посадят.
— Я не хочу.
— Зато я хочу. Алекса, где установка?
— Рядом со щитком.
Через  полчаса Алесь был обладателем программы. Он нашел открытую бутылку  и выпил в несколько глотков прямо из горла и полетел домой.
Отдал чип врачу, хотел договориться о цене, но врач сказал, что договорился.
Операцию оплатят из фондов как экспериментально-научную.
Алесь не спал почти всю неделю. Под глазами были синяки, на работе он сидел, уставясь в схемы, а мозгами был далеко отсюда.
Он  не понял, когда за ним пришли и проводили в медблок. На кровати лежала  девушка. Изрезанную голову закрывала повязка. Он встал около нее  на колени и взял за руку
— Алекса?
— Да, милый.
— Ты живая… на глазах выступили слезы. Тут твои родители сидят, позвать их?
— Да, а что со мной случилось?
— Ты  не помнишь? Тебя машина сбила. Ты почти 3 года была в коме, врачи  попробовали новую методику, последний шанс и он получился. Я так люблю  тебя. Он прикоснулся к холодным губам. Потом пришли родители. Потом  набились врачи — не могли поверить в чудо. Алесь за 2 дня обставил  комнату новыми вещами.
Нашел женщин и поспрашивал, что нужно для девушки.
Даже Тимур поверил в чудо. Он пришел со своим парнем. На что Алесь только скривился.
Через  месяц Алекса уже хозяйничала в доме. Все вокруг заглядывались — какая  пара. Подумаешь, у невесты иногда бывают провалы в памяти. После такой  аварии, жених все-таки дождался и вытащил почти из могилы. Алесь  всячески оберегал свое счастье. Старался не показывать виду. Теперь  можно было болтать с Алексой постоянно, включая постель. Ее родители  были довольны и боготворили зятя. На радостях у него переклинило мозги  и он придумал новую схему для флаера — упрощение в управлении. Начальник  посмотрел и послал его на завод. Это было далеко и надолго. Ему  пришлось лично контролировать переделку схем и сборку, но, когда все  получилось и испытания прошли успешно, они закатили попойку.
Алесь  летел домой и думал — как там его будущая жена. Они, конечно, общались,  но это было не то. Он открыл дверь. В квартире было темно. Он закинул  сумки и закрыл дверь.
— Алекса, свет — рявкнул по привычке он.
Свет  ударил в глаза и первое что он увидел бронежилет с надписью секьюрити,  второе, споткнулся о чьи-то сапоги. Потом только осталось дойти  до дивана и сесть.
Наконец  до мужчины дошло, что в комнате они не одни. Он вылез из-под одеяла  и стал одеваться. Алекса так и не поняла, что случилось и только потом  увидела жениха, который в упор смотрел на нее.
Охранник, одевшись наполовину, подхватил шмотки и ретировался за дверь.
— Ну и как он тебе? — спросил Алесь.
— Тебя долго не было, я решила поэкспериментировать, как оно с другими мужчинами.
— Ну и как?
Алекса покраснела.
— Твое настоящее имя Ирина Вегман. Собирай свои шмотки и проваливай к родителям.
— А…
— Я тебе ничего не должен.
Девушка начала собирать свои пожитки, Алесь переплел пальцы рук и опустил голову.
Потом подумал, вытащил точилку для ножей и с яростью вогнал в коробку-распределитель умного дома. Убил программу.
Когда  Алекса ушла, пришли ремонтники, удивляясь, как его не стукнуло током.  Предложили другую программу, но Алесь сказал, что свет я могу и рукой  зажечь. Хватит с меня. Потом вызвал уборщицу — чтоб поменяли постельное  белье и все отмыли, а если что найдут — в кучку на диван. Он пошел  к брату. Долго сидел и молчал, что Тимур испугался.
— Я — лузер — наконец сказал он и поднялся уходить, но Сафир остановил его и почти насильно с Тимуром напоили лекарствами и уложили на диван. Только когда лекарства подействовали, он рассказал брату что случилось.
— Ты не лузер, просто у программы нет моральных устоев, да и еще много чего — она же просто домашняя программа.
— Да, конечно.
На другой день он вернулся домой, переоделся и пошел на работу с отчетом.
Вечером отобрал чужие вещи и вызвал посыльного, чтобы отнес Алексе.
Доктор  написал очередную докторскую и его повысили. Психиатры заинтересовались  этим случаем. Алесь стал больше внимания уделять спорту и драке  на ножах.

3-я глава.

Свое  18-летие Алесь справлял в клубе, с размахом. Помимо основной работы,  его пригласили в дом моды демонстрировать одежду. Ему это нравилось.  Особенно, потом, когда можно было расслабиться — выпить и потанцевать.  Партнеры клеились к нему пачками, но он аккуратно их отставлял  в сторону. Он их просто боялся. Девушек было очень мало, а переходить  с мужчинами в горизонтальную плоскость он побаивался. Пока пользовался  услугами девушек специального назначения. Тимур пытался поговорить  с ним, но забраться в голову к брату не удавалось.

Была весна. Очередной показ мод. Мартин с трудом достал билет, чтобы потом сходить в бар. Выпив коньяку,  он уселся в кресло и стал смотреть на танцующих. Из всех выделялся  парень с длинными волосами. Он был в армейских ботинках, дырявых джинсах  и таком же порванном свитере — последний писк моды. Пацан тоже пил,  но почти ни на кого не обращал внимания.
— Вот он мой шанс — подумал Мартин.
Ближе  к утру он подошел к парню и предложил вызвать флаер, бо работали  в одной конторе. Парень не отказался. Когда прилетел флаер, он быстро  запрыгнул, сел в угол и уснул. Мартин смотрел на порванный свитер,  спокойное, еще с детскими чертами лицо. Попробовал подсесть к нему  поближе и поцеловал в губы. Пацан ответил. Но когда он пытался залезть  в свитер и поласкать сосок, получил такой удар, что отлетел в другую  сторону. Парень приказал флаеру сесть. Мартин не ожидал, что может так  нарваться. Пацан вытащил его за шкирку из флаера и бросил на землю.
— Ну что, дитя педофила, с тобой делать будем?
Откуда  он узнал, Мартин пытался на думать. Оставалось только защищаться.  Парень дрался жестко, но некоторые удары не доводил до конца. Он умеет  убивать — мелькнуло в голове у Мартина, когда его швырнули в фонтан  с ледяной водой. Потом они дрались уже в фонтане. Мартину удалось  схватить пацана за волосы и пару раз окунуть в воду, за что получил удар  в район грудины. Они стояли под ледяными струями друг напротив друга.  Парень вызвал патруль. Мартин представил, что сейчас будет, но пацан  нарочно отвернулся от него, вылез из фонтана и вылил из ботинок воду.  Прилетевшие патрульные завернули их в одеяла и повезли в участок. Лесь  уже шмыгал носом. В участке их сразу загнали в душ и положили чистую  одежду.
— Там  только мои трусы и носки — лязгая зубами, сказал Лесь, остальное  отправьте Рэму Розовски — его коллекция, он мне и так голову оторвет. Он  долго стоял под горячим душем, разговаривал с Тимом. Тим сказал, что  сейчас приедет и сразу поедем к врачу.
Лесь  согласился. Он чувствовал себя хреново, но не мог объяснить этого.  Потом долго стоял под сушилкой. Потом пошел одеваться, в свои уже  высохшие трусы и носки, чужую форму, тапочки и халат. Он сел на скамейку  и сжался в комочек, всхлипывая и постоянно вытирая нос рукавом.
— Я причешу тебя? — раздался сзади мужской голос.
Лесь  не ответил. Хотелось спать. Глотать было больно и в глаза как будто  песка насыпали. Он чувствовал, как его расчесали, заплели косу, он  не двигался.
— Ты где такое белье покупаешь? — спросил мужчина.
— Фирма называется «секс  в деревне» — там община каких-то верующих, живут подальше ото всех.  Специализируются на белье, шьют или крючком вяжут, стринги или что  захочешь, берут не дорого. Он закашлялся и почувствовал, что с горлом  не очень. Посмотрел на сидящего рядом мужчину.
— Меня Мартин зовут. Я хотел извиниться за родителей, но сам не удержался, ты такой сладкий.
Лесь расхохотался вместе с кашлем.
Потом пошли к начальнику патруля, причем Мартин тащил Леся под руку.
— И что вы там устроили? сверля их глазами, спросил старший по чину.
— Не помню, пьяные были. Тимур прилетел? — и он опять шмыгнул носом.
Теперь они сидели у начальства, пили горячий чай. Алеся закутали в одеяло.
— По-моему, у тебя температура — сказал Мартин.
— Я не помню, когда последний раз болел, если не считать того случая.
— Какого? — заинтересовался начальник.
— У меня  было увлечение — драка на ножах — там спец. костюм, непробиваемый. Ну я  пока проигравшего поднимал, он со всей силы в болевую точку ударил.  Снаружи ничего, кровотечение внутреннее оказалось.
— Я сразу понял — подлый прием. Он белеет на глазах, я принял решение делать операцию, а потом на восстановление положить.
Лесь посмотрел на него.
— Ты что, забыл? Я тебя оперировал, хирург я.
— Теперь вспомнил.
— Где мой орел? — в комнату решительным шагом ворвался Тимур с мужем.
— У него температура, надо в госпиталь.
— На кой хрен вас в фонтан понесло?
— Не помню — тихо сказал Лесь, мне хреново.
Пришлось вызывать медиков. Когда они улетели, Тим наехал на Мартина.
Мартин, набрав воздуха, выпалил
— Я его люблю и ради него готов на все.
— Что произошло?
— Он вроде как уснул, а я не выдержал и поцеловал, ну он мне и всыпал.
— Тебе сколько лет?
— 23.
— Ага, еще один ребенок на мою шею. Поехали.

До госпиталя  долетели быстро. Когда вошли в палату, Лесь уже спал, с капельницей,  лицо было покрыто потом и он иногда что-то бессвязно говорил.
— Он не мог за 2 часа заболеть воспалением легких — констатировал Тимур.
— За 3 — добавил Мартин.
Пришедший врач, рассказал, что он уже был болен, только это не проявилось, а купание в ледяном фонтане усугубило.
— Теперь мне этот фонтан до конца дней будут припоминать — проворчал Мартин.
— Ты мне брата угробил — не остался в долгу Тимур.
— Он здоровый пацан, через неделю выздоровеет — сказал врач, разгоняя посетителей.
Мартин заметил в урне вату с кровью и тихонько положил ее себе в карман.
— Ты что — не работаешь сегодня? — спросил его сотрудник.
— А что — есть желающие? — спросил Мартин и оглядываясь пошел в генетическую лабораторию.
Когда  он из нее вышел, было только одно желание — напиться. Такого просто  не могло быть 99.5% совместимости. Яблочко от яблоньки или что? Он  хотел бы с кем-нибудь поговорить, но это было слишком позорно. Он пошел  в свою комнатку и проспал до вечера, засунув бумагу под подушку. Потом  он сидел на работе, несколько простых операций, камера восстановления.
— Можно я буду ухаживать за твоим братом? — мысленно спросил он Тимура.
— Ну попробуй, со смешком сказал Тимур.
Мартин  вспомнил, как они познакомились. К нему пришел на прием пацан в майке  и тренировочных штанах, сказал, что болит, указал на живот. УЗИ сразу  выявило внутреннее кровотечение и через 5 минут пацана отправили  на операционный стол. Он сделал маленький разрез, откачал кровь, прижег  сосуды. Положил в камеру. Интересно, у него шрамик остался? Что  произошло, потом рассказал ему его брат. Но когда он видел мальчишку,  от него сразу сносило крышу. А теперь еще и доказательства. Просто бред  какой-то, не укладывается в голове.
Он сидел у постели, периодически вытирая пот.
Лесь открыл глаза. Но вместо того, чтобы спросить — что ты здесь забыл, сказал
— Я вообще простудой никогда не болел.
Мартин  рассказал о своих чувствах, потом перешел на вирус. Пацан отвернулся  от него и Мартин увидел мокрую пижаму и постельное белье.
— Встать можешь?
— Зачем?
— Белье  поменяют, чего в мокром лежать. Он отсоединил капельницу и отправил  Леся в душ, сам позвал сиделку. Достал чистую рубашку и когда повернулся  нос к носу столкнулся с Лесем.
— У тебя шрам должен быть…
— Зажил. — сказал пацан, одевая рубашку и снимая полотенце, обернутое вокруг бедер, и стал вытирать мокрую голову.
Мартин помог справиться с волосами.
— Давай выясним отношения — сказал Лесь, устраиваясь на чистой кровати — какого хрена тебе от меня надо?
— Не знаю. Меня просто тянет к тебе. Такое ощущение, что я твоя половинка.
— И что мне с тобой делать?
— Я люблю тебя. Даже тест подтвердил — он достал бумагу от генетиков.
— Бред. Найди халат и ампулу с иглой.
— Они могут прямо там.
— Пошли.
Сопротивляться  было бесполезно. Они пошли к генетикам. Увидев восставшее из гроба  привидение, несколько человек чуть не навернулись со стула. Лаборант  быстро взял у них кровь и засунул в сепаратор.
— Сейчас, 5 минут — засуетился он и побежал к начальству.
Принтер уже выдавал данные. Алесь схватил бумагу первым. 99.6%.
Появилось резкое желание положить бумагу и придушить Мартина.
— Какого хрена ты влез в мою жизнь?
— Так получилось.
Вдвоем они влезли в проем директора генетических исследований.
Он уже открыл рот, но потом опомнился и сказал
— Привет.
— Привет — хором ответили Мартин и Алесь и положили перед ним бумагу.
— Вы братья?
— Нет.
— Фамилии одинаковые.
— Где — взвился Лесь и уставился в бумагу. -Действительно Мартин Нарин. И когда успел? — он злобно посмотрел на героя-любовника.
— Я маленький был, если только отец. А вообще — Тимур старше меня, он должен помнить.
— Тим, у нас братан появился — позвал он.
— Ну и что? — прилетел ответ. Я после того фамилию поменял и муж тоже. А вы где?
— В генетической лаборатории, у нас почти 100% совместимость.
— Охренеть. Мне прийти?
— Я не знаю. Я уже ничего не знаю. Лесь оборвал связь и уставился на руки.
— И что мне теперь делать? — спросил он главного по больнице.
— Попробуйте пожить вместе, как я понял, вы не очень-то и знакомы.
— Совсем не знакомы. Виделись несколько раз и до этого он меня зашивал, может знал кто я, может нет.
— Знал. Ты же его копия.
— А в тебе гормоны Джесси бурлят — ты только про постель и думаешь. Мало досталось? Могу еще.
— Выздоровей сначала.
Лесь закашлял и собрался идти обратно в палату.
— Может вас поженить, пока вы не поубивали друг друга? — на пороге стоял Тим.
— И ты, Брут — только и сказал Лесь.
— Хороший набор — клон, сын и сводный брат.
Теперь все уставились на врача
— Я читал ваше досье.
— Если я клон, значит я больше не вырасту? — вдруг спросил Алесь.
— Нет — покачал головой врач, но можешь подкачаться — тогда просто будешь немного в плечах шире.
— Обрадовали.
Алесь вернулся в палату, есть не стал, попил чаю и лег в постель.
— Мне надо подумать. Валите отсюда — оба — сказал он.
Тим попытался говорить с ним мысленно, но он закрылся.

Через  несколько дней его выписали. Сказали дома лежать. Дом был какой-то  странный. Во-первых, было чисто, во-вторых, были чужие вещи. Он  переоделся и устроился на кровати. Хотелось плюнуть на все и уехать  в Золотой город — город телепатов — сказка-мечта. Если ты гений — можешь  попробовать. Он прочитал список документов и стал собирать их в один  файл.
— Привет, ты уже дома? — услышал он с порога.
— Март, что ты тут делаешь?
— Живу, временно, пока ты болеешь.
— Тебя просили?
— Нет, но я решил, что помощь тебе нужна. Суп грибной будешь?
— Буду. И чайник поставь.
Они молча ели. Потом пили чай с мармеладом.
— Что думаешь про город телепатов?
— Мечта, думаю, мне там не светит.
— А я хочу рискнуть. Надоело мне это болото. Постоянные проблемы, эти вечные повстанцы из числа недовольных.
— Можно перестрелять.
— Делали, и не раз, они все равно вылезут. Надоели эти дебильные разработки, не вижу смысла, он вздохнул.
— Думаешь, там лучше?
— Контингент другой. Надоело жить в подземелье.
— Ага, хочешь как в призрачном городе?
— Хочу, если бы это было безопасно. У меня ощущение, что мы все занимаемся не тем, чем положено.
— Тогда почему ты пошел в разработчики, а не в учители математики?
— Смеешься? Да я школу еле закончил, в технике больше соображаю.
— Может телек посмотрим?
— Смотри, я еще поработаю.
Он смотрел тесты и что еще надо доделать, но желание уехать отсюда нахрен дергало его вперед.
Он  две недели провалялся в кровати. Мартин ухаживал за ним, как за любимой  женой, но особых чувств он к нему все равно не испытывал.
Он  пришел на работу и опять погрузился в схемы и графики. Через некоторое  время он поймал себя на мысли — какого хрена он тут делает. Искусав  губы, он все-таки послал запрос в Золотой город. Он получил личный номер  и номер поезда и пошел собирать свои вещи. Набралась большая сумка,  но ему было плевать. Впереди его ждала неизвестность. Каково же было его  удивление, когда на перроне он увидел Тимура с мужем и Марта.
— Вы что — сговорились?
— Не одному тебе счастливый билет вытягивать.
Они  сели в поезд. Ехали почти 6 часов несмотря на то, что поезд был  скоростной. Чем ближе подъезжали к городу, тем красивее становилось.  Ухоженные улочки, посаженная зелень, проведенная вода. По приезду их  сразу развели по комнатам, повесив на руку браслет с номером. Алесь  не успел даже оглядеться, когда за ним пришли. Он прошел в комнату. Там  сидело несколько мужчин. Его усадили на стул. Они сидели и смотрели  на него. Он закрылся. Давление усилилось. Держать защиту стало трудно,  но он держался. Почувствовал, как из носа потекла кровь, как начали  лопаться сосуды. Потом давление прекратилось. Он упал на пол. Ему  помогли подняться и отвели в его номер. Он разделся, засунул одежду  в стирку, хотел помыться, но голова закружилась и его пару раз стошнило  желчью. Он глотнул воды и все-таки отмылся от крови. Смотреть на себя  в зеркало было кошмарно — капилляры полопались, теперь глаза были  красные, разламывалась голова. Он достал одежду из стирки. Кровь  не отстиралась, оставалось только выкинуть. На столике был ужин, капли  и две таблетки. Он запил таблетки  и пошел закапывать в глаза неизвестную гадость, но стало легче. Есть  не стал. Теперь, лежа на жесткой кушетке, он думал, какого хрена он тут  забыл.
На другой день принесли завтрак, но он выпил только кофе и сел ждать, когда его позовут.
Теперь  перед ним сидели другие люди. Судя по виду, им было не интересно. Он  рассказывал про свои разработки и чем хотел бы еще заняться, но не видел  интереса в их глазах.
— У тебя 5-й уровень защиты.
— А сколько всего?
— Семь, и то у нескольких человек.
— Вам же  неинтересно, что я говорю. Вы живете здесь своей жизнью. А я обычный  пацан, который приехал из глубинки. Мы теряем людей, защищая вас  от повстанцев, делаем разработки для улучшения жизни. Что вы будете  делать, когда нас не станет?
Он  поднялся и вышел в коридор. Его проводили до комнаты. На столике стоял  обед. Он поел и стал думать — на кой он сюда приперся, если здесь другая  «высокоуровневая жизнь».
Под дверь подсунули конверт. Это был билет на поезд.
В 9 вечера  он уже стоял на перроне, с красными глазами и смотрел, как собираются  такие же лузеры. Март заметил его, подбежал и поцеловал. Лесь  не сопротивлялся. Он просто устал. Потом увидел расстроенного брата  с мужем.
— Они сказали, что меня может быть возьмут — на испытательный срок, а мужа нет.
— А мне сказали, что мне тут вообще нечего делать — встрял Март.
Все уставились на младшенького.
— А я  их послал. Все это — он показал руками — миф для идиотов. Только на нас  держится их благополучие. Либо они уничтожат всех, кроме себя и будут  вариться в собственном соку.
Всю обратную дорогу Лесь благополучно проспал на плече у Марта. Тот от такой радости даже обнял его за плечи.
Дома их ждало радостное известие — им выделили большую комнату, как семейным.
Потом Лесь долго удивлялся — откуда у него столько посуды
— Да Март натащил, пока ты болел.
Комната была хороша, но кровать была одна, хотя и кинговая.
Через  несколько дней Лесь получил билет на показ моды. Уже не думая  о последствиях, он попросил Рэма устроить свадьбу в его салоне.
Они расписались с Мартином, которому даже не пришлось менять фамилию.
Потом ели, пили и танцевали.
Утром Лесь проснулся от невыносимой головной боли. Рядом стояло блюдце с лекарствами и бутылка воды.
— Хорошо оторвались — сказал Мартин — и часто ты так?
— По-разному. Бывает каждую неделю, бывает раз в месяц.
— Я с тобой, мне Рэм понравился.
— У тебя теперь муж есть — ответил Лесь и уложил любвеобильного мужа на лопатки.

