Любовь на троих

Лад сидел на коленях у отца и смотрел на разные кнопки.
— Зачем тебе это?
— Ну, понимаешь, водитель едет, устал, поговорить не с кем, любимую музыку тоже не послушаешь. Может заснуть, и авария. Я их развлекаю, разговариваю, иногда пою, музыку ставлю.
— А я могу с ними поговорить?
— Ну попробуй, сынок, ты в эфире.
— Всем привет. Меня зовут Эль Койот — это из книжки. А можно я спою?
— Конечно. С радостью послушаем, — раздалось в передатчике.
Лад откашлялся и запел песню Джонни Кэша. Через куплет ему уже подпевал нестройный хор мужиков, кто-то даже умудрился подыгрывать на губной гармошке. Потом раздались аплодисменты.
— Спасибо. Удачной поездки, — сказал Лад и побежал к маме, которая давно уже делала знаки, что пора спать, иначе ему влетит.
— Слышь, Агли Койот, у тебя мировой пацан, — сказал ему шофер.
— Этого не отнять.
Мирослав улыбнулся. Надо будет малому гитару купить, раз такой талант пропадает. Еще раз усмехнулся, потом поставил песню на повтор, и пока все слушали диско, он слушал, как поет его сын и поет неплохо.

Десять лет спустя

— Пап, очнись, скорая уже едет, пап…
Лад бил его по щекам. Мирослав с трудом открыл глаза.
— Мне нечем дышать.
Лад достал приемник.
— Отец задыхается, чем-нибудь можно ему помочь?
— Нет. Это вирус, — казалось, голос раздался прямо над ухом. — Лучше сам поберегись.
— Это мой отец! — плакал Лад.
— Прости, сынок, ничего не поделаешь, пандемия.
Где-то вдалеке были слышны продолжительные гудки машин. Лад сел на пол и зарыдал. Приехавшая скорая зарегистрировала смерть, и врач велел дождаться коронера.
Лад робко подошел к передатчику.
— Мой отец Агли Койот умер. Похоже, что теперь я буду вместо него. Меня зовут Эль Койот.
Шоу должно продолжаться, и он поставил музыку на оставшиеся три часа эфира.
Лад стоял в зале и смотрел на собравшихся людей, в масках, капюшонах, на некоторых шапки, открывающие только глаза, на глазах очки. Им вынесли урну с прахом. Какой-то человек хотел ее подхватить, но мать одернула его и урну забрал Лад.
— Мы сможем поставить урну в стену, только когда закончится пандемия.
— Я думаю, он бы не хотел, — сказал Лад и посмотрел в упор на мужчину, с которым была мать.
Потом они поехали домой. Мать ходила и рассматривала дом, как будто никогда в нем не жила.
— Дом можно отремонтировать и продать.
— Через мой труп.
— Лад, почему ты такой упрямый?
— Это мой дом и отца, и радиостанция, теперь даже Фораннер тоже мой. Ты нас бросила и ушла вот к этому, — он кивнул в сторону мужчины.
— Мы с ним давно знакомы. Его зовут Ник, он владелец автосалонов.
— А-а-а… — протянул Лад.
— Хочешь новую машину? Ламборджини к примеру?
— Засунь ее себе в жопу.
— Мальчики, не ругайтесь.
— Что не ругайтесь? Ты даже своего ебаря не постеснялась в наш дом привести, я уже не говорю о том, что ты отца предала.
— Он любил только свою работу — машины и вот эту радиостанцию.
Мать попыталась схватить что попалось под руку и ударить по аппаратуре.
— Не смей, сука, даже подходить близко! — Лад выкинул ее из гостиной — А ты что уставился, альфонс недоношенный? Она тебя на десять лет старше. Денег захотелось?
— Лад, когда ты успокоишься, мы поговорим по-мужски. Если уж речь зашла о деньгах, то я гораздо богаче вас. А твою маму я люблю. Она прекрасная женщина, пирожки готовит.
— Хех… пирожки… Да она к плите близко сроду не подходила.
— Приезжай к нам, поговорим, я не враг тебе.
— А кто?
— Ну, вроде как отчим, только у меня никогда не было детей, тем более таких взрослых. Как я понимаю, ты из дома будешь учиться, пока вся эта хрень творится.
— Да. Я договорился, что буду к десяти на уроках и шесть часов, чтобы выспаться.
— Ты будешь продолжать радиопередачи?
— Да. Больше у меня ничего не осталось.
Лад сел на стул. Потом оглядел столовую, достал три стакана и бутылку. Разлил бурбон по стаканам.
— Что б тебе, папочка, там хорошо было, — сказал он и выпил одним глотком. Задохнулся. Мужчина подал ему стакан холодной воды. Лад откашлялся и только потом посмотрел на полный стакан матери.
— Та-а-ак... Ты ее уже и обрюхатить успел. Лихо.
— Лад, мы любим друг друга, и мама не молодеет, поэтому решили сразу.
— А мне когда собирались сказать? Судя по всему, никогда.
Он прошел в фэмили рум, упал на свой диван и заплакал. Мама тихо зашла в комнату.
— Лад, мы пойдем, на неделе Ник привезет тебе продукты, машину, договорится насчет крыши и поставит улучшенную антенну.
— Мне ничего от вас не надо. Машину не смей трогать.
— Он хочет с тобой подружиться. Ни к чему ребенку расти в атмосфере злобы и скандалов. Дом старый, будет все больше требоваться денег на ремонт. Ты подсчитывал?
— Да. Лет через десять его будет дешевле снести и поставить мобайл. Надеюсь, к тому времени я уже буду зарабатывать.
— Мы дадим денег сколько надо.
— Э-э-э... нет, я у вас денег не возьму.
— Тогда до встречи.
— Ага. Мне надо поспать и успокоиться, в десять эфир.
Он поставил будильник и тут же уснул.
Проснулся от звонка. Голова разламывалась, но он пошел рассказывать чужим людям, как прошел сегодняшний день. Пел под гитару любимые папины песни, потом поставил музыку и заснул за пультом. Разбудил его стук в дверь.
— Привет, — улыбаясь, сказал Ник. — Как и обещал — продукты. — В дом стали заносить коробки и складывать в столовой.
— Если что, тебе еды надолго хватит. Там немного теплых вещей, ты на одном обогреве этого дома разоришься.
— А какая твоя забота?
— Никакой, но мать беспокоиться, а ей нельзя. Крышу после обеда посмотрят. Ты не против со мной пообедать?
— Против.
— Ладно, хотя есть хочется. Вот описание современных антенн, ты можешь выбрать и заказать.
— Спасибо, я подумаю.
Забирая буклеты, он коснулся руки Ника и между ними пробежала искра.
— А это зачем привез? — Лад кивнул в сторону Ламборджини.
— Я хочу забрать твою машину и показать своим механикам, вдруг что-то надо отремонтировать. Ну, считай, я тебя задобрить хочу.
— Где вы познакомились?
— Она ходила потерянная между машин и не знала, что выбрать. Красивая женщина. Я почему-то решил, что она одинокая. А дальше сам знаешь как бывает. Я не хотел разбивать вашу семью, но, как выяснилось, там и разбивать было нечего. Пойми, у меня есть возможность, я могу помочь деньгами, рабочими продуктами, связями наконец.
Лад искоса посмотрел на мужчину. В животе с урчанием стал просыпаться дракон.
— Ладно. Консервы по коробкам туда, мясо в морозильник — в подвале, я сейчас куриных ляжек нажарю — ножек Буша, — тут он хитро усмехнулся, — а ты картошки начисть, что ли… Салат можно сделать.
— Я рабочих сгоняю, и так лопнем.
Пока готовили, касались друг друга как бы невзначай, извинялись, расходились, потом их притягивало опять.
— Вы откуда приехали? — спросил Ник.
— Из Польши. У мамы родня есть в Чехии, от войны бежали, у отца, кажется, кто-то в Белоруссии и на Украине остался.
— И русский ты знаешь?
— А как же, без него никуда.
— Сколько языков вообще знаешь?
— Примерно семь, но в основном разговорные.
— Здорово. Не хочешь у меня переводчиком поработать?
— А как же карантин?
— Ну, после, ты ведь школу заканчиваешь.
— Да, но я на тестера учусь, там хорошо платят.
— Переводчикам тоже.
— А спать я когда буду?
— Ты все с игрушками возишься.
— Я же не спрашиваю, какие у тебя игрушки. И каким одеколоном от тебя пахнет — голова кружится.
— Из Франции. Тебе купить?
— Нет, я не люблю.
— Ты чем бреешься?
— Эпилятором.
— Правда, что ли? Это больно.
— Зато надолго. И тело тоже.
Лад не видел, как Ник облизнулся. Потом рабочие привезли салатов, еще закуски и консервов, обследовали крышу, обещали за три дня переделать, пока карантин. Потом они просто сидели и болтали. Лад почувствовал, что его повело гораздо сильнее, чем он планировал.
— Спи, тебе ведь ночью работать, — сказал Ник.
— Маме возьми поесть, полно осталось.
— Возьму, но себе, ей сейчас не очень.
Как назло, зазвонил телефон.
— Где ты шляешься?! — крик матери был слышен далеко за пределами телефона.
— У Лада, мы пообедали и насчет крыши договариваемся.
— Живо домой, мне плохо.
— Мам, мне приехать? — крикнул Лад, сползая с дивана.
— Нет. Только тебя еще здесь не хватало.
— Ну, до скорого, я побежал. — Ник поцеловал Лада в губы и испарился.
Лад прижал руку к губам.
— И что это было?
Через несколько дней ему поменяли крышу и поставили новую антенну. Они долго налаживали ее, оказалось, что покрытие процентов на пятьдесят больше, чем у старой, что порадовало. Они пили пиво, жевали суши, которые принес Ник, а потом наступила тишина.
— Знаешь, я не могу разорваться, но твою маму я встретил первой, люблю ее, наверное, у нас будет ребенок. А тебя я хочу взять на руки и спрятать от всего мира, хочу, чтобы ты был только моим. У меня земля качнулась под ногами, когда мы с тобой познакомились. Как ты думаешь, что мне делать?
— Не знаю, ты ведь взрослый, но меня почему-то тянет к тебе. Приятно стало общаться, но я ни фига не гей.
— По поводу этого — пока сам не захочешь, я тебя не трону.
— Странно все это.
— Мы можем вместе ездить за продуктами.
— Какими? Посмотри — полки пустеют на глазах, а у меня день рождения скоро, боюсь только, никто не придет.
— У меня пара сотрудников заболела, один умер, теперь принимаем по записи и в шлемах.
— Можешь разориться?
— Не так чтобы совсем, но угроза есть.
— Мне звонят обеспокоенные люди, что я им скажу? Сидите дома и носите маски?
— Примерно так. Может, все-таки к нам переедешь?
— Нет. Кто будет людей поддерживать?
— Странный ты пацан, но я одобряю твой выбор — выбор взрослого мужчины.
На день рождения к нему пришли только несколько друзей. Все пили и разговоры крутились вокруг вируса, подорожания и исчезновения продуктов и товаров. Покупать старались в интернет-магазинах и не из Китая.
Настроение у всех падало. Повысилось число самоубийств. Теперь Лад не ставил музыку, а только отвечал на вопросы встревоженных граждан. Он поддерживал их, сам учился как мог. Побывал у мамы в гостях, посмотрел на дом, сравнил со своей халупой, но не остался. Ник зачастил к нему. Они не только обедали, но и консервировали дом на зиму. Утепляли окна, убрали все со второго этажа. Привели в порядок гостиную. Продав стол со стульями на 8 персон, Лад поставил в столовую кровать. Продукты горой скапливались в подвале, там его один раз и прижал Ник. Они долго целовались, потом трогали друг друга и кончили почти одновременно.
— Это ненормально, — придя в себя, сказал Лад.
— Да, на кровати было бы удобнее. Кстати, зачетный подвал — тут теплее будет, чем наверху.
Пришлось купить новый раскладной диван в подвал. Потом Лад лежал на нем развалившись, а Ник чесал ему спинку. Лад мурлыкал от удовольствия и не заметил, как оказался совсем без одежды.
— Ты что творишь? — только и успел спросить он, как почувствовал резкую боль, а потом нахлынуло удовольствие. Он не помнил, сколько раз кричал и выгибался, бился в судорогах в крепких, но ласковых руках. Чужие руки держали его, гладили, успокаивали и убаюкивали.
— Папа, — тихо простонал Лад и заснул.
Утром он обнаружил себя лежащим по диагонали дивана. Сбитые простыни, подушка валялась на полу, под одеялом было жарко. Он попытался встать, но почувствовал боль.
— Подожди немного, — Ник спустился к нему. — Сейчас намажу и можешь одеваться. Несколько дней будет болеть, да и нечасто меня к тебе ночевать отпустят.
— А что ты сказал? — спросил Лад, подставляя задницу.
— Сказал, что ты вчера перепил, поскольку непрофессионал.
— Блин… А работа?
— Не суетись, я музыку поставил. Хватит тебе вещать про маски и дистанцию. Пойдем есть.
Тайский суп пришелся как раз к столу. Потом позвонила мама, но по голосу было слышно, что она всю ночь обнималась с белым другом. Поругала его за неумеренное питие, потом попросила Ника. Ник покраснел, потом помрачнел.
— Ты вообще как после вчерашнего?
— Вроде живой. Больно, разобраться в себе не могу, но мне кажется, баловство все это.
— Ты когда-нибудь в школе влюблялся? Девочки, мальчики?
— Влюблялся. Но обычно трех дней хватало, чтобы понять, что персона из себя представляет, так что я лучше рядом постою.
— Ладно. Мне с мамой надо в больницу. Если тебе не противно, могли бы еще разок попробовать, разрядка все-таки нужна.
— А чего в больницу-то?
— Она как старородящая на учете и все такое, говорит, живот тянет.
— Черт. Ты звони если что.
— Конечно.
Через неделю они встретились еще раз, потом еще, карантин слегка ослабили. Часть уроков засчитали автоматом, ему осталось пройти три предмета, и Лад погрузился в программирование. Секс ему понравился, но все было не так, как он читал в книгах. Осенью, в очередной раз привезя продуктов, Ник накинулся на него прямо в прихожей. Оставляя след из одежды, они дошли до кровати и рухнули на нее, потом Лад долго лежал на плече Ника и думал, что будет, когда ребенок родится. Встречаться часто не получится, а он уже привык к размеренной жизни. Трель телефона вырвала его из полудремы.
— Госпиталь? А ребенок? Лад, вставай, у тебя мама родила.
— Кого?
— Мальчика, но что-то неясное там случилось. Я сейчас адвокату позвоню
Они вышли из дома и в свете фонаря Лад заметил на земле лужу крови, но ничего не сказал. Они прибыли в госпиталь, подъехал адвокат. Ребенок в кювезе, мать в коме.
Вышедший врач стал распинаться, что, мол, она уже немолодая, могла произойти отслойка плаценты.
— Короче! — рявкнул Лад.
— Создалось такое впечатление, что она сжимала ноги и не хотела рожать этого ребенка, истекла кровью.
Лад прислонился к стене и пытался слиться с ней, потом за галстук вытащил Ника.
— Это мы ее убили.
— С чего ты взял?
— Она стояла у нас под окном и все видела, там была лужа.
— Лад, это несчастный случай.
— Нет, это не несчастный случай. Это ты ее убил.
Броском из американского футбола Лад припечатал Ника к полу и начал просто лупить его. Изодранных, в синяках и крови, санитары еле-еле отодрали их друг от друга.
— У меня больше никого не осталось, — прохрипел Лад, вытирая слезы и кровь.
— Что я буду с ребенком делать? — плакал Ник.
Через час, умытых и успокоенных, их проводили к матери.
— Когда вы уйдете, мы отключим систему жизнеобеспечения.
Лад закрыл глаза и по щекам покатились крупные слезы. Ник наоборот встал на колени, целовал руку и просил не бросать его.
— Как решили ребенка назвать? — спросил кто-то из врачей.
— В свое время, — сказал Лад, — а пока пошли вон, на хер.
Он погладил маму по лицу, понимая, что больше никогда ее не увидит. Потом дал мужчинам увести себя. Их напоили кофе. Они сидели вместе, понимая, что натворили и с этого момента жизнь уже никогда не будет прежней.
— Как назовем малого? — тихо спросил Ник.
— Я хотел Лех — по-чешски значит закон, Лекс по-американски будет.
— А у тебя какое полное имя? Мама всегда тебя Ладушкой называла.
— Ладислав Ленский, отец Мирослав.
— А я Доминик Фрэнсис Гордон.
Они пожали друг другу руки.
— А как мама хотела назвать? — спросил Лад.
— Мы думали Мартин или Ларри, ну и Александр, конечно.
— Лех Ларри Ленский — лечь и не встать, — он рассмеялся истерическим смехом. — Кстати, как полное имя Ларри?
— Лоуренс.
— Э-э-э... Алекс Мартин Гордон, ты что-нибудь имеешь против?
— Ничего. Мартин немного странно.
— Думаешь, Майкл будет лучше?
— Не знаю. Пойдем на него посмотрим.
— Пойдем.
Ник под руку потащил Лада в другое крыло.
— Вон он маленький лежит. А потрогать можно?
— Суешь сюда руку и только в перчатке.
— Понял.
Он просунул руку и взял маленькие пальчики в свои.
— Привет, Лех, с появлением тебя в этом гребаном мире, мы ждали тебя.
Лад улыбнулся сквозь слезы. Он не видел, как Ник все снимал на телефон. Потом подошла очередь Ника прикоснуться к новорожденному. Потом он общался с врачами, а Лад копался в телефоне.
— Что-нибудь нашел?
— По святцам его можно назвать Димитрий.
— Это типа церковной книги?
— Да. Тем более что по московскому времени уже 8 ноября.
— Александр Димитрий Гордон, по-моему, неплохо. А потом каждый будет звать как захочет.
— Ник, у тебя родня есть? Ребенка же, наверное, крестить надо.
— Родня есть, но ни я их, ни они меня. Я могу с работы позвать.
— Зови. Я костюм куплю, в католическом соборе.
— Если он не закрыт. Слушай, Ник, на нас тут все так косятся.
— Думают, гейская пара усыновляет ребенка.
— А мы пара?
— Придется. Я один не справлюсь, да и ты, судя по работе, на свиданки бегать не будешь.
— Не буду, мне тебя хватает.
— Тогда я напрягу адвокатов?
— Давай.
— Лад, ты чего?
— Уже ничего.
Он сполз по стене на пол и заревел. Ник обнимал его, пытался успокоить, дал выплакаться минут пятнадцать и только потом разрешил сделать укол.
Через три дня они получили урну с прахом и документы. Через две недели им всучили ребенка. Ник настаивал на няне, Лад отказывался. Потом за некоторую мзду им оформили свидетельство о браке и переделали свидетельство о рождении. Все это прошло мимо Лада — ребенок, школа, Питон, тестирование, по ночам передачи. Новый год, попойка. В марте Лад свалился с нервным истощением, после чего все-таки принял няню — маму знакомого, которая и за ребенком ухаживала, и за Ладом. Окончив школу, он остался на трех работах, несмотря на то что Ник приезжал каждый день, но на ночь почти никогда не оставался — невзлюбил дом Лада.
— Сыро и неуютно, плесень скоро появится.
— Сифилис у тебя раньше появится, — огрызнулся Лад.
— Я ни с кем, кроме тебя, не враг же я своему здоровью.
— Это как получится.
Вместе съездили в отпуск. При этом Ник занимался и гулял с подросшим Лексом, а Лад только работал и решил развиваться в сторону сисадмина или безопасника. Ник с трудом оторвал его от компа:
— Пойдем хоть погуляешь, по песку походишь, в бассейне поплаваешь, ведь бледный как моль, уставший, а тебе еще двадцати нет.
— Хорошо, что хоть прививки сделали и без масок можно ходить.
Лех быстро понял, что в ресторане кормят вкусно и разнообразно, поэтому сметал с тарелок пап все, что в рот влезало, благо зубы уже имелись.
— Знаешь, — как-то ночью разговорился Лад, — мне бы хотелось слетать в Прагу, когда с делами разделаюсь.
— Ты с ними никогда не разделаешься.
— Ну что поделаешь, если так жизнь повернулась?
— Давай хоть на выходных у меня побудешь, отоспишься, а мужикам музыку поставишь.
— Вот если бы у тебя можно было антенну поставить и оборудование перевезти, там все равно часть менять надо.
Ник представил радиостанцию в своем доме и его передернуло.
— Вот видишь, а там я и Бог, и Царь, — улыбнулся Лад. — Да и не такие уж у нас близкие отношения, кроме секса и ребенка, ничего нет.
— Как ничего?! — возмутился Ник. — Если б не твое хобби, жили бы как нормальные люди, на площадку гулять ходили бы, в кафе вечером, даже в парке играть бы смог с мужиками. В пятницу или субботу у нас концерты бывают.
— Ник, я не могу их бросить.
Ник хотел психануть, но Лада не переделаешь, он сам его выбрал. Оставалось только ждать, когда дурь пройдет.

Три года спустя

— Меня кто-нибудь слышит? Я в подвале с ребенком, дом завалило, он сейчас схлопнется. Помогите! Лех, бери одеяло и беги в подвал, быстрее! Меня кто-нибудь слышит? Прием. Улица Шервуд, дом в конце, ЛЭП рядом. Помогите!
Он успел схватить что-то из холодильника и влетел в подвал, когда упала антенна, потом развалился дом и, как вершина творения, сверху приземлился многотонный столб с проводами.
— Меня кто-нибудь слышит? Получил сигнал бедствия от Эль Койота. Его завалило в подвале с ребенком, рядом работающая линия электропередач.
— Понял. Передам дальше. Кто-нибудь, шериф, ФЕМА, откликнитесь, человека в доме завалило…

Лад сидел на диване, закутав в одеяло Леха. Сверху что-то трещало. Он боялся, что ток не отключат и тогда писец может прийти гораздо раньше спасателей. Где-то прорвало трубы с водой. Лад посмотрел на маленькие окошки вверху — Лех туда пролезет, и то, если удастся, а он… это уж как получится. К утру половина подвала была залита ледяной водой. Он нашел коробки, соорудил гору и посадил сверху Леха.
— Не бойся. Ураган кончился, нас обязательно спасут, я маячок оставил.
— А как же мы теперь без дома?
— У Ника будем жить. Конец моим ночным посиделкам.
— Мне нравится, как ты поешь. Научишь?
— Этому нельзя научиться — пой, если нравится, можем гитару или синтезатор купить.
— А рисование? Я его тоже люблю.
— Ты вроде и карате любишь.
— Да, но я лучше буду как ты — качаться, для здоровья этого хватит.
Лад засмеялся и прижал ребенка к себе, вдохнул родной запах. Воды уже было по пояс. Сверху началось шевеление.
— Я здесь! — крикнул Лад.
Разбор завалов ускорился. В окно заглянул человек в синей форме.
— Вы живы?
— Да. Выбивай окно, я ребенка отдам.
Он отошел подальше, сверху посыпались осколки. Он встал на тумбу и передал каким-то людям Леха в одеяле.
— Ток отключили?
— Давно, — услышал Лад знакомый голос.
— Лад, отойди подальше от окна.
— Что ты собираешься делать? — спросил один из спасателей.
— То, что должно, — сказал Ник, цепляя веревку к машине спасателей. — Потом вытянете меня.
Он разогнался и, врезавшись в кучу мусора, сломал стену. Лад увидел только хищную морду желтого Ламборджини.
— Вытаскивай! — заорал Ник кому-то, и машина вылезла из разлома.
— Живой? Давай руки, — сказал Ник.
— Не получится, я ободрался, когда Леха передавал.
— Тем более давай, пока кровью не истек.
— Мы одеяла подстелили, — сказал подошедший спасатель.
Вдвоем они вытянули Лада за руки из западни. Врач, закрыв раны кровоостанавливающими пакетами и поставив капельницу, велел везти в госпиталь.
— А папа живой? — спросил Лех.
— Да, ободрался малость. — Ник осматривал размеры ущерба.
Долгое пребывание в холодной воде и порезы о стекла, которые были в земле, не прошли даром. У Лада началось заражение крови, шрамы не заживали, врачи переживали, не застудил ли он почки вдобавок ко всему.
Лех сидел на стуле как взрослый и смотрел на брата, который был далеко отсюда. Потом встал, подошел и поцеловал его в щеку.
— Я тебя люблю, папочка, — сказал он.
Ник наоборот радовался. Все что было можно вытащили из дома, а было там совсем немного. Ник разорил два интернет-магазина, скупая вещи для Лада, а потом купил детскую площадку и поставил за домом. Потом присмотрел бассейн, потом красивую беседку.
— Будем там чай пить или Лех девочек пригласит, — сказал он, потирая руки.
С малым они и так опустошили ближайшие магазины. Еще Ник подсуетился и продал позывные Лада и то, что осталось от станции. Рассказывал, чем Лад занимался, а пара байкеров смотрела на него и думала: «Он же легенда». Они как раз хотели продолжить, но не знали как.
Ник нашел помощников, и те в обход Лада вывезли все что можно. Лад скривился, но подписал документы. Больше ему ничего не оставалось.

