Идущий в огне

Глава 1

Я решил записать события, если не выживу или со мной что-нибудь случится.
С чего же начать?.. Родители мои: отец — педофил-насильник и мать, которая родила в шестнадцать лет, любили меня всю свою жизнь и умерли в один день — когда мне было три года. Я не смог удержать огонь в себе, а они так громко кричали… Короче, я остался один в сгоревшем доме. Все меня боялись, кроме старосты. Он взял меня под свой присмотр, правда спать велел во дворе. Со мной такого больше не происходило, но на улице мне спать понравилось. Понравились звезды, которые были так низко, что, кажется, протяни руку, и ты можешь сорвать звезду, и она засияет у тебя на ладони.
Пятьдесят лет назад на острове произошел катаклизм, а именно — вулкан решил немного пошевелиться. Райское место превратилось в обычное. И правительство не нашло ничего лучшего, как объявить его зоной или пятьдесят первым штатом, без права выезда, можно назвать как хочешь. Но до берега ни доплыть, ни долететь. И все, кто попадает сюда, остаются здесь на всю жизнь. Обычно это уголовники с пожизненным сроком или такие как я — обладающие какой-нибудь способностью.
Климат мерзкий — сырой, мало чего растет, поэтому все зависит от поставок. Аэропорта на острове нет, поэтому сбрасывают контейнеры, в них потом и жить можно. Есть госпиталь, где работают настоящие врачи, есть канатная дорога, все ездят на велосипедах. У нас нет техники, машин и прочих благ — все портится. Может быть, сказывается близость к аномалии или кто-то из местных фонит, я не знаю. Последние лет десять трясти стало чаще, а уголовников и еды поставлять стали меньше. У нас почти нет женщин, а если и есть, то бегают тайком ко мне. Мне не сложно немного поднять температуру, чтобы зародыш сварился. Его здесь никто не ждет. Младше меня, может, детей пятьдесят будет, но смертность превышает все нормы. Жить у нас небезопасно. Надо знать какую рыбу вытаскивать, чтобы акулы близко не подплывали, надо знать на какой коралл не наступить. Рыбаки часто приглашают меня — достаточно опустить руки в воду и готов рыбный суп. Акулу могу отогнать. Помню, как одному рыбаку акула откусила ногу, я прижег рану, мужик дотянул до госпиталя, там меня обложили — какое право я имел это делать. Я только пожал плечами — они бы и того не сделали. У нас нет документов, вернее есть, нарисованные и написанные карандашом, я храню их в железном ящике, если что — не должны сгореть. Еще веду книгу прибытия-убытия — вместо старосты, хотя о чем это я… Старосты уже лет пять как нет. Так вот, убывает гораздо больше, чем появляется. Горы, хоть и маленькие, рифы, океан — неосторожное движение, и каюк. Раньше смертников привозили партиями, пытались им рассказывать, как вести себя — они или смеялись, или сразу драться лезли, власть устанавливать, через неделю не хотели уже ничего. Кто-то погибал, кто-то сам на тот свет отправлялся, особо непонятливых просили меня убрать. Некоторые с ума сходили, приходилось в госпиталь отводить. Я, конечно, понимаю, что в тюрьме было намного проще и легче, чем у нас, но здесь тоже свои прелести есть.
Нет зимы. Вещей надо немного, в основном вода, которую собираем с крыш, и пропитание. Можешь заниматься чем нравится. Но большинству из них ничего не нравится. Они привыкли только брать, но не давать. Поэтому население плавно сократилось до двух тысяч четыреста пятидесяти трёх человек. Иногда приходят брак зарегистрировать или ребенка усыновить, но для этого у меня есть другие книги. Раз в неделю бывает собрание — нам с отцом туда пять миль пешком или по канатной дороге минут десять, наверное, часов у нас тоже нет. Ничего не работает. Да… отец… Про него хочу рассказать особо.