4-я глава.

Тимур  сидел на работе и проверял сводки. Ему очень хотелось бы выяснить  откуда берутся эти чертовы повстанцы. Вроде и общины проверяются,  и контроль кругом, все равно плодятся как мухи. И мысли плавно  переходили к происшествию. Его бы взяли, а дебила-мужа — нет. А этот  сучий потрох — братец — сам отказался, да еще нашел не пойми кого себе.  Интересно, он с ним трахается или так… по дружбе… А что он там говорил…  и мысли Тима далеко улетели от анализирования создавшейся ситуации.  После обеда он пошел к начальству и выдал идею по поводу разведки  на маленьком флаере-невидимке.
— Я не знал, что ты такой же чокнутый, как твои родные.
— Если б они у меня были — с презрением сказал Тим. Я привезу снимки, а потом поговорим, что с этим отребьем делать.
Он взял флаер и полетел к дальним горам, где он точно знал, находились повстанцы. Приземлился и крикнул
— Мне нужен ваш старший, поговорить.
В ответ было молчание.
— Если не хотите, чтобы вас стерли с лица земли, надо нанести удар первыми.
— Что ты хочешь? — среди камней появился мужчина.
— Поговорить о сложившейся ситуации. Я хочу вам помочь, потому что другие будут только за.
— И в чем помощь?
— Нужно нанести превентивный удар по Золотому городу.
— Зачем?
— Затем, что я там был, сдавал экзамены и кое-что слышал. Они ограничат территорию и все остальное сотрут в порошок.
— Это интересно.
— Еще  интересней, что там замешан мой брат, но я думаю, что он исчадие ада.  Он как раз и есть разработчик систем нанесения удара.
— Что ты предлагаешь?
— У меня не так много времени, так что слушайте…

Он  прилетел вечером грязный, но довольный. Была куча снимков, на которых  он рисовал входы или расщелины. Были видны водные русла, которые если  перекрыть, лишат повстанцев доступа воды. Позвали Алеся.
Вместо слов поздравления, он влепил брату подзатыльник
— Совсем охренел? В пчелиный рой соваться. А если бы они тебя увидели?
Потом он обнял брата за шею и Тиму стало на несколько минут невыносимо больно, от того, что он собирался сделать.
Он видел, что Лесь сразу заинтересовался фотографиями и тут же выстраивал их в одному ему известном порядке.
На другой день несколько человек пришли в поисках работы, в том числе 2 женщины.
Потом в столовой он услышал разговоры, что и в другую контору пришло пополнение. Он вломился в зал заседаний.
— Ты что себе позволяешь? — рявкнул на него директор.
— Потом  может быть поздно. Когда во все конторы идет пополнение — это  подозрительно. Выяснили откуда эти люди? Где они жили до этого, чем  занимались?
Я может не дорос до аналитика, но мозги имею.
Все заговорили одновременно.
— Стойте. Мне только что пришла идея в голову, что вот эти фото — это подстава. Они могли быть из сопротивления.
— Ну ты загнул — взревела одна половина.
Вторая началась связываться с секьюрити, чтобы вновь прибывших стащили в одно место и допросили с пристрастием.
— И что нам делать? — наконец спросил директор.
— Свяжись с Золотым городом, может чего посоветуют.
Лесь выскочил из зала и побежал к аналитикам. Кто-то схватил его за руку, а когда он повернулся, в горло впилась игла.
Он  медленно приходил в себя. Люди разговаривали, но он не понимал смысла.  Потом понял, что лежит на каменном полу. Значит похитили, но как?  Приходить в себя тоже не имело смысла. Он лежал так до тех пор, пока его  не окатили ледяной водой.
— Просыпайся, голуба.
Лесь с трудом поднялся на локтях и осмотрелся.
— Где я?
— Во глубине сибирских руд — продекламировал далекий голос и все рассмеялись.
Его подхватили под руки и усадили на стул.
— Пей, тебе еще долго рассказывать.
— Про что?
— Ты был инициатором всеобщего уничтожения сопротивления?
— Нет.
Пощечина.
— А если подумать?
— Нет.
Пощечина.
— Думаешь ты один тут такой умный?
— Я не знаю.
Удар в живот.
Лесь сплюнул воду на пол.
— Где я?
— Сам не догадываешься?
— А как я сюда попал?
— Не все в вашей конторе упыри вроде тебя, есть и патриоты.
Он даже застонал про себя.
— Но почему я?
— Слишком много знаешь и работаешь над проектом оружия.
— Вы ненормальные? Последнее, чем я занимался, было улучшение боеспособности флаера.
— А кто в Золотой город стучать ездил?
— Вообще-то я поступать ездил, мне там не понравилось.
Удар. Алесь падает на пол и разбивает голову.
— А нам птичка напела, что ты с ними решил нас уничтожить.
Он чувствует, как ему связывают руки сзади. Кровь заливает глаз — может это и лучше — попробую связаться.
Рядом раздается смех. Может пытаться сколько угодно, тут все экранировано.
— Так  что же нам с тобой делать? — Один из мужчин обошел его несколько раз  кругом. Потом холодной салфеткой вытерли лицо и завязали глаза платком.  Потом потащили куда-то. Он понял, что они хотят и стал вырываться,  но сил не хватило
— Прости меня, Мартин, прошептал он, когда с него содрали рубашку и привязали руки к изголовью кровати.
— О, у нас тут сюрприз — произнес старший. Он девственник,  так что будем разыгрывать. А ты пока к врачу сбегай. принеси чего надо.  Нам его надолго хватит. Лесь пытался вырваться, ободрал руки, но цепкие  пальцы уже гладили его тело, целовали все по очереди. Когда раздвинули  ноги, он заорал и даже мысленно еще пытался позвать на помощь. Над ним  только посмеялись. Потом он ощутил холод внутри себя и неприятную  заполненность, но боли не было.
— Будет лучше, если ты расслабишься — сказал кто-то, гладя его по голове и целуя в губы.
Потом его перевернули на живот и развлечение продолжалось.
— Твой отец был приятнее.
— Что? — спросил он, забыв, что он лежит под здоровым мужиком.
— Я  говорю, что отец твой всегда сам подставлялся, не доводил до крайности,  жаль только, что не долго у нас пробыл. А ты упертый. Болеть будет —  сам виноват. Сознание медленно уплывало.
На другой  день он проснулся в кровати, чистой и сам был вымыт и намазан кремами.  Только болело все и руки привязаны к краям кровати.
— Жалко, что ты вчера быстро отрубился. Тут столько желающих собралось.
Потом  руки опять завели за голову и сколько мужиков его трахало, он потерял  счет. Только раздирающая боль. Ничего больше не осталось. В обед его  оставили в покое, разрешили помыться, поменяли белье и даже накормили  супом, дали поспать пару часов. Потом секс-марафон продолжался опять до потери сознания.

Первым спохватился Мартин, начал опрашивать друзей, сотрудников и брата.
Тимур  сказал, что не нянька ему — своих забот хватает. Другие его не видели.  Он пошел к начальству и скоро выяснилось, что в помещении разведки его  нет. Флаер на месте. Проверили все предыдущие записи. Он никуда  не улетал, но он исчез. Пропал.
Мартин 4 дня почти ничего не ел. Опрашивали новеньких, никто ничего не знал.
Мартин от отчаяния набрал шифр Золотого города
— Мне нужна помощь. Просите чего хотите. И выложил всю ситуацию.
С другой стороны человек подумал и сказал — потрошите секьюрити, запись скорее всего стерли.
— Что вы от меня хотите?
— Пока ничего.
Мартин пошел к начальству и выложил, с кем общался и что ему посоветовали.
Начальник  поморщился — могли бы и сами догадаться. Вызвали компьютерщиков,  из своих проверенных, подняли архивы, на другой день выяснилось, что  Сафир сделал ему укол и потом куда-то отнес на руках.
Флаер  был не из своих, как туда попал, неизвестно. Он передал Алеся  незнакомым людям в масках и они улетели. Потом со спутника стали  отслеживать куда улетел флаер. Флаер делал несколько остановок и каждый  раз передавали тело новому человеку. Наконец остановились в ущелье.
В это  время Сафира разбирали по косточкам. Его муж сидел в соседней камере  и пытался трясти своими заслугами. Несколько телепатов не давали скрыть  мысли, а палач с удовольствием отрезал фаланги пальцев на ногах. Наконец  Тимур не выдержал пыток и сдал кое-какую информацию.
Сразу все вокруг завертелось. Гору накрыли куполом и пустили усыпляющий газ.
Лесь  сидел на полу в ночной рубашке, которую ему выделили вместо одежды. Его  тошнило. Задница была постоянно мокрая, живот болел, что было  невыносимо прикоснуться. Вдобавок тошнота. Он не мог выпить глотка, как  все выплескивалось обратно. Он лег на холодный пол и стал ждать смерти.

Он  проснулся и не узнал, где находится. Палата была забита аппаратурой,  но не их. Он попытался пошевелиться — нигде ничего не болело. Мартин  вернулся, весело болтая с каким-то человеком. Увидев, что Лесь пришел  в себя, бросился его целовать.
— Отойди от меня, я грязный.
— Мы все отмыли, провели дезинфекцию, операция прошла нормально, восстановление тоже.
— Я не это имел в виду.
Человек  недоуменно посмотрел на него, а Мартин просто вцепился, орошая слезами.  Лесь прислушался к себе — чувств не было. Вообще никаких.
— Где я?
— В Золотом городе. Они тебя нашли.
— Да, у тебя такой настойчивый муж.
— Я могу дать развод.
На него опять посмотрели, как на инопланетянина.
— Мартин, меня трахали примерно 200 мужиков, неужели тебе не противно рядом со мной находиться?
— Да мне плевать. Главное, что тебя нашли, ты выжил, ты мой. Я тебя никуда не отпущу. Понял?
— Зачем я тебе? С головой у меня, похоже, тоже не очень.
— Похрену —  сказал Март припадая к губам. — Ты мой сладкий мальчик, единственный.  Он приподнял его голову вместе с подушкой и целовал такое родное лицо.
Лесь хотел вырваться, но сил не было.
Наконец Мартин успокоился.
— Благодаря тебе, накрыли целую сеть и еще шпионов внутри здания. Один из которых твой брат.
— Вот сука.
— За наше с тобой проживание здесь они попросили спермы.
— Сколько? Ведро? Может я вообще импотентом останусь.
— Не останешься —  ухмыльнулся мужчина. — Можешь вставать, одеваться и идти с мужем  отдыхать. Только не забудь завтра на прием прийти. Лесь сел. На плече  лежала коса.
— Я думал, ее выдрали.
— Нет. Только немного. Мы привели в порядок, пока ты спал.
— Что будет с братом? — спросил он, надевая штаны и майку.
— Как обычно — тело уйдет достойнейшему.
— Я могу с ним поговорить?
— Можешь. Завтра после осмотра. Мартин забрал все ваши вещи, но, если чего не хватает, обращайся.
— А Рэм?
— Он тоже переехал.
Лесь улыбнулся
— Правильно сделал.
Мартин привел его в большую комнату с окном во всю стену и балконом.
— Здесь дверь открывается и флаер с пульта можно вызвать. Удобно.
— Да.
Алесь сидел на диване и чувствовал себя здесь лишним. Все было слишком красиво, чтобы быть правдой.
— Печенку будешь? — даже не спросил, а утверждающе сказал Март и пошел готовить на кухню.
Пока  жарилась печень, он приготовил тосты, поставил чайник, достал блюдо  с пирожными. Скоро перед ним стояла тарелка с тостиками.
— Бери, пока горячие.
Лесь взял один и начал медленно жевать. Его школа — научил Марта готовить.
— Ты чего не ешь? — спросил Мартин.
— Думаю, потом еще в туалет идти.
— Тебе все восстановили как было.
— Я бы хотел, чтобы ты у меня был первым.
— Забудь. Мартин обнял его за плечи. Как кошмарный сон. Можно попросить — они могут память стереть.
— Это ничего не изменит.
— Я думаю, изменит. Перестанешь нервничать.
Лесь вздохнул.
— Март, я не хочу больше с тобой…
— Если из-за того, что произошло — тогда точно уговорю, чтобы тебе память стерли.
— Я не игрушка.
— Ты  мой единственный и любимый — понятно. Ради тебя я был готов на что  угодно, даже свое тело отдать, чтобы только они тебя вытащили.
— Зря. Я этого не достоин. Они что-то про отца говорили, я не понял.
— Это  не тебе решать, достоин ты или нет. Ешь. — Он пододвинул еще один  тостик. Твой отец был взрослый человек и имел половые отношения  с разными мужчинам, поэтому ему было легче, чем тебе. Ты вообще  что-нибудь помнишь?
— Смутно.
— Значит лекарства подействовали. Забудь и больше не вспоминай. Завтра после врача поездим по городу.
— Одежда моя где?
— В комоде, а что?
— Хочу сам прогуляться.
— Хорошо. Часы возьми. Если заблудишься или будет нужна помощь — вызовешь.
Он  пошел искать тюрьму. Охрана сначала не хотела пускать, но им прилетело  и они не только пропустили, но и проводили. Он смотрел, как за стеклом  сидит его брат.
— Он тебя не видит, можно сделать стекло прозрачным.
— А поговорить с ним можно?
— Можно и показалось, что перегородка стала прозрачной. — Только руками не трогай. Больно и неприятно.
Тимур поднял голову.
— Привет.
Тим не ответил.
— Зачем пришел? Посмеяться надо мной?
— Нет. Просто посмотреть. Хочу понять зачем?
— А ты что — до сих пор не понял? Они тоже люди.
— Не-а.  Отбросы общества и гниль. А ты их в контору притащил. Половину на тела  пустили, оставшимся провели коррекцию поведения, оставили на работе,  временно. Зато я знаю, чем надо заниматься. Лесь нагло усмехнулся.
— Подожди, ты не так все понял — закричал ему вслед Тим.
— Да понял я, понял — проворчал Алесь и поехал наверх к жилым корпусам.
На этаже столкнулись с Рэмом и обнялись.
— Тут слухи ходили, что ты чуть не умер, а ты живенький…
— Это пока на лекарствах. Перитонит у меня был, потом осложнения, еле откачали. Говорят, ты здесь хорошо устроился?
— Лучше  не бывает. Каждую неделю показ мод в зеленом театре, а потом танцы,  приходи, ты прямо как вишенка на пироге — он поцеловал Леся в губы.
— Попробую, если будет время, пока болел, накопилось много дел и идей тоже.
— Я  тебе свой телефон занес в часы — сказал Рэм. Они еще раз обнялись и Рэм  побежал дальше, довольный, что все так удачно складывается.
Он вошел в комнату. Мартин даже подскочил с дивана.
— Ну как, удачно?
— Думаю  да. Мне тут идея пришла в голову. Вместо того, чтобы убивать  повстанцев, их можно усыплять или сетью отлавливать, а потом менять им  сознание. Рабочие руки всегда нужны. Ну если тела нужны больше, то  ничего не поделаешь.
— Это идея — раздался голос, а воплощать как думаешь?
— Разбить землю на сектора, лучше, конечно, с тепловизором, но у них защита есть, включая от ментального воздействия.
— А они продвинулись…
— Вряд ли.  Кто-нибудь из своих сдал. Пусть этим ваши секьюрити занимаются. А я  хочу получить еще все старые разработки, которые не получились  по какой-то причине или не сочли нужным, причем из всех контор. Работы  на годы, я умирать не тороплюсь. Кстати, у вас разработчики есть?
— Есть, но они занимаются некоторыми другими вещами.
— Тогда  я буду заниматься тем, что лучше всего знаю. Если понадобится помощь  ученых, я надеюсь, ее получу. И потом, когда создастся новая группа  разработчиков, их надо сначала прогнать через старье, может разродятся.
— Ты завтра полетишь город смотреть.
— Да хотелось бы, но тут всего так много, поесть еще что-нибудь, что мне можно.
— Тебе можно все. Если станет плохо — особенности организма. Я пришлю несколько карточек в рестораны, потом сами выберете.
— Спасибо. Я про долг помню.
— Сначала вылечись и отдохни, потом.
— Хорошо. Счастливо вам.
— Теперь можно и чай и с пирогом, если там что-нибудь осталось.
— Осталось. Мартин пошел доставать блюдо с разными пирожными и опять ставить чайник. — Ты изменился — бросил он через плечо.
— Наверное. Сколько меня не было?
— Больше  3-х недель, пока тебя нашли. В таком состоянии, что никто гарантии дать  не мог. Резали, промывали и в камеру. У них крутая аппаратура, мне  придется многому учиться.
— А мне работать. Спасибо, что вытащил.
— Я чуть с ума не сошел, когда ты пропал, поэтому от отчаяния, пошел с ними на сделку.
— Не самую плохую, надо сказать. Тебе здесь нравится?
— Да. Действительно Золотой город. Из окна видны поля — клубника и кусты с ягодами.
— Поесть можно?
— Можно — ответил голос.
— Я имел в виду с грядки.
— Не советую, мало ли какие бактерии, тем более что город окружен защитным куполом.
— Любопытно.
Он отпил из кружки.
В дверь  постучали. Посыльный принес конверт с карточками и 2 корзиночки  с клубникой и ягодами, название которых Лесь не знал. Клубника им  понравилась, а ягода с названием смородина не очень.
— Костлявая — сказал Лесь, отправляясь чистить зубы.
Ночью Март не мог оторваться от мужа. Он целовал и гладил его так, как будто не верил собственным ощущениям.
— Рэм предлагает пойти на показ мод.
— Значит пойдем — согласился Март, после того, как город посмотрим. Баловаться ниже пояса он так и не решился.

На другой  день они попили кофе. Лесь одел мокасины, обычных спортивные брюки  и короткий свитер. Мартин предпочел кроссовки и рубашку, перед выходом  он попросил
— Можешь распустить волосы.
— Могу, но мешаются.
— Я заколки возьму.
Когда  он вышел из ванны, стал похож на актера или модель. Они шли к врачу  взявшись за руки, встречный народ улыбался и здоровался.
Врач пощупал живот, сказал прийти через неделю на УЗИ, а пока никакого секса и фруктов, вызывающих брожение, если появится боль — сразу звонить и скинул свой телефон.
— Удобно — Сказал Лесь смотря на часы.
Они пошли пешком, перепрыгивая с движущейся дорожки на более быструю.
— Мы с тобой женаты, а у нас даже колец нету — вдруг сказал Алесь.
— А можно?
— Можно — раздался голос из часов, не больше 5-ти штук за раз.
— Хм… ну и где тут ювелирный?
— Через 3 квартала, за рестораном. Спасибо.
От разнообразия ювелирки разбежались глаза. Их усадили на удобные кресла
— Что вы хотите?
— Обручальные кольца — выдавил из себя Мартин.
— Стиль, металл, цена?
Март толкнул партнера в бок
— Лесь, выручай, ты ж у нас фотомодель.
— Эээ модерн, золото, без камней, про цену не знаю, я даже не знаю сколько у меня денег.
Мартин стал копаться в сумочке и выудил 2 черные кредитки.
— У вас безграничный кредит. Вам повезло, парни.
Перед  ними появились подносы с кольцами. Они долго копались, но так  и не выбрали. Мартин склонялся к чему-нибудь попроще, а Лесь  к ирландскому стилю.
— А есть из белого и желтого золота, которые как бы перетекают друг в друга как Инь и Янь?
Продавец посмотрел на них
— Вы очень близки друг другу и прекрасно друг друга дополняете.
— Да.
Выехала еще одна небольшая коробочка. Увидев одно, Лесь вцепился в него и надел на палец партнеру.
— Чуть маловато. А тебе?
Лесь примерил
— А мне как раз.
Тут же  появилось второе кольцо, большего размера. Теперь они оба сидели  и выглядели как молодожены, уставившись на продавца. До него наконец  дошло, что господа желают что-нибудь еще. Он вытащил два нешироких  браслета в виде кольца.
— Тебе  с белым золотом вверху — сказал он Алесю, застегивая браслет на левой  руке — ты — мозги вашего союза. А тебе желтым — сказал Мартину — ты  сердце. Браслет застегнули на правой руке. Что-нибудь еще хотите?
— Шампанское.
Через 30 секунд появился поднос. Они выпили и поцеловались, пока кассир снимал нужную сумму.
— А если обманут? — появилась мысль в голове у Мартина.
— Им потом так обманут, забудут, что такое солнце и свежий воздух.
Потом  они сидели в ресторане и ели непонятное ассорти. Даже их командирская  столовая не сравнивалась с рестораном не самой высокой марки.
Они наелись. Заказали еды домой и неспешно пошли в сторону дома.
— Интересные здесь дома.
— Ага.  Каждый город рассчитан на миллион жителей, всего под куполом  12 миллионов. Дальше фермеры и огороды, потом здания разведки  разбросаны.
— Адам был гений, я только одного боюсь — брат мог запудрить им мозги нанести удар первыми.
— Купол выдержит.
— А радиация, а окрестности? Черт, в кого же он такой безмозглый.
— Не думай  об этом — шепнул ему в ухо Март. Когда они ехали в лифте, он зарылся  в волосы Леся — как же от тебя пахнет, как я тебя люблю и поцеловал его  в шею. Дома они убрали еду, проверили часы — во сколько вставать.  А потом Март обнаружил, что у него супруг лежит обнаженный.
— Врач же сказал, никакого секса!
— Но это  на значит, что я не могу тебя поласкать. Они возились почти  до полуночи, пока не устали. Потом Лесь заснул в объятия мужа.