Они пошли с Лехом в парк. Ладу мешались рукава и он сдвинул их к локтям, обнажив безобразные шрамы. Народу было немного, в основном русские, он работал, не отвлекаясь на шумовое поле, которое создавали вокруг него дети и их родители, пока не услышал:
— Посмотри, такой молодой и руки себе режет.
— Ага, заняться больше нечем, ремня бы всыпать — для ума.
— И кто ему ребенка доверил, его место в психушке.
Лад покраснел. Настроение испортилось. Тут он увидел Леха, который направлялся к бабкам. Тот встал перед ними, оглядел их сверху вниз и сказал:
— Заткнули бы ваши вонючие пасти, старые карги, это мой брат. Он меня из завалов дома выкинул, а сам там остался.
Пока бабки поднимали челюсти с пола, а другой народ выпал в осадок, Лех подошел к Ладу и взял его за руку:
— Поехали домой, я и там могу поиграть.
Лад закрыл ноут, засунул в сумку, и они пошли к машине. Из кустов выскочил Ник. Поцеловал Лада в щеку, и теперь Лех шел между двумя папами, которые держали его за руки, и он мог висеть на них. Сплетницы не нашлись что ответить.

Четыре года спустя

— Лад, тут к тебе новенькая.
— Новенькая — это хорошо, — проворчал Лад, вылезая из-под стола.
Перед ним стояла девушка. Туфли, длинная юбка, вышитая блузка, коса.
Лад смотрел на нее секунд двадцать, потом спросил на польском:
— Как зовут?
— Крыся.
— Красавица значит. И кем тебя к нам? — В синих глазах сверкали насмешливые искринки. Девушка покраснела.
— Программистом.
— Угу. Давно в штатах?
— Лет восемь.
— Как местные называют?
— Кристи.
Девушка стала малиновая. Зазвенел будильник на часах.
— Так, Кристи, поехали со мной — мне ребенка надо из школы забрать, на карате отвезти, у нас будет час, чтобы познакомиться. И мне еще в магазин надо.
— У тебя жена…
— Нет. Все гораздо сложнее. Поехали, — сказал Лад, накидывая джинсовую куртку и беря девушку за руку. Открыл ей дверь в своей машине.
— Зачем тебе такая здоровая?
— Безопасно. Это не Ламборджини.
— А у тебя есть?
— Есть у… — он сделал неопределенный знак рукой. — Давай быстренько про себя рассказывай, время поджимает.
— Ну, я как все. Мама, папа, дом. Я хотела рисовать, а отец сказал, лучше программистом.
— А дома кто тебе рисовать не дает?
— Я бы хотела выставлять работы.
— Можно через сеть продавать.
— Можно. Но место на выставке, живые покупатели.
— Понятно.
Они подъехали к школе.
— Подожди, я сейчас.
«Сейчас» растянулось на полчаса. Наконец Лад вышел из школы с кучей документов, злой, растрепанный и красный.
— Садись назад. Это Кристи, новый сотрудник. Нихрена не успеваю. А это Лех, он же Лекс по-местному, звезда школы.
— Мы еще успеем…
— Тогда карате пропустишь, и я вообще не уверен, что в новой школе тебе будет до занятий.
— Проблемы? — спросила девушка.
— Ага. Его из школы выгнали, сказали, пусть в Миддл Скул с ним мучаются, а они заканчивают раньше.
Они приехали в другую школу, опять оставили Кристи в машине. Их опять долго не было, а когда вышли, Лад с кем-то ругался по телефону, но, похоже, ничего не добился. Когда он успокоился, оглядел притихших собратьев по несчастью и предложил:
— Поехали, пожрем, что ли. Итальянский устроит?
Они заказали еды. Над столом повисла гробовая тишина. Наконец Лад вздохнул.
— Мне придется на полчаса раньше вставать, — потерев лицо руками, сказал он, — еще уроки с тобой.
— Я могу в школе.
— Можешь, но мне проверить надо будет. Кристи, у тебя мама работает?
— Нет.
— Может три-четыре часа посидеть с малым? Я заплачу.
— Я не маленький, чтобы со мной сидеть, — обиделся Лекс.
— До двенадцати. Никаких один дома.
Лекс вздохнул. Лад взглянул на Кристи и опустил взгляд. Длинные ресницы придавали ему вид провинившегося школьника.
— У тебя проблемы? — вдруг спросила она.
Лад только покачал головой.
— И я не уверен, что адвокат здесь поможет.
— Я директору сказал, чтобы он меня под твоей фамилией записал, — подлил масла в огонь Лекс, — и в случае чего чтобы тебе звонили. Тот папа все равно не придет.
— Зря. Мне теперь еще больше влетит.
— У вас проблемы? — тихо спросила Кристи.
— Да, у меня, — покачал головой Лад.
— Мне пойти погулять? — спросил Лекс.
— Иди, только так, чтоб я тебя видел, — он указал на столик за окном.
Лекс ушел играть на планшете, благо уроки сегодня не надо было делать.
— У меня отец в суде работает, много знает.
— Крыся, если ты хочешь меня себе в мужья, то это плохой вариант. Я нищий, с издерганной психикой, и без Лекса я не уйду.
— Он тебя не отпускает и шантажирует?
— Да.
— Поговори с моим папой, он может друзей пригласить из адвокатов или прокуратуры.
— Ты хоть представляешь, что потом со мной сделают?
— Нет, но я буду рядом и мама, и Леха в обиду не дадим.
— Дело не в обиде, а в том, что я брат, а он отец. Так что мои права, — он показал руками кольцо.
— Я поняла. Вне зависимости от того, что будет дальше, чем смогу, помогу. Поехали знакомиться с моей бабушкой.
— Как ее зовут?
— Барбара.
— Наверное, надо цветов купить или конфет.
— Ничего не нужно.
— Тогда я собираю остатки, папашу тоже кормить нужно.
— А он кем работает?
— Владелец нескольких автосалонов. Кристи, не лезла бы ты, а…
— Ну щаз. Ты все делаешь, а он только гондурасом трясет, мол, он отец. Не выйдет. Поехали ко мне домой.
Ехали совсем недолго — минут пятнадцать. Кристи выпрыгнула из машины и крикнула:
— Пап, разговор есть! — И исчезла в недрах дома. Лад и Лекс остались на улице.
— А вы чего там встали? — на порог вышла женщина.
— А нам приглашение надо, как вампирам, — сказал Лекс.
— Ну так заходите. Чаю хотите или что покрепче?
— Нет, спасибо, — отказался Лад. — У нас тут проблемка — вот этого отпрыска переводят в Миддл Скул, я не могу полдня не быть на работе. Может быть, вы смогли бы с ним посидеть, ну и уроки, он тихий — на планшете играет или кино смотрит. Я заплачу, сколько скажете.
Лад обгрыз губы. Ему было стыдно. Кристи все не появлялась, зато затрезвонил телефон.
— Нас в гости пригласили, скоро приедем, и еще насчет школы надо будет поговорить. Я привезу поесть, — Лад оборвал разговор.
Наконец появилась Кристи с отцом.
— Это мой папа Ян Свобода.
— Ладислав Ленский, — представился Лад и пожал руку.
— Лех Ленский, — сказал малой и тоже пожал руку.
— Кристи рассказала, в какой вы оказались ситуации.
— Я не расплачусь с адвокатами. И потом я не хочу, чтобы кое-что вышло наружу.
— В пятницу можете отпроситься с ночевкой? У соседей двое детей, может чуть постарше, надеюсь, им интересно будет.
— Я попробую, но не уверен, — печально улыбнулся Лад. И от жалости к самому себе чуть не расплакался.
«До чего же я докатился», — подумал он.
— Все будет хорошо. — Ян сжал его плечо.
— Во сколько малого забирать из школы?
— Я думаю, в три, а к шести я могу Кристи подвезти.
— Договорились, значит, до пятницы.
— Спасибо. Мы пойдем.
— Влюбилась? — спросил отец, едва за ними закрылась дверь.
— Нет. Просто с ним приятно находиться, и ребенок воспитанный.
— Понятно.

— Лекс...
— М-м-м?
— Ты особо не распространяйся.
— Я маленький, что ли? В пятницу поедем в гости на все выходные, я папашу перед фактом поставлю.

— Привет, пап.
— Привет, — тихо сказал Ник.
— Меня в Миддл Скул перевели, представляешь? Лад теперь не сможет меня забирать, он няню нанял. Пожилая женщина, полька. И еще, в новой школе я под фамилией Лада записался.
— Лад? — Мужчина приподнял брови.
— Нечего тут глазами сверкать, это мое решение.
— А ремня?
— Только попробуй. Мне в школе придется к психологу ходить в первое время, могу что-нибудь не то рассказать.
— Лад?
— Мы документы отдали и все подписали, тебя же там не было, папа. А я не успеваю работать и еще тебя обслуживать.
— В пятницу меня ребята пригласили с ночевкой, Лад тоже поедет, — сообщил Лех.
— Я же запретил.
— Я теперь в Миддл Скул учусь, немаленький уже, мне надо с людьми общаться.
— Твоя работа?
— Нет. Просто ты не замечаешь, как он вырос.
— Узнаю, что ты в чем-то замешан… — тут он сделал многозначительную паузу. — Иди мойся и в постель.
— Мне еще поработать надо, я три часа пропустил.
— Хорошо, после… — У Ника уже шел пар из ушей — сговорились. Кругом одни заговоры против него.
— Пап, чай будешь? — спросил Лекс, подавая красивую чашку с блюдцем.
— Хоть ты меня любишь. — Ник поцеловал Лекса и взял чашку, отхлебнул. Запахло лимоном.
Лекс сделал знак Ладу — через два часа будет храпеть. Лад вполне мог работать и под храп любовника, главное, чтобы не приставал.
В пятницу с утра Лад собрал вещи: и свои, и Лекса, поцеловал Ника в губы, отделавшись банальным:
— Я тебя люблю. — И уехал.
Ник сначала подумал, что здесь что-то не так, а потом мысль перешла в другую плоскость — пока нет Лада, он мог вполне притащить в свой дом молодого любовника, который готов на все, не то что некоторые.

Дома у Свободы была толпа народу, Лекс сразу убежал играть с детьми. Поужинав, Ян и товарищи затащили Лада в подвал и начали допрос. Чем больше он рассказывал, тем больше мрачнели лица.
— И ты не знаешь, сколько тебе наследства досталось?
— Нет.
— Он вообще хоть что-то для ребенка делает?
— Да, говорит ему «спокойной ночи», ну и хотя бы меня при нем не трахает.
— Лад, ты хоть понимаешь, что это ненормально?
— А куда я денусь? Могу уйти в любой момент. Он новых любовников приведет.
— Лекс сможет несколько дней прожить без тебя, в приюте или с посторонними людьми?
— Понятия не имею. Скорее если один будет, не в толпе.
Мужчина пожал плечами.
— Тогда можно дело об опеке начинать.
— Он меня из дома выкинет.
— У нас поживешь, — сказал Ян, — а до Лекса у него руки не дойдут.
Лад вздохнул.
— Ладно. Давайте решим это раз и навсегда.

Через месяц он сидел перед судьей и краснел, отвечая на вопросы. Адвокат Ника хмурил брови. Все было совсем не так, как клиент ему рассказывал, но сдаваться не собирался. И руки припомнил, и то, что он Ника совратил. Молчавший до этого прокурор не выдержал.
— Лад был несовершеннолетний, когда совратил Ника, правильно? Или он его?
— Ладислав, почему ты считаешь, что мама умерла из-за тебя?
Пришлось рассказывать.
— А отец вообще что-нибудь делал по дому?
— Протестую.
— Протест отклонен. — Судья кивнул головой.
Лад рассказывал дальше. Потом показывал съемки Лекса, где они поют вместе и где с детьми он гуляет. Играет на баяне, как они ездили в отпуск вместе.
История была гнусная. Судья даже растерялся. Попросил вызвать малого.
Но малой повел себя как бывалый свидетель в суде — положил руку на библию, произнес клятву.
Когда его попросили рассказать своими словами — он рассказал такое, что у слушающих уши свернулись в трубочку.
— Он избивал Лада? — не поверил прокурор.
— Да. У Ника такие плетки висят, бьют больно, но следов не остается. Я слышал один раз, как Лад вскрикнул, а потом только удары.
— А тебя он бил?
— Нет. Обычно грозил. Его бы тогда Лад убил.
— Милые семейные отношения, — проворчал про себя психолог.
— А сам ты что для себя хочешь?
— Я хочу жить с Ладом, если пустят, в том доме, с Барбарой, она меня забирает после школы. Так получилось, что я слишком умный, Лад боится, что не справится, а мне так хочется на карате ходить.
— А отец не хотел бы ему помочь?
— Нет. Ему Лад или обед привозит, или готовит, сам он ничего не хочет.
— Откуда у Лада раны на руках?
— А, это… Он меня из подвала выкинул спасателям, а сам там остался, тогда наш дом завалило ураганом, я маленький был, не очень хорошо помню.
— А что еще помнишь?
— Что Лад все время со мной был, а папу только машины интересовали.
— Так, — судья читал записку, — это правда, что вы поете на улице за деньги?
— Я не знаю, что отвечать. Виновен, с объяснениями.
— Хорошо. Объясняй.
— В выходные мы обычно ходим на плазу или где зеленый театр. Там собираются люди разных национальностей. Каждый кто хочет может выступить. Папа, Лад в смысле поет хорошо, на гитаре играет, народ танцует, я тоже иногда выступаю, — сказал Лекс с гордостью. — А то, что деньги дают, — да, в благодарность за концерт, еще девочки ирландские танцы танцуют. Весело. Выпечкой угощают. — Лекс закрыл глаза и улыбнулся.
— То есть вы не побираетесь.
— Конечно нет. Это называется «народные гуляния».
— Хорошо. Посиди в коридоре и позови Лада.
Теперь на Лада смотрели другими глазами.
— Правда, что у тебя была радиостанция?
— Да, пока ураганом не снесло.
— Правда ли, что во время эпидемии тебе звонили каждую ночь и ты поддерживал людей?
— Правда.
— Твои позывные?
— Эль Койот, только я все продал, когда дома не стало. Ник не захотел восстанавливать, да и вообще ему не нравилось, чем я занимаюсь.
— Это правда, что Ник изнасиловал тебя, когда ты был еще несовершеннолетним?
Лад покраснел и покачал головой.
— Правда.
— Это правда, что Ник шантажирует тебя ребенком, склоняя к гомосексуальной связи и БДСМ?
— Это-то откуда? — вспыхнул Лад, потом опустил голову еще ниже. — Да, правда.
— Хорошо. Ладислав, вы можете идти. Лекс в коридоре. Езжайте куда считаете нужным. Решение суда придет по почте.
— Спасибо. Мы ненадолго у Яна задержимся, потом даже не знаю… Спасибо вам.
— Тебе спасибо, Эль Койот.
Лад вышел из комнаты, подхватил малого на руки, подбросил к потолку.
— Мы свободны!!!
— Тогда у нас есть пара часов собрать мебель и шмотки и покинуть поместье.
— Ага. Только надо апартаменты подобрать.
— Не нужны вам апартаменты, у нас поживете, потом видно будет, — улыбаясь, сказал Ян. — Я там муверов вам подогнал, так что быстрее будет.
Через пять часов Лад распихивал свои вещи в своей комнате, которую ему выделили. Лех сразу понял, что бабушка и дедушка гораздо лучше непонятного мужика, который называет себя отцом. Называть Кристи мамой он стеснялся, хотя очень хотелось. Соседские пацаны хорошо к нему отнеслись, несмотря на то что он на несколько лет их младше. Отчима посадили, а Лад получил бумаги, что он единственный опекун Леха.

Два года спустя

Время летело. Упорядоченная жизнь тоже давала о себе знать. Лекс учился, по выходным они выступали на плазе или просто танцевали. Барбара угощала всех своими пирожками. Это уже была традиция. С баяна он перешел на синтезатор и иногда подпевал русские песни. Кристи, поняв, что надо брать жизнь в свои руки, сама пришла к Ладу. Результатом стало небольшое пузико, растущее как на дрожжах. Они планировали, кто и когда берет отпуск на работе, Лад встал в очередь на детский садик, Лекс прыгал вокруг и кричал: «Я теперь буду старшим братом!» Когда узнали, что будет мальчик, единогласно решили назвать его Мирославом — так звали отца Лада и дедушку Кристи по матери.
Лад отпросился у домашних, и они с Лехом поехали в Прагу, пытались найти кого-нибудь из родни. Из Праги поехали в Польшу, отдали подарки дальним родственникам Яна. Леху там не понравилось, и он подгонял Лада побыстрее оттуда смотаться. Заехали еще в Румынию на несколько дней.
— В Германию хочу, — сказал Лад, — но не сейчас.
Потом они переделывали соседнюю комнату со спальней, выносили старую мебель, появилась коляска, кроватка и мешок шмоток, которые Лад на радостях купил для маленького.
Роды прошли быстро, так же как и первые полгода: покормить, памперсы, помыть, к этому списку добавилось «поиграть». Причем Мир засыпал и под звуки гитары, и синтезатора, и телевизора, он знал, что любим родителями.
А потом Лад не пришел домой. Телефон молчал, как будто его и не было. На работе не появлялся, на камерах не светился, как будто взял и испарился.
Жизнь превратилась в ожидание. Все молча сидели дома и ждали звонка. К Кристи стал заходить прокурор Тед Круз. Рассказывал о поисках, а потом остался обедать. Лех был слишком расстроен, чтобы замечать, что творилось вокруг.

Лад очнулся в подвале на каком-то старом матрасе. Голова раскалывалась, хотелось пить и тошнило. Он подумал, что сотрясение мозга по меньшей мере. Ему принесли несколько бумажных пакетов, воды и спортивный костюм.
— Переодевайся, ты тут надолго.
— А вы кто?
— Ангелы-хранители, — рассмеялся мужчина.
Лад глотнул воды и его тут же вывернуло. Мужчина посмеялся и подстелил полотенце. Потом по ноге разошлась боль и исчезла. Лад думал заснуть, не получалось, потом нашел в себе силы и посмотрел на ногу.
«Это кто ж меня так покусал?» — подумал он, но мысли ворочались плохо и тошнота выматывала. Хотелось или заесть, или выплюнуть из себя желудок и постирать отдельно — как это делают акулы.
Через несколько дней он понял, что его держат на наркотиках.
«Что же будет потом, когда они кончатся?» — подумал он, проваливаясь в муторный сон, который не приносил облегчения.
Потом он ползал на четвереньках и орал, иногда ему давали воды, но до желудка она не доходила. В какой-то момент он очнулся перед черными туфлями и отглаженными брюками. Смотреть наверх сил не было. Мужчина наступил ему на руку и достал документы.
— Подпишешь и поедешь домой к жене и сыну, хотя я бы вряд ли такого впустил.
Лад сосредоточился на бумаге, потом взял ручку, зажал как мог и вогнал себе в ногу.
— Не подпишу.
— Ладно. Хозяин умеет ждать.
Мужчина брезгливо оттолкнул Лада.
— И поставьте ему капельницу, что ли, выглядит как покойник. Он нам нужен живым.
Ногу промыли и заклеили пластырем. Поставили капельницу, но, как сразу Лад понял, не только с витаминами. Голова кружилась, начались глюки. Он старался заснуть и больше не проснуться.
В одно из таких прояснений мужчины засунули его в душ и отмыли, привели в порядок, даже резинка для хвоста нашлась. Теперь он стоял перед посетителем. Взбунтовавшийся мозг, требовавший своей дозы, узнал в нем адвоката Ника. Все стало на свои места. Его будут ломать до тех пор, пока он не подпишет или не сдохнет.
— Перекусить не хочешь? — миролюбиво спросил адвокат и достал из портфеля Биг Мак. От запаха еды Лада скрутило и выворачивало уже на сухую.
— Что же с тобой делать, а?
Мужчина уселся на принесенном стуле.
— Убить тебя нельзя, наркоте сопротивляешься, может твоей семьей заняться, а? Как ты думаешь?
Тут Лад бросился на мужика и уронил вместе со стулом, потом, несмотря ни на что, бил мужика по голове. Когда адвоката оттащили, он напоминал жалкое зрелище. Лада добивали уже ногами. Как он потом понял — дозу увеличили, но и время тоже. Он успевал застать несколько часов ломки. Правда кормить его стали лучше и следили, чтобы он съедал суп или картошку, или йогурты. Лад теперь часто сидел в душе, скорчившись, а сверху текла теплая вода. Его комнату в подвале регулярно мыли, стирали его одежду, следили, чтобы он не простыл. Адвокат больше не приходил. Лад стал забывать лица родных, иногда заговаривался, принимая охранников за кого-то другого.