Начну с того, что я заболел. Скорее всего гриппом или ангиной — что еще могли привезти с собой зеки? Я лежал на улице и горел. Он единственный, кто подошел, взял на руки и отнес к океану, долго держал меня в воде. Потом положил на кровать и обтирал мое тело местной водкой и уксусом. Соседи поставили ему несколько ведер с водой, на случай, если я загорюсь. Но обошлось. Я открыл глаза, и мы долго смотрели друг на друга. Он же мне отчитался, что зовут его Анатоль и что он наемный убийца, которого сдали свои же — слишком боялись. Я только усмехнулся, меня тоже боялись. Потом он ухаживал за мной несколько дней, я рассказывал ему про нашу жизнь. Он долго расчесывал мои волосы, которые сбились в колтун, вдыхал мой запах. Я знал про отношения между мужчинами, но по немому договору решили, что между нами такого не будет, может когда я вырасту. Если я вырасту. У меня рост метр семьдесят пять, вес не знаю какой, худощавый, но не скелет, приходится много бегать и лазить, чтобы везде успеть. Множество мелких шрамов от камней. Пепельные вьющиеся волосы ниже талии, зеленые глаза, немного тонкие губы. Анатоль всегда вздыхает, глядя на меня, что я не девушка, и намекает, что на земле за мной следить надо будет постоянно, иначе украдут. Я слышал про такое, читал в книгах и газетах, все равно ничего больше нету. Он мне понравился. Не знаю чем. Мужчина под сорок, много видел, много чего знает, интересно рассказывает. Ему понравилось вырезать из дерева разные предметы мебели, а я мог выжечь узор. Получалось неплохо. Тогда я решил сделать его своим отцом. Что будет дальше — неизвестно, а так нас все-таки двое. Я нарисовал ему удостоверение, что он Энтони Вебер, тридцати девяти лет, а я его сын — Дарий Вебер, семнадцати лет. Сначала многие смеялись над моей придурью, но потом приняли правила игры, как-никак я тут главный. Особенно после того как в госпитале накрылся генератор, а у них операция. Мне пришлось стоять как памятник Прометею с костром на одной руке и с небольшим огнем на другой, для стерилизации инструментов. Клиент выжил, подарил мне два плетеных гамака. Да, у меня два дома — один на остатках вулкана, на горе, другой в городе — из контейнера. Там мы их с отцом и повесили. Пледы и прочее нам народ сам несет. Отец делает мебель и мечтает о побеге, а я просто наслаждаюсь жизнью. Я не знаю, какая она там жизнь на материке, поэтому немного побаиваюсь. Отец говорит, что все будет хорошо, но я чувствую — не будет. С тех пор как ко мне пришли трое умников, мне становится все хуже и хуже.
Есть у нас тут три упыря, по-другому их и не зовут. Два со способностями и один физик-педофил. Ему тут сразу намекнули — что как только, так сразу яйца ему поджарят. И он почему-то поверил. Он собрал народ, кому это интересно, и стал объяснять про законы физики. Мне стало просто интересно, ничего ведь больше нету. Он стал объяснять разные законы, которые у нас не действуют. Один из способных погоду и температуру предсказывал, когда ведра подставлять — для дождя, когда лягушки с неба упадут, у другого фотографическая память, он книги пересказывал, даже если одним глазом видел. Не правда, но интересно. И вот этот физик, долго что-то чертил мелом, высчитывал и высчитал, что аномальная зона сдвинулась из-за землетрясения, а поговорив с погодником, стал высчитывать, когда будет следующее. Хрен бы у них что получилось, но я сам стал кое-что замечать. Иногда воняло как из помойки. За помойками мы особенно следим. Все стаскивается в котлован, который я поджигаю, а потом, когда прогорит, или золу на удобрения, или засыпаем чем, на улицах у нас чистота. Так вот иногда воняет. Физик сказал, это сероводородный газ. Иногда я чувствую, как будто голова кружится или под ногами потряхивает. Потом еще один пришел и принес рисунки — мелкие островки, куда можно заплыть и отдохнуть, или кто-то себе бунгало там построил, их стало меньше, и кто хотел жить отдельно, переселился в долину. Потом он притащил еще нескольких со способностями и уверял меня, что это не они глушат передачи. Одна могла вещи передвигать, пацан мог мысленно изъять кучу песка, например, и высыпать в другом месте. Еще один целитель был. Мы с ним не враги, но конкуренты. Он мог руками лечить, но не все. А я мог травами, если лекарства кончатся. Помощница была у меня девчушка лет десяти, здесь родилась, родители обыкновенные и назвали ее обыкновенно — Роза. Красивая, но руками не тронешь. Вот они мне и стали на мозги капать, что скоро новое извержение будет. Роза обычно травами занималась — букеты все мне таскала, потом обтираться стала. Но я же не идиот, только со взрослыми. Жизнь у нас обыкновенная, можно сказать, никакая. Чтобы вызвать помощь, надо повесить на канатке корабельные флаги. Такое редко случается. Тогда они связываются с нами, и мы пишем, что нужно. Или они предупреждают, что прибудет новая партия. Поскольку условия у нас такие, все научились немому языку, азбуке морзе и с флагами управляться. Что чего означает. После собрания, наверное, вывесим флаги о скорой катастрофе и будем ждать что получится.