На другой  день с сожалением пришлось расстаться с приобретенными кольцами  и браслетами. Они еле-еле успели глотнуть кофе. Мартина вызвали  в операционную, а Леся к начальству. Пришлось лететь на флаере.
Леся уже ждали несколько человек. И предложили перейти на мысленный разговор — так было быстрее.
— Привет. Откуда идея по поводу превентивного удара?
— Я историю плохо знаю, но обычно с этого и начинается.
— Тебя тестировали в школе?
— Да, несколько раз, каждый раз выдавало новое.
— Почему ты не аналитик?
— Не знаю, не очень понравилось. Хотелось быть пилотом, потом участвовать в разработках, мне это показалось интересней.
— Ты нас боишься?
— Немного.
— Почему? Ты здесь несколько дней в сознании, как впечатление и какие мысли?
— Странные.  Мне не нравится, что любой может пробить защиту и прочитать мои мысли,  понимаю, что криминала не задумаешь, но все-таки. Потом — здесь так  красиво, это не реально. Я не верю в утопию и как тут все  распределяется. Я не верю, что народ добровольно пойдет работать  на ферму. Всегда будут верхи и низы, недовольные жизнью. И авантюристы  из верхов, которые решат — а вдруг получится.
— Ты считаешь, что так нельзя жить добровольно?
— Скорее всего нет.
— Ты  странный. Наша утопия все-таки существует и есть люди, которым нравится  ухаживать за коровами или собирать клубнику, а потом заседать  в правительстве.
— Ты зря снял украшения — они тебе очень подходят. Еще у нас можно ходить с распущенными волосами.
— У вас все такие сознательные?
— Да. Коллективный разум практически.
— Вот это меня и напрягает. Если мне не понравятся ваши установки или еще там чего…
— Всегда можно договориться.
— Договориться… Так что с повстанцами? Они уже столько крови выпили.
— На других  континентах людей нет. Только на нашем. Мы хотим запустить в их ряды  людей с чипами, настроенными на уничтожение всех.
— Да, это твоя разработка. Алекса.
— Что-то мне не хорошо.
— Туалет через 2 двери справа.
Алесь  не знал, чего делать. Очень хотелось сбежать. Но куда? Вернуться  обратно? Он там никому не нужен, да и тесно ему там. Если позволят —  можно разработчиков и здесь собрать, они, наверное, и умнее.
Он вернулся в кабинет, на столе стояла чашка с чаем.
— Ты как? Нормально? Крови нет?
— Нет. Но мне все равно не по себе. У вас есть, кто видит будущее или двигает предметы?
— Да, есть несколько человек.
— Значит будет следующий виток развития.
— Ты прав.
— Если не будет повстанцев, чем будет заниматься разведка?
— Помощью людям без способностей.
— Вы контролируете рождаемость. Значит лет через 100 телепатами будут все.
— Можно создать другие службы или упразднить. Но да — рано или поздно останется только Золотой город.
— Вы считаете, что 12 миллионов народа это нормально?
— Да.
— У вас тут еще есть свободные места?
— Есть. Мы телепаты, но не бессмертные. Можно, конечно, сделать пересадку мозга, но рано или поздно и этому настанет конец.
— А если мозг загнать в чип?
— Ты разработчик.
— Но я  ведь не биолог, не физик и не химик. Хотя, как по мне — действительно  надо собрать все разработки в одном месте и посмотреть со знающими  людьми.
— Ты хочешь сказать, у вас не было знающих людей?
— Не такого уровня.
— Мы сделаем лабораторию для тебя, консультации тех, кого захочешь.
— Спасибо.  Еще вопросы — что будет, если на вас все-таки пустят бомбу и не одну.  Скольких сможет закрыть купол, а поля и огороды, другие люди? Сколько  оружия всего осталось, в том числе в других бывших странах? Оно может  давно зарасти лесом, но быть еще в рабочем состоянии.
— Я думаю, мобилизуем разведку, чтобы демонтировали все. И нажмем на повстанцев.
— У нас  нет выходных. Каждый работает сколько может и берет выходные, когда  сочтет нужным — провести время с семьей. Бывают исключения, когда горит.
— И что, все такие сознательные?
— Да.  Тотальная слежка — сам говорил. Если кто-то работает очень мало, его  проверяют на состояние здоровья, потом уже решают, что делать, но таких  откровенных лодырей единицы. Люди не ждут, когда им совсем станет плохо,  обращаются к врачу.
— Для отдыха есть несколько мест севернее. И для больших компаний, и для одиночек.
— Я  думаю, тебе надо на массаж сходить и отдохнуть. Через несколько дней  у тебя будет своя команда, хотя лично я бы предпочел видеть тебя среди  аналитиков.
— Можно попробовать совместить. Еще — тут какие-то непонятные продукты, странные, непривычные.
— Мясо  тушеное без костей. Каша гречневая, с агар-агаром и отрезан кусочек,  чтоб по тарелке не рассыпалась — что тебя смущает? Свекольный салат  на той же основе. Зеленое — шпинат был. Ты его только понюхал.  Комплексный обед — из небольших блюдец, зато можно все попробовать или  набрать то, что ешь, там же калории посчитать — если не хочешь  переедать. Пирожные и торты тоже кусочками.
— А пиво, вино, наркотики, ликеры?
— У нас в основном вино и текила. Более крепкое не производим. Пива нет, есть сидр, неплохой вкус — привыкнешь. Наркотиков нет, кроме медицинских и это карается. Если тебе плохо — обращайся к врачу, он найдет идеальный способ для тебя.
— Врачи дипломированные, потому что их можно прочитать. Купленных дипломов нет.
— Ты устал. Иди домой, отдохни. Массаж на минус втором этаже, сегодня в 3 — тебе позвонят, напомнят.
— Часы вместо компьютера — удобно.
— Спасибо. А я отсюда до дома дойду?
— На дорожке доедешь, но по времени будет дольше.
— Хочу мужу что-нибудь купить на ужин.
Мужчины заулыбались и выпроводили его из здания.
— Ну что скажете?
— Гений, весь в отца.
— Я немного память подтер, как сон будет.
— А то, как его отчим душил?
— Это следующий раз.
— Хороший мальчик. О муже заботится. Кстати, как он там?
— Осваивает лазерный скальпель и удачно. Тоже талантливый, но развернуться не давали.
— Мне  кажется надо ужесточить нормы поступления в академию разведки.  И пересмотреть, чем они там занимаются. Из пацана хороший аналитик  выйдет.
— Пусть сначала с фантазиями разберется, а потом решим.

Лесь  ехал по улице и смотрел в разные стороны. Он зашел в продуктовый и,  внимательно читая надписи, набрал почти целую корзину коробочек.
— Мы недавно переехали — улыбнулся он кассирше.
— Тогда я упакую в специальную сумку и дрон вам доставит быстрее, чем вы домой придете.
— Спасибо — сказал Лесь протягивая кредитку.
Он зашел в еще несколько магазинов. Народу было немного.
— Каждый работает, когда ему удобно. Кому ночью, кому с утра — просветили его.
— Март, ты еще долго? — спросил он мужа. — Меня уже домой отпустили.
— Думаю, еще пару часов. Мне доверили операцию делать.
Алесь  занес домой сумки и вспомнил про массаж. Спустился вниз. Ему было  не очень уютно. Пришлось раздеваться совсем. Мужчина разминал плечи,  потом спину. Алесь задремал. Его накрыли одеялом и было хорошо. Мужчина  разминал ноги, когда в полусне появилась идея. Они с отдыхающими в парке  около озера. Вдруг в озере вода забурлила и оттуда стал вылазить краб,  габаритами с это озеро. Длинные ноги перекусывали людей пополам. Он  слетел с массажного стола и запутался в одеяле и только потом заорал.  Никто не мог понять, что с ним. Он пытался соединиться с теми людьми,  у которых он был утром, ему удалось найти двоих и передать им сон. Этаж  тут же перекрыли. Приехало несколько врачей и парапсихологов. Он показал  им еще несколько раз видение, после чего успокоился.
— Мне кажется, я такой мультфильм видел когда-то.
— А мне кажется, это будущее — одежда другая.
Ему помогли одеться и отвели в квартиру. Врач выдал банку с таблетками — они блокируют мысли. А были ли это твои видения или тебе их внушили — будем разбираться.

Алесь  лежал на кровати. Спать не хотелось, делать что-нибудь — тоже. В голове  роились глюки из башни крабов, причем летающих. Он пытался выгнать их  из головы, когда дверь открылась и в нее прошмыгнули. Пришлось  оторваться от размещения крабов в озере и оторваться на посетителя.  Вошедший был молодой человек, стройный, аккуратно одетый, с подарочным  пакетом в руках.
— Тебе чего? — с кровати спросил Лесь.
Пацан подпрыгнул, потом заикаясь представился
— Меня зовут Жан, я оказываю секс-услуги.
— И какого хрена?
— Я подумал, что вам плохо.
— Да,  мне плохо. У меня не получается поместить гигантского мэрилендского  краба в озере. Рогами будет упираться. Ну не рогами, а чего у них там  есть.
— Может минет?
— Давай, только быстро.
Он кончил почти два раза подряд, пацан прибрал сперму в сундук.
— В счет долгов.
И тут в голове загорелась красная лампочка
— Мы тут такое нашли, у тебя нулевой допуск, на часы пришел. Одевайся — коричневые сапоги и светло-голубые джинсы.
— Да где я их найду? — копался в комодах Лесь.
— Потом достань черную рубашку и коричневую кожаную куртку «пилот». Одеколон Интернати и волосы накрути.
— Как?
— Сейчас гелем побрызгаю, они у тебя виться будут локонами — встрял Жан. Одеколон у меня есть, рубашку сейчас подам.
Он смотрел на себя в зеркало.
— Амирани — раздалось в голове.
— Жан, ты прислугой можешь быть?
— Затем и прислали.
— И что мне теперь делать?
— Иди к начальству в центральный корпус. Оттуда полетите на озеро.
— И что в этом озере?
— Потом узнаешь.
Он пошел к начальству, Жан бежал за ним, после присоединился Мартин.
— Тебя-то чего сдернули?
— Не знаю. Но похоже нас хотят просветить за компанию с тобой.
Они пришли к начальству, двери уже были открыты и флаеры летели в одном направлении — озеро.
— Посмотри,  чего там нашли — ему всунули в руку пачку снимков. Он долго  рассматривал их, пока до него не дошло, что это облик гигантского краба,  в которого было вписано озеро.
— А озеро тогда было побольше.
— Когда тогда?
— А хрен его знает. Давно.
Мы просветили внутрь — там еще 4 таких же краба, но меньше, похоже, что они клонировали сами себя.
— Можно мне палату с видом на лес?
— Это не совсем краб. Это космический корабль. Живой.
— А что будет, если меня накачают аминазином?
— Лесь, кончай идиотничать, включи мозги.
— Хорошо.  Инопланетный корабль прилетел из другой галактики, уж не знаю  с населением или нет, неудачно приземлился или приводнился, и застрял.  Навсегда. Мой папаша каким-то раком узнал про него и за это его — он  провел пальцем по горлу. Память стерли.
— Ты  угадал практически на 95%. Он действительно здесь застрял, но через  какое-то время он смог клонировать сам себя и под ним выросла вторая  особь, потом третья, есть еще четвертая, но она умирает. Сейчас озеро  превращают в лед и оттаскивают в другие резервуары, откапываем первый  корабль. Потом с помощью антигравов оттащим его в пустыню и накроем  куполом.
— Может сначала песок в стекло превратить? На всякий случай, чтобы там чего-нибудь не выросло и не сбежало.
— Сделаем.
Они  приземлились в поселке отдыхающих. Столы ломились от еды. Каждый брал  чего хотел. Лесь с Мартом и Жаном, набрав еды, уселись за столик. Народу  было мало.
— Тебе не интересно посмотреть на раскопки?
— Нет. Пока старичье не вытащат. Это уже мертвые.
— Как корабль может быть живым?
— Фантастику читать надо, но даже там нет объяснений. Какой-то биологический материал, который выдерживает перелеты в космосе.
— Значит мы не одни во вселенной — добавил Жан и посмотрел на небо.
— Лесь, это кто?
— Понятия не имею. Оказывает секс-услуги и услуги в поиске джинсов и рубашек, в прическах и парфюме разбирается. Тебя кто прислал?
— Начальство.
Голова гудела от разговоров. Пришлось закрыться и лично пойти к начальнику.
То,  что рассказал один из начальников, повергло его в шоковое состояние. Он  сразу согласился отослать парня домой и стереть последние несколько  часов из его памяти.
Ближе  к утру они вытащили первый корабль. Он был необыкновенно величественен,  если бы не грязь и осадки тысячелетий. Второй вытащили уже утром. Был  еще третий и четвертый от которого фонило. Он еще не сдох.
Они сидели вчетвером в закрытом домике, экранированном от внешнего воздействия и решали судьбу двух миров.
— Интересно, что пообещал им Амирани.
— Рассмотреть их просьбу?
— Помочь улететь отсюда?
— А потом тут появятся полчища. Они нашли землю, когда еще здесь не было жизни.
— Это просто догадки.
— Четвертого надо убить. Кроме заряда электричества мне больше ничего на ум не приходит.
— А если они последние представители своей цивилизации?
— Лесь, умоляю, только не сейчас. Пацифистскими словами можно бросаться в другое время.
Лесь потер руками лицо.
— Мы угробим целую цивилизацию.
— Мы ничего не знаем про них и жить, между прочим, тоже хочется.
— Я попробую поговорить с пятым.
— Сканер показывает, там еще 4 снизу.
— Если что — для пятого готовят отдельно бассейн с кислотой, а шестой по габаритам влезет в тигель на сталелитейном заводе.
— Народ, вы что, охренели? Это же массовое убийство.
— Я не хочу, чтобы что в прошлом, что в будущем, нас захватили разумные машины.
— А мы кто? Сами такими же будем, лет через 500.
— Не неси чушь. Все будет зависеть от разговора.
Они просидели почти до вечера — ругаясь и перекидываясь словами. Им было страшно.
Ночью  разошлись по комнатам. Мартин лежал в постели и дремал, Лесь снял  куртку и теперь сидел в кресле-качалке, обдумывая положение.
— Может быть придется бежать.
— Куда?
— Откуда я знаю? Подальше отсюда.
— Ментальной силы одного существа хватит чтобы убить всех в радиусе тысяча — полторы — миль — появилась мысль.
— Мартин, мы в жопе.
— Вы что-нибудь придумаете.
— А если нет? Придется уничтожить их всех.
— Знаешь,  я может быть эгоист, но мне нравится моя жизнь, работа, муж, квартира,  окружение и я не хочу позволить мелким тварям испортить нам жизнь.
— А если я облажаюсь и меня сошлют в ссылку?
— Я поеду с тобой. Потому что это будет твой выбор, а не непойми кого.
— Мартин, я не знаю, что делать. Если они живые и действительно последние представители цивилизации…
— Ложись спать. Завтра после разговора определишься.
Лесь снял сапоги и лег рядом с мужем на скрипучую кровать.
— Как они здесь живут? — проворчал он. Потом снял кольцо и браслет и одел на другую руку мужа.
— Они думают, что я Амирани, пусть побудет у тебя.
Потом обнявшись, пролежали до самого утра.

Утром Лесь одел сапоги и куртку, глотнул кофе и полетел на мирные переговоры.
Он стоял на воздушной платформе над чуждыми созданиями.
— Ты не он — раздалось в голове.
— Да, это так. Мне стерли память и потом меня долго держали на наркотиках.
— Ты обещал нам защиту и покровительство.
— Я не помню.
— Мы —  последние представители своей цивилизации. Мы улетели много лет назад  в поисках нового дома. И нашли его, но корабль был поврежден, мы решили  подождать до лучших времен
— Это сколько — тыщ 10 лет?
— Для нас время не имеет значение.
— Что вы хотите?
— Свободно  передвигаться и свободно размножаться. И тут Алесь перехватил картинку  уготованного им будущего. Тварь снизу тоже это поняла. Лесь сделал шаг  вперед и стал падать вниз. Чудовище уже раскрыло зубастую пасть. Его  успел перехватить мужик с ракетным ранцем и вытолкнуть из котловины.  На тварей посыпалось оружие, которое было под руками. Пятого и шестого  вывозили под конвоем к местам назначения. Остальных держали под  прицелом.
— Ну что, миротворец, живой? — усмехнулся мужчина, протягивая руку.
— Сколько всего их там?
— Предположительно еще 2 и несколько мелких.
— Когда уберете эту нечисть, залейте все кислотой,  чтоб ни одна спора не выжила. Потом засыпете чем-нибудь. И да — я готов  принять должность руководителя аналитического отдела.
Он  пешком пошел от зловонной ямы. Военный догнал его на флаере и отвез  в домик. Они прожили там еще неделю, пока ученые выясняли, кто такие  и откуда и когда взялись. Лесь вздохнул
— Что же ты, папа, наделал.
Когда к нему пристали репортеры, он сказал
— Я видел будущее, мне случайно показали. Людей там не будет. Только они. И их будет много.
Они прилетели домой. Уставшие, вместе запрыгнули в ванну, а отмывшись, занялись любовью.
— Мартин, если у меня отъедет крыша, найди себе другого.
— Вот умеешь же ты все испортить.
— У меня действительно проблемы. Я успел подглядеть еще кое-то. Завтра будут обсуждать на совете, но мне кажется, я параноик.
— А я тогда кто? У меня картины возникают одна страшнее другой, я не хочу, чтобы ты уходил куда-нибудь.
— Будем сидеть дома и бояться вместе?
— Получается, что так.

На другой  день в совете разразился скандал. Часть народа обзывала его параноиком  и ненормальным. Большая часть поддерживала, потому что в погоне  за развитием телепатии и продолжительностью жизни они совсем забыли  исследовать землю. И еще неизвестно какие сюрпризы она может  преподнести.
Аналитики поддержали свое начальство и было решено создать научную группу исследователей.
Лесь  устал от всего этого и когда Рэм пригласил его на показ мод, он  с радостью согласился. Не только покрасовался на сцене в новых шмотках,  но и была возможность оторваться от дел.

Прошло несколько лет.