Два мужика сидели в шумном баре.
— И долго нам так его держать?
— Пока не сдохнет или деньги не перестанут платить. Только он живучая сволочь. Может и правда, надо к его молодке наведаться.
Их разговор подслушал молоденький дилер и начинающий информатор. Он не знал что делать. Написал эсэмэску в полицию, но когда они приедут? Мужики собирались уходить. Мартин никогда не считал себя смелым, но тут выдернул шнур из розетки и в наступившей тишине заорал:
— Вы что, амбер алерт не слышали?! Где девочку похитили?! Это они! Я не могу задержать педофилов, помогите мне!
Дальше мужики лупили его, а все остальные лупили мужиков. К приезду полиции те были помятые и скрученные. Пока Мартина везли в госпиталь, он диктовал то, что услышал. Следователь тоже очень не любил педофилов, а заодно всех, кто им потакает. Присоединилось ФБР. Быстро нашли адвоката, вытащили из дома в чем был. Мужиков развели по комнатам, намекнув, что первому, если история будет достоверной, может быть скостят лет пять, а всего пятнадцать, без права обжалования. И сначала адрес.
По нему уже выехали К-9 и отдел ФБР. Недостроенный бетонный дом, искать можно долго, продувает ветер. Вдруг собаки насторожились и стали вертеть мордами.
— По-моему, кто-то поет, — сказал один из агентов и пошел на звук. Собаки побежали своими неизведанными собачьими путями, но вскоре все сошлись возле одной комнаты. Дверь отлетела с первого удара. Когда в комнату просочился свежий воздух, они увидели нечто завернутое в одеяло, которое еще умудрялось петь. Со спутанными волосами, похудевший фунтов на тридцать, с ввалившимися щеками и глазами, с синяками по всему телу и язвами.
— Ладушка, мы нашли тебя, — сказал один из агентов, опускаясь на колени.
— Лучше добейте.
Его накрыли теплой курткой, а когда приехала скорая, одеялом с подогревом, и отвезли в частную клинику.
Дома произошел раскол. Кристи орала, чтоб этого наркомана и близко не было и ребенка она ему не даст, будет судиться до последнего. Лех наоборот рвался в больницу и скандалил с врачами и санитарами
— Он мой брат и отца мне заменил. Так это папаша его так… Гореть ему в аду!
Его пускали в обход правил. Лех сидел на полу около постели и смотрел на брата.
Родителям Кристи было Лада жалко, но против дочери идти не хотели.
Прокурор засадил надолго всю эту теплую компанию, добавив Нику лет десять, если доживет, без права досрочного освобождения. Он сам стал ездить в клинику. Вглядывался в заострившиеся черты лица. Слушал, что ему рассказывал Лад, и один раз не смог справиться с собой и поцеловал его сбоку в губы. Потом захотелось покрыть поцелуями все лицо, но с трудом сдержался, прекрасно понимая, что будет, если узнают о его пристрастиях.
Лад знал, что творится дома, но когда Кристи хотела лишить его родительских прав и запретить приближаться, даже Тед не выдержал и сказал:
— Поимей совесть. Он не сам наркоманом стал и тем более сейчас вылечился, но здоровье подорвано.
Тед вместе с врачом состряпали справку о непереносимости лекарств с опиоидами, добавив другие, на которые у Лада была аллергия.
Кристи пыталась не пустить Леха жить с братом, на что тот только отмахнулся:
— Жить буду только с Ладом, да и в Хай Скул меня берут престижный, так что неподалеку поселимся.
— А если я в школе расскажу, что твой папа наркоман?
— А я тогда расскажу, что у тебя родовая горячка. Интересно, как твой новый хахаль прореагирует.
За что получил пощечину. Но Тед заступился за него и опять начался скандал.
Лекс сам вытаскивал вещи из дома. Кровать, компьютерный стол, синтезатор. Потом диван, компьютерный стол, маленький обеденный столик, телевизор, игры и книги. Посуду и разные нужные вещи собирали дед с бабкой. Тед подсунул денег. Он знал, что все это неправильно, но остановиться не мог.
Квартира была с одной спальней, с балконом, дорогая, зато рядом находились магазины, работа и Хай Скул от Лэнгли.
— Бери сразу математику и программирование, — сказал Лад, — и языки еще нужно подтянуть, я и сам забывать стал.
Кристи хотела подать на алименты, но Тед сказал:
— Через мой труп. А на что он будет жить с ребенком?
Он же, нарушив правила, забирал Мира из детсада Монтессори, и два часа в неделю Лад видел, как растет его сын. Лад постепенно стал общаться с Тедом, нашлись общие темы для разговора. Лекс, хоть и маленький по возрасту, тянул программу и числился в лучших учениках.
На работе Лад сказал, что после операции ему поставили капельницу, а потом еле-еле откачали, организму не понравилось. Кончилось судорогами и чуть ли не ломкой, как у наркоманов. Народ, развесив уши, поддакивал и ахал — как такое может быть. На работе делал что скажут, иногда просили приехать и проверить систему — он не отказывался. Никто не знал, что, стоя под душем, он плакал о своей упущенной жизни. Только Лекс догадывался.
Время шло. Теперь уже и Лекс подрабатывал переводами. Пытался раскрутить отца опять снова выступать, но Лад отказывался — поезд ушел.
На летние каникулы они съездили в двухнедельный круиз. Лад думал, что никогда за него не расплатится. Но, как оказалось, родители Кристи помнили про него.
Незадолго до Рождества Лада разбудил телефонный звонок. Тед говорил, сбиваясь, опять говорил. В ответ на его речь Лад сказал:
— Адрес давай, потом разберемся.
Он ехал по навигатору сам не зная куда, наконец показались знакомые места и госпиталь. Издерганный Тед и еще один сотрудник, представившийся Джоном, ждали его у входа.
Тед говорил опять, жестикулируя, было ничего не понятно, кроме того, что Криста с ребенком в тяжелом состоянии. Угнав Теда за кофе, Джон в трех словах объяснил ситуацию. У Кристы с ребенком от Теда оказалась несовместимость — у Кристы отказали почки, если умрет, то ребенок вместе с ней. Есть крохотный шанс сделать кесарево, девочку положить в кувез, а маму — на гемодиализ, в надежде, что почки заработают.
— Режьте, — сказал Лад. Потом забрал кофе у Теда и уселся на диванчик.
— Как дочку назовешь?
— Мы хотели назвать Каролиной, а вы как думаете? — спросил Тед, пытаясь заглянуть Ладу в глаза. Тот позвонил домой.
— Извини, что опять разбудили. У тебя вроде сестричка намечается, какое имя нравится?
— Эшли. — И даже без визуализации было понятно, что Лекс покраснел.
— Тебе такая девочка в школе нравится?
— Да. Только она старше и вроде как на полевого агента идет.
— Не переживай, еще несколько лет, и разница в возрасте будет не так видна.
Он сбросил звонок. Было слышно мяуканье, потом проехали женщины с кувезом.
— Как запишешь? — спросил он Теда. — Каролина Круз?
— Я… я не могу, я не знаю…
— Я ведь всего-навсего наркоман. А ты вовремя подсуетился и жену отобрал с ребенком.
— Это неправда. Я только тебя любил, думал, будем ближе…
— Одну жену, что ли, трахать или ты на тройничок намекаешь? — хохотнул Лад и тут же заткнулся. Вывезли кувез. На секунду остановились рядом с ними. Девочка была фиолетовая.
— Ей еще четыре месяца расти, — сказала одна из женщин. — Решили, как назовете?
— Эшли Каролина Круз, — встрял Джон. Он давно уже приметил мявшегося в дверях хирурга.
— Что для нее надо?
— Ничего. Постарайтесь приезжать почаще.
— Вот это как получится.
— Мы не успели даже разрез сделать, как она умерла, но ребенка быстро достали, должно быть без последствий, — выдал врач заготовленную фразу.
— Понятно, — сказал Лад. — Звони родителям, кремирование и все такое.
— Лад, я не знаю, что делать. Мир, между прочим, твой ребенок, и я никогда нариком тебя не называл, всегда заступался и за тебя, и за Лекса.
— Какой же ты прокурор, если решение принять не можешь?
— Закон — это закон. А человеческие отношения… можно регулировать спорные вопросы, но в любовных историях… Я не знаю, я никогда не попадал так…
— Представь себе, я тоже. Где Мир будет жить? У нас и так тесно, только когда Лекс выучится.
— А если домой вернуться?
— Это не мой дом. А тут мне до работы десять минут, Лекс пешком в школу бегает или на метро.
— Между прочим, мне от тебя тоже десять минут до работы.
— Ты сам выбрал свою жизнь.
— Лад, ну помоги, а… ну хочешь, я на колени встану?
— Охренел совсем. Давай еще кофе. Джон, узнай по поводу кремации.
Он набрал номер телефона родителей Кристи.
— Привет. Ну, типа все, отмучилась. У вас внучка. Эшли Каролина Круз. Щас зять в себя придет, может, разродится чем. Нет, я не перееду. Не знаю. Могу поискать. Мы кремирование оформляем. Поминки? Понятия не имею. Да, сейчас разберемся и приедем.
Он позвонил в школу.
— Ладислав Ленский. Случилось. Можно Лекс эту неделю пропустит? Да, мачеха умерла, он ее за маму принимал. Спасибо. Будьте любезны, отправьте его домой.
Тед принес кофе. Подошел Джон.
— Вам выпишут несколько свидетельств о смерти. Сейчас ее отвезут в морг, родители могут попрощаться. Кремация завтра.
— Джон, бери Теда и езжайте к родителям.
— А ты?
— Я заберу Лекса и подъеду позже.
Они все собрались в доме Барбары и Яна, где уже были закрыты зеркала. Мир не понимал, где его мама, поэтому Лекс утащил его играть во двор. Лад показал фото девочки и сказал, что она появится в доме еще не скоро, а Миру потребуется своя спальня.
— И что я буду делать с ребенком? — спросил Тед, который находился как бы не здесь.
— Есть вариант всем съехаться. Старый таунхаус, стратегически удобное местоположение. Большой. Из недостатков — отмывать, красить и выкидывать хламье. С другой стороны, у нас дети.
И он многозначительно посмотрел на Теда.
— У тебя есть знакомый вменяемый судья, который как отец родной?
— Есть.
— Давай адрес, поеду поговорю. Завтра выдадут урну. Кстати, сейчас можете попрощаться. Э-э-э… посидим в ресторане. По поводу поминок. Барбара?
— У нее много знакомых было, она с кем-то ругалась, с кем-то мирилась, я не знаю.
— Тут вообще хоть кто-нибудь чего-нибудь знает? — рявкнул Лад.— Тогда завтра посидим в ресторане, и не говорите потом, что я скупердяй и не накормили всех ваших знакомых.
— Поддерживаю, — сказал Тед.
— Тогда я к судье, а вы пожрать приготовьте и детей не потеряйте. Лекс и Мир где-то во дворе шастают, если соседи не увели.
Лад ехал к судье. Он не знал, что скажет, и как это возможно, но раз Тед ему доверяет…
Мужчина оказался нормальным и понимающим. Сначала выпили за помин души Кристи. Потом Лад рассказал, в какой ситуации они оказались.
— Хотели жить вместе и детей воспитывать. Еще несколько лет. Я не знаю, что из себя представляет Тед, судя по всему, голова работой забита. Но один с мелочью я не справлюсь.
— Девушку найти?
— Ну уж нет, чтобы, узнав, что я наркоман, она бежала роняя тапки да еще всем разболтала? Нет уж. Я и так каждые три месяца к врачу хожу, у меня проблемы. Так что же делать?
— Партнерский брак — не выход, лучше просто расписаться.
— И Теда попрут с работы или начнут показывать пальцами?
— Нет, если будете помалкивать.
Лад потер лицо руками, откинул волосы со лба.
— Боже, о чем я думаю? Тело жены еще остыть не успело.
— Ты думаешь о детях.
— Мне кажется, я последние мозги растерял. Теду точно ничего на работе не будет?
— Не будет. Если что — язык не отвалится объяснить по-человечески. Угораздило же вас.
— Это точно. Я дом нашел, наверное, покрасить и отмыть придется. Теперь бы эту неделю пережить. Спасибо вам.
— Я документы подготовлю. Придете, распишетесь.
— Спасибо. Сколько с меня?
— Нисколько. В новый дом пригласишь? Я тоже когда-то в молодости много чего умел.
— Приглашу, — Лад через силу усмехнулся.
Вышел из суда, прочел эсэмэску от Теда: «Мы в морге, собираемся выпить. Дети у соседей».
Через час они сидели в ресторане и пили водку, которую купил Лад.
— Что старик предложил?
— Расписаться. Потом детей оформить и дом. Потом жить как получится. Тед, у тебя вообще родня есть?
— Есть. И много. Стараюсь дистанцироваться.
— Угу. — Лад подпер голову рукой. — Я все. По последней. За упокой души, красавица моя.
Он не помнил, как ехали домой на такси, а до кровати его тащили Ян и Тед. Зато с утра он проснулся от тяжести на плече. Тед спал на нем. Лад присмотрелся к нему. Нормальный мужик. Теперь нужно забрать прах, документы, дом, расписаться, поменять документы. Он закрыл глаза и застонал.
— Хреново? — тихо спросил Тед.
— Ага. Что есть дома? Я ведь наркоман еще.
— Бывший, но пить тебе нельзя.
Через несколько минут появились аспирин, алка-зельтцер, маринованные помидоры, лимонный сок.
— На обед бульон будет.
— До ванны дойдешь?
— Должен.
Отлив и зайдя в душ, Лад окатил себя холодной водой.
— Не простынь. — Тед держал полотенце.
— Спасибо. Давай только не сейчас.
— Мне понравилось с тобой спать.
— Вернее на мне.
— Ну пусть так. Нам еще день пережить.
Одетые во все черное и, прихватив детей, они вызвали минивэн-такси и направились к моргу, где сбоку им вынесли урну с прахом и документы. Потом сели в машину Лада и поехали обедать. Польского ресторана не нашли, зато наткнулись узбекский. Лад больше не пил, стараясь запивать все чаем. Он знал, что такое борщ, поэтому ел с удовольствием, запихивая ложку в рот Миру, который регулярно пытался бунтовать — на столе такие вкусности, а ему ничего не достается. Лекс шмыгал носом с другой стороны, и Лад прижал его к себе.
— Теперь у нас будет другая семья.
— А он что здесь делает? — Лекс покосился на Теда.
— У него дочка, они с Миром брат и сестра по матери, как мы с тобой.
— А когда ее заберут?
— Когда немного подрастет. Для тебя все останется без изменений. Мир так и будет ходить в детский сад. Придется новый дом в порядок приводить.
— Мы больше не сможем с тобой ездить отдыхать?
— Не знаю. Смотря сколько денег будет оставаться, я даже не занимался этим. Мое дело — зарабатывать.
Скоро они устали сидеть и поехали домой. Лад успел позвонить риэлтору и договорился на завтра. Потом просто заснул, едва голова коснулась подушки. Проснулся вечером оттого, что кто-то гладил его по спине, пересчитывал позвонки, рисовал рисунки и шептал:
— Любимый мой, единственный.
Лад малость прихренел и сделал вид, что просыпается. Было видно, что Тед хочет что-то спросить, но никак не решается.
«Подожду, пока дозреет», — решил Лад.
Они посмотрели дом, прикинули, во сколько обойдется ремонт. Сказали бывшим жильцам, чтоб вывозили все. А Яну дали отдельное задание осмотреть все окна — закрыть намертво, замазать утеплителем и замерить, какие жалюзи подойдут. Где нужно, поставить решетки, также на нём двор и песочница. Барбара готовит ужин, много еды.
Через четыре дня они расписались в суде. Лад получил указание, что делать дальше, а Тед совсем скис. Он выкладывался на работе, часто забывая про ужин, пока Лад ему конкретно не сказал, что нужно делать в доме, в огороде и какую мебель покупать.
Так незаметно пролетело время. Пришлось забрать Каролину из больницы. У нее была шикарная обставленная комната и старший брат, который уже мог принести памперсы. Тед напился и развел Лада на секс. Ему понравилось и снизу, и сверху, и вообще как угодно, лишь бы быть с этим мужчиной, которого он так долго добивался. Тед смотрел как двигается Лад, сидя на нем сверху, и мечтал о таком же животике, мышцах, уверенности в себе. Он хотел был лучшим для Лада, все остальные в круг его интересов не входили.

Четыре года спустя. Разлом

Тед стремился быть самым лучшим, поэтому полез в дело о мафии. Туда брали обычно бездетных, ни к кому не привязанных. Но Теду захотелось участвовать и чтоб им гордились.
Мир пошел в школу и очень этим гордился, особенно когда шел в кафе с сестричкой, нарядной как кукла. Каролина почти не отставала в развитии, а воспитатели сказали отсчитывать от возраста полгода, и все нормально будет.
Барбара смеялась над мужиками, которые до хрипоты спорили, какую куклу лучше купить — немецкую или америкен долл.
— У немцев качество лучше, — напирал Ян.
— А америкен долл престижнее. У всех будет, а у нее нет, что ли? И про дом не забудь.
— Может, я лучше сам построю?
— Посмотрим. И не забудь стол со стульями для чаепития.
— Может, беседку поставим перед домом.
— Может, — задумчиво сказал Лад, прикидывая, во сколько обойдется очередная блажь. Он зашел на сайт кукол и вышел опустошенный на сто процентов.
— Может, дом с мебелью сами сделаем, а Барбара сошьет то, что нужно? — спросил Лад, строя глазки.
— А я тебе про что говорил? Кухню от Miele уже видел? Да тебе твоя кухня дешевле обойдется.
— Ладно. Рисуем дом, аналог можно найти, обклеим обоями, мебель можно и для других кукол посмотреть, не хуже есть. Вот со шмотками хуже.
— Хуже всего с обувью — встряла Барбара. — Если сшить и связать я еще могу, то кроссовки дешевле купить.
— Может, тогда лучше и не америкен долл, там есть Сити тойс, еще какие-то. Вдруг не понравится?
— Вдруг… Кстати, а папаша ее где?
— Судя по всему, отец ты, а Тед в закон и порядок влез, от него помощи ждать бесполезно.
— Хорошо, что вы у меня есть, — с горечью сказал Лад. — Так, принцесса, в ванну и спать. Живо.
Сердце было не на месте.
— Это называется тревожное расстройство, — сказал Ян.
— Ага, особенно если якобы мужа дома не бывает.
Потом его вызвали в школу.
— Ваш мальчик умный, может работать и учиться дальше, в некоторые структуры он не проходит по возрасту, но это можно уладить.
— Тогда в чем проблема?
— Нужно ваше разрешение на проживание Лекса в казарме, получение Айди, права и прочее.
Воображение тут же нарисовало помещение на тридцать двухярусных коек с общим туалетом и душем.
— Вы все красиво расписали, кроме казармы.
— Мы можем пойти посмотреть. Это обычная комната на двоих, свой туалет, белье для стирки выставляется за дверь, потом приносят чистое и поглаженное. Столовая. Помимо основных приемов пищи, там можно перекусить. Если есть аллергия, будет учитываться.
Взгляд Лада потяжелел.
— Меня не это интересует, а то, что к моему ребенку будут приставать. Я знаю, как это делается и под каким соусом.
— Я так понимаю, у кого чего болит…
— А в морду? И не посмотрю на чин, тем более я в них не разбираюсь, но думаю, не ниже майора.
— Поймите, для нас это ЧП общего масштаба. Такое случается, это тоже общество. Но двадцать лет сидеть за один перепих, на такое вряд ли кто-то согласится.
— Значит, вы плохо меня понимаете. Потому что если что — я вашу богадельню с землей сравняю и мне будет плевать на последствия.
Подполковник поправил воротничок, зная, что Лад не шутит и такими словами не кидается.
— Да понял я. Тут дилемма — если поставить камеру слежения в ванную, получается, подсматривали за несовершеннолетним. У тебя же муж прокурор, должен объяснить.
— Должен. Если бы он еще домой приходил хоть иногда.
— Я выделю несколько человек, чтобы присматривали за вашим сыном, помогали если что. С кем он будет жить, вы можете сейчас познакомиться.
Лад осмотрел место проживания и вздохнул. Стол пацана был завален разными компьютерными деталями.
— Нерд, как я понимаю.
— Лекс очень продвинутый в этом деле пацан, они общались, и мы решили поселить их вместе.
— Если я правильно понимаю, у вас нормативы для взрослых.
— Мы всегда делаем скидку на возраст, таких детей у нас шестеро. Идут в разных направлениях, между собой им общаться неинтересно.
— И долго они тут жить будут? Телевизор, игры, вещи, книги привозить?
— Мы все покупаем по первому же запросу. Единственное, вещи на выход с базы в город или поездки, они получают стипендию. Растут они быстро, много вещей не надо. Он приедет домой и сам заберет то, что сочтет нужным.
— Хорошо.
На том они и расстались.
В субботу перед домом остановился Тахо. Из него выскочил пацан.
— Папочка! — он прыгнул Ладу на руки.
— Э-э-э... сынок, тебе ж не пять лет, скоро ты меня свалишь.
— Я так по тебе скучал!
— Не похоже. Звонить стал реже.
— Это да — дел много. Это Виктор, — он махнул рукой в сторону тощего пацана в очках, — мы живем вместе, он учит меня водить машину, скоро я на права сдам.
— Замечательно. Виктор, иди в дом и не отсвечивай, там полно вкусного.
Они остались вдвоем.
— Лех, ты понимаешь, что я волнуюсь за тебя.
— Не надо. Это ведь даже не армия, это элита. За мою задницу можешь быть спокоен.
— Ну спасибо, успокоил. А сам как?
— Много интересного, я нашел еще несколько человек, мы по-польски говорим и по-чешски, по-русски я пою. Если есть время, занимаюсь музыкой.
— Виктора давно знаешь?
— Года два, пересекались. Он компьютерщик от Бога, в обиду не даст, да никто и не обижал меня. Понимаем же, что на дядю Сэма работаем. А ты как? Мелюзга тебя укатала?
— Вроде нет. Мир в школу пошел, уроками занимается, серьезный такой, как и ты. Каролину не узнаешь, она с бабкой — платьица, туфельки, чай из сервиза. Лад улыбнулся.
— А твой?
— Вот тут я не знаю. Меня не покидает чувство, что он куда-то влез, не то чтобы не в свое дело, но в такие дела, которые могут по семье ударить. У тебя телефон нормально работает? Может, еще денег положить? В общем, звони если что.
— Ты и так много даешь. Мне столько не надо. Я могу вещи забрать из своей комнаты?
— Конечно, за этим ты и приехал.
— Виктор тебя напрягает?
— Вроде нет.
— Хорошо. Он бывает таким занудой.
— Сам скоро таким станешь.
— Лад, я тебя очень, очень люблю. — Лех ухватил его за шею и поцеловал в щеку.
— Ты меня щас задушишь. Пойдем обедать да вещи собирать.
Они вошли в дом. Виктор уже пил чай из кофейных чашечек, сидя на полу. Вместе с Каролиной и Миром. Только через несколько часов они смогли погрузить мебель, игры и часть вещей.
— Мир растет быстро, ему останется.
— Ты как еще вырастешь, звони — я тебе шмоток куплю.
— Пап, я сам по интернету если что.
— А у вас можно?
— Ну мы ж не в зоне.
Вечером Лад смотрел на опустевшую комнату, которая называлась фэмили рум, но в ней жил Лех.
— Жалеешь? — к нему подошел Ян.
— Нет, это лучшее, что с ним случилось.
— А с тобой?
— Не знаю. Если б не вы, я бы детей не вытянул.
Они пересмотрели остатки, собрали пару коробок и засунули Миру в шкаф. Книги и игры поставили на полки. Лад с радостью захлопнул дверь ненужной комнаты. Таунхом был большой и на его отопление уходило много денег.
Через несколько недель Лада вызвали в банк посмотреть, что с системой безопасности. Он приехал, прогнал тесты, посмотрел камеры и обзор с них.
— Вроде все нормально, а что беспокоит?
Менеджер стал объяснять ему, Лад пил кофе, когда в помещение вошли двое в черном.
— Ладислав Ленский? Вы поедете с нами.
— Это еще с чего?
— У вас пятнадцать минут. Ваши вещи с работы забрали, домой звонить не надо, они собирают все что могут. Детей привезут.
— Я в кошмарном фильме под прикрытием?
— Похоже, что да.
Лад взял куртку и сумку.
— Извини, мужик, дальше сами…
Его посадили на заднее сиденье, но даже сквозь затемненные окна было видно, где они едут.
— Я могу позвонить сыну?
— Да, хотя он и так знает.
— Лех, привет, — он перешел на польский, — сиди на базе и не высовывайся, я не знаю, во что этот гондон влип. О тебе позаботятся. Да, этот майор, ну, подполковник, какая разница. Главное, делай, что говорят. Нет, не смогу забрать, много переменных. Удачи.
— Интересный язык, похож на русский.
— Польский. Вы говорите по-русски?
— Немного. Очень тяжело учить.
— Согласен. Читать проще, хотя я на слух лучше воспринимаю.
Они выехали за город и остановились около дома.
— Лад, что происходит? — плакала Барбара. — Во что нас втянули?
— Кино смотришь? Когда людям меняют имя, фамилию, профессию и отправляют в черту на куличики? Это оно и есть.
Мир вполне спокойно себя вел, не истерил, общался с мужчинами на равных.
Каролине нравилось внимание женщины-агента, они щебетали как две подруги.
Все зашли в дом. Лад узнал свои сумки.
— И где наше главное блюдо? — спросил он агентов. В дом зашел Тед.
— Я уже все решил, как обойтись малой кровью. Дед с бабкой поедут в дом престарелых, детей возьмет моя родня, ее у меня много, никто и не заметит. А мы с тобой просто переедем в другое место.
Лад не видел, как сзади, охнув, Ян опустился в кресло, перед глазами был кровавый туман и он врезал Теду, потом еще, потом Тед ответил. Агенты пытались разнять дерущихся, но получили и за это. С большим трудом Теду удалось ударом в челюсть вырубить Лада. Он смотрел на серого уставившегося в одну точку Яна. Потом перевел взгляд на Лада, который лежал на полу, обливаясь кровью, у него начались судороги, и понял, что в изгнание поедет он один, и это в лучшем случае.