Наверное, надо немного рассказать про мою жизнь. Живу я вместе с отцом в деревянном доме на горе. Он сам сделал кровати, а диван и матрасы мы заказали. Мне поставили печку железную, чтобы обогреваться. Для стирки есть ручная машинка, а залив мой собственный — почти сто ступеней вниз. Отец сделал на полпути нишу, и мы ее там поставили — чтобы с водой и мылом поменьше бегать. Все делается водой из океана, для готовки и питья — дождевая вода и спецустановка для очистки — проще говоря, фильтр с углем. Кипятить все равно надо, нам проще — у него есть я. Как я отнесся к его прошлому? Да никак. А сам-то я кто, если так вдуматься? Он многое знает, не побоялся подойти ко мне. Я ему потом сказал, что мог случайно его поджарить за его же помощь. Он сказал — значит, так распорядились Боги. С ним было интересно. Он многому меня научил и много рассказал такого, что ни одна книга не расскажет. Или фильмы разные. Я в голове представляю, что это такое, но хотелось бы увидеть. Он научил меня защищаться и кидать ножи, да и вообще, как защитить себя. Было бы от кого. Он же зародил во мне зерно сомнений — если я родился на острове, почему меня не забрали? Я же не уголовник. Я только умею сжигать, если потребуется. Он подумал и сказал, если по документам он тоже родился на острове и способностями не обладает, а сдать его могут только те, кто хорошо помнит, тогда можно попробовать выбраться с острова, ну хотя бы немного права покачать. Мне очень захотелось убраться оттуда. Посмотреть мир, хотя с точки зрения людей я, наверное, лох. Когда задерживаемся в городе, у нас там есть свой контейнер с гамаками, одеялами и запасами еды. Едим в основном консервы и рыбу. Еще у меня есть свой кот. Папа сказал, что похож на кота, хотя на самом деле он крупнее. Кот попал в силки, причем на моем участке, маленький, черный, и плакал. Я растерялся. Вытащил его и побежал к целителю. А он в позу встал — а чем заплатишь, а почему я должен? Ну я и сказал ему — не вылечишь, дом твой сожгу вместе с руками. Он вылечил, но донес на меня совету, те устроили разборки. Ну что ж — они это хотели, они и получили. Отец принес силки, по закону не имели права ставить на моей земле, «я не знал» — не прокатит. Получил мужик свои двадцать хворостин. Потом и до меня очередь дошла. Ну я и сказал — что ж это за целитель такой, который решает — кому будет помогать, а кому нет. Если ко мне приходят и просят, я всегда иду, а тут животинка маленькая — достал его из-под рубашки. Целителю тоже всыпали, а мне погрозили пальцем за угрозы. На что я сказал — а что мне оставалось делать? А если б в этот силок я попал или ногу сломал? А он нос воротит. Признали, что я прав. Мы с целителем друзьями не были, да и после не стали. Каждый жил сам по себе.
Зато у нас появился кот. Черный. Я его назвал из-за игры слов — Рыцарь ночи или ночной Рыцарь. Спустя какое-то время показалось, что он меня понимает. Если приказ продублировать картинкой в голове, мне кажется, он соображать начал. Отец сказал, у меня хорошее воображение — может быть. С посылками мне присылали альбомы и карандаши. Так что у всех были документы моей работы. А картинки я просто отдавал, так же как рыбаки сигналили мне, чтобы я рыбу забрал. Отец научил рыбу коптить или в соусе держать — тогда на несколько дней хватало, холодильников нет и пришлось бы каждый день ловить и готовить. Потом мы свои сети поставили, там рыба плавала, пока ее на суп или жаркое не доставали. Пока… пока она однажды не сварилась. И это был не я.

Глава 2

Тони смотрел, как перед ним поднимаются на гору тонкие ноги, а сверху пепельные курчавые волосы. Он думал, как сказать Дарию и донести до него, что грядут перемены. Дарий не разбирался ни в жизни, ни в отношениях, хотя много чего знал. Наконец они пришли в дом. Тони немного запыхался. Все-таки не семнадцать лет, в очередной раз подумал он. Рыбу брать не стали. Флаги уже висели несколько дней. Придется вывешивать SOS — чтобы поторопились. Дарий откинул упавшие волосы на спину и полез искать флаг.
— Дарий, сядь и послушай меня.
— Па, подождать не может?
— Нет. Но тебя тоже касается.
— Хорошо.
Дарий сел на диван, положив ногу на ногу и скрестив руки.