Они сидели на балконе, пили вино и любовались закатом. Попутно Алесь ел варенье из грецких орехов.
— Как ты можешь есть эту сласть?
— Ну вкусно ведь.
На балконе  стоял флаер. Алесю, как одному из главных, полагалось по статусу.  За прошедшее время Мартин стал хирургом, обычным, как и многие, похудел  и глаза стали мрачно смотреть на мир. Алесь, наоборот, из пацана  превратился в мужчину. Немного вырос, возмужал и раздался в плечах.  Несмотря на юный возраст, лицо было с жесткими чертами, что выдавало  большой опыт в делах и не всегда положительный.
Кроме  аналитики он занимался разработками, секьюрити и чем ему было  интересно. Это не мешало ему входить в совет правления, состоявший  из 4-х человек, те, кто знали тайну. Многие считали, что он реинкарнация  Амирани.
Сейчас  он наслаждался вечером и ждал, что скажет муж. Пробегая по своим делам,  он краем глаза заметил за кустами зелени, мужа, который целовался  с интерном и теперь ему было очень любопытно, как муж докатился до такой  жизни. Он не торопил его. Ждал, когда мышь поест сыра и бекона, а уж  потом можно будет брать с поличным.
Мартин долго мялся, наконец выдал свою версию.
— Я  не знаю, что делать. Ко мне пристает новый сотрудник. Даже не пристает.  Обязательно дотронется если есть возможность, или поцелует. Мне  кажется, он хочет меня и скоро не даст проходу. Он наглый, я не знаю как  от него отделаться. Алесь закрыл глаза, чтобы не было видно черных  глаз.
— Как зовут сотрудника? — он отпил из фужера.
— Кайса — прошептал Мартин.
— Кайса — вслух повторил Алесь.
Мысли  понеслись вскачь — отыскивая наглого придурка, посмевшего покуситься  на его мужа. Кайса, ты не хочешь полюбоваться закатом? — послал он  мысль. Мысли за секунду облетели квартиру и на балконе нашли замки. Лесь  сосредоточился и сделал так, чтобы замки открылись. Про эту свою  способность он никому не говорил.
Остальное было в руках Кайсы. Он вышел на балкон, оперся о перила. Перила раскрылись для приема флаера и Кайса упал на асфальт.
Лесь открыл глаза.
— Это мелочи. Пошли спать. Он забрал недоеденную банку с вареньем и бокалы. Мартин, скрывая слезы, прихватил бутылку.
— Поиграем или сразу в кровать? — спросил Алесь.
— Лучше сразу, меня что-то повело.
Несмотря  на выпитое, Алесь был умелым любовником. Мартин кончил два раза  и заснул успокоенный. Зато не спал Лесь, думая о том, что будет завтра.
С утра  он был свежим и бодрым. Сварил кофе, сделал тосты — Мартин любил  на завтрак и теперь сидел за столиком, пил кофе и читал новости  на планшете, заодно проверял планы на день.
Потом  поставил чашку в раковину, поцеловал мужа, впрыгнул в флаер и полетел  в центр разработок. Там он проторчал до обеда, обсуждая различные  проекты, часть он взял с собой и обещал подумать. Обедали они все время  в одном ресторане, там собирался народ и обменивался новостями из разных  спецслужб. Можно было обменяться и мысленно, но ребята любили  потрепаться.
— Ты теперь куда? — спросил его Рэм.
— К аналитикам.
— Не забудь, в пятницу ты у нас главное блюдо.
— Тебя забудешь.
— И прекрати расти. Рубашки опять по швам трещат.
— Делай с запасом или из тянущегося материала — как у спецов.
— Я на тебя надеюсь — улыбнулся Рэм, шлепнув его по заднице.
У аналитиков  была тишина, поэтому Лесь достал чертежи разработок и стал смотреть,  сверяясь с планшетом и проверяя расчеты. Потом вывел на большой экран  и стал искать дыры. За этим занятием его настиг голос.
— Ты можешь приехать в общество защиты?
— Могу, но у меня совещание через полтора часа.
— Тут твой муж.
— Что с ним? Он жив?
— Жив. И просит защиты от тебя.
Алесь  упал на стул, вызвал дрон, велев отвезти разработки обратно. Когда он  сможет ими заняться — неизвестно, так что сами — отправил он мысль  друзьям.
Сам поехал в общество защиты пострадавших от произвола. Его сразу провели в кабинет глав. врача в сопровождении секьюрити.
— Что с ним? — спросил Алесь.
— А вы сами не хотите ничего рассказать?
Он пожал плечами.
Ему  пододвинули лист с претензиями. Чем больше он читал, тем больше  понимал, что это или шутка, причем явно неудачная, или бред параноика.  Его обвиняли во всех грехах и даже с верхом, в чем было можно обвинить.
Он отдал листы врачу и посмотрел на него.
— Я могу с ним поговорить?
— Нет. Что все-таки произошло?
— Он сказал, что к нему кто-то приставал на работе.
— Он сказал, что ты убил его.
— Кого?
— Его любовника.
— У него еще и любовник был?
— А вы не знали?
— Нет. Я вообще не понимаю, в чем меня обвиняют.
— Вам же предъявили список претензий.
— Вот это мне и не понятно. Откуда он этого набрался? Я его никогда не насиловал —  сам всегда приходил. По возможности и обед готовил, и стирал. Сейчас  некогда, нанял помощника по дому. Все, что он хотел, по первому слову.  Никогда мораль не читал, не бил, ну не знаю… никогда не намекал, что он  ниже меня по положению.
— Он сказал, что вы убили его любовника. Мысленно.
— Если это шутка, то неудачная. «Джин, мне нужны адвокаты и быстрее, в центре защиты» — отправил он мысль одному из четверки.
— Нет, это не шутка. Он вас боится, что вы можете что-нибудь с ним сделать.
— Но почему?
— Когда вы падали в пропасть, у вас появились крылья и вы смогли спастись.
Алесь фыркнул, прикрывая истерический смех.
— Во-первых,  он не мог знать, что там случилось — это закрытая информация.  Во-вторых, крылья, а возможно и хвост, у меня не вырастали — меня спас  военный в спец. я не могу говорить. Считайте, как ракетоносец  из комиксов. Так. Через 20 минут у меня совещание — остальное  с адвокатами. Вечером я еще загляну.
Он  вышел из кабинета и пошел к флаеру. Увидел адвокатов, перебросился  с ними мыслями и сделал рукой знак петли. На собрании он сидел молча  и не выступал.
— Лесь, ты чего притих?
— На меня муж заявление подал.
— Ты что, смеешься?
— Нет. Обвинил, в чем только можно. Я не знаю, что произошло.
— Может психиатра туда послать — предложил Черри.
— Не знаю. Наверное, мне тоже будет нужен психиатр, потому что я нихрена не понимаю.
Разработки  я посмотрел — если не будет огрехов, можно попробовать. Он обхватил  голову руками. — Где-то я что-то не так сделал или не увидел.
— Лесь, езжай в это общество, психиатр уже там. Поговори, узнай, что случилось, и домой. Отдохни пару дней.
— А работать кто будет?
— Все остальные.
Он опять потер лицо руками и вернулся обратно. В обществе защиты назревал скандал с привлечением секьюрити.
Мартин  бился в истерике с воплями — они все меня убьют и не давал осмотреть  себя врачам. Защитники грудью стояли на его стороне, но приехавшие врачи  утверждали, что это обострение психоза. Во мнениях чьи врачи будут  осматривать Мартина, стороны не сходились.
Алесь раздвинул толпу и пошел к мужу.
— Мартин, что ты творишь, а? — в упор спросил он.
Мартин обрушил на него поток информации, про которую он даже не думал.
— Извини, я даже не думал.
— Да ты вообще ни про чего не думаешь, только прикрываешься тенью отца и всем жизнь портишь.
— Тебе-то чем испортил?
— Ты отнял у меня все.
— И что ты хочешь?
— Вернуть все назад, что было, когда мы с тобой познакомились — ответил Мартин, захлебываясь слезами.
— Ты хочешь здесь остаться или поедешь в клинику, где тебя в норму приведут? Потом решишь, как тебе дальше жить.
Мартин закатил истерику и его все-таки отвезли в госпиталь.
Алесь сидел в кабинете врача и напивался.
— Ничего не хочешь рассказать?
— Нет. Это просто жизнь.
— А если вкратце, можешь блок поставить, чтобы я никому.
— Иди  ты… разве можно рассказать нюансы жизни. Когда мы познакомились, он был  ведущий хирург — в разведке, не здесь, а я был пацан. Он долго меня  обхаживал, на руках носил, заботился и все такое. А потом меня брат сдал  повстанцам, он меня вытащил. Потом происшествие на озере. Я сразу  из умного пацана превратился в крупного специалиста, а он из гениального  хирурга чуть ли не в медбрата, у вас здесь другая технология. Потом, я  еще малость подрос и теперь могу его на руках носить. Мои способности  оценили по достоинству, а он как будто, так и остался в прошлом. Я все  старался для него делать, но видно, этого было мало. Или я что-то не так  делаю.
— Он старше тебя?
— Да, почти на 4 года. Я его не брошу, если надо, оплачу медбрата или содержание где-то.
— Лесь,  у нас нет содержания. По закону, если человек совсем отъехал крышей,  можно вставить чип или если не поможет, замена мозга на другой.
— Нет, так нельзя, нет…
— А когда ты уничтожал цивилизацию, ты про это думал? — спросило Эго.
— Это другое. Мы защищались. Но Мартин, за что?
— А подумать — что он видел, какие выводы сделал, что знал.
— А если память стереть? — предложил он врачу.
— Хочешь получить живую куклу?
— И что мне теперь делать?
— Пока ждать, что покажет обследование, потом будем решать.
— Я не дам резать.
— Алесь, тело молодое, еще долго послужит.
Алесь  не попрощавшись, вышел за дверь. Полетел домой. Жан готовил ужин  и прибирался. Лесь от отчаяния сразу завалился на кровать. Жан  предусмотрительно предпочел помолчать.
— Как дела? — донесся шепот Шерри.
— Хреново. Не вылечится, пустят на пересадку мозга.
— Может к тебе заехать?
— Нет, не надо, спасибо.

Через 2 месяца он стоял на коленях около Мартина и гладил его по волосам. Мартин напоминал тень от прежнего себя.
— Лесь, мне тут плохо. Я хочу домой.
— Поедем.
— Ты согласишься бросить все это и поехать со мной?
— Да. Ты же меня не бросил. Он поцеловал мужа в безжизненные губы. — Мог бы и сразу сказать.
— Я не мог портить тебе жизнь и карьеру, но больше не смог терпеть.
— Мы  уедем. Алесь улыбнулся и погладил мужа по голове. Ты там будешь ведущим  хирургом, а я аналитиком. Интересно, наша комната там сохранилась?
— Я думаю нет.
— Ну и хрен с ней. Получим другую. Спи, мой родной, все будет хорошо.
Он вышел из палаты, едва сдерживая слезы.
— Ты реально решил уехать?
— Да. Думаю, что недели мне хватит привести дела в порядок.
Джин лежал в джакузи. Услышав разговор, он ничего не сказал. Он стал молиться.
— Прости, меня, Господи — сказал он.
Пузырек  воздуха попал в капельницу и устремился к мозгу. Мартин умер почти  мгновенно. Алесь даже не успел прилететь домой, как его вызвали обратно  в клинику.
Он закатил скандал, но это не помогло.
— Мозг умер — сказал врач, который пытался откачать Мартина.
— Это вы его убили!
— Такое случается, не часто, но бывает, а может он сам.
— Ты бумаги подпишешь?
— Какие?
— На пересадку мозга другому человеку.
Он подписал все, что подсовывали. Пил все, что давали. Вытерпел несколько уколов.
Под  конец его уложили спать в другой палате. Он проснулся с уверенностью,  что мужа убили. Пока он спал, в тело уже пересадили другой мозг. Он  посмотрел на такое знакомое лицо и ушел.
— Жан, если ты не полный кретин, он может быть твоим — пронеслась в голове мысль.
Лесь  пришел домой и лег на кровать лицом вниз, рыдать ему не давали  лекарства, бурлящие в крови. Он сам не знал, что ему делать — выбор был  большой. Покончить с собой, отомстить, устроить диверсию и разнести весь  этот город, напиться и наплевать на обязанности. Он сам не знал, что  хотел. Половину его отрезали и забрали. Он бы простил Мартина, даже  если бы он трахался с другими. Но Мартин решил по-своему.
Жан  поставил вкусно пахнущую тарелку на стол и Алесь вспомнил, что не ел  уже несколько дней. Он съел несколько ложек и вцепился в планшет. Нашел  салон, который оказывает интим услуги. Выбрал четырех здоровенных парней  и полетел туда.
При более близком знакомстве ему понравился один молодой человек.
— Меня  зовут Эд. Я боевик, здесь подрабатываю, да и нравится. У меня не очень  большой, поэтому особой популярностью не пользуюсь. Могу сделать массаж,  приготовить обед, поддержать беседу на интересующую тему, играю  в шахматы.
— Это я и сам могу — сказал Алесь и засмеялся. Потом смех перешел в слезы. Эд не трогал его.
— У меня муж умер, слышал наверное — наконец он взял себя в руки.
— И решил забить боль садо-мазо?
— Что-то типа этого.
— Пошли — потянул его за руку Эд — я знаю, что тебе нужно.
Легкий массаж, переходящий в секс. Потом шикарная гидромассажная ванна с пеной.
Эд  подравнял ему волосы — отстричь старое — сказал он, и потом сделал  точечный массаж. Голова стала ясная и прекратила болеть. Потом опять  массаж приятным кремом, секс, ласки и сон без сновидений.

Он проснулся от запаха кофе. Посмотрел на стол — на столе стояли 2 чашки и блюдо с пирожными.
— Доброе утро — сказал Эд. Жан принес чистую одежду — иди умывайся.
Лесь  послушался. Когда он вернулся умытый и одетый, кровать была заправлена  другим бельем и внимательный взгляд показал, что в комнате стало чище,  зато стояли шикарные шахматы из мрамора в виде горгулий.
Они пили кофе, ели пирожные и играли в шахматы. Эд оказался достойным противником.
— Наверное мне пора уходить — сказал Алесь и протянул часы — возьми сколько я тебе должен и прибавь 50%.
— Это слишком много, сэр.
— За хорошую работу никогда не много. Что-то хочешь сказать?
— Вам не понравится.
— Говори.
— Понимаете,  сэр, когда-то вы были маленьким, худеньким и не знали жизни. Мартин  о вас заботился, защищал, спасал, носил на руках, кормил, ну и все  такое. А потом вы выросли и сами можете позволить носить его на руках  и заботиться. Он потерял смысл жизни, я так думаю, и понял, что возврата  к прошлому не будет.
Лесь вздохнул, поискал глазами бутылку, налил себе в чашку из-под кофе и выпил.
— К сожалению,  ты прав. Все так оно и было. А ты готов защищать меня, носить на руках,  трахать, когда я захочу, подавать кофе в постель, ну и так далее?
— Господин делает мне предложение?
— Нет. Господин гипотетически спрашивает.
— Согласен. Только я никогда не стану вашей половиной — как он, да и характер у меня не сахар.
— Можно у подумать, у меня характер медовый. Мне надо домой, разобраться с документами и подумать. И ты подумай.
— Я  согласен. Вы мне всегда нравились. Только придется бросить работу здесь  и я не думаю, что вам понравится, что муж из боевиков.
Лесь вздохнул.
— Следующая  ступень секьюрити, охрана и подобное. Мне правда, пора. Он облизал нож,  потом поцарапал Эду руку и промокнул кровь салфеткой. Потом аккуратно  убрал салфетку в карман. — Я позову, если что — сказал он и ушел.
Эд остался размышлять — что он делает и куда он лезет.
Лесь залетел к генетикам и ему выдали результат — 82%. Наверное неплохо, для незнакомых людей.
Дома  он стал убирать одежду, перемерил все, что можно, включая Мартина.  Но Мартин был худее его, поэтому одежду отдал Жану. Купил несколько  наборов нового постельного белья, выкинув старое. Попросил у Рэма модных  шмоток и полетел на работу. Его не ждали, поэтому все малость обалдели.  Он сразу получил дело на Эда и внимательно прочитал его. Обыкновенный  мужик. Он положил ноги на стол.
А мне  кто нужен? Наверное, такой и нужен. Все равно поделиться  ответственностью не смогу. Он спросил насчет секьюрити — места были.  Осталось только решить — ввязываться в это или нет.
В его мысли вклинился Джин — слетай с ним в отпуск дня на 3—4, потом решишь.
— Неплохая идея. А мой дом сохранился?
— Нет. Ты же программное обеспечение выдрал.
— Да, помню. Тогда давай-что-нибудь в тех местах.
— Хорошо.
Он  и сам не знал, что хочет. Поработать в тишине или поймать Эда,  передающего разработки повстанцам. Встречаться со старыми знакомыми тоже  не хотелось. Иметь в ближайших окрестностях водоемы тоже.
Им  сняли домик в лесу. То, что надо для двоих узнать друг друга поближе.  Лесь привез разработки, на которые обычно не хватало времени.
Домик  был маленький. Даже меньше, чем его комната, но оборудованный,  с грилем, джакузи, спортивной площадкой. Холодильник был забит  продуктами. Они быстро приготовили ужин. Лесь хотел выйти на улицу,  посмотреть на лес — настоящий, не парки как у них, но его задержал  Эдвард.
— Можешь ответить, только честно — спросил он, глядя в глаза.
— Давай.
— За что вы уничтожили цивилизацию крабов?
Алесь  почувствовал, что проваливается под пол, наверное, в ад. Если он  спрашивает, значит знает. Боевик. Стоял в оцеплении или рядом. Сволочь.
— Потому  что они были сильнее нас — ответил он, глядя в глаза. Если бы мы  протянули руку помощи, через некоторое время они бы нас уничтожили,  потом сожрали планету со своим бесконтрольным размножением, и полетели  дальше искать лохов. Я ответил? Алесь вырвал руку из захвата Эдварда.
— Тебя наш зам. начальника спас. Просто предполагали, что такое могло случиться. Ты сам шагнул или они помогли?
Алесь закрыл глаза, вспомнил зубастую пасть и его затрясло.
— Помогли.
Он вышел на улицу и попытался отдышаться. В лесу стоял густой воздух — казалось ножом режь. Он вернулся домой, нашел бутылку виски, налил в первую попавшуюся посуду и выпил. Так же молча разделся и лег в кровать.
— На новом месте, приснись жених невесте — улыбаясь, сказал Эдвард. Спокойной ночи.
— И тебе — буркнул Лесь, отворачиваясь от мужчины.

…Они стояли на арене. Обнаженные по пояс, с даггерами в руках, спиной к спине. Кругом были зубастые твари.
— Выживший получает свободу — сказала зубастая скотина и изобразила улыбку на своей уродливой морде.
— До тех пор — пока не выйдешь с арены, потом тебя съедят.
Они повернулись друг к другу лицом.
— Прощай,  друг — прошептал Лесь и вонзил даггер в сердце Эдварда и сам раскрылся  навстречу его клинку. Он еще слышал звуки разочарования.
Потом  было несколько ударов по лицу, холодная вода, пару уколов, сильные  руки, которые его держали. Он медленно приходил в себя и только потом  осознал, что находится не там.
— Ты вышел из сна? — спросил Эдвард.
— Кажется  да — ответил Алесь. Тело расслаблялось под действием лекарств, дыхание  из ненормального становилось нормальным. Сердце прекратило попытки  выпрыгнуть через горло. Осталась пустота.
Оставшееся до утра время они не спали, но и не разговаривали.
Потом Лесь сварил кофе и пил, молча глядя в окно на густой лес.
— Я хочу за грибами сходить — предупредил Эдвард.
— Иди —  он посмотрел на предполагаемого партнера. Лицо осунулось, глаза  ввалились, как зомби — в свои лучшие времена — подумал он.
— А ты?
— Мне есть чем заняться.
Он помыл чашки и выволок разработки — чертежи, бумаги и планшеты на каждый.
Он не заметил, как Эдвард ушел. Ему было просто плевать. Ноги не держали.
Он  долго разбирался с документами, написал несколько сопроводительных  листов, собрал все в коробку, покопался в сумке и вытащил банку с супом,  дернул за колечко, суп нагрелся. Он пил и старался не думать о сне.
Потом вышел на задний двор, где Эд чистил грибы.
— Суп грибной будешь?
— Спасибо, я еще жить хочу.
Он  нашел плед и лишнюю подушку и ушел во флаер, откинул кресло и удобно  устроился с читалкой. Успел прочитать пару фантастических романов,  прежде чем уснул.
Другой день прошел так же, не считая, что кофе он пил с куском торта.
— Мы сюда отдыхать прилетели — начал Эдвард.
— Ну и отдыхай, а мне еще поработать надо.
Он  опять взялся за разработки. Один проект пришлось пересчитывать, и он  забыл про Эдварда. А Эдвард сидел на пеньке и думал, какой он кретин,  нашел чего спросить. Любопытство заело. Про то, что человеку может стать  плохо, он даже не подумал.
Вечером  Лесь опять упаковал сделанное, от ужина отказался, нашел в холодильнике  сэндвич, взял бутылку воды и пошел спать во флаер. Утомленный  расчетами, он уснул практически сразу. Проснулся, когда солнце  показалось над деревьями.
Прилетело от того, от кого не ожидал вообще новостей. Доктор Шрам.
— Раз ты объявился, значит у меня все плохо.
— Не совсем, но есть такое. Вечером я пришлю дрон с лекарствами.
— Хорошо, пришли еще типа сундука, я работу своим отправлю — пусть решают стоит браться или нет.
— Ладно, найду.
— А если не поможет?
— Можно попробовать гипнозом убрать, будет как кошмарный сон, про который нужно забыть.
— Забудешь тут… если постоянно напоминают.
Вечером, пока он мылся, прилетел дрон, но в руки Эдварду не дался — требовал подтверждения, по отпечатку пальца.
Пришлось  ему вытаскивать Леся из душа. Лесь быстро со всем разобрался, положил  сделанную работу и быстро вбил адрес. Тоже с подтверждением.
Дрон улетел. Алесь разодрал пакет, там были 2 маленькие баночки и краткая инструкция, как и что пить — написанная рукой врача.
— Из оранжевой банки — одну с кофе. Из белой — в постели, заснешь в течении 30 минут. Выздоравливай. Мы тебя любим.
В этом был весь врач.
Эдвард не был врачом, но знал применение лекарств. Это были сильные психотропные.
— Прости меня — сказал Эдвард.
Лесь ничего не ответил. Ушел обратно в ванну, высушил волосы, заплел косичку и вздохнул.
— Я думаю, мне лучше жить одному — сказал он и пошел в флаер за подушкой и покрывалом. Он спал на диване, проглотив таблетку. Эдвард долго смотрел на него и думал, что ему делать. Так ничего не решив, он заснул.
На утро всё повторилось опять. Лесь пил кофе, ел пирог и полез за своими разработками под диван.
— Слушай — начал Эдвард, мы через два дня улетаем, я подумал, мы могли бы прогуляться.
— Где?
— Где-нибудь по окрестностям или слетать на флаере. Тут городок есть минут 15.
— Ладно. Давай слетаем. Алесь ногой задвинул под диван недоделанное.
Город  был старый. Оставшийся люд выживал за счет продуктов с огорода и ручных  поделок. Они посмотрели их несколько убогих музеев, зашли в местный  бутик, из которого по идее нужно было выкинуть половину. Пообедать  в ресторане Лесь не рискнул и они полетели домой.
— Зачем ты этого хламья накупил? — спросил Эдвард.
— Ну жить-то им на что-то надо.
Потом  Лесь разбирал флаер — что шло сразу в помойку, что можно было  кому-нибудь отдать, несколько вещичек присмотрел себе — красивые  кофейные чашки, когда вставляешь одна в одну получается длинный цветок  и несколько украшений. В остальном копался Эдвард. Алесь украдкой  наблюдал за ним и думал — нужен он ему или нет. С одной стороны, иметь  кого-то рядом неплохо, но нужен ли ему этот конкретный человек,  с которым они один раз имели секс и перекинулись десятью словами.
На другой день они собирались домой.
— Мне продлили отпуск на 4 дня — с радостью сообщил Эд.
— А я?
— Они сказали ты и так работаешь, можешь отдыхать сколько хочешь.
— Любопытно, тогда бы я хотел послушать лекции по физике.
— Зачем тебе?
— Знаний не хватает, в школе я почти не учился.
— Тебе чего-нибудь приготовить?
— Не надо, потом разберемся.
Эд  заправлял кровать, когда спинным мозгом почувствовал проблему. Алесь,  посерев, сидел на диване и смотрел на планшет. Потом сорвался с места
— Убью суку!!!
Эд перехватил его недалеко от флаера и повалил на землю. На Леся было страшно смотреть.
— Ты что — так ничего и не понял? Они моего мужа убили, чтобы ему тело отдать.
Вырваться  из захвата Эда он не мог, но на сколько хватило сил, пытался оказать  сопротивление, прилететь к профессору и грохнуть его. Эд запросил  помощи.