Лад с трудом открыл глаза. Не сразу понял, где находится. Потом присмотрелся, было похоже на госпиталь, судя по оборудованию.
— Долго я здесь? — прошептал он.
— Шестой день. Сотрясение мозга, был микроинсульт, и мы не можем решить, какие тебе лекарства можно, а какие нельзя.
— В телефоне.
— Там большой список.
— Опиаты нельзя.
— Ты наркоман?
— Да.
— Почему?
— Потому что кое-кому очень интересно было смотреть, что я буду делать без дозы, подпишу бумаги или нет.
Врач покраснел.
— Извините.
— Проехали.
— Дед как?
— Какой?
— Ян.
— Инфаркт. Три дня назад кремировали.
— Понятно. Остальные как?
— На базе, пока без выхода. Бабка увидела, что деду плохо, а ты в судорогах бьешься, взяла сковородку и так этому агенту врезала.
— Он не агент, он прокурор. — Лад попытался улыбнуться.
— Да похрену, думаю, до него дошло, что он натворил.
— Он с ними?
— Нет. В отдельном госпитале.
— Телефон можешь дать и попить?
— Вам нельзя волноваться.
— Разве ж это волнения?
Он выпил почти полстакана воды и набрал телефон Барбары.
— Привет. Сочувствую. Найди свидетельство о браке, кто судья. Да, хочу аннулировать. Сначала думал девчонку ему отдать, а потом решил — хрен, она ему не нужна, так его родне тем более. Да, мне нужен судья — документы переделать. Вроде живой, условно. Документы найди.
— Лех, говорить можешь?
— Могу. Ладушка, ты как?
— Терпимо. Узнай, есть ли работа для меня, школа, садик, жилье. Я не очень представляю, как оно бывает.
— Дом я уже присмотрел, на работу тебя двумя руками возьмут, зарплата, может быть, не такая большая, зато оплата за каждый отдельный вызов, еще можешь лекции читать в академии.
— Мне сначала встать надо.
— Вон Виктор помощь предлагает.
— Передавай привет и спасибо ему.
Лад положил телефон себе на грудь и закрыл глаза.
— Еще воды?
— Нет, мне хреново, — сказал Лад, проваливаясь в туман.
Потом врач объяснялся с Барбарой. Она поняла, что надо делать, оставалось найти судью. С Тедом разговаривать никто не хотел, извинения приносить не спешили, и он кипятился еще больше.
Судья только и смог сказать Барбаре — мол, «извините, что так получилось».
Тед получил бумаги, что брак был фиктивный, поэтому он может забрать шмотки и валить на все четыре стороны. Вторая бумага была о лишении его родительских прав и вообще любой возможности вмешиваться в жизнь дочери.
Тед долго кричал, что он им покажет и расквитается еще, но никто его не слушал. Ему выделили час и грузчиков — забрать свои вещи и свалить из дома.
Остальное свалилось на Барбару. Пришлось продавать мебель, да и сам таунхом. Мир как-то сразу повзрослел и понял, что возврата к прежней жизни не будет. Лад почти все время спал, просыпался, выслушивал отчет, давал указания и продолжал спать. Лех забегал к нему в палату, обнимал его и изредка плакал, иногда рассказывал про свою жизнь.
— С отцом все будет нормально, — сказал врач, который был уже как родной.
— Вообще-то, он мой брат, разница в возрасте большая, раньше было проще его папой звать. Он для меня больше чем брат или отец — он для меня все.
— В смысле?
— Вам не понять. Он спас меня от настоящего отца — выродка и педофила, за это его на наркотики посадили. Но он и под ломкой меня не сдал.
Врач опять покраснел.
— Я слышал только часть истории.
— Вот и помалкивай. Это всем неприятно.
— Мама его любит, все время пироги носит.
— Это не мама, а теща.
— Понятно. А дети?
— Один его — от дочки Барбары, другая от Теда. Они не расписаны были и любовниками их не назовешь. А Тед, как выяснилось, по Ладу сох.
— Знаешь, по такому прекрасному человеку я бы тоже сох.
— Ты что, опять меня женишь? — Лад приоткрыл один глаз.
— Нет, мы просто болтаем.
— Ну да, я и слышу. Почему не на занятиях?
— У них спецподготовка, я еще маленький.
— Открой книжку и почитай про нормативы. С тебя потом спросят. Не со всеми, так хоть дома занимайся.
— Теперь понятно, почему ты такой хм… подкачанный, — сказал врач.
— Долго я еще спать буду?
— Пока мозг не восстановится. Еще недели две.
— Может, в отпуск вместе съездим?
— Я не против.
— Только у меня дети и теща.
— Это ничего. У меня отец есть и два старших брата. Братья работают, а отца ты, может быть, и видел, он невропатолог.
— Не въезжаю я что-то.
— Ну теща у тебя одна, мама давно умерла, отец один. Братья звонят раз в год.
— Ты что, сводником заделался?
— Ну так хватать надо, пока не разобрали.
— Тогда вопрос отцу — у нас малая недоношенная родилась. Последствия будут?
— Во сколько?
— Вроде в пять месяцев.
— Это вон та с бантиками?
— Ага.
— Насколько помню, сначала время считается от предполагаемой даты рождения, потом грань стирается. Как я понимаю, она у вас не болела и по врачам вы не особо бегаете. Сколько ей сейчас?
— Два и два минус пять.
— Я бы дал три, очень самостоятельная девочка.
— Ты только бабке не говори. Она этого не любит.
— Между прочим, на тебя похожа. Нет в ней ничего от другого человека, можно тест на днк сделать.
— Иди ты… я все равно ее люблю. Мы с дедом хотели… — Лад поперхнулся, и слезы потекли из глаз. — Все из-за этой мрази. Домик хотели для куклы, мебель, теперь все…
— Я могу помочь. Не только в мозгах умею копаться.
— Во что влез Тед и долго ли нам тут сидеть?
— Влез он крупно, скорее всего под защиту свидетеля попадет. Насчет вас не знаю. Смотря сколько инфы слили. Забыл спросить — ты нормально видишь?
— Вроде да.
— Он тебя хорошо головой приложил, судорожный синдром может быть.
— Мне поспать надо и переварить. Где мы жить будем?
— В доме, в хорошем месте, машина служебная. Садик и школа — пешком минут десять-пятнадцать.
— Спасибо.
Лад опять уснул, а будущий доктор наук Леонард Стражинский сидел рядом и боялся спугнуть удачу. Ему не везло с парнями. Было ощущение, что любовь — это походы по ресторанам и совместный просмотр фильмов, а у него был такой большой круг интересов. Поэтому, кроме одноразовых перепихов без обязательств, ничего не было. С девушками пытался несколько раз, но подумал, что нервы дороже. Хуже было с отцом. Узнав, что он доктор наук, к нему в очередь выстраивались голддиггерши, которые всеми правдами и неправдами пытались проникнуть в его окружение.
Леон решил не тянуть, сразу вцепиться в Лада — пока тот не в состоянии отбрыкиваться. Помог его теще с домом, переездом, устройством, детьми. И сам как лев притаился в засаде. Лада выписали из госпиталя. Узнав, чем будет заниматься на работе, он скривился, но поскольку другого не светило, решил, что сойдет и это. Через пару недель на пороге появился весьма озабоченный Леон.
— Отец у вас? — спросил он вместо приветствия.
— Нет, а должен быть?
— А твоя матушка где?
Лад вышел к детям, игравшим на крыльце, и тут же вернулся.
— Ушла, сказала, скоро придет. Ты чего там как вампир встал, заходи. Сейчас чего-нибудь пожуем, — и он скрылся в недрах холодильника. Они поужинали, накормили детей, уложили спать, потом пили чай, Леон выпил коньяку для храбрости. Время приближалось к полуночи.
— А у них на телефоне нет такой штуки, чтоб отследить? — спросил Лад.
— А хрен его знает, я сейчас позвоню.
Через двадцать минут пропажа обнаружилась в номере отеля, снятого на два дня. Лад покрылся всеми оттенками красного, ему осталось только пар выпустить, несмотря на крик.
— Тебе нельзя. — Он глотнул коньяку из бутылки и подумал, что жизнь катится ко всем чертям. Теперь ему придется таскать детей в школу и садик, готовить, работать и беситься, как тигру в клетке, без возможности куда-либо выбраться.
Он сел на диван, сложил пальцы в замок и сказал:
— Лео, иди домой.
— Не пойду.
— Почему?
— Потому что тебе одному будет плохо. Я правда готовлю не очень, но могу детей забирать или отвозить — зависит от времени работы.
— Значит, ты знал… — констатировал факт Лад.
— Да, и ты мне очень нравишься, но нет времени на свиданки бегать, ухаживать за тобой. У меня скоро докторская.
— И тебе, дипломированному доктору, не стыдно будет со мной? У меня ведь нет образования, да и прошлое — почитай. Человек со стороны шарахнулся бы подальше.
— Но я ведь не человек со стороны. Пока ты спал, я многое про тебя выяснил и раскопал.
— Понятно. Зачем я тебе?
— Ни за чем. Просто мне нравится быть с тобой, ты поешь здорово, дети у тебя воспитанные и поумнее других будут. Давай попробуем?
Лад не знал — плакать ему или смеяться.
— Я еще от одних отношений не отошел, а ты уже в окно влез. Я устал, пойду посплю, завтра в садик идти.
— Завтра суббота. Мы выспимся и поедем в кафешку завтракать. Там лазалка есть для детей, договорим.
— Эхе-хе, шла бы ты домой, Пенелопа.
Лад пошел в свою спальню, разделся, залез под холодное одеяло и сам не заметил, как уснул. И не заметил, как бледная тень шмыгнула к нему под одеяло.
Утром он любовался спящим парнем. Лад приоткрыл глаза.
— Ты ведь не отстанешь?
— Не-а. Ведь теперь, кроме работы, у меня есть ты.
В воскресенье вечером две образовавшиеся пары встретились.
— Он умеет убеждать, — покраснев как девочка, сказала Барбара.
— Это у них семейное — ответил Лад. — Ну что, меняемся?
Закари посмотрел на светящегося сына и сказал:
— Беру не глядя. Обед вам будет отдельно и с детьми посидим. Лео надо защитить докторскую.
— Ага, как будто на него нападают, а он кричит — не отдам, мое, — пошутил Лад.
— Похоже, мы на одной волне, — сказал Лео, положив руку на талию Лада и притянув его к себе. — Определимся со статусом и в отпуск, а то они уже были, а я тут как проклятый часы нарабатываю.

Десять лет спустя

Лад сидел в грязном снегу возле горевшей машины и держал на руках тело. Тело своего сына Леха. Он не думал о ранениях, о боли, которая вот-вот проявится, он думал о том, чего больше никогда не будет. Ни концертов, ни поездок на океан, ни развлечений, где первым заводилой был Лех, а потом Леон, который так органично вписался в их семью. Не стало Закари с Барбарой, зато были братья Леона с семьями — Алекс и Стас. А теперь он потерял и брата, и сына, и половину жизни. Когда к ним подошли с носилками, чтобы забрать тело, он спросил:
— Почему? Ведь он даже не полевой агент.
Ответа ни у кого не было, почему расстреляли в упор Тахо и Субурбан, который Лад переделывал под себя. Лех тогда попросил: «Все равно делать нечего, а так — ты больше меня знаешь, проконсультируешь, деньги пропьем». И улыбнулся. Сердце заныло, что он больше никогда не увидит улыбающегося Леха. Ни с кем из детей у него не было таких отношений. Может быть потому, что они с Лехом прошли огонь, воду, медные трубы, ураган, боль, наркоту и много чего другого. Он вспомнил, как они ездили в Европу, сначала искали родственников, а потом завалились на три недели в Германию. Слезы потекли по щекам. Лад перестал их смахивать. Все равно, что слезы, что кровь, что грязь, ничего больше уже не имело значения.
Он выпустил тело, сказав:
— Поаккуратнее с ним, ему же больно.
Прибывшие коронеры при нем даже побоялись мешок застегнуть. Потом подошел врач, сделал укол, вытер кровь, и Лада повезли в госпиталь.
Лео и не уходил с работы. Звонок о несчастье застал его, когда он уже переодевался. Все что он в такой ситуации — подготовить палату и ванну.
Лад разделся сам. Пулевое в плечо, синее бедро от удара, разбитая голова, сломанные ребра.
— Я хоть помыться смогу? — прохрипел он медперсоналу в масках, которые сливались в одно большое лицо с фонарями вместо глаз.
— Сможешь.
После того как его заштопали и привели в относительный порядок, Леон с медбратом засунули Лада в ванну, отмыли от крови, промыли длинные волосы, но сушили уже в постели. Накачанный лекарствами Лад плохо соображал, но все-таки позвонил домой и сказал, что на похороны дети должны быть прилично одеты — черный костюм и черное платье. Никаких готских украшений и макияжа. Каролина попыталась устроить дискуссию, но Мир рявкнул:
— Не спорь.
И ей пришлось замолчать.
Лад задремал, но полноценно заснуть ему не давали мысли о случившемся. Начались судороги, от которых он проснулся.
— Лео, морг у вас внизу? Их ведь туда привезли?
— Да. Что ты хочешь?
Лад уже отсоединял капельницу от катетера.
— Он там один лежит, ему холодно и страшно. Пойду одеяло отнесу, а то замерзнет.
В одной рубашке и босиком он зашел к сестре и взял теплое покрывало. Потом спустился в морг на минус второй этаж. Там уже сидела черная женщина с двумя детьми — лет пяти и трех. Но все они имели заторможенный вид. Неизвестно сколько в них лекарств влили. Они поздоровались глазами, и Лад подошел к служителю. Протянул одеяло.
— Ему холодно, простудится.
— Лекс?
— Да.
— Вы очень похожи.
Он выдвинул стол из морозильника, откинул простыню. Лех казался маленьким и каким-то усохшим. Служитель сделал несколько фото для него, закрыв простыней шрамы, оставшиеся от вскрытия. Потом они развернули покрывало и накрыли тело. Служитель опять закрыл лицо и задвинул стол в морозильник.
— Как ты думаешь, ему «Хоббит» понравится? — спросил служитель.
— Должен. Мы все песни оттуда пели, из мультфильма. Почитаешь им всем, чтоб не скучно было?
— Конечно. Сейчас доем и почитаю.
Женщина всхлипнула. Лад медленно пошел в свою палату. Дал на себя надеть теплые носки, укрыть одеялом, подключить капельницу, даже горячего чая выпил.
— Как он там? — спросил Леон.
— Хорошо. Теперь ему тепло и уютно. Смотритель обещал «Хоббита» почитать. Другие, думаю, будут не против. Он несколько фото сделал — забери потом, — уже засыпая, сказал измученный Лад.
— Хорошо, — вслух ответил Леон и тише добавил: — Чаепитие Алисы в Мытищах — это еще не самое худшее.

На другой день заявились агенты. Почему он поехал с Лехом, Лад знал, а на кой черт там были агенты прикрытия, он понятия не имел. Лад закатил скандал и ему под большим секретом рассказали, что они охраняли Лекса, поскольку он в системе, а Лад — нет.
— Но поскольку он гений, как папа, взяли и тебя. Вот только кто-то очень не хотел, чтоб вы туда доехали. Лекс действительно не полевой агент. Когда тебя посылают помочь — ты ведь не ругаешься с начальством.
— Нет. Я сам себе начальство, — сказал Лад. — А он… Спасти можно было?
— Нет, — мужчина покачал головой, — пуля вошла в висок, он умер раньше, чем понял, раньше, чем ты его вытащил.
— Хорошо. Похороны когда?
— Завтра на Арлингтонском кладбище. Сначала прощание, потом вам дадут машину.
— У него был кто-нибудь, ну, там девочка или мальчик?
— Нет. У него был ты.
— Я бы сдох вместо него.
Ему пожали руку и оставили одного глотать слезы. От стены отделился Леон.
— Ты не в той форме, чтобы ехать.
— Лео, я тебя прошу как друга, как любовника, как человека, с которым прожил десять лет, — завтра я должен быть там. Делай что хочешь, но я пойду до конца и мне плевать на последствия. Насколько помню, боевого коктейля часов на шесть хватит? И пить я буду. Все остальное уже не имеет значения.
Лео хотел сказать: «У тебя еще есть я и дети», но промолчал. Это была связь на высшем уровне, чего достигают далеко не все пары.
— Хорошо. Два укола и потом ты ляжешь на обследование.
— Договорились. Костюмы сюда привезут, вместе с детьми. Ножницы есть?
— Хирургические?
— Плевать, хоть скальпель.
— Зачем тебе?
— Хвост отрезать.
— Может лучше потом к хаер-стилисту сходим?
— Нет. Что умерло, то умерло.
Он резанул волосы под самое никуда. Посмотрел на волосы в руке, завернул их в носовой платок.
— Сделай мне укол снотворного. Завтра будет тяжелый день.
Лео не нашел что сказать. Его как будто выкинули из игры. Но укол сделал. Поехал домой. Кроме кухни, забитой грязной посудой, там стоял рев. Дети сидели на диване, и никто не мешал им заливать свое горе слезами.
— А если и папа умрет? — спросила, всхлипывая, Каролина.
— Не умрет. Он гораздо сильнее, чем кажется. Покажи, в чем завтра пойдешь на кладбище, там все-таки много знакомых будет.
Она показала платье, сапожки, пальто.
— Мне Мара принесет вечером шляпку.
— Совсем забыл — у тебя есть заколки для волос, чтоб не рассыпались? Папа хвост обрезал.
— Есть. Я ему дам.
— Давайте пока посуду в посудомойку загрузим, нам скоро вещи должны привезти.

С утра Лад кое-как вымылся. Медбрат подровнял торчащие клоки. Потом наложил повязку на руку. Лад нанес на руки гель, растер между ладонями и только потом нанес на волосы.
«Давно я этим не занимался», — ухмыльнулся он, укладывая и причесывая волосы.
Леон принес костюм и его обувь. Дети остались в коридоре.
— Ложись, сейчас укол сделаю. Потом лучше полежать минут десять, пока голова в норму придет.
Лад согласился. После с его руки сняли катетер, отсоединили от мониторинга.
— Встать можешь? — спросил Леон.
— Да, вроде нормально.
Он быстро оделся, с пуговицами помог Леон. Потом, держа его под руку, вывел к детям.
— Ты совсем взрослая стала, — сказал он дочке.
— Да ну тебя, скажешь еще, — покраснела Каролина. — Зачем подстригся?
— Затем. Теперь начнется другое время.
Они спустились в церковь при больнице, там стояли четыре гроба, которые охраняли офицеры. Лад посмотрел на других убитых.
— Простите, мужики, — прошептал он.
У гроба Лекса он встал на колени. Погладил по волосам. Потом засунул обрезанный хвост под руку мертвому брату.
— Ты подожди меня там, мне недолго осталось.
Он смахнул непрошеные слезы. Сзади раздался шепот. Пока взрослые прощались, Каролина состроила глазки офицеру и выпросила посмотреть кинжал. Им же она отрезала длинную косу, о которой заботилась с детства. Свернув ее змеей, подошла к отцу.
— Я тоже хочу быть с ним. Там же мы все будем взрослые, значит, я могу любить его.
И она засунула косу в гроб.
— Я ведь любила его и замуж собиралась. Помню, как он приезжал с другом, и мы пили чай в беседке с куклами.
— Ты не можешь этого помнить, тебе было два года, кажется.
— А я помню. Просто, пап, ты никогда не замечал, какой он был необычный.
Лад хмыкнул.
— Я это знал с самого его рождения. Теоретически, если тебя не пугала разница в десять лет.
— Так, отошли в сторону, — прервал их Леон. — Тут полно его друзей, они тоже хотят попрощаться.
— Да, еще бы совсем недолго осталось, — грустно сказала Каролина.
На столах было разлито спиртное по стаканчикам и стояла закуска. Взрослые пили молча. Лада вовлекли в рабочий разговор, предлагая новую должность с большей зарплатой.
— Я подумаю, — тихо ответил он.
Наконец их рассадили по машинам, и процессия двинулась к кладбищу. Лад закрыл глаза, умоляя всевышнего еще подождать, еще немного, чтобы хоть его тело побыло на этой грешной земле. Теперь толпа народу сидела перед четырьмя вырытыми могилами. Сзади кто-то держал раскрытый зонт. Черные очки мешали смотреть. Гробы уже не открывали. Кто выступал, Лад не помнил, его манила раскрывшая пасть земля. Леон схватил его под руку, с другой стороны прижался Мир. Лад выдержал салют и получил сложенное знамя. С кладбища вышел только на одной силе воли. В машине Леон закатал ему рукав и сделал еще укол.
— Много не пей, — предупредил он.
— Уже похрену. Если доживу до завтра, давайте в палате помянем.
— Лучше на девять дней. Пап, ты плохо выглядишь, — сказала Каролина.
— На себя посмотри — тушь потекла. Покупать надо ту, которая не водой смывается, а кремом, ну, дороже, зато круче, и помада есть, которая отпечатков не оставляет.
Откуда у отца была такая информация, Каролина предпочла не спрашивать.
Теперь все переместились в клуб-хаус.
— Еще пара часов, и заканчиваем. Вы одни дома нормально проживете до вечера?
— Да, — раздался нестройный хор голосов.
— Каролина, завтра с утра к стилисту сбегаем, до работы.
— А у тебя разве не выходной?
Леон показал глазами на Лада, объяснив мимикой, что теперь это и выходной, и будни, и они еще в придачу.