— Если вода стала горячей, значит вулкан нашел дырку и скорее всего скоро будет извержение.
— Это я понимаю и хочу принять меры.
— Ты заботишься обо всех, кроме себя.
— В смысле?
— Если остров взорвется, нас скорее всего заберут на Большую землю. На материке не принято ходить так, как ты привык.
— А что со мной не так?
— Все. Не принято ходить в тунике, без трусов и с распущенными волосами ниже задницы.  
— Ты хочешь меня?..
В его глазах появились слезы, губы задрожали как у маленького ребенка.
Проклиная все, Тони сел с ним рядом и обнял.
— Ты прекрасен, мой мальчик, но как только ты ступишь на Большую землю, найдутся люди, которые захотят тобой завладеть. И могут продать тебя в секс-рабство.
Дарий заплакал в голос.
— И твоя способность не поможет. Тебя накачают наркотиками и будут использовать твое тело за большие деньги. Или вообще продадут в другую страну. Ну не плачь, малыш, — он гладил и целовал Дария. — Давай повесим флаги, а потом пойдем помоемся, пока вода горячая.
— Сколько ты хочешь состричь?
— Ниже плеч. Хвост останется.
Дарий пошел за шампунем.
— А потом надо будет собрать вещи и документы, рюкзак и еду для твоего Рыцаря, его бы тоже вычесать не помешало. А потом заберем самое ценное и переедем в контейнер. Если корабли и придут, то могут встать только около того острова.
— А ты уверен, что за нами приплывут?
— Уверен, но боюсь, что не за всеми.
Дарий посмотрел на него и в глазах был страх.
— Потом поговорим. Пойдем мыться.
Дарий позволил два раза намылить его голову, потом долго плескался в остывающей воде.
Тони приводил себя в порядок. Когда тянуть больше не имело смысла, Дарий вышел, и отец завернул его в полотенце, а голову обмотал отдельным полотенцем.
— На улице будешь сохнуть, заодно и поговорим.
Дарий вытерся и надел чистую тунику, уселся на камень. Тони ходил вокруг него со щеткой и сушил волосы на ветру.
— Что я должен знать как рожденный здесь?
— Ты никогда не видел технику, не ел продукты фирмы Данон, выброси из головы все, что ты умеешь. Знания только те, что получил на острове. Кстати, белье у нас не любят носить, можешь сказать, что тебе понравилось. Пожар произошел случайно — молния ударила в дерево рядом с домом, все загорелось. Ты с трудом нашел меня и вытащил, а мама погибла. У меня с головой проблемы — я спал на улице, боялся находиться дома.
— А на самом деле?  
— Кто бы меня пустил? Староста устроил мне «гнездо» в своем огороде, а когда дождь был — под навес пускал. Потом привык, научил писать, я могу любой почерк скопировать.
— Так. На этом остановимся. Ты себя можешь контролировать?
— Да. Но не уверен, если ты говорил про наркотики и этот — наркотик правды.
— Думаю, до этого не дойдет. Чем я занимался?
— Да всем — рыбу ловил, из дерева разное делал, ты умел читать и писать, и меня научил. Расчисткой, уборкой занимался, тут ведь столько народу, а во сколько тебя видели — никто и не скажет, и день недели тоже. Есть народ — календари ведет, время по солнцу определяем, ну, в общем-то так. Ты здесь и везде, — скорбно ухмыльнулся Дарий.
— Понятно, — сказал Тони, усиленно работая щеткой. — Значит, ты умненький мальчик, рисуешь, читаешь, всю библиотеку прочитал.
— Это правда.
— Характер тяжелый, любишь справедливость, БОИШЬСЯ огня, не то чтоб самому файерболы запускать. Увидишь, что кто-нибудь прикуривает, закрывай голову руками. Это на них лучше подействует, чем все остальное. Тебя могут сдать за твою способность, кто видел и все такое.
— Запросто, разве что компромата побоятся. Но кто-то будет молчать, а кто-то сдаст. Может, просто так, по дури, может, если что-нибудь пообещают.
Тони сделал ему хвост ниже плеч, и у Дария похолодело внутри.
— Значит, мы должны оказаться первыми на корабле. С документами и котом. По идее, тут плыть двое суток, может быть меньше.
Дарий почувствовал вторую резинку — ниже.
— Я хочу твою красоту сохранить.
И, причесав несколько раз хвост, стал заплетать косичку. Дарий забыл как дышать.
— Дом продадим, заберем документы, свои положим отдельно — в кошачий рюкзак. Мне кажется, тут жемчуг в ходу, камни и поделки разные. Шмотки не бери, нам денег должны дать как переселенцам.