Через 2 дня.
Алесь лежал на кровати, руки и ноги привязаны, капельница.
— Он себе уже руку вывихнул.
— У них почти 100% совпадение было.
— Черт бы побрал Голдберга лекции читать.
— Ему девочек захотелось молоденьких. Раньше старый козел был, а теперь с таким телом.
— Не о том думаете. Кому Алесь может поверить в то, что случилось с его мужем?
— Профессор Крамер, он еще и гипнозом владеет.
— Тащите  его сюда. И пусть этот Новак напишет письмо, от руки и чтоб от души  шло, пусть затронет проблемы разработок, уверения в помощи и все такое.  И скажите — услышу про скандал с девочками — лично яйца отрежу. Он и без  них вполне может преподавать. Кто у нас еще?
— Герой-любовник.
— Этому-то что не терпелось? Тоже мне, Фокс Малдер выискался.
— Это кто?
— Придурок, из старого сериала, все верил в летающие тарелки и искал доказательства.
— Он не думал…
— Их  не за мозги отбирают, а мгновенно выполнять указания. И психика у него  раз в пять крепче, чем у Леся. А он простой, как доллар, просто добил  его. Сейчас кофе попью, пойду мозги вправлять.
— Рой, тебе супруг звонил.
— Если не умирает, скажи, что у нас проблемы. Когда свяжемся не знаю. Мне еще о нем думать не хватало.

Человек  средних лет зашел в палату, осмотрелся и пододвинул стул поближе  к кровати. Причем не просто пододвинул, а поднял и переставил на другое  место. Потом поднял одеяло, расстегнул ремни на ногах, потом на руках.  Человек двинулся и проснулся. Взгляд был мутный, как у наркомана.
— Меня  зовут Джошуа Крамер — он пожал руку с капельницей, — Я хирург-кардиолог  и патологоанатом. Меня попросили объяснить тебе, что случилось с твоим  мужем.
— Его убили.
— Нет. Сесть можешь, я покажу тебе документы…
— Сколько тебе заплатили?
— Нисколько. Меня попросили приехать и я приехал. Что ты сделал с волосами?
— Подстриг бритвой.
— Зря, тебе шло.
— Волосы были для него, а теперь его нет.
— Смотри документы. — Лесь растирал руки, потом медленно взял планшет.
— Твои  обвинения пока еще не возможны. Чтобы пустить пузырек воздуха, нужно  знать куда. В капельнице стоит предохранитель и скорее всего это было бы  похоже на инфаркт. Я не знаю людей, которые могли бы такое сделать.  У твоего мужа оторвался тромб и… смерть была мгновенной.
— Однако, тело вы спасли. Ему 30-ти не было — какой тромб?
— Мозг  умер, а тело еще было живое. Вы не правы, Алесь, тромб может оторваться  даже у ребенка, мы не знаем почему. За мою практику было несколько  курсантов, которые так погибли. Скорее всего сильные физические нагрузки  могли спровоцировать, но истинной причины никто не знает.
— Попить дай — сказал Алесь.
Крамер  выбрал первую попавшуюся открытую банку и дал ему. Он заметил, как  тряслись руки, потом Лесь всхлипнул и отдал ему банку. Потом вытер  глаза.
— А камера не могла помочь?
— Время шло на секунды. Она и помогла — спасти тело до операции, а мозг уже все.
Он помолчал, ждал, когда Алесь просмотрит все документы.
— А почему не разрабатывают новые камеры? 2 часа и перерыв на 72 — это очень мало.
— Разрабатываем  и даже у тебя в лаборатории лежали проекты, но они себя не оправдали.  Кстати, профессор Новак как раз этим и занимался.
— А у него что было?
— Инфаркт. Он лежал в коматозной палате, ждал очереди.
— Его разработки можно посмотреть?
— Думаю, можно. Это не такой уж секрет, он хочет увеличить время и сократить промежутки.
— Я могу посмотреть документы?
— Я думаю, можешь, но все зависит от твоего врача.
— Сейчас принесем — раздалось в голове у Джошуа.
— Они очень перепугались, когда ты за бритву схватился, думали, ты себе горло перережешь, а ты волосы…
— Длинные волосы нравились Мартину, кроме него у меня вряд ли кто-нибудь будет, а перерезать горло — я слабый, не смог бы.
— Ты сильный. Волосы отрастут и парень у тебя будет — он на тебя смотрит обожающими глазами.
Лесь хмыкнул.
— Что-то мне спать захотелось.
— Спи. Когда проснешься, я соберу всю информацию по камерам.
Джош накрыл его одеялом и тихо вышел.

— Ну, что скажешь? — спросил его врач.
— Я сделал все, что мог. Он хороший мальчик. Берегите его. Проснется — в ванну. Потом нормальную одежду…
— Я из дома сумку принес — сказал Эд.
— Умница.  Еще б язык тебе отрезать — цены бы тебе не было. Кровать поменять,  с тебя коробка с пирожными, планшет скоро доставят. Он не самоубийца, просто нервы сдали.
— В памяти копался?
— Было такое, но так, слегка, чтобы только фон остался без подробностей. Что он любит?
— Не знаю. Длинные волосы, танцы, шмотки от Рэма, быть главным, домик отца.
— Это где его чуть не изнасиловали?
— Да.
— Узнайте,  что там осталось. Если надо, поставьте новый дом, с защитой от внешнего  воздействия, не интеллектуальник. И мебель поменяйте, может книги  какие-нибудь.
— Столик шахматный с мраморными фигурами.
— Во, правильно.
— Еще гриль. И, мне кажется, ему бы бар понравился в виде глобуса.
— Эдвард, тебе тяжело будет прогнуться под него?
— Думаю, нет. Он мне нравится, хотя и странный.
Врач вздохнул
— Ладно, попробуем.

Через  день Лесь лежал в своей пижаме, на хорошей кровати и читал, что люди  придумывают для облегчения жизни. В заднице зудело, но он не мог  связаться с профессором.
— Эд, свяжись с этим, ну ты понял, физиком, пусть пришлет всю инфу по камерам, я хочу посмотреть.
— Он тебе письмо написал.
— И что пишет?
— Просит прощения, благодарит.
— Ладно. Потом почитаю, когда смогу.
— Тебе дом восстановили — тот, на побережье.
Лесь вздохнул.
— Слетаем, посмотрим?
— Давай. Когда меня отсюда?
— Хоть завтра. Только лекарства не забудь.
— Собирай шмотки.
— Я уже…
— Раз уже — найди мои и вытащи ключи от квартиры и переезжай.
— Что? Прямо так? А поцеловать?
— Иди сюда.
Поцелуй длился долго. Эд держал в руках хрупкое тело и не мог отпустить.
— До завтра — наконец сказал Алесь.
— Счастливо.
— Только я хотел еще к Рэму заглянуть, давно не видел.
— Угу, почти месяц, мог бы и сам зайти.
— Наверное.
Алесь опять углубился в планшет, читая и перечитывая, что-то записывая.
На другой день, получив инструкции и кучу работы, он залетел к Рэму.
— Привет — сказал Лесь стоя в дверях.
— Привет.  Ты откуда такой красивый? Знаешь, специально для тебя создам новый  стиль — зеки в законе. Мне кажется, тебе очень пойдет.
Когда он повернулся, Леся уже не было.
— Не обижайся на кретина — пытался поддержать друга Эд.
— Да кто на него обижается? Я его просто выкинул из своей жизни.

Через пару часов они были на побережье.
Место было то же, но дом другой и внутри все другое. Алесь даже покрутился в поисках старого дома.
— Он был поврежден, решили заменить, расширили, навес сделали, сарай побольше.
— А пирожные с кремом тут есть?
— В холодильнике, должны быть.
— Что-то меня на сладкое потянуло.
— А ты у нас, часом, не беременный? — сказал Эд, обнимая друга.
— Тогда на соленое тянет.
— Ну, некоторые любят послаще.
Пирожные были шикарные, с красивыми цветами из крема. Самое оно, чтоб цианистым калием нашпиговать. Но он съел два и теперь облизывался, как кот.
— Через пару месяцев обрастешь. Опять обнял его Эд.
— Да, уходу меньше.
— Устриц любишь?
— В общем-то  да. Можно запечь, если сырые в горло не лезут. Сейчас прознают, что я  здесь, опять бизнес пойдет — камни, ракушки, песок.
— Искупаемся?
— Давай.
— А хищные рыбы там есть?
— Есть.  И это я — Лесь укусил друга за плечо. Плавали долго, почти до заката.  Потом ели, что нашли в холодильнике, смотрели шоу и улеглись спать  далеко за полночь. Утро, как всегда, началось с кофе, потом ракушек,  потом просеивание песка. Один заказал тонну камней. Они накидали сколько  дрон поднимет и Лесь разложился на полу — чертежи, заметки и расчеты,  одновременно успевал играть в шахматы с Эдом. Вечером после купания  в джакузи Эд предложил заняться сексом. Лесь поджал губы и долго думал.
— Меня изнасиловали — наконец тихо сказал он. Поэтому если хочешь, только не глубоко.
— Я могу кольцо одеть.
— И потом, я на лекарствах, не уверен, что что-то получится.
— Но приятно тебе будет?
— Будет, но не больше. Кончить я не смогу.
Эд  прижал друга к себе, долго гладил по голове и по спине. Целовал  похудевшее лицо. Потом перешли в кровать и продолжили, пока Лесь  не уснул. Эд думал, с кем свела его судьба.

Месяц  пролетел быстро и напоминал день сурка. Они оба загорели и многие вещи  стали делать вместе. Лесь все чаще спрашивал его мнение по поводу  очередного изобретения. К нему прилетел один из советников — Рой и,  видя, как они устроились, под свою ответственность решил оставить их еще  на месяц. Работа продвигалась и это было неплохо, а вот по поводу  другой работы он не хотел начинать говорить.
Лесь и сам догадался
— Повстанцы? Придумали сказочку про добрых пришельцев.
— Да, и кое-что похуже.
— Биооружие?
— Угу.
— Сами догадались или подсказал кто?
— Неизвестно. Но с них станется.
— Представляю. Теток почти всех уничтожили. Репродуктивный центр?
— Возможно.
— А если сделать фальшивку и заманить туда?
— Они же не всей толпой туда полезут, только расходный материал.
— Сильные ментаты есть или кто с какими способностями?
— Есть, но не много.
— А если  типа ловушки — как в игре — зашел и пропал, другие получают слабую  мысль — помогите, бегут туда и их там… Через какое-то время еще, надо  только знать на какие точки надавить.
— Я озадачу своих ребят, а ты пока с этим разбирайся, чтобы ничего за плечами не висело.
— Устриц хочешь?
— Нет, спасибо. Ну, я полетел…
— Ага.
— А ты хорошо выглядишь, другой стал.
Друзья только улыбнулись.
— О чем задумался? — спросил Эд.
— О дерьме, в котором мы окажемся через месяц — со вздохом ответил Лесь.

Месяц  пролетел быстро. Делали упор не на интернет-продажи природных даров,  а на новые разработки. Дроны летали постоянно — с подарками, просьбами,  деньгами, мешками, наконец, отправив чертежи, они решили несколько дней  пожить для себя. Ничего не делать. Вещи были собраны. На устрицы глаза  не смотрели. Все, что они делали — валялись в постели, ели и плавали,  когда прилетела мысль.
— В вашу сторону двигаются вооруженные люди, сматывайтесь оттуда.
Они выбежали из океана и побежали к дому, быстро оделись, покидали все необходимое во флаер
— Воду не забудь! — крикнул Лесь и закрыл дом.
Он полетел низко над водой под прикрытием скал.
— Пристегнись —  сказал он Эду. Достал откуда-то из-под кресла небольшой шар и кинул  вверх — не подведи. Сразу перед ними развернулся экран.
— У тебя не было такого — заметил Эд.
— Ну надо же когда-нибудь пользоваться своими разработками. Плохо, что у них есть ракеты.
— А у тебя?
— Тогда  от залива ничего не останется, а над водой я не могу набрать  максимальную скорость. Так. Они обнаружили, что нас нет. Чтобы ты  сделал?
— От злости пустил ракету вдоль побережья.
— Логично, значит сматываемся на землю, сливаемся с ландшафтом.
— Амир, ты что вытворяешь?
— Что-что — жизнь спасаю. Готовьте ПВО, я не знаю, на сколько они закупились, так что по кратчайшей прямой.
— Сколько вам лететь?
— Если так, то меньше часа.
— Мы вам навстречу выслали 2 флаера, если что — подберут.
— Спасибо добрый человек.

Тут  Алесь посмотрел на Эда, который был бледно зеленого цвета и на лице  остались только одни глаза. От напряжения он вцепился в кресло.
— Расслабься, я в 6 лет флаер угнал.
— Ты? — спросил Эд, стараясь удержаться в сознании от такой гонки.
Встречающие  остались задержать ракеты, дабы такие будут. Алесь, наплевав  на правила, приземлился посреди улицы. Эд успел отстегнуться и его  вывернуло.
Лесь протянул ему бутылку с водой.
— Глотни и флаер ополосни.
— Что? Эд плюхнулся обратно на кресло.
— Я говорю — флаер мыть будешь — сказал Алесь, выпрыгивая из флаера. И пошел в дом советов.
Все были в сборе и на пределе.
— И какая сволочь меня сдала?
— Учитывая, какую ты там развернул деятельность, я уже ничему не удивляюсь.
— А я удивляюсь — где ж они ракеты взяли.
— Лима сообщает, что была ракета, они ее сбили.
— А если они в город за мной?
— Не рискнут. У нас тут своего добра хватает.
— А учет был когда последний раз?
— Говорят, пару месяцев назад — сказал Джин.
— Это мне пинок под зад. Надо что-то с ними делать. Хоть оптом, хоть поштучно.
— Слушай, иди домой. Адреналин спадет — самому плохо будет. И твой парень загибается.
Лесь вздохнул, быстро доехал на движущейся дорожке до дома. Флаера уже не было.
Дверь в квартиру была раскрыта, в ней сновали четверо военных.
Один отдал честь и начал докладывать
— Флаер отмыли и поставили на стоянку. Вещи все занесли. Почта и посылки — вон в углу.
Эдвард малость перенервничал, рвет постоянно, док пару уколов сделал, лучше особо не становится. Лесь постучал в дверь ванной.
— Эд, ты меня поссать пустишь?
— Заходи.
Лесь достал из кармана таблетку.
— Если врач узнает, мне прилетит, и не хило. Глотай. А теперь умойся и спать.
— А если мне…
— Не если… У тебя просто нервные спазмы.
— Что с домом?
— Думаю,  писец с домом и отпуском, если мы с ними не разберемся. Спасибо,  мужики, дальше мы сами — сказал Лесь, вытаскивая Эда из ванны  и укладывая на кровать, укрыл пледом и одеялом.
Военные ушли. Лесь поставил чайник и уселся на диван смотреть почту и рекламки — по старине печатающиеся на бумаге, вскрывал посылки. Не заметил, как из кровати выполз Эд и принес две кружки чая.
— Спасибо. Ты как?
— Ну, считай, что на каруселях, только раз в 20 сильнее.
— Испугался? — Он прижал Эда к себе. — Прости меня. Это со мной опасно.
— Ты правда флаер угнал?
— Правда.  Хотел с собой покончить, но испугался. Меня потом дед к себе забрал, ну  как забрал — в школу отправил, а выходные — как получится.
— Почему оператор тебя Амирани назвал?
— Потому что это мой биологический отец, типа. Я думал, ты знаешь.
— Я думал байки.
— Пойдем в кровать. Спать не обязательно, а полежать хочется, все равно пока новой информации нет.
— Пошли. Алесь поставил кружку в раковину, быстро разделся и нырнул под одеяло.
— Тепленький.
— А у тебя ноги все время холодные.
— Поэтому я в носках сплю, чтоб тебя не пугать.
— После того, что я видел и не заработал инфаркт, мне уже, наверное, ничего не страшно.
— Расскажи  мне что-нибудь про себя. Про меня ты знаешь, а я про тебя почти ничего.  Алесь обнял Эда и удобно устроился у него на плече. Эд стал  рассказывать про свою жизнь и даже не вспомнил, на каком моменте он  заснул.
Утро  было безрадостное. Помимо уборки ненужного хлама и раскладывания вещей,  совместно со стиркой, стали появляться сообщения о происшедших взрывах  и поджогах по стране.
— Эд, оторвись от плиты — посмотри — твое мнение?
— А что там находилось?
— Мой дом, дом отдыха, турбаза в горах, поселок в лесу, это то, что я успел заметить.
— Они  выживают нас из страны, демонстрируя свое превосходство. Типа — есть  у вас Золотой город — вот и живите там, а к нам не суйтесь.
— Логично. Что ты в боевиках забыл?
— Я ничего больше не умею.
— Ну конечно. Бери планшет и ищи тест на аналитика.
— Ты можешь?
— Я много чего могу. Нечего тебе там делать и в секьюрити тоже.

Он  просидел почти три часа. За это время успел пообедать. Лесь ничего ему  не говорил, он мысленно общался. Потом посмотрел на тесты и послал  начальству.
Шерри даже охнул.
— Где ты такой алмаз откопал?
— Он сам откопался.
— У него третья ступень, вот прямо так сразу?
— Я думаю, террористы помогли мозгам проснуться.
— Пусть завтра приходит к тебе в отдел, а ты к нам на совещание. Новости неутешительные.
— Это я уже понял.
— Эд, у нас есть еще полдня. Предлагаю пожениться, быстренько отметить и заняться сексом. Потом может никогда не настать. С завтрашнего дня ты работаешь в аналитическом отделе. Тебе тоже полагается флаер.