Прошло два месяца и все перевернулось с ног на голову. Каролина вместо модельного бизнеса захотела идти в морпехи. Мирослав, вместо того чтобы стать технарем, собрался идти в военную школу. А Ладислав — он ничего не хотел. Он лежал на кровати, уткнувшись в подушку, и вставал, если только в туалет и попить. Спал он или плакал — сложно было сказать. В доме присутствовал дух Леха. Но легче от этого тоже не становилось. Идея Леона засунуть его на обследование в институт провалилась. После суток на гемодиализе Лад собрался домой. Простейшие тесты показали, что он здоров, в более подробном исследовании не было надобности. Его отпустили. Леон рвал и метал, но ничего не мог поделать, наконец он пустился на отчаянный шаг и позвонил братьям. Он не любил их и за то, что они лучше устроились, а ему сбагрили отца, и за то, что относились к его ориентации, мягко говоря, негативно. И вообще они жили в своем мире, весьма далеком от того, в котором жил Леон. Леон и сам не знал, как докатился до такой жизни. Его все устраивало, пока шло так, как шло, а когда начались проблемы, он растерялся. И не нашел ничего лучшего, как позвонить братьям, взывая к их совести. Стас жил совсем рядом — в Аннаполисе, и ему было близко. Алекс, взяв отгулов, ехал из Нью-Йорка, надеясь, что его не выдернут срочно на операцию. Он еще рассчитывал посмотреть Вашингтон и отдохнуть от жены.
Ладу пришлось вылезти из постели. Он долго торговался с дочерью по поводу морского корпуса и только на обещание подумать как следует согласился, чтобы она ровно подстригла ему волосы. Едва он в спортивном костюме появился в гостиной, к нему с виноватой мордой подошел Мир с документами.
— Пап, я еще успеваю, если ты заплатишь.
— Сколько?
Мир ткнул пальцем.
— Завтра утром я уеду с другими пацанами.
— Как я понял, отговаривать бесполезно.
— Угу.
— Каролина, доставай все из холодильника и консервы, начинай готовить, надеюсь, мне сегодня не начнут мозги полоскать.
— Пап, я уже собрался, могу постель запустить в стирку, кто-нибудь из мужиков спать ляжет, а я с утра вместе со всеми.
— Я бы сказал — и ты, Брут, но тебе надо жить дальше.
Лад подписывал бумаги, переводил деньги, положил на счет Мира на всякий случай.
Потом вызвал такси. Налил себе глоток коньяка. Все наставления сводились к обнимашкам и «если что — звони». Посадили Мира в такси и сразу стало пусто в доме.
— Интересно, куда Леон делся?
— А хрен его знает, — сказал Лад, закусывая кусочком яблока.
Они наготовили салатов, стю, и Лад согласился пожарить стейки на сковородке.
Каролина убежала готовить комнату гостю, заодно убирая по дому разбросанное.
Дверь распахнулась, на пороге стояли трое мужчин. Один повел носом
— Что, пил уже, не дождался…
— Мир уехал в «Легенду».
— Ты заплатил шестьдесят штук за детскую блажь?
— Не тебе судить.
Лад закрыл глаза и досчитал до десяти.
«Уедут его братья — выкину его нахрен. Достал», — подумал он.
— Вкусно пахнет, — разрядил грозовую атмосферу старший брат. — Александр.
— Ладислав.
— Красивое имя. Я Станислав, можно Стас.
— Как я понимаю, предки у нас из Европы.
— Ага. За стол садитесь.
— А девочка? — спросил Алекс.
— Сейчас подготовит спальню и придет. Вы же у нас на несколько дней останетесь, — попытался улыбнуться Лад.
«На кой хрен он нам позвонил? — подумал Стас. — Нормальный мужик, потерял брата, сын уехал. Кого угодно торкнет, особенно с таким мужем», — он покосился на Леона.
— Пап, я у себя поем. Вам ведь поговорить надо.
— Спасибо, Лина, — улыбнулся Лад.
— Есть надо за столом, — сказал Леон, за что получил от Стаса локтем под дых.
— Стейк будете пробовать? Сейчас пожарю, — сказал Лад.
Леон пытался что-то сказать, но теперь уже Александр закрыл ему рот одним взглядом.
— Ты готовишь так, что ни в одном ресторане не подают, — позже похвалил его Алекс.
— Спасибо.
— Мы вообще рады, что познакомились с партнером брата.
При этом под столом Лео получил по ногам в знак молчания.
— Очень приятно. Если хотите курить — на улице. Есть сигары, — Лад пытался сохранить хорошую мину при плохой игре.
— Да, можно поговорить. Леон, убери со стола.
Леон опять попытался возразить, но, увидев острый взгляд Лада, согласился.
Стас прихватил бутылку бурбона с тремя стаканами, и они уселись в патио.
Лад сразу подтянул ноги к груди и стал тихонько раскачиваться на стуле — специально такие брал.
— Ты знаешь, зачем Леон нам позвонил?
— Ну, как я думаю — в больницу упечь. У самого не вышло, решил тяжелую артиллерию подогнать. Ему очень хочется меня сердечником выставить, чтобы контролировать мою жизнь. Депрессия — да, есть. Я не знаю, как дальше жить, — он всхлипнул. — Лех был для меня всем, теперь не знаю.
— Ты любишь Леона?
— Нет. Раньше было удобно, а потом стал раздражать. И… раньше это не так было заметно.
Он не знал, о чем говорить с этими мужчинами. У всех своя жизнь, и Лад — только один из проходящих мимо.
— Лео сказал, ты бывший наркоман, тебе пить нельзя, чтобы не произошла подмена понятий.
— Это было давно, в прошлой жизни. Во-вторых, Леон не имел права ничего рассказывать, потому что меня подсадили на наркотики. Дело засекречено. Да я и не особо пью, так — за компанию.
— Леон расписал, что ты лежишь, ничего не делаешь, депрессия типа.
— Ну, если учесть, что по дому он тоже не очень, решил за меня взяться, и я не знаю — ни с кем он, ни где он, да мне, собственно, плевать.
— Знаешь, если хочешь, могу прозак выписать сорок миллиграммов. Хотя, с моей точки зрения, отдохнуть тебе надо без мозгоебства и решить, как жить дальше.
— Это решат игрища. М-да. Достается роль хакера или защитника, и ты должен защищать определенный банк или, наоборот, пытаться сломать защиту. В зависимости от этого поступают предложения. Билеты сам тянешь как на экзамене и не знаешь, кто твой противник.
— А ренессанс фестиваль?
— Без Леха не хочется. Вообще ничего не хочется.
— Понятно. Но на антидепрессанты тебя рано сажать, не знаю, что там Леон придумал. Я завтра домой поеду.
— А у меня еще три дня выходных, хоть ДС посмотрю.
— Ну давай.
— Стас, тебе на диване постелили. Завтрак — что найдешь в холодильнике. Кофе на кухне, не уверен, что я завтра встану.
— У тебя тут кардиоцентр недалеко, я позвоню, мне время освободят, заодно запишу — обмен опытом.
— Алекс, тогда ты в комнате Мира. Кстати, давайте за него выпьем, чтобы у него все сложилось.
Опять молча выпили. Лад посмотрел на братьев и сказал:
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
Пока Леон суетился по хозяйству, Лад думал, что ему с трудом удасться изображать радушного хозяина еще три дня.
Он уже засыпал, когда пришел Леон.
— Ну, что сказали?
— Ничего. Отдохнуть надо, и желательно от тебя подальше.
— Не понял?
— Я тебе даю два дня, чтобы найти квартиру и свалить отсюда. А теперь спи. Устал я.
— Лад, ты чего?
— Ты хочешь об этом сейчас поговорить?
Лад отвернулся и заснул, а Леон полночи думал, кто ж ему такое посоветовал.
Утром они проводили Стаса.
— Если что — тебе час до меня ехать, так что приезжай. Или звони.
— Спасибо, что приехал.
— Дочка тут универ ищет…
— Подвинемся, или мне разведку боем провести?
— Второе желательно, а жить будет как все — на кампусе.
— Знаю я, как они там живут, уж лучше у меня под присмотром.
Каролина выползла к обеду.
— А мне чем заниматься?
— Помогаешь Леону паковать вещи. Он от нас съезжает.
Все открыли рты.
— А мы с Алексом в ДС поедем. Народу, правда, дохрена, ничего, прорвемся.
Он посмотрел на Леона и его взгляд обещал много неприятностей, если он не уберется хоть куда-нибудь.
— Да что же это такое происходит, а? Приехали братья, и Лад меня из дома выкинул.
— Он давно хотел, только все никак собраться не мог, — внаглую сказала Каролина. — Он давно тебя не любит, просто позволяет пользоваться.
— Ну вот — теперь всякие соплюхи будут в нос тыкать.
Лад ехал на своей машине, показывал достопримечательности.
— А мы можем где-нибудь посидеть и поговорить?
— Можем. Поехали в Александрию. Кофе там не очень, но посидеть можно.
Лад набрал кофе, соков, выпечку, и они уселись на скамейку, грея руки о стаканчики.
— Вот и лето прошло, словно и не бывало, на пригреве тепло, только этого мало, — под нос спел Лад.
— Ты же пел вроде раньше. Леон недовольный был, что сам ездил постоянно и мальчишку таскал.
— А Леон когда-нибудь довольным был?
— Ну, вроде когда с тобой познакомился.
— Я тогда малость не в себе был, а когда пришел — было поздно.
— Тебе все равно с кем или…
— Предпочтительнее с тем, кто нравится. Или можно за деньги. Алекс, ты на что намекаешь?
— А я тебе нравлюсь?
— Из вас троих ты самый приятный, а Леон вообще подкидыш, на мой взгляд.
— Я… мне…
— В семье проблемы, и ты решил, что я, как шлюха, их разрешу?
— Ну не так, но примерно.
— Что за проблема? С потенцией?
— Да нет… Я не знаю, что дома творится. Жена или хихикает как девочка, или дочке во всем потакает, и мне кажется, они от меня что-то скрывают.
— К брату обращался?
— Да. На паранойю не похоже, но знаешь, как бывает — дочка прогуляет школу, а мать ее покрывает, мол, проблемы были. Сын младший, запертый на семь замков. Сидит в своей комнате и не выходит, как ни пытался спрашивать, не отвечает. В школе вроде не обижают, получается, что дома.
— Камеры поставь.
— Ты что? Это непорядочно и вообще как-то неправильно.
— Я компьютерщик и не заморачиваюсь, что правильно, а что нет. Зато вижу, что дочка, которая на меня обиделась и надулась, в два ночи выползла и поужинала. А леон сам не знает чего хочет — то ли курить начать, то ли бросать не начиная.
— Ты с ним все?
— Да. Я уже говорил, что в моей жизни было столько всего, что вопросы морали меня мало интересуют. Если бы Лех захотел, я бы под него лег. Потому что он для меня был всем. А теперь пустота. Если б не дети, я и жить не хочу.
— А со мной не хочешь попробовать?
— Что? Секс? Можно завтра, когда никого дома не будет. Вместе жить? Я не знаю. Мы разные.
— У меня дочка твоей ровесница, Марку восемь лет.
— Ты меня знаешь два часа, какие у нас точки соприкосновения?
— Не знаю. Мне с тобой хорошо. Даже помолчать можно, и все равно уютно.
— Алекс, я правда не знаю. Сначала бы освободиться от оков, возможно переехать, перетрясти свои шмотки и свою жизнь, а вот потом… посмотрим.
— Но ты даешь мне шанс?
— Шанс есть у всех. Поехали домой? Выгоним Леона, поужинаем.
— Да, завтра в семь утра нас будут ждать в клинике.
— Какая рань. Ну да ладно.
Дома был скандал. Леон загрузил в машину не только спальню, выкинув вещи Лада, но еще и мебель из гостиной и столовой.
— Пусть забирает, новую купим, — равнодушно сказал Лад.
— Что думаешь, если мы в апартаменты переедем?
— А школа какая?
— Надо выбрать хорошую Хай Скул, закончишь Миддл какую-нибудь, вот потом уроки начнутся.
— Хорошо. Можно новую мебель купить?
— Ага.
— Пап, а можно мне несколько портфолио сделать?
— Можно. Сейчас вспомню — у кого-то из сотрудников жена фотограф. Я спрошу.
— Это дорого?
— Не дороже денег. Но, насколько я помню, туда надо вещи отобрать — в строгом костюме, потом типа карнавального, свободный стиль, еще что-то. Подбери у себя. Мне завтра к врачу с утра, в школу дойдешь.
— Пап?
— Да это Алекс договорился в одной конторе, тут недалеко. Не переживай, все нормально будет.
— Эсэмэску мне сбрось.
— Хорошо. И тогда я новым домом займусь, а вечером шмотки, да, у нас еще гость.
— Ничего, я тоже немного помогу.