Дарий почувствовал, как натянулась коса. Тони закрепил хвост.
— Готов?
— Да, — зажмурившись, сказал Дарий, почувствовав толчки под ногами.
Он не слышал звук среза. Только в руках у него оказалась длинная змея. Тони распустил его волосы, причесал, подровнял некоторые места и опять собрал хвост.
— Ты как?
— По-моему, легко стало.
— Да, твое достояние паунда два-три весит. Спрячем в пакет и упакуем. Вешай знаки, а я пойду вещи собирать.
— А документы?
— Придется на велосипедах ехать, раз канатка не работает. И… одень штаны, а…
— Ладно.  
Дарий не стал перечить, нашел трусы и джинсы с дырами, сверху надел футболку, и они принялись грузить в тележки документы. Потом собирали вещи, и как выяснилось, собирать-то особо нечего, разве что памятные игрушки и рисунки, Дарий еще забрал свои документы и отцовы. Даже на кота. Поняв, что все не увезти сразу, они оставили часть и поехали вниз. К утру разгрузились в своем контейнере. Ноги болели, хотелось спать. Но рыбаки увидели вдали несколько кораблей. Причем два военных и один лайнер. Наверх шли пешком. Вернее, Дарий шел один. Отец ушел продавать дом. Дарий загрузил сумки и уселся дожидаться отца. Корабли отсюда было хорошо видно, и они приближались. Отец явился, когда солнце прошло почти половину пути, надел ему на руку браслет из жемчуга и попросил зарегистрировать сделку.
— Внизу, — сказал Дарий. — Помогите нам с вещами.
Потом они шли вниз. Дарий постоянно чувствовал, что ему чего-то не хватает. Необычная одежда, от волос остался огрызок. Ему очень хотелось лечь и заснуть, и забыть весь этот кошмар, но приходилось передвигать ноги, пока кто-то из мужиков не посадил его на раму, и Дарий провалился в дрему. В контейнере они сложили вещи, пили тонизирующий напиток. Дарий официально заключил сделку, что продал дом.
К ним подошел один из заключенных.
— Может, и контейнер продадите с гамаками?
— Может, — проворчал Дарий, укладываясь спать.
Утром, выйдя из туалета он увидел корабли. Дарий видел много проплывающих кораблей, но от вида этих у него заледенело внутри. Он подошел к отцу, который перебирал баулы.
— Шесть штук — это много, надо что-то оставить.
— Подушки и одеяла? Покрывала? Пап, а ты уверен, что они нас точно заберут?
Отец посмотрел на него, потом тихо сказал:
— Нас точно, остальных — не уверен, давай сюда браслет и иди продавай контейнер.
— А где мы будем спать?
— Через два дня отдашь ключи от замка или раньше, понял?
— Да.  
Тони подумал и решил включить в стоимость два шикарных новых спальных мешка. Он знал цену вещам. После того как переупаковал остальное, всего получилось четыре огромные сумки и рюкзак. Когда Дарий возвращался от зеков, он увидел, как на берег высаживаются люди в защитных костюмах.
— Ты кто? — сняв маску, спросил человек.
— Дарий.
— За что ты здесь?
— Я здесь родился, так же как и отец.
— Понятно. И сколько вас здесь таких?
— Триста девяносто один человек, может уже меньше, но данные мне не поступали.
— Собирайтесь.
— Если вам на гору — есть канатная дорога, но нужно флажки снять.
Он махнул соседям рукой.
— Помогите им.
Потом побежал домой
— Отец, собирайся, кажется, за нами пришли.
— Я решил оставить некоторые вещи, там новые купим.
— Ага. Давай ближе к выходу, а я пока сделку проверну.
Он схватил толстую бухгалтерскую книгу и побежал к зекам, по дороге прихватив свидетелей.
На берег высаживался спецназ.
Дарий прибежал обратно взмыленный, с мешком в руке.
— Все продал, — он сунул мешок отцу. — Еще за велики и гамаки с бельем содрал.
— Ну ты жучила…
— Какой есть.
Он побежал к военным, расталкивая толпу.
— Дяденька, вы нас заберете? — жалобно спросил он.
— Ты кто?
— Дарий Вебер, у меня еще отец есть и кот.
— Ишь… отец у него, — зашипели в толпе.
— Ну, какой есть, — огрызнулся Дарий.
— Вы есть в списке. Собирайте вещи и подходите на пристань.
Они засунули Рыцаря в рюкзак, погрузили свой скарб на тележку и потащились на пристань. Дарий устал. Он уже засыпал на ходу. На пристани установили проверочный пункт. Он достал документы.