Они  быстро долетели до церкви, обменялись кольцами и поставили отпечатки  пальцев. Поп знал, кому и что говорить. И вот эти мужики меньше всего  хотели слышать проповедь о долгой и счастливой жизни. Они были профи.
Потом они закусили в ресторане с шампанским и все оставшееся время не вылезали из постели, разве что только в туалет и попить.
На другой  день, одетые под военных, они вошли в центральное здание. Лесь взял Эда  за руку и повел к своему отделу. Все уставились на них.
— Его зовут Эдвард Нарин, он мой муж и аналитик третьей ступени. Кто скажет, что он поступил сюда по блату — отрежу язык.
— А мысленно? — пытался похихикать кто-то.
— Придется  лоботомию. Шутки кончились. Эд — вот мое место. Читаешь, смотришь,  вникаешь, выдаешь решение. Если появляются новые данные, включаешь их  в расчет и по новой.
— А когда ты…
— Не знаю. Он поцеловал Эда и пошел по коридору до лифта, мысленно перечисляя — все ли он успел сделать.
Помимо  них четверых в кабинете находились люди разных профессий и направлений.  Заметив биологов, Лесь закусил губу, но выступать не стал. Если дойдет  до этого, значит конец.
Дальше началась ругань. Каждый высказывал идеи одна бредовее другой.
— Сделать вирус, чтобы всех не телепатов — он сделал знак рукой.
— Они  уже телепаты — лениво ответил Алесь и заказал секретарше 2 банки  с супом, банку кофе и банку воды. Он пил суп и посматривал на спорящих,  пока кто-то решил не перевести стрелки.
— Ну и что наш гений скажет?
— Ничего. Вы не там роете.
— В смысле?
Наступила тишина.
— Что самое главное и для них, и для нас?
— Свобода, развитие отношений и способностей, женщины — тихо сказал кто-то.
— Правильно. Супа хочешь? Он позвал секретаршу и она влетела с подносом.
— После  некоторых биологических опытов, у нас осталась одна большая проблема —  женщины и дети. У нас есть оборудование, чтобы вырастить ребенка,  а у них? Вы видели в группировках женщин?
— Нет.
— Максимум 2—3.
— Ты это к чему?
— К тому, что беременных надо где-то содержать, кормить свежими овощами и фруктами. Детей, кстати, тоже. Где?
Наступила тишина. Лесь пил вторую банку супа и слышал, как у многих мозги просто ворочались, как несмазанные колеса.
— На других континентах ничего нет, особенно после той заразы. Остались только мы. Так что у нас под носом. Думайте.
— В горах, лесах?
— Рядом с шахтами?
— А они еще действуют?
— Повстанцы утверждают, что да.
— Значит  будем исходить из этого, раз раньше не почесались. Надо найти, где они  прячут женщин и детей, накрыть своим куполом и только тогда выходить  на торги. За них они на многое согласятся. Ладно, я пошел, нужны версии,  разведка, ну и далее по списку. Он захватил банку с кофе и вышел из-за  стола. Подслушал, как его обсуждали и завернул в свой бывший отдел.  Эдвард сидел перед развернутой картой и не знал, что делать. На плечи  легли теплые руки.
— Надо закрепить точки — это делается вот так. А потом через какое-то время посмотреть, куда они сместились. Понятно?
— Да.
— Пошли домой, надоело мне здесь. Ты пообедал?
— Нет.
— Тогда пойдем пожуем что-нибудь.
— Опять вынос мозгов был?
— Ага.
— Ты когда много думаешь, всегда есть хочешь.
— Мозгам тоже питаться надо.

Они пошли в тайский ресторан, набрали много всего
— На ужин хватит — сказал Лесь. — Как тебе первый день на работе?
— Нормально, только много думать надо.
Они дошли до дома, Лесь засунул сумку в холодильник.
— Пошли в постельку?
— Что это на тебя нашло?
— Ну вот так.
После бурного секса Алесь рассказал про поиски женщин.
— А на Аляске искали?
— Неееет. Алесь даже сел от удивления. -Почему именно там?
— От нас  подальше. В своих снеговых домах они могут жить долго, все выложить  специальным материалом, чтобы мы до них ментально не добрались. Там  тепло — снег хороший хранитель тепла, а вывод на поверхность  воздуховодов мы вполне можем принять за медвежьи лежбища.
— Мне даже в голову не пришло…
— Там холодно, но воздух свежий, могли из того же снега типа террасы сделать. А детей отправлять там, где лес.
— И они вырастают там такими дикими и озлобленными, практически в условиях выживания. Хорошо. А продукты?
— А у вас эти — такие длинные подводные лодки остались?
Глаза у Алеся стали стеклянные. Он успел разбудить несколько начальников из штабов.
— Они говорят, да. Но это не машина, ее не припаркуешь, а горючее?
— На ядерном  топливе — задумчиво пробормотал Алесь, уставившись в планшет. Они могут  и не всплывать — просто выкинуть продукты в определенном месте и их  подберут. Мне кажется, в Сан-Франциско была база.
— Нужен ангар или сарай — они же не принародно загружаться будут.
— А продукты берут у фермеров или сами фермерами заделываются. Он посмотрел на мужа и достал пару таблеток. —  Сегодня уже не поспим. Поехали на работу. Послав мысленно сигнал общего  сбора, они привели себя в порядок и полетели на работу.

Лесь зашел в кабинет, где уже сидели трое подельников — они жили на работе.
— Присоединяйся, далеко бегать не придется.
— Я тогда совсем сдвинусь. Они на Аляске.
— Почему?
— Лесь  выложил все, что узнал от Эда. Одновременно написал на бумаге, чтобы  Эда проверили на все, что можно. Слишком умный для боевика.
Он  знал, что это подлость, но не мог поступить иначе. Они обсуждали как  выманить их раскрыться, тогда бы план удался и можно было бы вздохнуть  относительно свободно. Лесь начал медленно засыпать, когда появились  сообщения, что люди убивают свои семьи и кончают с собой.
— Это  те, кто попал в тысячемильную зону — рявкнул он и побежал к лифту.  Спустившись в подвал, он услышал разговоры. Эд был без сознания.
— Что вы с ним сделали?
— Все по плану — ему протянули список.
— Все, кто был близко к зубастым крабам, режут свои семьи и себя. Мы тут экранированы. В гроб его, дальше разберемся.
— Простите, что вмешиваюсь — к нему подошел пожилой человек, я думаю, он такой же как вы.
— В смысле?
— Ну  развитый разносторонне, много знает. В боевики пошел, потому что  хотелось приключений на свою задницу и кулаками помахать, вы его оттуда  вытащили, раскрылись другие знания.
— Черт, я даже не подумал.
— 1%  детей и даже меньше, обладают такими способностями. Вы же пошли флаеры  чинить и заниматься разработками, хотя были гораздо умнее других.
— Я даже школу не закончил — хмыкнул Алесь, мне было просто интересно. Ничего не сломали?
— Нет, только химия и спец. тесты.
— Знаю я ваши спец. тесты. После 10 минут меня рвало два дня.
— Реакция организма. Редко, но бывает.
— Что с людьми?
— Не знаю. Я этих биологов — сам закопаю, нашли себе подопытных друзей. Раз они живые, на кислоту должны реагировать.
— Почему?
— А на что  еще? Пролететь столько времени в космосе. Он почесал голову — может  расчленить и в топку? Но останки все равно в куда-нибудь… короче, нам  эта мразь долго будет икаться.
— Переезжай сюда жить.
— Ты моей смерти хочешь? Кстати, таблеточек не найдется?
— Ты что? Уже все сожрал?
— Нас теперь двое.
— Ладно, отсыплю, но ты все равно выдели время поспать хоть немного.
— Спасибо. Я пошел. Он вздохнул. Сначала наверх, потом к Эду. Вот я дурак…

Наверху стоял бедлам.
— Больше 23 тысяч человек, мы тебе квартиру освобождаем. Биологов раком поставили — чтоб своих подопечных в печке сожгли.
— Они себе живых что ли оставили?
— Конечно.
— Это хреново. Неизвестно, как воздействуют. Лично я предлагаю расчлененку и где только можно, сжечь. Химики что говорят? В какую кислоту их потом можно засунуть?
— По-моему, серная была, но с добавками.
— Узнай и доложи. Мать вашу — позвони в тайский, пусть супа пришлют. Я к Эду.
В мед. отсеке его встретил врач
— Он в коме.
— Надолго?
— Никто не знает.
— Он стоял в оцеплении. Я ошибся, отослал его палачам — вот что они успели сделать — он передал бумагу врачу.
— От этого в кому не впадают.
Лесь всхлипнул
— Что происходит с людьми, попавшими под воздействие этих тварей?
— Выплескивается агрессия на домашних, и против самих себя
— Программа?
— Не похоже. Люди все разные, поэтому нашли общее для всех.
— Я им найду — Алесь опять всхлипнул.
— Вам бы поспать.
— Да, конечно. Когда Эд будет в постели, я еще поесть заказал. Минут через 20 приду.

В зале заседаний было застолье. Ему только пододвигали блюда. Он ел и давился слезами, маскировался, что это от острого.
— Всплеск насилия  прекратился. Все программы с инопланетными крабами были свернуты,  материалы идут в засекреченный архив, подопытные уничтожаются. Под  угрозой мучительной смертной казни, если кто хоть кусочек себе этого  существа оставит.
— А народ куда девать?
— Предлагают, как в старые времена — вырыть котлован, горючее и следующую партию.
— Жестоко.
— По слухам, у сопротивления тоже началось такое, они боятся.
— Это  даже проще. Запугать их и заставить пойти на мировую. Жилья теперь  здесь сколько угодно, а самым смутьянам поставить чип в голову. Все. Я  пойду к мужу поспать, а вы составьте петицию к недовольным, а заодно  карту с действующими шахтами, которые у них под контролем. На переговоры  пойдут трое, у кого языки подвешены, потом обговорим, я и двое военных,  кто эти шахты знает и другие подробности.
Он  шел в палату. Глаза сами закрывались. Увидел Эда, без сознания, но уже  в постели. Упал на колени рядом с ним, положил голову на подушку и обнял  мужа. Через секунду он спал.
Проснулся он от того, что кто-то его гладил по голове.
— Эд?
— Да.
— Ты меня помнишь?
— Не совсем.
— В смысле? — Алесь стряхнул с себя дремоту.
— Помню,  как стоял в оцеплении, потом мы в домике были в лесу, потом где-то  на побережье — как кадры, знаешь. Потом мы от кого-то бежали. Было  страшно, но ты меня подбадривал. Потом какие-то люди что-то от меня  хотели, а потом темнота. Алесь смотрел в сторону, стараясь не смотреть  в глаза мужа.
— Если я правильно понимаю, последнее была проверка на лояльность. Обычно немного побьют, накачают наркотой, больно, но не смертельно.
— Да, они чего-то спрашивали, потом сделали укол и кажется еще один, а потом темнота.
— А до этого что помнишь?
— Мы в флаере летели, потом ты пошел к начальству, а мне приказал отмывать его.
— И ты отмыл?
— Я не помню. Лесь, что вообще происходит?
— Ну,  если вкратце, то ты лежал в коме. Мы обсуждали, где найти повстанцев,  и ты выдал такую версию, что я побежал к друзьям, хотя мы не друзья,  просто мы все начальство. И в это время тебя забрали на допрос, а люди  стали сходить с ума, резать семьи и кончать с собой.
— А как же ты, я?
— Ты  был в подвале — там защита от всего стоит и здание экранировано. Мне —  ничего, а ты впал в кому. Допрос даже не успел начаться. Все, кто  контактировал или был в близости от этих зубатых-крылатых, похоже,  самоуничтожились. Почему — никто не знает. Но я приказал свернуть все  программы — на всякий случай. Нам дают квартиру — он кивнул наверх —  наверху, вместе с начальством, ты теперь работаешь в аналитическом  отделе.
— Почему?
— Потому что у тебя мозги есть, а ты их прятал.
— Когда меня выпишут?
— Я не знаю. Лесь уткнулся ему в подмышку и непрошенные слезы покатились из глаз.
— У меня такое ощущение, что ты со мной прощаешься…
— Есть  такое, я ухожу на задание, возможно последнее. Последствий не знает  никто. Но если все получится, наступит мир. Он поцеловал мужа в губы. —  Отпусти меня, иначе я никогда не уйду. Я люблю тебя.
В дверь заглянул военный. Лесь кивнул головой и еще раз поцеловал мужа. Потом резко встал и ушел.
Он вытер глаза рукавом и лицо приняло каменное выражение.
— Террористы назначили переговоры, они сами обосрались.
— Значит  напирайте на то, что никто не знает что и почему случилось. И если они  хотят, чтобы их женщины и дети были в безопасности — пусть привозят  к нам. Места теперь много. Детей по школам распределим. Мужикам будет  обеспечена работа — фермеры или в разведке, подростки могут выбрать любую профессию по результатам тестирования, больные получат лечение.
— Я ничего не забыл?
— Они должны сдаться безоговорочно и все вместе.
— Да.  После этого дать им три дня на переезд и определение, остальных  в расход. Неисправимым — чипы. Речь у тебя получилась маленькая — болтай  побольше, на вопросы отвечай, ну что, если острый ум — твоего ребенка  заметят и фермером он не будет, а может захочет стать агрономом.  Постарайся минут 20 растянуть. Когда меня не будет рядом,  придерживайтесь плана.
— Алесь, что ты задумал?
— Ничего. Вы двоих сильных ментатов нашли?
— Да.
— Они поддержат меня, если что. И запомните — вы там главные, у меня другая работа.
Он так же сорвался в туалет, попить, умыться и привести себя в порядок. Посмотрел на себя в зеркало
— Полетели.

Они  встретились на поляне. Рой зачитывал условия сдачи и блага, которые они  приобретут. Лесь держал двух мужчин за руки и мысленно шарил по военным  базам.
— Так…  2 пацана. Выключить, изнутри заблокировать. Следующая. Ракету  наклонить — уйдет в землю. Целая база. Всех закрыть изнутри и откачать  воздух. Дальше… Кровь течет из носа. Охранник — убить. А за пультом  никого и нет, но все равно заблокировать. Кровь пошла из глаз.  Сколько же их еще… А это что такое? Склад. Попробую накрыть куполом —  потом свои разберутся. Больно. А… у них склад тут совсем рядом, они  за него беспокоятся — накрыть куполом. Теперь не достанут.
— Все — сказал он и упал на траву. Кровь лилась отовсюду. Один из мужчин поднял его на руки и понес к флаеру.
— Да вот один из наших, слабенький — устал стоять — прокомментировал Рой, стараясь не смотреть на кровь на траве.
Лесь заставил себя поймать человека за руку.
— Купола настроены на мой биокод — успел сказать он и отрубился.
Врачи, с трудом остановив кровь, засунули его в гроб. Через 2 часа просканировали мозг.
— Все в крови. Он в коме и сколько пробудет неизвестно, но есть маленький шанс.

Договор  был подписан. Эд переехал в шикарную квартиру, но все оставил, как  было. Он верил. Верил и еще один человек — Жан. Который оказывал секс-услуги,  но любил Алеся, понимая, как он от него далек и никогда не будет его.  Он добровольно пошел прислугой Эда. И когда на рынок поступили свободные  яйцеклетки от прибывших женщин, они неделю проводили сравнения  родившихся бы детей. Наконец Эд выбрал и пошел к женщине. К его  удивлению, она даже согласилась выносить близняшек.
— Один мой, один его — сказал Эд переводя деньги.
К рождению  детей судьба преподнесла еще один подарок — при сравнении снимков  количество крови в голове уменьшилось и повысилась вероятность, что  Алесь когда-нибудь придет в себя. Рождение наследников отмечали неделю.  Женщина даже согласилась кормить их грудью несколько месяцев. Потом  наступили тяжелые будни, и друзья на своей шкуре почувствовали, что  такое быть родителем. Прошел еще год. Несмотря на нужные и не нужные  процедуры? Алесь в себя не пришел, хотя, как утверждали врачи, надежда  есть.

Потом  к нему стали стали ходить друзья, а дети, начитавшись сказок, лезли  целоваться ко второму папе и в один прекрасный день он повернул голову  и что-то сказал. Оставалось только ждать.
Алесь  очнулся после 4-х летия детей, которым надарили кучу подарков. Теперь  его перевели в отдельную палату, в которую началось паломничество,  а дети переселились с игрушками под кровать. Эдвард плакал почти неделю.  Лесь улыбнулся и спросил — как назвал?
— Амирани и Мартин.
— Дорого обошлось?
— Я деньги с собой в могилу не потащу.
— Ты что, помирать собрался?
— Нет, это ты меня напугал, решил тренировочные похороны устроить.
Они смеялись, пугая врачей.

Через  2 недели его выписали. Эдвард показал новую квартиру, затащил его  в рабочие кабинеты, а потом Жан отвез их в лесной поселок. Дети бегали  по улице, а супруги, сидя на порче, вспоминали как оно было. Эд долго  рассказывал, что получилось из эксперимента. Как уничтожали останки  инопланетного происхождения. Как потом сжигали людей, и повстанцы  помогали им в этом. Женщины и дети сразу получали пропуск в рай, когда  он нашел суррогатную маму. Некоторые семьи захотели заниматься  фермерством, пришлось даже открыть курсы и покопаться в старых  библиотеках по поводу сельского хозяйства и мелиорации. Несколько бывших  военных объединились в клуб выживания и каждый, кто хотел, мог  участвовать в походах. Пацаны были просто в восторге, а казалось — такие  воспитанные мальчики. Те, кто были ярые противники, превратились  в таких же ярых сторонников разведки — потому что защищали свое и знали,  что город заступится за них, если что. Работать в разведке стало  престижно, даже появилась возможность выбирать из желающих.
С приходом новых людей начались новые веяния и прогресс не стоял на месте, наука стала развиваться.
— Так что это всё благодаря тебе — Эд пожал мужу руку.
— Нет. Благодаря всем нам. Как думаешь — Адам был прав и такая жизнь возможна?
— Сам  видишь, как показывает практика, возможна. Можно покопаться в архивах  и найти еще что-нибудь интересное, чем занимались наши предки.

Полгода спустя.

— Лесенька, мальчик мой, люблю тебя. Из комнаты доносились вскрики, скрип и тяжелое дыхание.
— Мы весь дом перебудим.
— Дети и так знают, а Жан крепко спит.
— Эдвард, я тебя больше никуда не отпущу, ты понял? Алесь впился поцелуем в такие доступные губы.
— Жарко.
— Да выкинь ты это одеяло.
— А ты уже не такой худой стал.
— Откормили. И еще Жан со своим массажем, у меня синяки по всему телу.
— Ну если ты не можешь нормально заниматься…
— Почему не могу? Могу… сказал Лесь раздвигая Эдварду ноги.
— Аааа… крик сладкой боли пронзил тьму.
— И кто-то мне будет говорить — потише — проворчал Лесь.
На другой день оба встали помятые и не выспавшиеся.
— Где это одеяло?
— Там, куда ты его бросил.
— А куда я его бросил?
В дверь постучали.
— Кофе будете?
— Будем — за двоих ответил Эд дотягивая до талии найденное одеяло. Сзади Жана выглядывали две головы.
— Брысь — сказал им Лесь. Папа еще спит.
— А кто это ночью так кричал?
— Эду кошмары снились — даже не покраснев соврал он.
— Ааа…
Все. Дайте мне кофе и проснуться.
— Они скоро в школу идут.
— Да? И когда успели?
— Пока ты спал. И они засмеялись вместе. Лесь не сказал мужу, какой червяк его грызет внутри. И этот червяк был Мартин.
Он  видел, что с каждым разом братья все сильнее и сильнее расходятся. Что  в Мартине проявляются неприятные черты, хотя ему он уделял внимания,  больше, чем родному сыну. Он начал с генетиков, вытряс даже закрытую  информацию — могли ли зубастые повлиять на генокод. Если не они, то что  могло. Потом он подлил в чай Жану препарат, развязывающий язык и тот  рассказал, что они с рождения уже были разные.
— У них же  разные отцы. Алесь припомнил, что родилось у его папы и ему стало  нехорошо. Жан рассказывал про детей, как замечал подлости за Мартином,  причем никто не мог подумать на трехлетнего ребенка.
— Это убьет Эда.
— Отправите в школу — пусть там разбираются — там и психиатры, и психологи есть.
— Ты думаешь, мне от этого будет легче?
Жан  тоже вздохнул и пошел за бутылкой. Они выпили почти всю бутылку. Потом  Алесь пошел к себе, по дороге вспомнив про знакомого психиатра, решил  завернуть к нему, несмотря на поздний час.
Оставив жену в постели, психиатр варил кофе и отпаивал Алеся.
— Ты за Эда беспокоишься, а за тебя кто побеспокоится? Что у него?
— Я думаю, социопатия.
— Судя по тому, что я слышал, недалеко от правды. Есть лекарства, чип наконец.
— Значит профессии из самых низов, на ферму его не пустят.
— Можно несчастный случай.
— Ты что, охренел? — громким шепотом рявкнул Алесь, хватая врача за грудки.
Потом переговаривались только ментально.
Лесь пришел домой под утро.
— Ты где шлялся? — спросил его Эд, который, похоже, не ложился.
— Да,  по знакомым. Я насчет школы беспокоюсь — как они там — ведь совсем  маленькие. Может договориться с ними Жана послать. Раньше же богатым  дозволялось слугу иметь, как его — денщика, чтоб прислуживал хозяину,  а тот учился, ну и пьянствовал попутно.
Эдвард обнял мужа
— Лесь, они умные, они со всем справятся, ну что ты весь испереживался?
— Не знаю. Тошно мне.