На другой день они стояли перед центром кардиологии.
— Ну вот ты и в системе, — сообщил Алекс, тряся папкой с бумагами. — Раздевайся.
— Что, совсем?
— Трусы можешь оставить и рубашку надень.
Лад покосился на набор срочной помощи, среди которого выделялся дефибриллятор.
— Теперь ложись, сейчас тебе катетер поставят.
Лада затрясло. Кто-то укрыл его покрывалом до пояса.
— Клаустрофобией не страдаешь? — раздалось над ухом.
— Я глаза закрою.
— Тут автомат, — сказал Алекс, — но если станет плохо, говори. Мы будем вон там, — он указал пальцем за пределы комнаты, на второй этаж. — Микрофон над тобой, даже дыхание слышно. И не шевелись.
— Это надолго?
— Не очень. Как пойдет. В среднем часа два. Потом сможем поесть.
— Ладно.
Он улегся, пытаясь устроиться поудобнее на узком столе и крохотной подушке под голову. Дальше началось как в мультфильме — дышите, не дышите. Перерыв пять минут — вводят состав. Дальше закружилась голова, но дышать, как говорил автомат, он смог, наконец его вытащили из центрифуги марки Сименс, на что он рассмеялся, но встать не смог. Алекс поймал его под руки и прижал к себе. Через полчаса он смог одеться, и они пошли обедать.
— Хороший центр. Мне нравится здесь работать.
— Здесь школы неплохие, я как раз своей выбираю.
— Может, дом пополам снимем?
— Я не уверен.
— Во мне?
— И в тебе, и в твоей семье, и вообще в будущем. У меня пока есть некоторые планы.
Он написал дочке, что все нормально, живой. Она отпросилась с ночевкой к подруге. Алекс увидел в этом провидение свыше. Лад же наоборот — ниже падать уже некуда.
Они вернулись домой. Лад застелил покрывалом диван, сверху простыня, одеяло просто положил в стороне, пошел в душ. Он и сам не знал, зачем это делает, но хотелось повыпендриваться перед бывшим. Он вышел в одном полотенце, с еще мокрыми волосами. Алекс ладонью стирал с тела капельки воды. Потом просто снял полотенце и стал вытирать тело. Он понял, что хочет всего и сразу.
— Не кусать и засосы не ставить, — хрипло сказал Лад.
— Я понял. Сейчас ополоснусь.
— Давай, полотенце есть.
Лад пошел на кухню, вытащил бутылку вина. Стер с нее пыль, открыл, налил в бокал и выпил. По венам пробежало тепло. Он взял два фужера и пошел в спальню. Душ еще работал. Он разлил вино по бокалам, потом пошарил в столе и достал флакон с притертой крышкой. Открыл, понюхал, три раза прочитал заговор и вылил в фужер. Поболтал, чтобы перемешалось. Душ выключился. Лад убрал следы своей деятельности обратно в ящик стола, налил в другой фужер и сделал несколько глотков. В голове зашумело. Он оперся о край стола и так встретил Алекса. То, что он стоял голый при чужом человеке, его абсолютно не волновало. Он еще раз глотнул из фужера, а остатки вылил в другой и протянул Алексу.
— Попробуй — фирменное из Португалии.
Алекс так и не решил — стоит ему стесняться или нет, и вообще — оно ему надо? Поэтому в фужер вцепился как за соломинку и в несколько глотков опустошил. Повело сразу.
— Ну и как ты хочешь? — спросил Лад. — Стоя, на коленях, на спине, могу я быть сверху.
В руках появилась смазка и упаковка презервативов.
— Лад, я…
— Я знаю, что ты не знаешь, но попробовать хочется. Могу еще вина налить.
— Давай.
Второй фужер ухнул в желудок.
— Я знаю, что ты волнуешься, пойдем на диван.
Лад улегся и укрыл обоих одеялом. Придвинулся ближе к Алексу и закинул на него ногу.
— А жену ты как?
— Это было давно.
— Предпочитаешь минет в туалете?
— Откуда ты…
— Потому что я такой же. Леон давно как снулая рыба, а искать любовников, бегать по квартирам — просто времени нет.
— Лад, ты можешь повернуться на бок?
— Могу.
— Я очень хочу тебя, но боюсь сделать что-то не так.
— А ты не бойся и просто делай. Надевай. — Лад оторвал один презерватив и сунул Алексу. Сам успел намазать себя смазкой. Алекс толкнулся раз, целуя спину, потом прижался животом и вошел глубже. Лад застонал.
— Тебе больно?
— Нет, приятно, и я уже давно не девочка.
— Я… Я… сейчас кончу.
— Давай. Быстрее на второй круг пойдем.
— Но ты ведь не кончишь.
— Обо мне думай в последнюю очередь. Ты хочешь получить пропуск в другой мир — ну так получай.
Алекс еще несколько раз дернулся и все-таки укусил Лада за лопатку. Вытащил член, измазанный смазкой, снял презерватив, закрутил и бросил рядом с кроватью.
— Мне кажется, я еще хочу.
— Давай. Только не трясись от страха.
Лад стянул подушку и положил под попу. Прижал ноги к груди. А когда Алекс вошел, застонал и закинул ему ноги на плечи. Кончили почти одновременно. Алекс задыхался, искал губами губы, сосок, целовал тело. Лад вытер их обоих.
— Понравилось?
— Да. Я хочу тебя. Всегда. Перееду в Роквилл, устроюсь в клинику и плевать на все.
— Не слишком ли круто для первого раза?
— Мне кажется, я тебя всю жизнь ждал.
— Так, давай надевай следующий, теперь я сверху.
Алекс вцепился ему в бедра, оставляя следы, приятно было обоим, разве что Лад смотрел на это действие как со стороны.
— А ты меня будешь? — вынырнул из сгустившегося воздуха Алекс.
— Буду, но для этого нужен отпуск, много времени, крем и растяжка.
— Хочу, чтобы ты меня взял.
— После переезда. Хорошо?
— Лад, я сейчас… — Он забился под ним, судорожно кончая и пытаясь продлить удовольствие. Лад откинулся на спину и кончил на полотенце. Жизнь приучила не пачкать постель.
Они лежали в обнимку и делали вид, что спали, периодически начинали целоваться и ласкать друг друга. Алекс просто балдел от открывшихся новых возможностей. С утра они успели трахнуться еще пару раз. Алекс не мог уехать домой просто так. Лад сидел у него на ногах и пил кофе.
— Можно еще по-разному, — улыбнулся он.
После обеда Алекс наконец уехал. Лад вымылся, смазал анус на всякий случай кремом и пошел собирать остатки шмоток. Собрал все, что ему было не нужно, потом пришла Каролина и тоже притащила мешок хлама. Остальное решили продать. Приехали мужики с работы Леона и забрали мешки с ненужным. Знакомые купили детскую мебель. Другие забрали садовую мебель. Оставался один диван. Каролина планировала несколько дней пожить у приятелей. Лад всучил ей продукты и сумку с вещами, когда раздался звонок. Лад сначала не понял, кто звонит, только потом догадался.
— Алекс?
— У меня жена вышла в окно, — трясущимися губами сказал он. — Ей уже кто-то про нас рассказал.
— Понятно кто — Леон, его на базе нет, но хламье я его выставил.
— Увижу — прирежу сволочь.
— Стас знает?
— Да. Их семья едет. Ладушка, приезжай, а… мне так плохо, еще дети…
Алекс зарыдал в трубку.
— Еду. Лина, я на несколько дней в НЙ — звони если что.
— А что там?
— У Алекса жена умерла.
— Какой кошмар. А дети?
— Разберемся. Будь умницей, — он поцеловал дочку.
Лад ехал настолько быстро, насколько позволяла дорога. Договорился об отпуске на три дня.
— А тебе жирно не будет? — спросил директор. — Сколько можно гулять?
— У друга жена умерла, осталось двое малолетних детей. Ты это считаешь хорошим отдыхом? После игры я все равно уйду, не останусь. Надоел ты мне, — Лад оборвал звонок. В душе поднималась черная злоба. Почему все на него все сваливают, он что — крайний? Или слишком добрый? В голове отметил, что надо позвонить всадникам, чтоб подстраховали. Место главы кибербезопасности в Роквилле было лакомым кусочком. И школы неплохие. И дом можно выбрать свой, а не на военной базе. Он облизнулся. С трудом найдя парковку за какую-то абсолютно невменяемую сумму, он пошел искать дом Алекса. Была ночь. Сказывалась усталость длинного дня. Войдя в престижную миллионную квартиру, он почувствовал, что в ней ему не нравится. Алекс, стоя посреди гостиной на коленях, стучался головой о пол. Дочка, ровесница его собственной, как-то странно зыркала на всех. А пацан вообще забился в угол и старался слиться со стеной. Стас с женой и дочкой уже был здесь. Поскольку знакомить их никто не собирался, Лад представился сам. За что получил от жены и дочки Станислава по поцелую.
— Я чего-то не знаю? — спросил Лад Стаса, и тот оттащил его в угол. Информация полилась из всех щелей. И чем больше он слушал, тем больше обращал внимание на мальчика.
— Ты хоть видишь, что с ним не в порядке? — спросил он Стаса.
— А я что могу? Алекс всегда был упертый как баран.
— Ему на работу не надо?
— Он там сам все решает.
— Если мне склероз не изменяет, шизофрения может передаваться по наследству пятьдесят на пятьдесят
— Может, но не всегда.
— Я могу поговорить с мальчиком?
— Ты что, психолог?
— Нет, я имею опыт.
— Попробуй.
— Ага. Кремировать когда будут, завтра или послезавтра?
— Он сам не знает чего хочет.
— Тогда давайте завтра и поминки, штуки хватит?
— Он потом собрался к тебе переезжать.
— Вот прямо так сразу? У меня конкурс скоро, и я собирался дом покупать, где Хай Скул хорошая, вот если бы с работой еще повезло. Ладно, выруливай здесь, и давайте спать, я с ребенком поговорить хочу.
Он подошел к мальчику.
— Привет, меня зовут Лад, покажешь свою комнату?
— Меня зовут Марк, — сказал мальчик, в его глазах появились слезы.
Лад зашел в комнатку и сразу понял, что дело дрянь. Ему покупалось самое дешевое.
— Я могу куда-нибудь сесть, чтобы не развалилось?
— Тогда лучше на пол.
Лад поймал руку ребенка и поднял рукав растянутого свитера. На руке были полосы.
— За что они тебя?
— За то, что есть просил.
Лицо Лада почернело от гнева.
— А сейчас что-нибудь хочешь? Я принесу из холодильника.
— Если можно — молока и кусок хлеба, вдруг сыр будет.
Не обращая внимания на других, Лад вытряс холодильник и с едой пошел в комнату. Алекс хотел рявкнуть «жрать на кухне», но потом передумал. Гости собирались спать. А Лад сидел на полу с Марком и слушал про его жизнь. Он бы не поверил, да и никто из нормальных людей не поверил бы, что такое бывает, причем в обеспеченной семье, где отец крутой кардиолог, мать президентша каких-то клубов миллионеров и дочка вся из себя фотомодель. Они поели. Лад рассказал про свою семью, как познакомились чисто случайно, потому что у него депрессия из-за того, что брат погиб, который был как сын и даже ближе.
Лад смахнул слезы, а когда посмотрел, увидел раздетого Марка, всего избитого и в синяках, который что-то ему протягивал.
— Ты чего разделся? Надевай пижаму и давай спать.
— Аннабель сказала, что я сначала должен собой заплатить, я правда не знаю как, она сказала не так больно будет. — И он вложил в руки Ладу какие-то пузырьки и коробки.
— Надел пижаму, быстро! — рявкнул на него Лад, понимая, что у него рвет крышу окончательно. В руках были разные презервативы, смазки, крем от геморроя, увлажнители. Он бросил эту кучу к еде на поднос и выбежал из комнаты.
Алекса утешали жена и дочь Стаса. Он бросил поднос перед ними на журнальный столик, схватил новоявленного вдовца за грудки, не обращая внимания, что порвал ему рубашку.
— Что вы с ним сделали?! — затряс он Александра. — Ты хоть представляешь, в каком аду жил твой ребенок?!
Он не удержался и заехал ему в челюсть.
— Они над ним издевались как хотели, а ты куда смотрел? — он толкнул Алекса опять на диван. — Я… я на тебя в суд подам и заберу ребенка.
— Тебе не дадут, — рассмеялся Алекс, — ты педик.
— А я найду такого же судью и адвокатов и скажу, что ты мои права притесняешь, — Лад нес хрень только для того, чтобы выговориться. Что происходило на самом деле, он оставил разбираться детским психологам.
Дамы в это время оглядели брошенное и как-то нехорошо смотрели на Александра.
— Лад, я решила в Хопкинса поступать, — сказала Миранда, — спасибо за приглашение пожить.
— Всегда пожалуйста, — уголками губ улыбнулся Лад и пошел в комнату Марка.
Марк уже лежал в постели и плакал.
— Ты чего, малыш? — спросил он.
— Ты правда меня хочешь забрать?
— Хочу, но боюсь, что это невозможно, но я постараюсь.
— Мама сначала долго кричала и била все что можно, они всегда так с сестрой делают, поэтому я не хочу, чтобы они мне что-нибудь покупали — все равно разобьют. А потом хлопнуло окно. Ко мне зашла Анна и сказала, что наконец-то мы избавились от матери и отец займется моим воспитанием.
Он сделал знак, от которого Ладу подурнело.
— Марк, малыш, понимаешь, ты мне никто, но если вдруг захочешь… У меня дочка как твоя сестра, на следующий год в Хай Скул пойдет, я хочу дом купить в дорогом месте.
— А качели там будут?
— Поставим, не проблема. А чем ты любишь заниматься?
— Мне нравится рисовать и еще девочек одевать в эльфов или бизнес-вумен.
— Ого, это серьезно.
— Вы смеетесь, — обиделся Марк.
— Нет. Каролине это тоже нравится, у нее сотня игр, она в каких-то конкурсах участвует. После того как Лех умер, ее в марины понесло, но думаю, постепенно пройдет. Лех мой брат, на семнадцать лет меня младше, считай, я вырастил его. Террористы убили.
Слезы опять хлынули потоком.
— Еще есть сын Мирослав, он в военной школе, потом хочет в академию поступать, ему скоро шестнадцать будет. И Каролина.
— А она не будет заставлять голым в углу стоять?
— Нет конечно. Об этом тебе лучше со специалистами поговорить.
— Аннабель сказала, мне никто не поверит и меня в дурку упрячут.
— Я сам кого хочешь туда упрячу. Давай спать. Мне кажется, я уже сутки не спал.
— Я в туалет хочу.
— Тебя проводить?
— Если можно.
— Пойдем.
Он отвел Марка в туалет, а сам встал так, чтобы были видны комната и туалет. Из своей комнаты показалась Аннабель, покрутилась, увидела мрачного Лада и ушла к себе.
— Марк, иди к себе в комнату, если боишься, стул поставь под ручку.
— Я знаю. А вы куда?
— Мне поговорить надо.
Лад сходил отлить и прошелся по квартире. Увидел Стаса и Алекса, которые вместе пили.
— До чего договорились? — спросил он.
— Завтра они вывозят то, что им надо, — Алекс кивнул в сторону Стаса. — Кремацию и поминки тоже решили завтра.
— Понятно. Стас, мне с тобой поговорить нужно, и чем быстрее, тем лучше, давай завтра с утра, а то я уже на ногах не стою.
Стас кивнул. Лад пошел к двери в комнату. Комната была заперта.
— Сейчас открою, — сказал Марк и отодвинул стул.
— Марк, извини, я так устал… есть покрывало и подушка, или ладно, я твою куртку возьму.
То, что он достал из шкафа, даже не напоминало куртку.
«Ладно, возмущаться буду завтра», — подумал он, вытягиваясь на полу. Он не слышал, как выдвинулся нижний ящик, мальчик достал оттуда одеяло и укрыл его. Потом прижался к нему.
— Дядя, я тебя очень люблю. Забери меня отсюда, пожалуйста.
Но Лад спал и не слышал.
Утро началось с запаха кофе. Лад затащил сумку в туалет и привел себя в порядок, насколько это возможно после сна на полу. Если бы не синяки под глазами, выглядел он вполне неплохо.
На кухне были уже Александр и Стас.
Лад вытащил табуретку, налил себе кофе и закрыл дверь. Разговор получился нелицеприятный. Алекс несколько раз пытался лезть драться, но Стас ему не дал. Потом выложил все, что знал про это семейство. Все оказалось куда хуже, чем можно было себе представить.
— Значит так, Алекс, у тебя есть два варианта: или ты с сыном переезжаешь ко мне, а дочка отправляется в Техас — какой-то там центр, или я заберу пацана и уеду, а ты подпишешь бумаги, что я опекун.
— А если я откажусь?
— У меня нет миллионов, но есть хорошие знакомые из военных, разведка. Уж они накопают. Но тогда будет по-плохому, а я не хочу, чтобы Марк нервничал. Я его еще к психологу свожу, узнаю, как твоя половина над ним издевалась. Кстати, судя по разговору, это Аннабель мамашу к окну подтолкнула.
— Ты что несешь, дебил?!
— Дебил как раз здесь ты. Социопатия проявляется в четыре-шесть лет, конкретно диагностируется в двенадцать, ничего не напоминает?
— Нет. Ты мне вообще никто.
— Ага, только кто-то очень секса хотел. А ты знаешь, что твоему сыну яйца перетягивали и хотели, чтоб отвалились? И прутом били по рукам? И голого выставляли в комнату, где леди чай пили?
— Ты все наговариваешь.
— Да ты не знаешь, что у тебя под носом делалось. Короче, ты меня понял. Хочешь войну — ты ее получишь.
— Лад, ну ты чего? — спросил Стас.
— Меня тошнит от этого лицемерного дома. А я еще хотел, чтобы Алекс моим партнером стал. Нахрен. Лучше в туалете за тридцать баксов, чем с ним. Стас, вы забираете что нужно, а я беру Марка и уезжаю. Когда Алекс соображать начнет, расскажешь ему.
Марк сидел в своей комнате с двумя сумками.
— Это все?
— Наверное.
— Пока будем ехать, я договорюсь по поводу одежды и всего прочего, не нужно тебе это старье.
Они вместе перебрали сумки, получилась одна маленькая и почти пустая.
— А у тебя нет любимых вещей, ну, чашка там или еще что?
— Нет. Их в первую очередь разбили.
— Понятно. Ну поехали так. Алекс, документы. Сначала подпиши как есть, потом заверишь у нотариуса и мне пришлешь. Стас, я тебя очень прошу, это может плохо кончиться и тебе до меня ближе. Перееду, приезжай на новоселье, с семьей конечно. — Он улыбнулся.
— Ты не останешься на похороны?
— Без меня обойдутся. Тут и так помощников хватает.
Они еще посидели с Марком немного — пока отец вписывал данные, периодически ругаясь, но Стас не давал ему спуску. И наконец Ладу отдали бумаги и доверенность на опекунство.
Они дошли до машины. Лад доплатил за парковку.
— Я, наверное, никогда не высплюсь, — сказал он.
Марк сидел пристегнутый рядом. Ладу очень хотелось погладить пацана по голове, но вместо этого пришлось прижать пальцы к глазам, чтобы не расплакаться. Жизнь катилась как цирковое колесо.
Он позвонил Каролине, попросил притащить раскладушку и вещи для мальчика лет восьми, игрушки и, вообще, что есть.
— Пап, я чего-то не знаю? — спросила она.
— Да, теперь у тебя еще братик будет, не обижай его.
Они остановились на фуд корте. Пока сходили в туалет, пока Лад выбирал что поесть, Марк испарился. Помянув всех родственников и не родственников, Лад отправился его искать. Пропажа нашлась быстро — у магазина игрушек. Пацан завороженно смотрел на робота.
— Ты хочешь такого? Зачем убегать-то?
— У меня был такой, подарили на день рождения, а потом Аннабель его разбила.
Лад сглотнул комок, вставший поперек горла.
— Что-нибудь еще хочешь?
— А можно еще желтого трансформера?
Лад заплатил, не посмотрев на цену. И Марк в обнимку с роботом пошел к их столику.
— Балуете ребенка, вот потом из них бандиты и вырастают, — прошипела женщина.
— Заткнулась бы, старая карга, пока я тут весь магазин не разнес, — по-польски ответил Лад и, подхватив трансформера, направился к Марку.
Марк ел все, что ему подсовывали, не отрывая глаз от коробок с игрушками, стоящих напротив на стульях. Лад собрал остатки, и они поехали дальше, разве что Марк теперь сидел на заднем сиденье и потрошил коробку от робота.
Лад позвонил другу.
— Локи, ты говорил, у тебя вроде сын в адвокаты пошел?
— Да, есть такое, что-нибудь случилось?
— Наверное. Пусть посмотрит оформление опекунства или усыновления в случае жестокого обращения с ребенком.
— Лад, во что ты опять влез?
— Ну вот так получилось. Спроси его, пусть хоть ссылки пришлет.
— Ладно. Что еще?
— В суде должен быть независимый психолог, но психиатр, наверное, лучше, который даст заключение о состоянии ребенка. Скажи... Ну скажи, что я забрал сына у любовника. Жена шизофреничка, покончила с собой, дочь социопатка, с ней пускай Стас разбирается — это его брат, а на малом все отрывались. Ты не представляешь, в каком аду он жил. Своих вещей нет, все порвано, по рукам хворостиной били, знаешь, а это больно, дальше я даже не смотрел, но, судя по его словам, вполне мог иметь место сексуал харассмент, об этом я скажу врачу. Потом.
— Ты сейчас где?
— В двух часах от дома. Алекс написал бумагу, что отдает мне сына, обещал через несколько дней официально оформить. Хрен его знает, может он тоже ненормальный.
— Это брат Леона, что ли?
— Ага. Я его выгнал — достал до печенок.
— У меня Один на связи, говорит, врача может сегодня обеспечить и медосмотр.
— Угу. Мужики, я вам по гроб жизни обязан.
— Ничего ты не обязан. Возьмешь нас на игры, Князь?
— А как же я без вас? Если выиграю, перееду в новый дом.
— Мы мебель подгоним.
— Нет уж лучше из IKEA трак загрузите.
— Далась тебе IKEA, может, из ELM сразу набор закажем?
— Меня еще за пацана трахать будут. А чтоб поймать социопатку, нужны камеры везде, если она не дура, может дрон-шпион.
— Ты в этом уверен?
— Да. Ты бы слышал, что они с ним делали.
— А не допускаешь, что пацан тоже наврал?
— Тогда ему нужно давать Оскара.
— Один говорит, выруливай в больницу.
— Может, его тут помыть и вещей купить? Каролине позвони — ей должны дать чего-нибудь, и привези их.
Лад поехал в госпиталь. Их встречал немолодой человек в свитере и джинсах.
— Здравствуйте, меня зовут Майкл Школьник. Я эксперт. Один очень просил посмотреть.
— Лад Ленский, это Марк.
Тот спрятался за Лада и попытался заплакать.
— Ты чего? малыш?
— А он не будет мне в попу лазить?
Лад покраснел.
— Убью гниду, — прошептал он.
— В попу тебе никто лазить не будет, разве что только анализы возьмут. Пойдем, тут такая уютная игровая комната есть, ты можешь играть или рисовать, — спокойно объяснил мужчина.
— Я могу лишние камеры поставить, если нужно, — одними губами прошелестел Лад.
— Нам хватит, мы только поговорим.
Майкл ушел с Марком. Лад остался сидеть на скамейке, посматривая на часы. Вскоре подъехали Каролина и Локи с сумкой вещей.
— Осталось решить, кто его мыть будет?
— А сам он не может?
— Откуда я знаю?
Наконец двери открылись и вышел Майкл. Марк что-то увлеченно рисовал за столиком.
— Ничего сказать не хочешь? — спросил Майкл.
— Хочу, — сказал Лад, и они перешли в другой кабинет.
Лад рассказал все что слышал или видел.
— Я б его мамаше лет пятнадцать впаял.
— Поздно. Сегодня похороны. Но у него такая сестричка — по башке статуэткой врежет и скажет, что я ее изнасиловал, а потом свидетелей так же— или говоришь, как она хочет, или дома лишишься, или ребенка.
— Таких детей стараются сразу изолировать, и лекарства, или в колонию как можно раньше, хотя это и не лечится.
— Ее вроде восемь раз из школы в школу переводили, отец всегда заступался — ее подставили, это не она, ее оговорили. Но это в НЙ надо документы поднимать.
— Сам как думаешь — сможешь ребенка воспитать?
— Попробую по крайней мере. Но мне потребуется запрет на приближение, при этом я не уверен, что в их семье есть понятливые. Так — запрет на Алекса, Леона и Аннабель. Полные имена в документах, есть еще средний брат — Станислав Стражинский, может быть вы его знаете.
— В Аннаполисе живет, специализируется на депрессии?
— Да, насколько я понял. Его Леон притащил, у меня сына убили, сказали, он раньше умер, чем я его вытащил. Но он лежал у меня на руках, и кровь еще шла, он был теплый, несмотря на снег.
Лад отвернулся, пытаясь справиться со слезами.
— Ты поэтому хочешь Марка усыновить?
— Нет, я даже не думал об этой стороне. Просто у ребенка должна быть нормальная жизнь. Я могу обеспечить его хотя бы материально и образование оплатить, не хочу, чтобы он дергался при каждом шорохе.
— Я поговорю с судьей. Завтра заедете и узнаете решение, и что надо будет подписать.
— Я еще хотел спросить — его бы помыть, если сам не справится. И тогда получается — я, моя дочь и чужой дядя.
— Попробуй ты, но не напирай, если что — выйдешь и подождешь снаружи.
— Спасибо. Хороший ты мужик, пригласил бы выпить, но у вас такое с пациентами не практикуется.
— Все может быть. Еще увидимся. — Майкл помахал им рукой.
— Марк, нам разрешили помыться, ты один справишься или мне помочь? Каролина вещи привезла — выбирай.
— А кто она такая?
— Моя дочка, теперь твоя сестренка. Если кто обижать будет, она башку мигом открутит.
— А можно меня не Марком будут звать?
— Можно. А как? Ты и день рождения поменять можешь.
— Мне Марек нравится, мы же из Европы.
— Да. Мы с Лехом искали родню, но так и не нашли. В Праге красиво.
— Я бы съездил, только вам это неприятно будет.
— Почему? А про Лекса я когда-нибудь расскажу. Загадывать не буду, может быть весной и поедем. А к Мареку Ярослав хорошо подходит.
— А Мирослав?
— Не выйдет. Мир уже есть — мой сын, сейчас в военной школе учится, вы через скайп познакомитесь, а может, и к нему в гости съездим. Пойдем мыться. Судью просить твою фамилию оставить или мою?
— Хорошо, Яр, я сейчас напишу и помою тебя. Домой хочется и спать.
Яр залез в душ, быстро намылился и так же быстро ополоснулся, а потом просто стоял под струями теплой воды. Все это казалось сказкой, он не верил, что, выйдя из душа, не получит по лицу за то, что задержался.
Лад достал из сумки вещи. Помог ему вытереться и одеться. Вытер голову.
— Тебя постричь или будешь отращивать?
— Не знаю. А можно?
— Как тебе удобно. Пойдем.
— Кэрол, расчески нет? — спросил он, выходя из душа.
— Есть. Сейчас его причешу.
Глаза Марека стали круглыми, это значило, что выдерут половину волос в лучшем случае.
— Знакомься, это моя дочка Каролина, а это мой друг Локи.
— Локи?
— Ну да, Ларри в миру.
— Пап, я там сообщения разослала, народ наверное уже шмотки принес.
— Хорошо. Локи — на мотоцикл и ко мне домой. Каролина, Марек, в машину, быстро. Засыпаю уже.
— Тебе прическа нравится или по-другому хочешь? — спросила Лина.
Марек даже растерялся.
— Покажешь ему дом, еда в холодильнике, мне нужно поспать пару часов, иначе будет совсем плохо. Приготовите чего-нибудь поесть.
— А можно на мотоцикле прокатиться?
— Можно. С Локи договаривайся. Извини, малыш, столько дел навалилось — не разгрести, и еще больше будет.
Лад довез всех до дома, возле крыльца лежала куча вещей.
— Шмотки в дом, велики в гараж. Игры — телевизора нет. Леон спиз… спер. Яр Ленский, тебе нравится?
— Да, очень, а что мне нужно делать?
— Наверное, перебрать все и отобрать нужное, ненужное завтра или послезавтра отдадим, извините, засыпаю.
— Яр, есть хочешь? — спросила Каролина, строя из себя старшую.
— Пока нет.
— О, у тебя есть рисунки, покажешь?
Яр и рад бы убрать, но мало ли что девчонка подумает, и он отдал ей.
— Красиво, — посмотрев, сказала она. — А этот папе подаришь, ему понравится.
— Точно? Тут ничего такого нет.
— В нем есть все.
На листе бумаги было нарисовано сердце, заштриховано, а посередине надпись — Лад Ленский.
— Давай разберем вещи, потом поиграем. Я у друзей тут недалеко, но тебе, наверное, интереснее с папой побыть?
— Наверное. А друзей у меня никогда не было, если б их увидела моя сестра…
— Бывает, — Каролина положила руку ему на плечо. — Теперь у тебя есть семья.
Яр хотел сказать, что у него и была семья, только какая-то неправильная, но промолчал.
— Мы пока на военной базе живем. Если папу возьмут начальником, он обещал дом купить.
— А качели там будут?
— Поставим — значит, будут. Кстати, а если тебе волосы назад зачесать, чтоб не мешались? Или лучше хвост?
— А таскать меня не будете?
— В смысле? Мы дураки, что ли, кого-то за волосы таскать? Ну, бывает, мальчишки дернут, но они ведь такие придурки. Ой…
— Да ничего. Меня все время таскали.
Каролина погладила его по голове и прижала к себе.
— Бедненький.
— А ты разве меня не ревнуешь, ну, что твой папа теперь и меня будет любить? Я же вам посторонний человек.
— Не беспокойся. Тебя все будут любить, и Локи, и Один — увидишь такого мужика с бородой, типа злой байкер, на самом деле он очень добрый. Тор еще есть, длинный и тощий, но ему вечно некогда. Они раньше в зеленом театре пели, давно уже знакомы.
— Ты такая добрая.
— Прекрати. Обычные человеческие отношения. Ну что, ты все перемерил?
— Да. Вот это беру, а это можно оставить на вырост, остальное можно отдать кому нужно.
— Извини, мы переезжать собрались, так что у нас только раскладушка есть — армейская. Туалет вон там, между комнатами, и еще один в спальне у папы. Если что-то нужно — спрашивай.
— А порисовать можно?
— Можно. Если что, ко мне зайдешь — вон моя комната. Тут игры… Подожди, папа проснется, посмотрит.
— А почему он такой?
— Какой? Устает быстро? После того как Лекс погиб, он впервые такую деятельность развернул.
— Вот Лекс, — она показала на телефоне фото молодого человека.
— Красивый.
— Ага. Вообще-то он официально брат Лада, но папа его вырастил с рождения и потом всегда заступался. Если папа захочет, он тебе расскажет.
— А у тебя есть мама?
— Нет. Умерла, когда я еще у нее в животе была. Но у меня были дедушка с бабушкой, папа, брат. А вот это Мир — он в военную школу пошел.
— Взрослый какой.
— Да, ему сейчас шестнадцать, кажется. Э-э-э... Яр, я хотела сказать, что обо всем, что происходит у нас дома, не надо никому рассказывать, хорошо? Есть люди, которые информацию могут собирать, ну и все такое. Если начнут спрашивать, старайся говорить про книги, кино, игры. А дома — ну, в ресторан сходили, в зоопарк — там разные звери, а вот кто бывает или кто с кем спит — молчи. Ты понял?
— Кажется, да.
— Я завтра тоже с вами пойду, судью обаять.
Предоставленный сам себе Яр походил по квартире, порисовал на бумаге, а потом прилег на раскладушку и уснул.
Утром он проснулся от запаха кофе.
Лад, весь в черном, но при галстуке, колдовал на плите. Рядом ходила Каролина — черные колготки, старомодные туфли, юбка на булавках, чтоб не сползала. Черная майка.
— Пап, поможешь пучок сделать?
Лад отставил кофе и занялся волосами.
— Яр, если ты проснулся — марш одеваться и чистить зубы. С утра что пьешь или ешь?
— Ничего.
— Ладно, давай сначала в ванную, потом разберемся. Лина, ты еще стрелки сделай, они лет на десять состарят.
— Пап, а галстук надо?
— Наверное нет. А вот если папка есть — бери. Просто бумагу положи для солидности.
— Ты чего будешь?
— Давай лучше потом поедим. Ты пока кофе пей, а я Яру помогу собраться.
Яр, увидев Каролину, чуть не шарахнулся в сторону.
— Вот видишь, что макияж с женщинами делает. Ты уж определись — будешь отращивать или подстричь тебя.
Лад нанес гель на волосы и зачесал на пробор.
— Ладно, время. Поехали. — Он перекрестился и поцеловал большой палец.
В суде было полно народу. Их встретили адвокат и, уж кого точно Лад не мечтал увидеть, Майкл.
— Все будет нормально.
Они зашли в маленький кабинет, где находилось еще несколько человек.
Яра усадили на стул.
— Мы ознакомились с вашим делом, молодой человек. И опекунский совет, и судебный врач сошлись во мнении, что вы должны жить в новой семье. А вы что скажете в присутствии свидетелей?
— Я хочу жить с папой — Ладом и Каролиной, не отдавайте меня обратно.
— Но ты ведь их знаешь всего два дня.
— Не отдавайте меня! — уже в голос заорал Яр, вцепившись в Лада, слезы брызнули в разные стороны. — Я готов на все условия! — кричал он, не слушая, что ему говорили.
Врач принес воды с лекарством. Яр все равно не мог успокоиться при мысли, что его вернут обратно в Нью-Йорк, к сестре-монстру.
— Вы можете подождать за дверью? Нам нужно решить кое-какие вопросы.
— Нет! — рявкнул Яр. — А вдруг меня заберут?
Лад посмотрел на адвоката. По мимике понял, что-то еще нужно. Лад еще раз осмотрел всех и уставился на судью.
Судья сделал знак, и женщина из опекунского совета вместе с охранником вышли с детьми в коридор, при этом Яр вцепился в Каролину намертво.
Теперь они говорили быстро, Лад подписывал документы, сказал, что переезжает в новый дом, поэтому сейчас смотреть, в каких условиях живет ребенок, — не имеет смысла. Но если очень хочется — могут зайти.
Несколько раз секретарша выглядывала в коридор, чтобы посмотреть — все ли там в порядке. Наконец Ладу выдали пакет документов и копии того, что он подписывал. Уже прощаясь, судья не удержался:
— Удачи в играх, Князь, — и поднял два пальца.
— Спасибо, — сказал Лад, прикладывая два пальца к уровню сердца. И улыбнулся. Хоть одно доброе слово за непонятно сколько времени. Таким довольным он вышел из суда.
— Мы решили поесть мороженое.
— Прекрасный выбор. Где?
— Где можно нормально посидеть.
— А я теперь точно твой сын? — спросил, волнуясь, Яр.
— Ага. В понедельник пойдешь в школу. Каролина, где у вас пацаны одеваются?
— В Gap, Old Navy, Ross и прочее.
Они взяли мороженое в Баскин Робинс и уселись на улице.
— Последние осенние денечки, — с грустью сказал Лад.
— Потом не хуже будет. Яр, ты лыжи любишь или скалолазание?
— Нет.
— А что любишь?
Яр опустил голову и из глаз полились слезы.
— Что такое?
— Я дизайн люблю, когда красиво, когда девочки красиво одеты и мальчики, которые не в безразмерных штанах.
— Ты ж золото, что ты плачешь? Будешь за консультацию деньги брать, мало у кого вкус имеется. Сейчас сходим в GAP и посмотрим, что тебе надо.
Лад вытащил планшет. Через десять минут корзина ломилась от покупок. Лад еще раз просмотрел, кое-что выкинул, но посоветовал взять два хороших рюкзака.
— Пока распродажа — они для старшеклассников, и ноут носить удобно, но тебе может пригодиться.
— Пап, а мне? — Каролина зашептала ему на ухо. Лад покраснел.
— А ты это… с подругой не можешь сходить или с ее мамой?
Ответом были круглые глаза.
— Хорошо, давай посмотрим. Яр, доедай пока, мы ненадолго уединимся.
В лифчиках Лад нихрена не разбирался, но, показав на моделях более взрослые и на косточках, сказал, что такие наверное лучше держат и выглядят неплохо. И если что, сдать можно.
Каролина еще копалась в белье, когда Лад сказал:
— Заканчивай, я оплачу и поедем дом смотреть. А потом заберем шмотки. В сети потом выберешь, разберемся, — улыбнулся он дочери.
Они ехали смотреть дом.
— Пап, а что за игра?
— Ну, это типа задания на профпригодность, и чем лучше себя проявишь, тем м-м-м... более вакантные места тебя ждут, в том числе и прибавление зарплаты.
Дом всем понравился. Яр правда посетовал, что качели некуда ставить.
— Сбоку, — сказал Лад, — а потом их сдвигаешь и турник будет.
— А сейчас мы не можем переехать?
— Можем, но работу все равно искать придется, если я не выиграю.
— Ты выиграешь, ты умный.
— Знаешь, сколько там у меня будет конкурентов? — спросил Лад.
— Значит, надо их устранить, — с видом знатока заявил Яр. Лад закашлялся.
— Знать бы еще — кто они, конкуренты, и на что нацелены.
— Может, возьмем дом, купим мебель, а потом будем решать денежные вопросы?
— Железная логика. Я думаю, Локи очень понравится.
Вечером, пока дети разбирали покупки, он все-таки позвонил риелтору и сказал готовить бумаги, независимого осмотрщика, можно ли уменьшить налоги, если официально дом переоценен, и много еще чего, что прочитал в сети. Риелтор понял, что за полагающийся ему процент с него не только снимут шкуру, но еще и выдоят, и рога спилят, хорошо, если яйца останутся или хотя бы половина из них.
Лад, сам не зная почему, был очень доволен и перед сном решился покопаться в мебели, потом так и уснул с планшетом на груди.