Увидев сшитый из бумаги паспорт, мужик охренел.
— А других нет, — сказал Дарий. — У нас и фотографий нет, только рисунки — мои.
Он не забыл подсунуть сделанный паспорт Рыцаря.
— Это надолго, — сказал военный. — В спасательный бот влезает примерно сто пятьдесят человек, но мы как загрузимся, так и отойдем.
— Мотор может заглохнуть, — прошептал Дарий.
— Тогда на спасательных лодках будем перевозить. А пока загружайтесь.
Им помогли затащить сумки. Тони кота не дал трогать, он так и сидел в рюкзаке на груди. От нервного напряжения Дарий уснул, проснулся от качки и его повело.
— Скоро будем на лайнере, — сообщил отец.
Их вещи доставили в каюту и каждого сфотографировали. Дарий настоял, чтобы коту тоже сделали паспорт. Над ним посмеялись, но сделали, предупредив, что с живностью на борт не пускают, а ему сделали исключение. И пусть эта живность сидит в каюте. Их провели на шестой этаж, там же был буфет, откуда вкусно пахло. Дарий со спокойной совестью надел рюкзак и пошел в буфет. Огляделся, что вокруг делают люди, и жестом бывалого любителя круизов оставил рюкзак на банкетке. Они с Тони набрали всего и с верхом. А Дарий экспроприировал небольшую мисочку и кормил кота в рюкзаке мясными и рыбными деликатесами. Если кто и видел — промолчали. Ведя себя как настоящий абориген, Тони наложил на тарелку сладостей с горкой. Они пробовали торты и пирожные, и еще много чего, названия чему не знали. Коту сладости почему-то не понравились. Дарий вытер мисочку салфеткой и пошел набрать воды. Кот пил воду, они разные соки, потом вернулись в каюту.
— Завтра скорее всего будет допрос, — предупредил Тони. — Надо вымыться и лечь спать.
Они достали чистую одежду и засунули сумки под кровать. Дарий мысленно приказал Рыцарю сидеть и не отсвечивать. В туалет можно, в ванную. Можно даже на кровати спать, но, во избежание проблем, лучше под кроватью, за сумками.  
— Почувствовал что-нибудь? — спросил Тони, промывая ему голову под душем.
— Легче стало, хотя и непривычно.
— Завтра купим еще вещей, нам скорее всего какие-нибудь деньги положены.
— Я читал, что нам должны предоставить жилье и матпомощь, — сказал Дарий, показывая пальцами, что тут может стоять прослушка.
— А ты куда хотел бы поехать?
Дарий пожал плечами.
— Там, где тепло и океан есть.
— Флорида?
— Наверное, я как-то не задумывался.
— А про учебу ты думал?
— Нет. То, что я знаю, — книги читал, почти всю библиотеку. Кстати, надо сказать, чтобы библиотеку забрали — упаковали в контейнер — чего добру пропадать?
На другой день они умылись, позавтракали и пошли на допрос — так называлось собеседование. Увидев, что мужчина собирается закурить, Дарий рванул в сторону вместе со стулом, упал и разбил голову. Его мучили недолго. Выдали новые документы с настоящей фотографией и свидетельство о рождении, где был указан Тони как отец и свидетельство о смерти матери. Потом ему дали толстую книгу, которую следовало прочитать.
К обеду они вышли и заметили, что корабль заполняется. Между кораблями и островом шныряли катера. Они не знали, что на другой стороне острова, который не виден, высаживали заключенных со смертельным приговором или со сроком от двадцати пяти лет и больше, собранных по всей Америке. Потом уплыл один корабль. Дарий не знал, как он называется, но зарисовал. Нарисовал и остров, с которого они уплывали навсегда. Он не знал, что через сутки от острова ничего не останется, только воспоминания. Тони рассказывал, что его спрашивали и что он отвечал. Потом руками показал Дарию, что, если определят, что они не родные, всю жизнь воспитывал его только он и пусть хоть кто-нибудь попробует оспорить.
Дарий не знал, что большинство документов сгорело в кухонной печи. Он набрал мясной нарезки и отнес коту, налил воды в раковину. Потом Тони потащил его в местные магазины, где они набрали одежды и Дарий прихватил две пары кроссовок. Потом смотрели телевизор, удивляясь, как пользоваться пультом. Дарий прыгал как ребенок.
— Я вроде и читал про это, а вот увидеть, наверное, еще компьютеры есть.
Тони посмотрел на права и завис.
— Па, ты чего?