Незадолго до отправки в школу, Алесь взял сына прогуляться в парк. Нашел уединенную скамейку.
— Амир,  послушай меня, ты можешь не соглашаться, но я прав и со временем ты  поймешь. Мартин не друг тебе. Он тебя подставит, скажет, что это ты и ты  ничего не докажешь. Он болен, но про это никто не знает, и ты будешь  молчать — понятно?
Амир кивнул.
— Я знаю. Это из-за папы Эда?
— Да —  покачал головой Алесь. Ему будет очень больно, пусть остается  в неведении, пока. Постарайся хорошо учиться, брать темы наперед, чтобы  тебя перевели в другой класс. Понятно? И старайся поменьше с ним  общаться. Я люблю тебя.
— Я тебя тоже люблю, папа. Он обнял Алеся за шею и прижался к отцу.
Лесь целовал его лицо и наконец отпустил. Они поняли друг друга.
В школу  они поехали на поезде — всего полчаса и в центре. Лесь был там пару  раз, ему понравилось. Но там было жарче и в воздухе чувствовалась  сырость.
Дети прыгали от радости, а папы сзади тащили сумки.
Наставник посмотрел на детишек, и сказал
— Где-то я уже видел такие мордашки.
Когда седой человек повернулся к нему, наставник потерял дар речи.
— Алеська, ты? — Он поднял его над землей и покрутил несколько раз.
— Поставь меня — со смехом сказал Лесь.
— Это твои?
— Наши — он кивнул головой на Эда.
— Ааа и эту хитрую морду я знаю.
А сам связался с наставником из Мидл скул
— У меня тут дети Нарины, может к себе заберешь? — чего им с малышней сидеть.
— Нет — испуганно рявкнул наставник, то, как они на флаере летают — лучше сразу в Хай скул.
— Не возьму — вклинился еще один голос — их только армия исправит, а может и нет. Они мысленно посмеялись и разорвали связь.
— Никто не хочет ваших детей, даже в армию, так что придется вам с такими же детишками мучаться.
Они осмотрели жилые корпуса, спорткомплекс, столовую. Посмотрели, где разместили детей и остались довольны.

Через две недели Алеся вызвали в школу. Он сидел перед собравшимися как провинившийся школьник.
— Мы получили сообщение, что Амир писается в постель и решили проследить.
— Я этого не помню — сказал Алесь и покрылся красными пятнами.
— Вот что показала съемка. Ему развернули ноут. Мартин на ночь выпивал много воды, а потом писал на постель Амира.
Краска залила не только лицо, но и грудь.
— И что нам делать? — тихо спросил он.
— Амира  мы отселим. Есть умненький мальчик, один в комнате спит, с твоим  подружится, мы провели анализ на совместимость, драться они не будут.
— А Мартин?
— Есть психологи, психиатры наконец.
— У его отца инфаркт будет.
— Как я понимаю, это врожденное.
Алесь покачал головой.
— Только  я не пойму почему. Я уже консультировался у кого можно, никто не может  внятно сказать. Как гадалки — может от деда, может от матери или бабки,  может… может…
— Хочешь посмотреть, как твой сын устроился?
— Хочу.
Они пошли в другое крыло. Амира не было, но был мальчик.
— Привет — сказал Алесь и сел на кровать сына.
— Привет. Меня зовут Рик, от Патрика.
— Меня Алесь, я папа Амира, полное Амирани. Он пожал мальчику руку. Потом не удержался и заглянул в тетради.
— Ууу, разве вы такое проходите?
— Нет, но для нас с Амиром программа слишком легкая. Ему физика нравится, а до этого еще лет 6 учиться.
— Я тебе по секрету скажу — тут можно через класс прыгать, если у вас все получится.
— Правда?
— Ага. Я тоже когда-то учился.
— Вот здорово. А еще я на курсы выживания записался.
— Молодец. А родители разрешили?
— У меня  их нет. Только дед и то не родной. Я хотел, чтобы Амир тоже записался,  но он слабенький, боится, что над ним смеяться будут.
— Для  этого и идут учиться. Я тоже в школе спорт ненавидел, а потом как-то  так получилось, пришлось подкачаться немного, потом втянулся. Сейчас вот  опять — я долго болел.
— Амир рассказывал.
— Может тебе чего привезти?
— А книги у вас есть? настоящие.
— Попробую что-нибудь подобрать на твой возраст.
В комнату вбежал Амир и со слезами повис у отца на шее.
— Я думал ты улетел.
— Ну прям так и улечу, не повидав тебя.
— Ты все знаешь?
— Да. Мы с твоим соседом поговорили. Он книги хочет, а тебе чего привезти?
— А можно игрушки, чтобы о доме напоминали, я с Риком поделюсь.
— Хорошо. До следующего раза.

Следующий  раз наступил через неделю. Попихав игрушки и книжки в сумку, он попутно  прихватил 2 читалки, куда закачал фантастики, и полетел в школу.
Первые 2 дня Мартин бился головой о стены, а потом поджег комнату. Его поместили в клинику. Скрывать стало невозможно.
Он  отнес сумку Амиру, сказал Рику, что книг мало, но он нашел, что  почитать — ему было интересно в детстве и закачал им обоим на читалки.  Высадил на стол мягкие игрушки.
— У нас каникулы через месяц будут.
— Что планируете?
— Я хочу домой — сказал Амир
— А я пойду в поход — ответил Рик.
— Хорошо. Если что звоните — он постучал по голове и с улыбкой закрыл дверь.
Потом постоял, немного собираясь с силами, улыбка медленно сползала. Он пошел в мед. отсек в отделение психиатрии.
Мартин бесился в комнате и кричал
— Это не я, меня подставили, меня здесь все ненавидят.
В комнату вошли 2 медбрата, с трудом удерживая ребенка, сделали ему укол. Мартин постепенно успокоился.
— И так несколько последних дней — сказал врач.
— А мне что делать?
— Можно попробовать поставить чип, наши погоняли программы, нет гарантии, что сработает.
— А если память стереть?
— Это генетика. Все пойдет по кругу, только он будет старше.
— Значит пересадка?
Врач медленно закрыл и открыл глаза.
— Я подумаю — сказал Алесь.
Домой  он летел медленно. Остановился у винного магазина, купил 4 бутылки  самого крепкого пойла. Потом 2 сумки закуски. Попросил Жана забрать все  домой, сам пошел в мед. отсек. Попросил двух врачей, с полным набором —  если станет плохо с сердцем, или истерика, или еще что, сказал, чтобы  постояли за дверью.
Эдвард спинным мозгом почувствовал неприятности. Лесь медленно выставлял бутылки, закуску, потом позвал его — поговорить.
— Мартин?
— Угу. Выпей сначала. Они выпили. Лесь сморщился — гадость, и запил соком от маринованных огурцов.
— Эд, ты много терпел и меня в том числе. Мы долго тебя оберегали, но принять решение должен только ты. Можно было конечно и соврать, но я считаю это неправильно.
Они выпили еще.
— Это генетика и будет прогрессировать. Он сейчас уже невменяемый…
— Почему я, Алесь? Почему мой сын? — спросил Эдвард, глядя на мужа мутными глазами.
— Я  не знаю. Я консультировался, где только мог, все только разводят  руками. Наверное, кто-то свыше решил, что нам мало в жизни досталось.
Теперь Лесь медленно жевал.
— Если я еще выпью, улечу под стол — сказал он.
— К нему пускают?
— Нет. Можно посмотреть через стекло. Отговаривать не буду.
— Пересадка мозга?
— Вероятно, но гарантии нет.
— Я могу завтра съездить к нему?
— Можешь. Я предупрежу.
Эдвард открыл новую бутылку и налил себе еще, выпил, откусил от бутерброда и пошел в спальню.
Алесь вышел за дверь, заплатил врачам и отдал одну из бутылок.
Потом  связался с Амиром, сказал, что завтра приедет Эд, и чтобы он с другом  держались где-нибудь подальше, а то мало ли что. Сначала уроки, потом  идите в клуб и сидите там, понятно? Получив подтверждение, разорвал  связь и пошел к Эду.
Эд не плакал. Он просто смотрел в потолок пустыми глазами. И от этого стало еще страшнее.
— Значит я носитель — через силу сказал он.
— В смысле? — не понял Алесь.
— У нас в роду были сумасшедшие, я очень боялся, что ты можешь узнать, и вот узнал.
— Ты-то нормальный.
— Значит повезло.
— Можно попробовать с другой женщиной…
— Нет. Результат будет тот же, а больше я не вынесу.
На другой день они опять летели в школу. Дети были на уроках, что порадовало Алеся.
От врача он вышел почти улыбаясь.
— Я подписал все бумаги. Попробуют экспериментальную медицину, потом пересадку мозга.
Эд был на грани — это и так было видно.
— Слушай, можно усыновить чужого ребенка, я один не справлюсь…
— Эээ нет, это уж ты сам. Я уже устал от мелочи.
— Давай к океану съездим?
— Давай. В пятницу после работы и на все выходные.
Дома  Лесь дал приказ Жану следить за ним, убрать все лишнее, чем можно  нанести себе вред. В пятницу он почувствовал, как игла проникает в тело.  Эд повесился  на кухне, конкретно над кухонным столом. Жан лежал в кладовке с удавкой  на шее и вывернутыми ногами. Лесь взял нож. Сначала разрезал веревку, спутывающую Жана. Потом они вдвоем сняли Эдварда.
— Все равно поздно — он шею сломал — сказал Лесь, вызывая медиков.
Потом  они пили вместе с Жаном и начальством. Медики уточняли какие органы  можно взять, на что Джин вытолкал их в коридор и сказал — берите что  хотите, только чтобы вас тут близко не было.
Жан  признался ему по пьяни, что совсем забыли ему сказать — когда дед  Ираклий был при смерти, он настоял, чтобы он увидел внуков.
— Правнуков — уточнил пьяный Алесь.
— Мне теперь выметаться? — спросил Жан.
— А трахать  я кого буду? — Алесь выпил еще рюмку и сел на пол, чтобы не свалиться.  На полу он и уснул бы, если бы не заботливое начальство. Его перенесли  на постель. Включили холодный воздух и оставили медикаменты с холодной  водой. Жан не знал, что и думать. Он первый раз видел хозяина в таком  состоянии, но и случай был крайний.
На другой  день его послали за детьми. Прилетел не только Амир, но и Рик. Санитары  привезли Мартина, обдолбанного успокаивающим. Прощание было коротким.  Рой произнес речь и всей толпой они полетели на океан развеять прах.  Потом санитары увезли Мартина. Лесь с Жаном, Риком и Амиром полетели  в ресторан, где уже ждали аналитики и друзья Леся — Джин, Рой и Шерри.
За столом  Жан понял, что он сидит не на своем месте, но двигаться было некуда. Он  сидел по левую руку от Алеся, по правую руку сидели Амир и Рик. Лесь  почти не пил — сказывалось жуткое похмелье. Так они просидели до вечера.  Потом полетели спать.
Дети  легли в детской, Жан в своей каморке, а Алесь один на большой кровати.  И тогда он понял, насколько привык, что рядом с ним всегда кто-то лежит.  Слезы подкрались неожиданно. Он долго плакал, а Жан давал лекарства,  поил водой и прижимал к себе, как маленького.
Под утро Алесь пододвинулся к краю кровати и сказал
— Ложись.
Жан  обалдел, но лег. Обхватив его, как большую мягкую игрушку, через минуту  Лесь спал, а Жан боялся вздохнуть, чтобы не разбудить.
На другой день Алесь пил кофе в гостиной, потом собирал все детские вещи и игрушки
— Вам там пригодятся — сказал он пацанам. А кровати на вырост — еще несколько лет прослужат.
Потом велел Жану выкинуть столовый гарнитур и люстру. И чтоб к вечеру кухня была новая. Как он это сделает — его не волновало.
Потом  он перестирал все белье и пробил по базе Патрика Фаррелла. У него  действительно был двоюродный дед, в доме инвалидов, родители погибли  в аварии, они работали в разведке, в полиции. Малыша отдали деду,  который ушел в сопротивление, посчитав, что о внуке там лучше  позаботятся.
Жан  принес ему пару бутылок спиртного и закуски, Алесь полетел к деду,  напомнив Жану — до вечера. С дедом они проговорили допоздна. Дед много  знал и мог многое рассказать. Лесь сказал ему, что позаботится о внуке,  дед долго благодарил.
Летя домой, Алесь подумал — какого черта и завернул в школу. Прошел сразу к врачам.
— Есть один дед — его внук тут учится, много чего знает — партизан хренов. А что, если его мозг пересадить?
На него  посмотрели, как на придурка, потом как на умалишенного, и только когда  он ушел, кто-то робко сказал — а не попробовать ли?
Сразу  подняли дело на деда — Лукаса Фаррелла. Оказался очень полезным  человеком, со знаниями леса и выживания. Военные проголосовали «за».
Вечером  Алесь ужинал на новой кухне, в тосканском стиле. Жан сидел, как  на иголках и ждал, что скажет хозяин. На стене было нарисовано окно  с занавесками, подоконник, уставленный горшками, поля лаванды и вдалеке  море. По углам были развешаны стилизованные пучки перца, чеснока  и лаванды. Для большего антуража стояли банки с оливками и оливковое  масло. Стол и стулья были в деревенском стиле. Жан даже хлеб заказал  из итальянской булочной. Они пили чай с печеньем, когда Алесь спросил
— Что думаешь?
— О чем?
— О замужестве.
Жан побелел.
— Понимаете,  вы мне давно нравитесь, даже раньше, когда мы с вами познакомились.  У вас были длинные, прекрасные волосы и потом, я всегда готов помочь  по дому или с детьми. Но я не такой умный, наверное, и не такой  привлекательный, чтобы гордиться мной. И я знаю, что вам нравятся  партнеры крупнее вас.
Лесь хмыкнул
— А что толку, если у нас жизнь такая и работа. Выбирай кольца. С тремя пацанами справишься?
— А третий-то откуда?
— Из воздуха — улыбнулся Алесь. — Пошли спать. Хватит с меня секса.

Через  10 дней они поженились, а потом улетели к океану — как он обещал сыну.  Рик между походом и поездкой к океану долго разрывался, но все-таки  выбрал океан.
Они  все вместе строили песочные замки, учили ребят плавать, есть ракушки,  и сырые, и жареные, вместе появлялись в общественных местах и многие  завидовали — какая пара и какие детишки. Лесь только загадочно улыбался.
Он отвез детей после каникул, когда его попросили зайти к врачу.
Врач завел его в закрытый бокс. На кровати лежал Мартин с обмотанной бинтами головой.
— Мартин? — тихо спросил Лесь.
— Ты  что наделал придурок! И дальше полилась такая брань, что врач  покраснел, а медбрат успел подставить Алесю стул под задницу, иначе бы  он упал на пол.
— Лукас!!!
— Я, мать твою дери налево!
— Эээ дед, не ругайся, тебе ж считай вторую жизнь подарил.
— А меня и первая устраивала.
— Подлечишься — поедешь с военными молодняк уму разуму учить.
— В этом теле? Поменьше еще не мог найти?
Лесь вздохнул.
— Другого не было. Я решил. Что сделано, то сделано. Твоя жизнь. Распоряжайся как хочешь.
— Это тот пацан, который Амира третировал?
— Ага, вообще-то он его брат был.
— А отец?
— Подписал документы и через три дня повесился.
— Вот ведь, а… ты прости меня сынок — мальчик положил свою руку на руку Алеся.
— Я пацанам скажу кто ты на самом деле, они вещами поделятся, на первое время, может раскладушку поставят…
— Да я если что и в спальном мешке могу.
Алесь сжал маленькую руку, потом поцеловал его в щеку и вышел.
Нашел своих детей.
— Только сядьте. В теле Мартина теперь твой дед, Рик.
— Охренеть — хором сказали ребята.
— Особо не болтать, я еще с военными поговорю, и вещами с ним поделитесь, вы же теперь как тройняшки будете.
Он  пошел искать военных, устроителей игр для детей. Нашел. На него  уставилась толпа народа. Мне нужно ваше начальство — кое-что объяснить,  остальным — как сочтут нужным. Часть народа ушла, осталось человек пять.
— Мужики, тут такая ситуация сложилась. Дед — Лукас Фаррелл заимел новое тело, пятилетнего мальчика.
— Это как же его так…
— Ни хрена себе…
— Ну  вот так получилось. Просто хотел сказать, вы его на обижайте. Тело  вырастет, а мозги у него хорошо работают. Ну вроде и как для детей  пример.
Пока мужики переваривали, он испарился из комнаты. Прилетел домой и залез в ванну. Налил воды, зажег свечи.
— Никогда не понимал, какая прелесть в этом — проворчал он. Но вылазить не хотелось.
Потом пришел Жан
— К тебе можно?
— Залезай.
Теперь они вдвоем лежали в ванной и молчали.
Лесь обнимал Жана так крепко, что не вырвется и не сбежит. Потом поцеловал его в шею.
— Никуда ты от меня не денешься.
— Выгонишь — сам приползу.
— Пошли в постельку? День был длинный.
— Мне Амир сказал. Охренеть просто.
— Да там все такие, мягко говоря. Дед им еще покажет
Они  спали вместе. Лесю было приятно иметь кого-нибудь под боком, а Жан все  никак не мог поверить своему счастью. Он долго ждал и дождался. Для мужа  он готов был сделать все и даже больше.

Жизнь  пошла своим чередом. Алесь узнал «страшную» тайну Жана. Он любил  вязать. Переделав все дела, доставал крючок или спицы, и творил. Но при  Алесе делать это очень стеснялся.
— Я  раньше у Рэма подрабатывал, а после того, как он тебя оскорбил, от него  многие отвернулись, ну и пришлось мне на свободные хлеба переходить.  После каникул дети пошли в 4-й класс, что уже радовало. Удивил даже  Лукас, у которого было свободное посещение уроков, какие он хотел.
— Ну  не преподавали это в мое время — отшучивался он, хотя сам был по пояс  старшеклассникам. Удивил он и военных недюжинными знаниями, не только  природы, но и разных тонкостей. Лесь сказал ему
— Пиши книги. Потому что это действительно достояние. Больше никто не помнит. А если что — всегда пригодится.

На каникулах, летом, Лукас все-таки вытащил Алеся в поход на несколько дней.
— Я же  не предлагаю тебе в лесу жить пару недель, пойдут дети и четверо  военных, если что — они тебя и потащат. Я тебе прикид купил. Этим он  добил Алеся и он согласился на такую авантюру. Когда объявили привал, он  просто рухнул и не встал. Военные устроили его на ночлег, массировали  ноги, а потом еще напоили бульоном. Ночью к нему подлез Лукас  и прикрывал спину. Утром ему же досталась банка кофе.
— Наркоман — позлорадствовал Лукас.
Несмотря  на боль, Лесь прошел с ним все 4 дня, в последний день даже посидел  у костра. Дома запустил провонявшие шмотки в стирку, сам лег в ванну  отмокать, думая, что уже ничего худшего в его жизни случиться не может.