Через две недели Лад сидел вместе со всадниками апокалипсиса и обсуждал стратегию.

— Главное узнать, кто претендует, и по возможности нейтрализовать. И нужно место, чтоб меня не вычислили.

— Есть кафешка на улице, но холодно, лучше одеться потеплее. Локи подстрахует, мы попробуем что-нибудь узнать о соперниках.
— И давайте оденемся одинаково.
— Это святое.
На другой день он заполнял бумаги на участие в игре.
— Выбирай билет.
Лад посмотрел на картонки с цветами и выбрал одну.
— Хакер. Первый национальный банк.
— Удачи, Князь Тишины, — пожелал ему распорядитель.
— Ну что там?
— Ломаю первый банк, и я не уверен…
Он сел на мотоцикл и отправился к месту работы. Надо было не только взломать, но и сделать так, чтобы его не поймали.
— Я должен выиграть, — как молитву повторял Лад. Пальцы мелькали над клавиатурой. Флешки доставались и проверялись.
— Должна же у них быть дыра, — ворчал Лад. Он бы закурил, но по закону было нельзя. К четырем вечера он выпил пять кружек кофе, жевал конфеты. Тор доложил, что вычислили двоих и замедлили им работу, а Один изображает из себя оскорбленную невинность, потому что он на улице играл так, что посетители кафе шарахались, его замели вместо тебя.
Лад пошел отлить и почувствовал, что закружилась голова и стало не очень. Он засунул голову под кран с ледяной водой.
— Я попробую старые патчи, а ты возьми еще кофе, — сказал Локи.
— Давай.
Теперь они ломились с двух ноутов. Время поджимало.
— Может, вот здесь слабое звено... — Лад сунулся в программу, успел вклиниться и оставить отпечаток. Заиграла музыка. Локи подхватил Лада и успел покружить по кафе. Посетители смотрели на них как на двух идиотов, вернее сказать, двух измученных енотов с синяками под глазами. С кофе, уже плескавшемся в горле. Они собрали шмотки, расплатились, оставив щедрые чаевые, и поехали к конторе. Там уже было полно народу. Четверку в черном пропустили сразу.
— Ты заслужил должность начальника кибербезопасности в фирме «Эквинокс», только убери музыку и пляшущего скелета.
— Забыли уже про вирус «Пятница, 13»?
Лад достал ноут и закрыл дыру.
— С остальным пускай их стратеги стараются.
Лад принимал поздравления, а после, заказав еды, поехал домой. Бурное празднование победы переросло в бурную попойку. Потом Лада попросили спеть. Соседи вынесли стулья на улицу. Лад пел все подряд, на разных языках, пока не почувствовал, что с пальцев уже течет кровь и голос сел. Тор и Один поехали в гостиницу, а Локи остался с ним.
На другой день, открыв глаза, Лад велел детям собирать вещи и посмотреть, что он приглядел в мебельном для дома, остальное могут выбрать сами и нормальное постельное белье — пододеяльники Лад ненавидел.
— Посуду в Таргете купите и чего надо. Локи на это приставлен, а я на работу.
Полусонный он поехал в новый офис, который трясло от известия, что у них новый начальник и все будет по-новому. Лад походил среди подчиненных, осматривая поле деятельности, и завалился в свой уютный кабинет. Потом вызвал секретаршу и принялся диктовать, что нужно сделать и что купить — и в первую очередь кофемашину промышленных габаритов.
На следующей неделе он подписал бумаги на дом и мужики привезли ему машину мебели. Потом все расставляли. Дети говорили, что еще нужно купить
— Два дизайнера дома — это звиздец, — пожаловался он Локи.
Тот тоже обижался — вместо бурного секса его использовали в виде грелки.
Скоро дом принял обжитой вид. Дети пошли в школы, приносили свои победы и горести домой. Локи решил попробовать учиться на тестера. У него нихрена не получалось, но он с упорством осла повторял и повторял, пока не доходило.
Лад ездил на работу, прислушивался к старожилам, прежде чем ломать всю систему. Он осмотрел новый агрегат для варки кофе.
— Теперь осталось к каждому столу подвести по шлангу, — ухмыльнулся он.
Потом почувствовал, как воздух сгустился. Он упал на одно колено, поняв, что ему нечем дышать. То, что вокруг свистели пули, он не замечал. Кто-то звонил в скорую, кто-то в полицию, несколько человек пытались заткнуть дыры от ранений, часть народа выскочила на шоссе и перекрыла дорогу, чтоб дать возможность сесть вертолету. Военный вертолет забрал его в госпиталь. Секретарша трясущимися руками звонила домой по указанному номеру. И Локи, который медленно осел на пол, спросил:
— А что я скажу детям?
Через пару часов неразберихи стало понятно, что стрелял Леон. Как он узнал его новое место работы и когда Лад там бывает — осталось неизвестным. Стрелка пулей в лоб успокоил местный безопасник, доказывая, что он не только кибербезопасностью занимается, но и вообще стоит на охране граждан.
Лад уже шесть часов находился в операционной. Скрипя зубами, подъехал Стас. О событиях, происходивших в параллельной вселенной, он пытался не разговаривать. С детьми должны были остаться несколько женщин, но потом придется решать, что делать дальше. Тут вмешалась Миранда:
— По крайней мере Марек мой брат, так что имеем право забрать.
— Не лезла бы ты…
Но Миранда настояла на своем, через день переведясь на заочное отделение, и теперь они с Локи заботились о детях. Состояние Лада было тяжелым, мало кто считал, что он выкарабкается. Размышляя здраво, чтобы не судиться за детей, Миранда купила кольца и подготовила документы на брак, которые должен подписать Лад, если придет в себя. Наготове сидел и священник. Несмотря на тяжелые ранения, врачи были готовы поставить памятник Харлей-Дэвидсону. Благодаря металлической прошивке на куртке пуля отклонилась влево, не задев сердце. Благодаря воротнику пуля не пробила артерию, а прошла мимо. Еще одна вошла в легкое, откуда ее долго доставали. Последняя должна была пробить почку и печень, и Лад скончался бы от внутреннего кровотечения, но из-за прошивки, пуля пошла вправо, едва задев почку, ну и печени тоже немного досталось. Куртку сохранили как раритет. Несмотря на то что были приняты всевозможные меры, состояние Лада ухудшалось. Никто не мог понять — почему.
Он пришел в сознание на несколько минут.
— Дарина.
— Ставь подпись, если не хочешь, чтобы твоих детей в интернат отдали.
— Во имя отца и сына…
Лад поставил несколько подписей.
— Как у тебя было со здоровьем?
— Алекс, скан, подозревал тромб, — теряя сознание, проговорил Лад.
— Пап, на какое обследование Алекс возил Лада?
— Кэт-скан, проверяли сосуды, кажется.
— Где результаты?
— Не знаю.
— Ну так узнай! — рявкнула дочь. — Он же умирает!
Она схватила врача за руку.
— Ему делали кэт-скан, подозрение на инфаркт. Где можно найти документы и посмотреть?
Врач, сначала очень недовольный, что его остановили, к концу речи бежал к хирургам.
— У него тромб скорее всего. Где-то есть документы это подтверждающие.
— Еще одной операции он не выдержит.
— Сколько шансов? — влезла Миранда.
— Я бы сказал тридцать из семидесяти процентов, он все-таки не мальчик и если все запущено, опять потеря крови, если вы, как жена, даете разрешение…
— Даю. Где расписаться? Я сама на врача учусь.

Когда Лада увезли на очередную операцию, Стас сидел на диване и смотрел в окно.
— Миранда, что ты делаешь? Он ведь меня старше.
— А выглядит моложе. По крайней мере дети у нас останутся. Каролина скоро вырастет, а Марк мой кузен.
Дверь распахнулась.
— Привет, а где…
— Отца увезли на операцию.
— Опять?
— Да. У него проблемы с сердцем, хорошо, если успели. Не помню, мы знакомы?
Миранда моя дочь, я Станислав, а ты, судя по форме, Мирослав.
— Да. Я думал, он уже выздоравливает.
— Нет. Пока все плохо, — Станислав вздохнул. — Миранда теперь его жена на всякий случай.
— А стрелял кто?
— Леонард.
— Вот никогда он мне не нравился, склизкий какой-то. А что с Алексом?
— Пока неизвестно. С меня хватило, как его дочку в Техас отправляли. Два маршала, в наручниках, вой на весь аэропорт, кололи и снотворное, и успокоительное. Это был ад. Что она там кричала!
— Оттуда не убежит.
— Точно.
— Долго еще?
— Неизвестно.
— Поезжайте домой вместе, а я останусь, если что — позвоню.
— Спасибо, папа, ты самый лучший! — Миранда поцеловала его в щеку.
Мир осмотрел новый дом, пообщался с сестрой и новым братом, даже переоделся в цивильное, но на душе было хреново — Стас не звонил, мысли, что папа не выживет, он не допускал.
Вечером позвонил врач, сказал, что состояние тяжелое, но жить будет. Мир напился вместе с Мирандой, которую Лад упорно продолжал звать Дариной.

Выздоровление было долгим и тяжелым. Весной Лад начал ездить на работу, делая все самое главное и срочное, остальное скидывал на сотрудников. Дома обедал, если надо занимался детьми, их проблемами и уроками. Потом лежал и читал, или играл на планшете. И вечером перед сном они с Локи гуляли по комьюнити полчаса, как велел доктор. Стрижка сделала его моложе на вид, но искры в глазах потухли. Было тяжело ходить, что-то делать, решать проблемы, отказаться от привычной жизни. Стас видел, что с ним происходит, но прописать еще и антидепрессанты к куче лекарств он не мог.
— Ну что скажешь, папа? — подкалывал его Лад.
— Врезал бы тебе, да она сама так решила.
— Врежь, если легче станет.
Стас молчал. Он не знал, что делать. Это не семья, — твердил он себе, обещая поговорить с дочкой, а вместо этого забирал Лада на выходные к себе в дом, и они с женой откармливали его полезной едой.
Дарина тоже не стояла в стороне. Узнав, что Лад и Локи трахаются, она третьей влезла к ним в постель
— Вам же все равно кого.
И доводы, что не все равно, не возымели на нее действие. Теперь приходилось устраивать игры на троих. Но терпение Лада было небезгранично.

Три года спустя

Лад лежал на спине, сверху сидела Дарина, изображая бурный половой акт, сзади примостился Локи. Лад лежал и думал, как он докатился до такой жизни. Он живет с девушкой, которую почти не знает, но знает, что она неоднократно пыталась наезжать на его детей. Секс с ней был пыткой, особенно раздражали сиськи и духи, духи и сиськи. Он уже забыл, когда они с Локи вместо кровати переместились в ванную. Выгнать из кровати он ее мог, но после упорных и продолжительных боев. Локи как был раздолбай, так и остался. Одна радость — сдал на тестера с непонятно какого раза и пробился на работу с высоким окладом. У Дарины началась практика и всю домашнюю работу она свалила на детей и Локи с Ладом. Было видно, что и практика ей не в радость. Злобу вымещала на Каролине, которую стали приглашать в модельный бизнес. Мол, только ноги умеет раздвигать, за что получила несколько раз от Лада. Он пытался поговорить со Стасом — мол, какой из нее психиатр, если уже всех до печенок достала, но Стас отмалчивался.
— Милый, может, и заведем ребеночка? Или лучше сразу близняшек?
Вот она — последняя капля. Локи отполз в угол и пытался слиться со стеной.
— Что? — хрипло спросил Лад.
— Ну я же тебе говорила — после практики и четвертого курса я планирую завести бебика. Мои часы тикают, да и ты не молодеешь, хорошо бы до совершеннолетия успеть.
— Чего? — Лад поднял голову и качнул бедрами, отчего Дарине пришлось слезть с него.
— Никаких детей, — тихо сказал Лад, снял презерватив и шмякнул им об пол. — И вообще, дамочка, не зажились ли вы здесь?
— Я твоя жена.
— А вот я что-то не помню ни свадьбы, ни того, что подписывал.
— Ах ты ж…
Локи сзади схватил ее за руки.
— Даю сутки — собрать свое барахло и свалить отсюда.
Дарина выскочила из комнаты как ошпаренная.
— Мне тоже уходить? — спросил Локи.
— Если не готов готовить, стирать и убирать все.
— Знаешь, наверное, готов. Потому что я тряпка и я это знаю, и ты знаешь. Но я никогда тебя не предавал и не изменял, женщина не считается, помогал как умею, как получалось. Извини, если плохо и я не подхожу тебе.
— А кто мне подходит? Вот та прошмандовка? Да у нее вся семья такая. Я думаю, это из-за нее Один и Тор перестали приходить.
— Ну, не только, они теперь пара. Решили объединить средства и мозги и открыть полноценную ремонтную мастерскую. Знаешь, такую с магазином и заправкой.
— Понятно. Я в душ, поменяй постельное белье и подушки найди другие, одеяло в стирку. Все духами провоняло.
— Давно пора, — улыбнулся Локи. — Я думаю, она специально так делала.
Лад долго отмывался и тер себя, несколько раз мыл голову разными шампунями, лишний раз почистил зубы и когда вышел — кровать была застелена новым чистым бельем. Стиралка работала. Он переоделся в пижаму.
Локи смотрел на него глазами побитой собаки.
— Иди отмывайся, — показал он на душ, завтра чтоб прическа была нормальная.
Лад достал ноутбук и заполнил заявление на развод. Сказали, что документы пришлют по почте.
Первый раз за долгое время он уснул со спокойной совестью.
С утра пил свой декаф, который одним запахом напоминал подгорелый кофе.
— У нас что-то случилось? — спросила Каролина.
— Да. Дарина нас покидает, мы разводимся.
— Ура! — обрадованно завопили дети.
— Меня зовут Миранда! — И чашка полетела в их направлении.
Лад успел перехватить ее, хотя и облился содержимым.
— К десяти приедут муверы, так что пошевеливайся, — сказал Лад. — Отец тебя будет ждать.
«А вместе с ним и трепка», — закончил он про себя.
Дети с радостью помогли вытащить мебель, за которую дама вцепилась, коробки с книгами и конспектами. Мешки с вещами и прочее и прочее.
Каролина сразу пропылесосила пол.
— Мне туда переезжать? — кивнул головой Локи.
— Я боюсь, мы скоро все будем переезжать, и не знаю куда.
— Каролина практически живет в Нью-Йорке. Там квартира от Алекса осталась.
— А сам он где?
— По слухам, в Тихуане или около.
— Там ему самое место.
— Я не потяну Нью-Йорк. Бешеная жизнь. Каролина хочет на экономиста учиться.
— Это правильно, думаю, оплатить сможем. Да, да. Что ты на меня так уставился? Они и мои дети тоже, и я их люблю, кроме вас, у меня больше никого нет.
Локи уткнулся в чашку.
— Пап, мы будем снимать. Я обязательно буду учиться, уже сейчас беру классы. И машина мне там не нужна. Готовить ты меня научил. Я пока еще не знаменитость — могу на автобусе к вам приезжать.
— Только думай своей башкой и с наркотой не связывайся. Если что — звони.
— Я тут чего подумал — Яра можно на летние курсы отправить. Портфолио поможем сделать, а полторы штуки не так уж и дорого. Сначала фотографом, потом, глядишь, и оператором.
— Да, неплохо, можно попробовать отсудить часть квартиры и чего там Алекс должен на содержание.
— Можно, я узнаю.
— И поедем в дом престарелых?
— Ты еще молодой.
— Ага. Четыре полостные операции, ведро чужой крови, мешок лекарств. Я до сих пор не восстановился.
— Разберемся с детьми, поедем отдохнем. Я сыну обещал Прагу показать — так и не получилось, потом Мир, академия, уже и не помню, сколько они берут нынче: сорок или пятьдесят
— Смотри, таунхомчик какой аккуратненький — как раз для нас, и школа рядом, в половину цены нашего дома. Что скажешь?
— Не гони лошадей.
— А чего ждать-то? Сейчас все вопросы запустим, а потом можно в Прагу хоть на месяц, и Яра возьмем.
— А учиться он когда будет?
— Да ладно тебе — девятый класс не так уж и важно. Каролине мебель отдадим, что-нибудь продадим, а нам много и не надо.
— Согласен. Не поеду я сегодня на работу, пойду полежу.
— Давай. Я сейчас чай сделаю и приду, я тоже могу из дома работать.
На лицах детей застыли маски.
— Может, врача надо лучшего? — спросила Каролина. — Я могу там поспрашивать.
— У него и так все лучшее, просто… просто… большой ком проблем. И в душе он очень одинок. С кем будешь снимать — скажи, что мебель привезешь, — он только рад будет своей нужности.
— А в Праге он Леха вспомнит.
— Не без этого. Главное, снимай побольше, спрашивай, выматывай его, тогда сил не останется на разные думы.
— Гостиница есть классная, но без лифта.
— Четвертый этаж, отпадает. Это еще не скоро. Выберем.
— Да, Стас, это Локи. Он лежит, ему не очень хорошо. Если коротко — она захотела близняшек и чтоб мы все вокруг бегали и воспитывали их, а злобные преподаватели ставили хорошие оценки молодой матери, так же и лучшее время для работы ей, и детский садик, и все прочее. Всегда пожалуйста.