— Я тут подумал, что нам на чем-то ездить придется, и мне кажется, не на великах.
— А где мы машину возьмем?
Тони пожал плечами.
— Наверное, купим.
Они принялись читать толстую книгу. Потом заговорило радио. Им объяснили, что по прибытии в порт их разобьют на партии и переправят на военные базы, скажут, что нужно для дальнейшей жизни, что делать, как дальше жить и все такое. Они смотрели кино и читали книгу о том, что делать дальше, а потом уснули.
Рано утром корабли отправились в рейд. Никто не видел, как в воде стояли люди и кричали, чтобы их забрали, как кончали жизнь самоубийством, проклиная своих тюремщиков, и как заворчал вулкан, выпустив пар и снеся дом Дария. К завтраку они были уже далеко. Над океаном стелилась дымка. Дарий отправился в картинную галерею, где пристал к экскурсоводу с кучей вопросов. Тони сидел за столиком, смотрел на воду и писал список нужных дел, потом пошел в библиотеку искать информацию.
Вечером Дарий лег спать, наевшись таблеток, — его укачало. Тони держался, но потом тоже не выдержал и принял парочку драмамина, запив коньяком из бара. Потом наклонился к Дарию, поцеловал его в ухо и прошептал:
— Они взяли только нас. Все заключенные остались там.
Дарий хотел подпрыгнуть, но руки прижали его и погладили по голове.
— Спи, малыш, ни о чем не думай. Я смогу найти выход.
Дарий плакал молча под одеялом, вспоминая чужие и в то же время ставшие такими родными лица. С утра они едва успели поесть, как началось распределение. Сумки их затащили в автобус, а покупки и кота они несли сами. Их распределили на одну из военных баз. Дария хотели завербовать, на что Тони просто сказал:
— Отвалили от ребенка.
Потом им сделали прививки, и Дарий два дня пролежал в бреду. Потом учились водить машину и им обменяли удостоверение личности на права. Потом Дарий сдавал экзамены и получил список того, что ему нужно прочитать или выучить.
Тони сдал на сертификат реставратора мебели как имеющий право работать индивидуально. Дарий получил сертификат художника, но решил попробовать арт-дизайн, учеба через онлайн. Ему понравилось. Напрягали слухи, которые ходили вокруг них, и далеко не все были дружелюбные, даже свои бывшие.
Военным он не нравился, потому что больше напоминал девчонку, и отец внятно сказал — отошли от пацана, ему еще восемнадцати нет и в армии делать ему нечего. Бывшие соотечественники старались ничего не делать и ждали, когда все само рассосется. Большинство не хотело ничего, только бы жить как прежде. Ни Дарий, ни Тони их не понимали. Они обсуждали учебу, работу, машины, шмотки, что им предоставит государство. И собирались начать с Северной Каролины. Отец договаривался с заказчиками, Дарий пытался рисовать красками, но карандашом получалось лучше. Он сидел один в комнате, отец вечно где-то бегал и все устраивал. Дарий включил телевизор и щелкал каналами, пока не нашел научный, где показывали съемки с самолета, как погибали Бермуды. Как выплескивалась лава и шипела, охлаждаясь, в океане. Как трясся и разламывался остров. Пущенные две ракеты прекратили наземное землетрясение и остров с лавой затонул. Тут Дарий почувствовал боль в груди. Стало тяжело дышать. Он отбросил пульт и попытался нормально вздохнуть, но не получалось. Понимание того, что у него больше ничего нет, накрыло с головой. Нет острова, где он вырос, нет родни. Тони его терпит, но может в любой момент отказаться, и он останется один. И как жить дальше?! Крик застрял в горле, боль распространялась по телу. Тони застал его скорчившегося на полу, выглянул в коридор и крикнул, чтобы позвали врача, срочно. Сам пытался привести Дария в чувство. Несколько раз ударил по лицу, не помогло. Тогда он схватил нижнюю губу и дернул. Даже зверский метод спецов не помог. Попытался делать искусственное дыхание, но Дарий был весь скручен как пружина. Прибежавшие врачи накачали его лекарствами, после чего Дарий смог дышать маленькими глотками.
— Истерика, — сказал врач, — но какая-то странная. Как будто вдохнул и его скрутило, а выдохнуть уже не смог. Пойдемте в кабинет.
Тони только и оставалось взять сына на руки и пойти за врачом.
— Тебе когда-нибудь кардиограмму делали? — спросил врач.
— Не помню, может один раз, когда аппаратура работала, — прошептал Дарий.
— Раздевайся.
— Холодно, — сказал Дарий, опускаясь на кушетку.