В октябре  у них было очередное собрание. Можно было бы и не заседать в узком  кругу, но Лесю очень нравилась старина — он хотел, чтобы стали печатать  книги, нашли старые фильмы, то, что показывали, уже давно всем надоели.  Может быть стоило детей и взрослых приучать к труду в огороде.
— Ты же сам первый не встанешь — упрекали его.
— Зато молодым может быть интересно.
Они  очередной раз пили чай и обсуждали интересы Алеся и что их  действительно можно было бы воплотить в жизнь, когда дверь распахнулась.  В дверях стояли двое.
Как эти — из органов — услужливо подсказала память.
— Мы  пришли чтобы забрать Лукаса Фаррелла. Он обвиняется в преступлении  против человечества. И выложили на стол папку с документами.
Лесь почувствовал, как кровь отлила от лица и как начали трястись руки. Он их спрятал под стол.
— Но Лукас — мальчишка — первый пришел в себя Шерри.
— Мы знаем, что вы пересадили его в другое тело, тем самым спрятав от правосудия.
— Кто это мы? — отмер Алесь. — Лукас был глубокий старик.
— А это преступления его молодости.
— А чего вы так долго ждали? — съехидничал Джин, видя, что всем стало не очень.
— Материалы собирали.
Алесь  протянул руку и подтянул папку к себе. С фотографии на него смотрел  наглый мордатый мужик. Потом он быстро прочитал список преступлений. Как  он грабил отдельно стоящие дома, фермы, вырезал семьи, жил в их домах.
— Он сам их убивал или со всей семьей?
— У него не было семьи.
— Интересно —  проворчал под нос Алесь. Лукаса сюда, двух военных и врача, не знаю  какого — эксперта. И старое дело на деда Лукаса. Да, когда он был еще  старым.
— Вы откуда, господа?
— Из разведки.
— Какой город? — рявкнул Лесь.
— Мартинсбург.
— Тогда почему я про это не знаю? Все сведения должны ко мне стекаться.
— А почему к тебе?
— Потому что я здесь главный.
Принесли  старое дело деда. Врач сразу сказал, что мордоворот не мог усохнуть  до габаритов деда Лукаса. И уж тем более со знаниями деда следов бы  не осталось. Решили разойтись и подумать до утра. Утро разбудило стуком  в дверь.
В дверях стояло четверо. Военные и кто-то еще.
— Мы маршалы — сказали двое предъявив значок.
— Ну и что?
— Вы обвиняетесь в убийстве двух следователей, сокрытии улик, в пособничестве убийце. Обыскать квартиру.
Лесь сполз на пол. Жан забился под одеяло. Лукас смотрел, как копаются в вещах, пока не вытащили даггер.
— Это что?
— Нож Эда, игрушка.
— Ничего себе, игрушка — приложим к делу.
— Оставьте его в покое — вдруг встрял Лукас, вы что, не видите, что ему плохо.
— Ну конечно, все тюрьмы бояться.
— Не все — раздался сзади голос. Это был кто-то из палачей.
— Быстро врача и камеру. Лукас, ты в норме?
— Похоже да.
— Что тут происходит? — рявкнул один из следователей.
— Я  тебе сейчас голову оторву и скажу, что так и было. Вы чего зенки  вылупили — накинулся он на военных — маршалов уже лет 300 никто  не видел, разве что в фильмах, да и то они заключенных перевозят, а эти  вырядились — в камеру их.
— Лесь, ты живой?
— Не очень.
Он схватил его на руки и быстро пошел в мед. отсек.
— Я думаю, у него инфаркт. Делайте, что надо и никого сюда не пускайте. Вэл вернулся обратно.
— Жан, ты как?
— Никак.
— Одеваешься и к врачам и сидишь там, караулишь мужа, ему действительно хреново. Никогда таким не видел.
— А вы кто?
— Ну  скажем так — дознаватели. В средние века нас называли палачами. Вот  только белеть не надо — ты мужу нужен. Давай, чеши отсюда.
— Лукас — позвал он, что они искали?
— Не знаю, но мне кажется это был шкаф Эда.
Вэл  открыл двери стал смотреть, ничего не трогая. Потом заглянул в коробки,  большой сундук, нашел 4 косы, хмыкнул, не было фото, не было ничего про  семью.
— Чем же  им этот даггер дался? — вслух подумал Вэл. Он же не настоящий. Живот  порезать можно — проколоть, а горло нет — сломается. Он вздохнул. Надо  ждать, когда Алеся откачают.
Он пошел в мед. отсек. Лесь лежал на кровати, опутанный проводами и капельницами.
Жан сидел на диване и вязал свитер.
— Вэл подтащил стул и сел рядом с больным.
— Говорить можешь?
Лесь кивнул.
— Сейчас подлечат, потом чип вошьют и будешь как новенький.
Лесь отрицательно мотнул головой.
— Это что-то связано с Эдом?
Кивок.
— Что?
— Он носитель, у них в роду психические заболевания — прошептал Алесь.
— Поэтому Мартин такой придурок был.
— Ты заметил?
— Да. А Лукас — дед того парня, с которым твой дружит?
Кивок.
— Решил пожалеть и дать старому хрычу второй шанс?
Кивок.
— У него  рыло в пушку, но знает много. И он не убивал этих следователей. Они  не те, кем являются. Как думаешь, родня может захотеть отомстить за Эда?
— Может. Только я никого не знаю.
— Ладно.  Лежи, выздоравливай, я охрану оставлю в форме врачей. Они тут за всем  присмотрят. Он потрепал волосы Алеся. — Какие они у тебя мягкие стали.  Гелем укладываешь?
Лесь кивнул.
Вэл помахал рукой и сбежал. Впереди ждала работа — откопать всех родственников Эда.

Лукас неуютно себя чувствовал в подвале.
— Майкл, дома же никого нет, могу я вернуться? Там моя книга, уроки, а что я тут сижу?
— Пошли провожу. Только запрешься и из дома ни на шаг.
— Хорошо.
Майкл осмотрел дом, впустил ребенка и проследил, чтобы он запер двери.
Лукас  пошел наливать воду в ванну и положил пенные шарики. Потом пошел  в детскую, достал даггер, налил на тряпочку специальный состав и протер  его, еще раз, чтобы не осталось отпечатков пальцев. Вылез из-под одеяла,  спрятав нож в чистом белье, пошел в шкаф Эда и засунул в одну  из коробок подальше. Со стороны выглядело, что он просто копается  в чужих вещах. Он нашел отрезанную косу Алеся, понюхал, приложил к себе,  покрутился перед зеркалом.
— Что ж ты, малыш, не выдержал — с сожалением подумал он. Ну ничего, я со всеми разберусь.
Он  положил косу обратно и пошел в ванну. Разделся и с удовольствием  плескался там больше часа. Потом оделся в чистое и пошел проверить папу.
Лесь лежал на кровати. Под глазами появились мешки. Жан украдкой всхлипывал.
Лукас подошел к нему
— Не плачь,  все будет хорошо. Он сильный. А мне можешь свитер связать — только  на вырост, не хотелось бы с такими красивыми вещами прощаться.
Жан быстро закивал головой.
— Не плачь. Я даже не думал, что могут ударить так.
— Я один раз подслушал разговор, когда Эд рассказывал про родных. И то, что с ними не общается, а вот так получилось.
Лукас обнял его и спросил в ухо
— Ты ему помог?
Жан распахнул глаза, но потом все-таки кивнул.
Лукас кивнул в ответ. Два собранных досье давно сгорели в мусоросборнике. Он позволил себе улыбнуться.
— Мы должны защищать его.
Жан кивнул.
— Может в отпуск, домик в горах или лесу. Накроем куполом — ни одна сволочь не пролезет. Хватит ему на себе тянуть всех.
— Ты прав. Нам бы только эту неделю пережить. И он притянул Лукаса к себе и обнял.
— И мальчишек береги. Научи драться, как выживать и что делать в экстренных случаях.

Леся выписали через полторы недели.
На работе был тяжелый разговор. Его не хотели отпускать.
— А нахрена я вам нужен? Все равно ведь ничего не делаю.
— Ну  как же — мы нашли старые фильмы, народу понравилось. Книги выпустили  200 штук — разобрали моментально. Ввели обязательную программу — учить  плавать, спортивное ориентирование, типа военной подготовки, чтобы дети  не боялись леса.
— А я, наоборот, его боюсь. Посмотрите на меня. Мне 32 года на кого я похож?
— Скажи Жану, чтобы он тебя покрасил. И прекрати ходить в похоронной одежде.
— И что, мне от этого станет лучше? Интересно, а что сейчас в Африке?
— Саванна, звери и вирус, который может вылезти.
— Мы  подыскали тебе замену, но это так — видимость одна. Тебя никто  не заменит. У тебя много знаний, интуиция и опыт. Если что — он вылетит  через окно.
— А что с моей лагуной?
— Ничего. После нападения мы оградили периметр, никто и близко не подойдет, если только со стороны океана. И то, я не уверен.
— Дом можно построить. Я узнавал — всю лагуну можно куполом накрыть — если что.
— Если  что… Отец красками рисовал, может мне тоже попробовать? Да и дом  побольше нужен — все-таки трое детей, может еще гостей принесет.
— Я первый в очереди. У тебя там связь хорошая, без работы не останешься.
— Флаер, штурмовой, с полным вооружением?
— Будет.
— Квартиру придется сдать?
— Я  думаю, нет. Тебе самому надоело переезжать, во-вторых, если  потребуешься — всегда под рукой, а не переезжать опять. Квартира за вами  пожизненно. Включая твоих детей.
— Щедро.
— Это то малое, что мы можем тебе предложить.
Он вернулся домой.
— Собирай шмотки, поедем в изгнание. И найди мне краску для волос.
— Давно пора. У меня есть.
— Вещи Эда?
— Я уже часть продал.
— Хотите все?
— Надо посмотреть.
Они разобрали шкаф. Несколько вещей Алесь оставил — хоть великовато, но ему самому нравились.
— Я тебе ушью — сказал Жан.
Потом  перебирали обувь и коробки. Алесь нашел косы и переложил их в комод,  убрав из шкафа сундук. Потом натолкнулся на даггер, хорошо заточенный,  настоящий.
— Хорошее оружие — подумав, сказал Жан.
Нож тоже перешел в комод. Потом разбирали свои вещи и оказалось, что вещей не так уж и много.
— А зачем они на океане? Там можно в трусах ходить.
— Или без — намекнул Жан.
Лесь полез в свой комод и достал золотой браслет.
— Возьмешь? — он протянул Жану.
— Это чей?
— Первого мужа, к нему и кольца есть.
— Возьму, только давай их в соленую воду положим — так полагается.
— Давай, раз полагается — пожал плечами Алесь.
Дети  обрадовали успехами в учебе — мы осенью в Миддл скул пойдем, и у вас  на океане побудем, и в поход с Лукасом сходим. Он уже третью книжку  пишет.
Они  переехали в дом на берегу океана и все стало по-прежнему. Алесь  занимался разработками и аналитикой. Жан собирал устриц, просеивал песок  и таскал камни.
Иногда  для развлечения они летали в ближайшие города, раз-два в год прилетали  на общее собрание и в один прекрасный день они обнаружили, что на их  постели обосновались Амир и Рик.
— Пап, ну нам же не 16 лет.
— Это я понимаю, а Лукас что говорит?
— Он только за, считает, что Рика хорошо пристроил, а сам пустился во все тяжкие.
— В смысле?
— В смысле, военных гоняет так, что многие выть начинают. И на месяц голых на остров отправляет — кто выживет.
— Садист еще тот.
— А ты что думал? Ему есть где развернуться.
— А вы как?
— Нормально.  Я в аналитическом отделе, а Рик — как связующее звено — с тобой —  разработчиками и аналитиками, если что, прогнать надо. Удобно. Кстати,  хотел посоветоваться. Есть один неучтенный фактор. Поможешь?
— Пошли.
Он сидел в своем бывшем отделе.
— Вот смотри, если брать съемки за 10—15 лет, этого не видно, а если лет за 200 — видишь?
— Течение изменилось и вода отходит от берега.
— А у тебя там что-нибудь изменилось?
— Вроде  нет. Может быть воды стало меньше по сравнению с детством, так и я  вырос. А с пляжа тонны песка ушли в частные руки. Устриц дохрена —  поперек горла уже стоят. На что намекаешь?
— Что-то природное. Может землетрясение или цунами.
— Хм… раньше на это исследования были.
— Исследования молчат, включая спутники — только интуиция.
— Пап, свалил бы ты оттуда, я беспокоюсь.
— И куда? С вами жить. Потом может нервное — если предпосылок нет.
— А черт его знает. Берегите себя.
— Там купол есть — если что, вы тут себя берегите и связывайся, если что-то изменится.
— Хорошо.

Прошло 50 лет.

Алесь проснулся от неприятного предчувствия. Кружилась голова и казалось качался пол.
— Жан, вставай, ты ничего не слышишь?
— По-моему, землетрясение. Вода ушла в океан.
— Платформы сдвигаются, скорее. Они быстро оделись подхватили все, что попалось под руку.
— Дом — поставишь защиту, когда мы взлетим.
И тут они увидели это… На них шла стена воды с многоэтажный дом.
Флаер рванул вверх и на побережье.
— Ты что делаешь? — прошептал Жан.
— Старый я стал, для таких фокусов.
Быстрее чем за 2 часа они добрались до штаб-квартиры, которая находилась в Южной Дакоте.
— Что показывает спутник?
— Тебе лучше не видеть — сказал один из аналитиков, подавая стакан с водой и вонючей жидкостью. Лесь сел. Жана усадили в кресло.
— Начались  сдвигаться платформы, пошло цунами. Дома разрушены, Техаса с Флоридой  больше нет. Узнали за 15 минут, раннее утро, все спят. Детей кидали  во флаеры, отправляли в горы. Кое-что удалось спасти из мед. центра.
— Раньше нельзя было узнать?
— Нет.
— Вот  мозги пересаживать научились, а землетрясение предсказывать — нет.  Алесь со всей силы кинул стакан об стену. Кто остался цел?
— С 10-го по второй. 5 городов.
— В 6-м были женщины, дети, база генетики, яйцеклетки. Значит все пропало.
— Школу  можно восстановить в Колорадо. Мед. центр поделить на 5 городов.  Фермеры пусть занимаются продуктами и консервами. Остальные —  на раскопки.
— От четырех городов вообще ничего не осталось.
— Значит подбираем то, что осталось, ибо другого не будет. Он вздохнул. Канзас и Небраска — под продукты. Что там с вулканом?
— Ничего. Как будто бы даже пар спустил.
Все  равно. Золотой город разрушен. Я предлагаю осваивать места  за Миссисипи, иначе мы на вулкане. Беженцев сразу размещать там.  Города же какие-нибудь остались, коммуникации.
— Лесь, что мы натворили?
— Не ко  мне — к Адаму — это его проект. Все было замечательно, только он  не учел проблемы катаклизмов. Вы можете справиться с вулканом?
— Теоретически, если сливать магму потихоньку, может он и не рванет.
— Значит  у нас осталось 5 миллионов людей, это примерно. плюс дети, плюс  выжившие и пострадавшие. Проблема в том, что детей мы сможем только  клонировать. Прироста населения не будет. Народ осознает ужас положения,  начнутся самоубийства.
Кроме  флаеров у нас нет средств связи. Предлагаю вместо индивидуальных делать  типа автобуса. Открыть несколько консервных заводов. У нас не такой уж  большой выбор — Теннесси, Кентакки, Огайо, Иллинойс. Новые дома начинать  строить там. Сообщение между городами — железная дорога, в городе —  велосипеды. Мне больше ничего на ум не приходит. Я полечу посмотрю, что  там осталось.

Они  прилетели на место происшествия. Там не осталось нихрена. Вся структура  и цивилизация сползла в океан. Военные оказывали помощь, велась  перепись населения, предоставлялось жилье, по возможности,  но от увиденного опускались руки. Не спав неделю, они наконец  договорились, где надо строить и кого куда переселить. Начался период самоубийств. Пожилые люди и старики не верили в будущее и накладывали на себя руки. Если подростков  можно было заставить расчищать завалы, то взрослые просто теряли  контроль над собой. В свободное от заседаний время, Алесь взялся  вывозить мусорные контейнеры и скидывать их в океан. Хуже, чем есть, уже  не будет. Людей оказалось меньше 5 миллионов. Чуть больше 4-х  миллионов, считая детей.
Через  10 лет пострадавшие смогли получить нормальное жилье и один из городов  в Вайоминге смогли переселить подальше от вулкана — на всякий случай.  Многие люди так и не оправились от шока и потерь. Культура начала  деградировать. Детей практически не стало. Они решили построить один  город на всех — в Огайо и Кентакки, и пустить типа электрички. Население  продолжало сокращаться, несмотря на льготные программы. Жан погиб  от несчастного случая и Алесь остался один. Ему было больно и страшно.  Он восстанавливал программу генетики, когда его прихватило второй раз.
Он отлежался, диктуя сыновьям, что надо сделать хотя бы в ближайшем будущем. Если будет некого учить — мы превратимся в зверей.
Теперь  это был Лесной город. Каждый занимался своим делом — в-основном, чтобы  выжить — шили, вязали, готовили консервы. Лукас продолжал учить детей  выживанию и именно благодаря ему молодежь выжила, он сохранил фермерское  и аграрное хозяйство
Город  был раскинут в живописном месте. Лесь часто сидел на балконе и смотрел  на лес. С интересом наблюдал, если появлялись дети, но это была такая  редкость. Лукас чувствовал, как тикают часы. Дел невпроворот, а Алесь  уже достиг предела. Шастая по лесу, он наткнулся на мальчика. Лукас  не знал, откуда взялся этот пацан, но в него будто бес вселился. Мальчик  ухоженный, с нежным лицом, голубыми глазами и белыми волосами. Он бы  прибавил еще пухлые губы и руки сами потянулись за камнем.
Потом  он нес пацана к ближайшей клинике, где делают операции. Потом орал  на Алеся, что тут пол проваливается и он должен срочно приехать  и посмотреть, за что получил укол в шею. А когда очнулся, не понял, что  случилось.
До него дошло, когда он увидел улыбающегося Лукаса.
— Ты что натворил, старая сволочь?
— Ну и что — это тебе еще город восстанавливать и подумать откуда детей брать будем.
— Я тебе подумаю, я тебе яйца отрежу.
Через  2 недели пацан в бандане командовал строителями, проверял запасы  на зиму и высчитывал, сколько у них может родиться детей. Город будет  жить, пока я жив — сказал он.

Бонус. Прошло время.

За круглым столом на улице сидели четверо. Пили чай с вареньем из яблок и обсуждали проблемы.
— Программу  в школе сократили до семи лет. Ввели раздельное обучение для девочек.  Пришлось сократить набор на многие профессии — работы не будет.
— Мозги никакими тестами не просчитаешь.
— Адам ошибся, а мы скатываемся в прошлое.
— Лесь,  ты неправ. Ученые нашли метод потихоньку стравливать вулкан, он теперь  точно не взорвется. У нас увеличилась продолжительность жизни  и появилось много детей.
— Я устал. Наверное, слишком много живу на этом свете, подзадержался.
— Лучше бы  помолчал. Из-за тебя Лукас пошел на преступление. Ну был у нас Золотой  город, стал Зеленый. Объединились с разведкой, теперь все живут  в нормальных условиях, преступности нет. Урожай собираем не три раза  в год, а два, ну и консервы.
Зверья  много, мяса много. Фермеры довольны. В твоем понимании нет  художественного развития, это неправда, оно есть, просто у людей стали  другие интересы. Есть энтузиасты, восстанавливающие старые фильмы,  на танцы ты и сам ходишь, можешь не отнекиваться. Все рукоделием  занимаются, рисованием — у кого получается или кто хочет, но не умеет —  тоже получают помощь.
— Вот скажи мне — какой интерес пешком ходить по лесам?
— Это надо прочувствовать. У меня приятель ходит с аппаратурой, птиц записывает, снимки делает. Вот ты что после работы делаешь?
— Игры тестирую.
— Это где вулкан взрывается или континент пополам разрывает? Не удивительно, что у тебя такое отношение. Женить тебя надо.
— А что, есть желающие? Я их что-то не вижу.

Он  летел встречать группу разведчиков, которые шлялись где-то в Мичигане.  Перевернул флаер, для прочищения мозгов, но лучше не стало. Приземлился  около клуба, достал планшет и пошел записывать, что они выяснили.  На повороте столкнулся с мужиком и улетел на несколько метров. Когда  темнота в глазах прошла, он увидел мужика, сидящего рядом, который  ощупывал ему голову и потом помог встать. Мужик был его бывшая ипостась.
— Пацан, я тебя не зашиб?
— Ты кто?
— Амир.
— Отец кто?
— Лукас.
— Лукас!!! Я тебя убью!!!

12 часов спустя.
2 мужчины лежали в объятиях друг друга. Играла тихая музыка, горели свечи.
— Ты моя половинка — прошептал блондин, целуя мужчину в губы и опускаясь все ниже и ниже в поцелуях. Сильные руки подняли его.
— Тебе будет больно.
— Плевать. Это только сначала и… ну дед… ну сволочь.
— Почему дед?
— Потому  что он получил это тело, когда мой сын был еще маленьким, его брата  близнеца. А Лукас уже чересчур зажился. Мне вот, кажется, совсем  зажился.
— На сколько лет ты меня старше?
— Хм… лет на 150, может больше. Лучше погладь еще раз… Ах… блондин выгнулся.
— У тебя было много любовников?
— И мужей тоже. Я тебе потом расскажу. Он прижался к Амиру всем телом, так, что напряженные члены встретились и электрическая волна прошла между ними.
— Салфетки  в тумбочке — сказал Алесь. Вытираясь, он заметил — мы с тобой 2 клона  одного человека, через полтора века. Охренеть просто.
— Я никуда не уйду от тебя.
— Через неделю в лес сбежишь.
— Это же так здорово.
— Я не могу тебя потерять.
— И не потеряешь. Лесь почувствовал, как мужские пальцы раскатывают презерватив.
— Иди ко мне, мой хороший, я тебе обожаю, но начнем с меня, ладно?
Амир закинул ноги на поясницу и прижал блондина к себе мертвой хваткой.
И двое стали одним в бушующем пламени огненной страсти.