Через месяц, избавившись от барахла, они переехали в таунхом. А еще через несколько дней улетели в Прагу. Лад там сразу ожил, он таскал их по улочкам, Яр успевал снимать и думать, какие фото пойдут на портфолио. Ларри ходил следом и усиленно делал вид, что ему тоже интересно — особенно архитектура, хотя с большим удовольствием он нагрузился бы пивом и колбасками и поспал часов двадцать. Несколько раз меняли отель, чтоб пожить в другом месте.
— Сюда бы жить переехать — ворчал Ларри, — тут дешево.
— Не путай туризм с эмиграцией.
В одном дворе он увидел пацана, который насиловал гитару, пытаясь сыграть мелодию. Лад просто подошел к нему. Настроил струны.
— Что играешь? — наконец спросил он.
— Вот, — пацан показал пальцем.
— Понятно. «Я бегу по выжженной земле, гермошлем захлопнув на ходу, мой фантом стрелою белой…» Я ее только по-русски знаю, — сказал Лад, отдавая гитару.
— Все равно здорово.
— Если будешь каждую свободную минуту играть все что угодно — научишься.
Лад улыбнулся.
— Пап, мне в школу завтра лететь.
— Яр, ты стал совсем взрослым. Когда приедешь домой, тебя будет ждать подарок.
— Какой?
— Не скажу, на то он и подарок.
Максимально загруженный вещами Яр улетел в Нью-Йорк.
— Ларри, пошли выпьем, — вдруг пригласил его Лад.
Они нашли укромное местечко, очень похожее на то, в котором сидел Лад, ломая программу банка, а всадники его прикрывали. По телу пробежала горячая волна.
— Знаешь, Ларри, мы с тобой так долго, что я и не помню, как познакомились.
— На площадке зеленого театра. Жаль, ты прекратил петь.
— После ранения у меня, кажется, с дыханием что-то и не получается восстановиться. Ну так вот… Мы с тобой так долго, что, наверное, уже притерлись друг к другу. Как ты смотришь на то, чтобы вместе встретить старость?
Ларри чуть не подавился, но уклончиво заметил, что положительно.
— Я положил деньги на счет Мирослава — оплату академии и сто штук на расходы. Каролине выделил часть денег — только на учебу. Снимать сама будет и оплатить сможет только универ, насчет которого мы договаривались.
— Это правильно, — сказал Ларри, пытаясь нацепить клоунскую маску Локи.
— Деньги от продажи дома я отдал Александру, а он переписал квартиру в Нью-Йорке на меня и Ярослава. Квартира его, а я как наблюдатель — чтобы глупостей не наделал.
— Умный ход — пробормотал Ларри.
— Так что вот так. Не умею я говорить речи, но ты согласен прожить остаток жизни с больным и нищим? — И Лад протянул ему коробку с кольцом.
Ларри ожидал все что угодно, включая, что его выгонят следом за Дариной, но только не этого. Он сполз со стула, уткнулся в Лада и заплакал. Лад прижимал его к себе, замечая, что никто на них не косится.
— Конечно согласен, Ладушка. Если что — я заработаю. И твои дети мне родные. У меня только сын — адвокат, который от родного отца шарахается. Мы будем вместе, я даже не представляю…
Он нацепил кольцо на безымянный палец и теперь рассматривал его и так и эдак.
— Давай доедим, и в Данию?
— Почему?
— Там быстро — сутки переспать. Документы перевести.
— Я тут карту посмотрел — лучше всего на самолете — всего час, и потом проведем время в Дании, надо хоть одеться прилично.
— Согласен.
На другой день они были в Билайне, документы еще готовились.
— Слушай, здесь все гостиницы такие стремные?
— Не нравится?
— Не-а.
— Вот есть рядом с аэропортом, нам только переночевать.
— Странно тут все как-то. Ну ладно, давай на одну ночь, а потом куда?
— Потом в Берлин.
— Ты еще немецкий помнишь?
— Немного, — Ларри усмехнулся. — Ты бы тоже много чего вспомнил, пожив в городе-носителе.
Они прогулялись по магазинам. Ларри выбрал черную рубашку и обыкновенные джинсы, Лад — свитер с аранами и бордовые джинсы на кнопках.
— Интересно, я не слишком? — спросил он Ларри.
— Да ты как фотомодель выглядишь, сошедшая с обложки.
— Слушай, не могу дозвониться, — прилетел Яр или нет. Не звонит паршивец.
— Тут, наверное, связь другая. Случилось бы чего, написал.
Они еще раз зашли в контору и подтвердили свои намерения, желательно побыстрее, потом Ларри рассчитывал на праздничный обед и полет в Берлин — всего три часа. Потом зашли поесть. Вечером, пока Лад был в ванной, Ларри включил телевизор и подумал, что лучше бы не включал. Он спрятал провод от ноута в другую сумку, погнул симку из телефона.
— Этого не может быть — бормотал он, — только не сейчас, господи, пожалуйста.
— Ты чего такой взъерошенный? — спросил Лад.
— Да найти не могу, ладно. Иди лучше ко мне, я так тебя люблю.
Они переплелись ногами. Ларри перебирал короткие волосы, целовал такое родное лицо, только уже без лишних свидетелей.
На другой день их поженили. На них действительно смотрели как на модели брендовой одежды. Они зашли в ресторан и, наученные горьким опытом, сразу заказали несколько блюд. Причем Лад пробовал и морщился, а потом доедал Ларри. Порции были маленькие, на двух взрослых мужиков — только облизнуться. Они вспоминали случаи из жизни и смеялись. Ларри фотографировал все что можно, Лада в особенности. Их снимали вместе. Отсидев два часа, они вызвали такси и поехали в аэропорт. Даже полмили идти было лень. В самолете выспались и пошли в другой ресторан, только теперь в Берлине. Лад оторвался по полной.
— Вот это я понимаю — обед, — говорил он с набитым ртом, запивая и вином, и пивом.
— Ты завтра не встанешь, — пригрозил ему Ларри.
— Не дождешься, — хихикнул Лад, и они поехали в гостиницу.
Ларри снял номер с кухней и шикарной мебелью. Потом увидел, что Лад опять пытается дозвониться в штаты и не может. Дал ему свой телефон и с него не получилось.
— Письмо отправлю, — сказал он и не смог найти провод от ноута.
— Фак, — только и сказал Лад.
— Завтра попробуем, может, надо телефон местный купить.
— Ага, — зевнул Лад, — жулики одни кругом и порции маленькие.
Он быстро заснул. А Ларри еще долго лежал, прислушиваясь к его дыханию. Потом взял телефон и спустился во двор.
— Я не смогу сказать. Инфаркт будет точно. Я могу его к вам привезти типа на осмотр, подключите к системе, а потом он сам увидит или узнает, я не знаю, что делать. Мы только вчера поженились, — плакал Ларри, — хотя это было сегодня.
Да. Согласен. Я переведу деньги за неделю. Приступ можно предотвратить? Ну так сделайте что можно.
Он тихо вернулся в комнату, шмыгнул под одеяло и обнял Лада
— Маленький мой, как я тебя люблю. Отдал бы тебе свое сердце, если бы оно подошло.
Он целовал спину, изгиб позвоночника и ему было больно. В груди сидела боль. Он так и заснул, уткнувшись в Лада, когда наступило утро. Утро наступило с алка-зельтцера для обоих.
Потом в шутку Ларри сказал ему не есть, потому что поедут в госпиталь, хотя можно и дойти, прогуляться.
— Это еще зачем?
— Считай, свадебный подарок — у меня там врач знакомый, просто осмотрит.
— У тебя ничего просто не бывает. Выкладывай.
— Не могу. Да ладно тебе, полежишь, отдохнешь, ничего с тобой не сделается.
Лад согласился с ним, но в сердце поселилась тревога. Его осмотрело несколько врачей, сделали кардиограмму, переодели в рубашку и предложили «немного полежать». При этом поставили катетер и непонятно с чем капельницу.
С досады, что муж куда-то делся, Лад включил телевизор и начал переключать каналы. Узнать о том, что третий день продолжают искать обломки упавшего самолета, летевшего из Праги в Нью-Йорк, хватило даже его знания немецкого языка. Он почувствовал, что не может дышать. Вообще. Скрябнул ногтями по груди, пытаясь хоть немного вздохнуть, и не смог. Руки судорожно сжали одеяло. Ускользающим сознанием он захватил, что к нему бежали люди, с кислородной маской, что-то кололи в катетер. Ларри, который орал благим матом на всех, и потом наступила тишина.
Он оказался в серой зоне, так же лежал на кровати, только рядом стоял Лех.
— Привет, папа, — сказал он.
— Привет. Я уже умер и с тобой?
Лех отрицательно покачал головой.
— Тебе еще не скоро сюда, а за Яром я присмотрю, не волнуйся и береги себя.
Лад хотел дотронуться до сына, но тот специально отошел подальше и начал таять, когда он стал полупрозрачным, рядом с ним появился Ярослав и помахал рукой, как будто они расстаются ненадолго.
Лад открыл глаза и сразу зажмурился от яркого света, у него потекли слезы.
— Ну наконец-то! — сказал доктор. — Чувствуешь, что тебя за ногу держат?
— Нет, — ответил Лад. Ему было все равно.
Врач еще долго распинался что ему сделали и что еще предстоит, но он не слушал. Перед глазами еще стояли Лех и Ярослав.
Дальше стало понятно, что Лад впал в такую депрессию, что его не скоро вытащат. Две недели он пролежал в госпитале. Долго ругался, пока ему не дали поговорить с начальством. Ему сказали, что его страховка покрывает все, включая за границей, и чтоб он не торопился возвращаться домой — успеется еще. Ларри достал ему новый телефон, и он позвонил Миру и Каролине, судя по манере разговора, он понял, что Ларри провел большую работу на тему, что можно говорить, а что нет. Каролина приглашала к себе, обещала познакомить со своим парнем, намекая на то, что миллионная квартира стоит без хозяев. Потом они с Ларри немного поездили по Германии. Лад вел себя так, что в любую минуту он был готов умереть. Заказал заупокойную службу. Легче не стало.
Однажды Ларри потряс его за плечо.
— Я нам работу нашел.
— Где?
— В Нью-Йорке, Манхеттен, двадцать пять минут от дома. Для тебя гибкий график, для меня полный рабочий день. Они кипятком писали, когда узнали, кто к ним приходит.
— Я ведь даже не согласился и вообще, что я там делать буду?
— Жить. В квартире сделаем ремонт, купим мебель, будем делать, что захотим.
— Пожалуй, ты прав. Мне лететь можно?
— С лекарствами. Кстати, там врач будет знакомый.
— Таунхом на продажу?
— Уже выставил. Чтоб народ не шарахался — объяснил, что купили, но по работе вынуждены переехать.
— Вот скажи, Ларри, за что мне все это?
— Не знаю. Это называется жизнь. Ты когда-нибудь был счастлив?
— Да, пока не узнал, что мать изменяет, отец не умер, а потом… мне кажется, одно выживание.
— А участие в конкурсах, ты пел на площадке — это не было для тебя счастьем?
— Не знаю. Наверное было, мимолетно и быстротечно. Пуф — и от него ничего не осталось.
— Там есть парк и фермер-маркет, могли бы там выступать, я договорюсь.
— С кем? Как ты себе представляешь — глава безопасности как пацан поет на улице под гитару?
Ларри пожал плечам.
— Как андеркавер.
Лад хихикнул, потом закрыл рот, чтобы смех не перешел в плач. С собой он не справится.
— Поехали, что ж делать?
— Да и мебель подойдет.

Они входили в квартиру, которая уже никогда не достанется Ярославу. Мебель по списку стояла как надо, даже шмотки были развешаны. Холодильник забит вкусностями.
На другой день Каролина пришла со своим парнем.
— Меня зовут Доменико Розарио, я прошу разрешения ухаживать за вашей дочерью.
Лад открыл и закрыл рот. Ларри полез в холодильник за едой.
Оказалось, что Ник принадлежит другому агентству — более крутому — и учится на юриста. Ему двадцать четыре года, и он прекрасно понимает, что рано или поздно карьера закончится. Над ним многие смеялись, что он учится, и той, кто не смеялся, оказалась Каролина. Она тоже посещала курсы на экономиста. Это настолько поразило его, что он решил ухаживать за ней. А еще у них было принято знакомиться с родителями девушки.
— Считай, что познакомился, — сказал Лад. — Мы решили пожениться в Дании, чтоб не быть одинокими на старости лет, тем более я всем деньги роздал.
— Пап, ты что, помирать собрался?
— Ага, он давно собирается, — встрял Ларри.
— Мы на работу собирались выходить завтра или послезавтра, двадцать пять минут на метро. Как думаете, две машины — это много?
— А куда вы ездить будете? Здесь все рядом — Бродвей, Блумингдейл, рестораны, кафе, продукты.
— Да, конечно, — Лад вздохнул.
Гости, сославшись на дела, ушли.
— Ну что ты всех распугал?
— Мне не нравится этот пацан. Слишком самоуверенный, за ним стоит мафия.
— Охренел совсем?
— Посмотрим.
Скоро они стали ездить на работу. Ларри с утра и до упора, потом привозил продукты или готовую еду. Лад — когда позовут и куда позовут. Дома из рук все валилось. От его взгляда шарахался даже директор, не говоря уже о подчиненных. Но дело свое он знал и делал, неважно сколько времени это занимало. Со временем приходы дочки с потенциальным зятем становились все чаще. Лад предпочитал отмалчиваться или сидеть и играть, никого не видя. Наконец Ники передал ему карточку и сказал, что дядя приглашает его отужинать и поговорить. О том, что поговорить может превратиться в расчлененку и утопление в бочке с кислотой, Лад старался не думать. Но ради такого праздника надел голубые джинсы и свитер и ушел с работы в назначенное время.
Он зашел в Итальянский ресторан. Первое, что бросилось в глаза, — вышколенная прислуга, второе, что ресторан был пуст.
— Проходи, садись, — услышал он старческий голос и пошел на него к диванчику.
Мужчина выглядел непривлекательно — это мягко говоря.
— Лучиано Розарио, можно просто Лука.
— Ладислав Ленский, в миру Лад, — он пожал руку незнакомцу.
— Вина?
— Я бы предпочел сладкое.
— Да, со вкусом у тебя не очень, — сказал Лука.
— Скорее уж со здоровьем — ответил Лад, отпивая из бокала.
— Наслышан. Что хочешь попробовать?
— Да я не очень, — он хотел сказать, что не любит итальянскую кухню, но воздержался. — Не очень знаком с кухней, обычно салат — помидоры с сыром, еще грибы фаршированные. Утка, если есть, но просто пожаренная и с картошкой.
Официанта сдуло.
От хлеба с маслом Лад отказался — сказал, изжога будет.
— Я хотел с тобой поговорить по поводу наших детей.
— Наша не подходит вашему отпрыску?
— Зачем же сразу о плохом? Не в этом дело.
— А в чем?
— Он гей.
Лад отпил большой глоток и проглотил.
— Так… и что еще?
— Ты не понял. Он би, любит твою дочку, но ему хочется, чтобы его трахали.
— Он нижний, что ли? — Лад глотнул еще вина.
— Кажется.
— Поэтому ты предлагаешь мне, вернее нам с мужем регулярно трахать зятя?
Допив бокал, он налил себе полный, не дожидаясь дона.
— Я не хочу, чтобы он с кем-нибудь в туалете или где-нибудь неизвестно с кем. Это позор для семьи, но я хочу, чтобы это осталось внутри семьи. Если кто-то об этом узнает…
— В бочку с кислотой можешь меня прямо сейчас, мне уже все равно.
— А дочку?
— Все там будем.
Теперь заткнулся Лука. Принесли апетайзеры и еще вина. Лад подумал, что неплохо было бы упиться и очнуться на помойке или в каталажке, где никто тебя не знает. Он не заметил, что Лука ему что-то говорил, пока его не потрясли.
— Тебе плохо? Врача?
— Нет. Я думаю, откуда вы все на мою голову сваливаетесь. По списку от дьявола, что ли, — в порядке очередности.
Он попробовал помидоры и грибы. Еда в горло не лезла. Он представил, что придется сказать обо всем Каролине. Потер нос и глаза и посмотрел на Луку.
— Что предлагаешь?
— Дом, проверенная прислуга, хочешь петь с мужиками — я обеспечу место в парке. Хочешь в рекламе сняться — тяжело, но можно. Кино — я найду методы.
— Крестный отец прям, — криво усмехнулся Лад и предпочел еще закусить. Голова уже плохо соображала.
— А девочка?
— Перейдет в другое агентство, к Ники, я устрою, и учиться будет, и диплом получит. Потом родит парочку, няни будут, все что захочешь.
— Вечной молодости желательно бы. Лука, я немолодой и не могу организовать ему секс согласно его потребностям. Даже Локи уже не мальчик, понимаешь?
А дочке я что скажу, как я ей буду в глаза смотреть? Вы не могли найти ему мальчика из агентства?
— Нашли. Даже троих.
— Ну и?
— Догадайся, через какое время они начали требовать деньги, машины, шмотки.
— А я, значит, забесплатно типа.
— Нет. Я тебе все дам и с верхом, и вашей семье. Никто даже и не подумает — пацан с папой ин ло.
— Где-то я это уже слышал.
Принесли заказанные блюда. Лад уставился в тарелку.
— Слушай, — прошептал Лука, — мне всегда было интересно, как ты с мужем?
— Мы оба нижние, так что по очереди. Но после инфаркта и стресса я не всегда могу, ну, ты понимаешь, и лекарства мне нельзя. Так что и ему придется переквалифицироваться, — хихикнул Лад.
— Мне иногда кажется, что ты ненормальный.
— Так оно и есть. Я столько видел в жизни, двух детей похоронил. Думаешь, после этого можно в здравом уме остаться? Я прикидываю, как бы до пенсии дотянуть.
— Ты будешь обеспеченным человеком.
— Ты вообще хоть соображаешь, что несешь? Лучше прибейте меня.
Лад заинтересовался уткой.
— Значит, я тебя в известность поставил, а кто с кем и кого — это вы сами разберетесь.
— Согласен. Пулю в затылок, а то уже стреляли некоторые криворукие.
— У вас будет все, что можно купить за деньги.
— Я устал сопротивляться — будь что будет.
— Я оплачу все. И вам не надо ездить на работу.
— А что — сразу повеситься?
— Дай возможность себе отдохнуть. Месяц, другой на море — не хотите? Потом свадьба детей, выпуск, шоу — что скажешь?
— Ничего. Я бы от прислуги не отказался, только которая не ворует.
— У нас не воруют — сразу в бочку с цементом.
Лад покачал головой.
— Согласен. Устал сопротивляться. Но если ему не понравится — увы…
Он забрал сумку с продуктами и пошел домой. Усталость и жара от асфальта накатывали волнами. Он пришел домой и поставил сумку на стол.
— Что-нибудь случилось? — спросил Ларри.
— Понятия не имею. Придет Каролина с парнем — расскажу.
Он устало вытянул ноги и закрыл глаза.
— Старый я стал, чтоб сопротивляться судьбе.
Ларри разбирал привезенное. Пришли молодые. Если Каролина выглядела довольной, то Ник был как мешком пристукнутый. Ему было стыдно смотреть в глаза.
— Ешьте, детки, — сказал Ларри. — Значит, у нас образовалась некоторая нерешаемая ситуация.
Он вздохнул.
— Ник у нас би. И как мы будем жить дальше — зависит только от Каролины. Это не мой выбор — ее.
— А что мне выбирать? — как-то сразу скисла Каролина.
— Как жить дальше. Меня просто поставили перед фактом — или все, или ничего. Либо мы иногда в постели развлекаемся с твоим мужем и получаем дом, работу, прислугу и все что можно. Или, я уж не знаю, — в бочку с цементом, судя по традиции.
Каролина открыла и закрыла рот. Ник покраснел еще больше.
— Я люблю Каролину, но мне иногда нужно… я и сам не знаю.
— Суррогатную мать и сразу близняшек, — вдруг сказала Каролина.
— Хм… это недорого, дешевле дома.
— Надо еще проверить — понравится ли ему со мной? — уже внаглую сказал Лад.
— С нами, — ехидно улыбнулся Ларри.
— Идите-ка вы погуляйте пока, а я с зятем разберусь.
Они сидели и пили вино.
Ник наконец спросил:
— Мне раздеваться?
— Ага, интересно на тебя внутри посмотреть.
Ники трясущимися руками снимал одежду. Его раздирало на части — жена, будущие дети, слияние капиталов и только один человек в его жизни, другого не будет.
— Думаешь, я слишком стар для тебя? — прервал его раздумья Лад.
— Нет, что вы… просто я думаю…
— Ты никогда не был с мужчиной, только с пацанами баловался.
Ники покраснел.
— Иди сюда и не бойся, — позвал его Лад, — шрамы от ранений.
Ник не успел ничего рассмотреть, как губы стали ласкать его. Он потерялся в водовороте чувств, только обхватил мужчину руками. Потом оказался на кровати и сам машинально обнял Лада ногами.
— Будет немного больно — прошептали ему на ухо, и губы опять принялись ласкать его. Чувства раздвоились. Удовольствие накатило со всех сторон, и он закричал, кончая и бьясь в конвульсиях под человеком, который подарил ему неземное блаженство. Когда он пришел в себя, увидел лежащего рядом Лада, который хитрыми глазами смотрел на него.
— Пап, а рефил можно? — спросил Ник, задыхаясь. В ответ его поцеловали и перевернули на живот.
Ник мылся под душем и у него тряслись ноги.
«Лучше б я на нем женился», — думал он.
Дальше все пошло по плану. Свадьба. Дом на берегу залива. Концерн. Поездки. Никого не смущало, что Ники разъезжает с папой ин ло, а не с женой. Потому что папа имел отношение к безопасности, и посторонние люди видели, как строго и порой жестоко он относился к Ники. Никто не знал, какой он в постели, и даже предположить не могли. Каролина строила модельный бизнес. Шмотки, духи, Италия. На подписание контракта должны были лететь сын Локи и Ники. Внутри Лада заворочалось старое чувство.
— Вы не полетите, — сказал он мужикам.
— Старый маразматик! — рявкнул Ричард и снес Лада с дороги.
— Только через мой труп — сказал Лад и врезал Ники по виску.
Через два часа он избитый, на коленях, стоял перед доном Розарио. Выломанные руки, скрепленные наручниками сзади, и Ники, сидящий за столом, евший и говоривший больше обычного.
— Когда мой сын летел домой из Праги, у меня было такое чувство. Не хочу, чтобы моя дочка осталась вдовой.
— Ну, если по документам, так это не твоя дочка, а за то, что моего Ники ударил, я еще с тобой разберусь.
— Согласен, — ответил Лад. — Можно я сяду — ноги болят.
— Садись, — ему ногой пододвинули стул, сняли наручники, и он стал разминать руки.
«Да, старый становлюсь», — думал он, пряча слезы.
— Босс, тут... — один из охранников зашептал что-то на ухо хозяину и показал телефон.
— Включите телевизор, новости, — махнул рукой дон Розарио.
Передавали последние известия о том, что самолет упал в океан по неизвестной пока причине. Ники издал хрюкающий звук, потом упал со стула на колени и пополз к Ладу.
— Папочка, ты мне жизнь спас.
Он схватил его за ноги и пытался поцеловать обувь. Дон Розарио посерел и через несколько минут вокруг них бегали врачи. Лада привели в порядок, намазали кремом от синяков, отмыли от крови. Дону сделали укол от давления. Ник отчитывался жене, что живой только благодаря ее отцу. Вечером дети обнаружили спящего Локи, который оказался трупом — сердце не выдержало.
После его похорон в доме что-то изменилось. Лад играл с детьми, Ники от него не отходил, прислуга была готова в любое время оказать медицинскую помощь, приготовить поесть, сделать массаж, принести лекарства и кучу всего еще.

Внуки пошли в частную школу. Каролина намекнула на любовника.
— Только чтоб никто не знал, — сказал Лад. — Понятно?
— Понятно. Это вы конспираторы, у меня так не получится.
— Ну ты же не хочешь скандала еще и с итальянцами.
— Если любовник раскроет рот, до утра он не доживет, — поддакнул Ники, держа Лада за руку.
Она посмотрела на них.
— Честное слово, как же я вам завидую! Вы такая пара, несмотря на разницу в возрасте.
— Дело не в возрасте, дело в отношениях, — сказал Лад и пошел отлавливать внуков, которые пытались штурмовать забор, чтобы пробраться к океану.
— У нас мировая семья — как думаешь? — спросил Ники жену.
— Я думаю, да, — ответила Каролина. — Может, заведем еще парочку?

25 сентября 2021 года