— Это быстро, — пояснил Тони, пытаясь согреть ледяные пальцы. — Извини за побои, ты не приходил в себя.
— Переживу, — сказал Дарий и в его глазах появились слезы.
— Все нормально, — сказал врач, — но я бы тебя оставил на сутки под мониторингом — мало ли что…
Их провели в палату. Дарий посмотрел на технику и слезы потекли ручьем.
— Это не страшно, малыш, — шептал ему на ухо Тони. Сейчас ты разденешься, наденешь вот эту рубашку, сходишь в туалет, потом тебя подключат к оборудованию, может быть капельницу поставят. Я с тобой останусь.
Дарий чувствовал себя как в кошмарном сне, вернее, так описывалось в разных книгах, но было страшно. Ему дали попить, закрепили катетер на руку и оставили вдвоем.  
— Что с тобой случилось? — наконец спросил Тони.
— Не знаю. Я видел, как погиб остров. Ничего не осталось. Официально ты мне никто. Можешь уйти и бросить меня, жениться, наплодить детей, а я никому не нужен.
Тони погладил его по голове.
— Глупый ты, никогда я тебя не брошу, да и женщины меня не привлекают. Это они тебе давали, а мне больше со своим полом приходилось.
— А как я жить буду-то? То, что я сдал некоторые предметы, не говорит о моем уме. Я ничего не понимаю в этой жизни. — Он вздохнул.
— Разберемся. Ты какой дом хочешь?
— Не знаю. Красивый.
Тони достал планшет, и они стали смотреть, что продается в окрестностях. Наконец Дарий ткнул пальцем:
— Вот этот — тут моя спальня и кусок гостиной, там я могу рисовать.
Тони почесал шею. Шестьсот штук, он рассчитывал купить подешевле. Но отказать не мог, тем более что дом и ему самому понравился. Уставший Дарий пытался заснуть. Он поцеловал сына в щеку и сказал, что пойдет узнает по поводу жилья, и ушел. Дарий дотянулся до банки, отпил еще, улегся поудобнее и решил вздремнуть, пока отец где-то ходит.
Тони сам не знал, к кому ему надо, поэтому просто пошел к начальству и выложил все как есть: ребенок хочет вот такой дом, я тоже. Сколько мы получим от правительства? У нас есть камни и разные поделки — где их можно продать за хорошую стоимость. Как брать кредит и все такое.
Его отправили к финансисту, и они до поздней ночи считали деньги. Все оказалось не так уж и плохо. Тони вернулся в палату, сел на стул рядом с кроватью, запустил руку под подушку.
— У тебя будет дом, самый лучший в мире, — прошептал он и поцеловал Дария.
С утра медсестра так и застала их, спящих в обнимку.
Накормив Дария и переместив его в каюту, Тони наказал, что смотреть можно только кино и рисовать, всунул в руки альбом и карандаши, сам же вытащил из сумок разные мешочки, собрал все в сумку и поехал, реальной стоимости он не знал, но просветился в интернете. Несколько раз его пытались обмануть, но он делал вид, что уходит, просил двойную цену и еще что-нибудь сверху. За сколько это будут продавать скупщики, он мог только догадываться. Поделки тоже раскупили. Вечером Тони сказал, что у них будет дом и завтра они поедут его смотреть. Финансист договорился с риэлтором. Они осмотрели дом. Дом понравился и Рыцарю. А Тони нравилось, что рядом аэропорт и канал. Они сказали, что останутся ночевать, прямо на полу, но в своем доме, и чек на $400К перешел в чужие руки. Вечером и ночью они писали список того, что им надо, подсчитывали, сколько можно продать еще, если сразу не получится много зарабатывать. Потом выбирали мебель в ближайшем Волмарте, чтобы завтра забрать можно было, и купили некоторые вещи. Риэлтор рассказал им о правилах проживания, что находится в окрестностях и что каждый год лучше всего красить мостки к реке и балкон. Было необычно. Потом Тони купил большую машину — минивен Хонду Одиссей, оставив в салоне только два кресла, но купив при этом матрас и набор постельного белья, — в него много всего влезало и можно было ночевать в поездке, не заморачиваясь гостиницей. Приобрел еще прицеп. Дарий хотел джип, но Тони сказал, что купят, когда разбогатеют, а пока для перевозки мебели и картин им хватит Форда 2500 с длинным кузовом. Дарий вздохнул, но согласился. Отец все-таки жил здесь и лучше него во всем разбирается.
Тони объединил свои старые счета, до которых никто не добрался, в один большой трастовый фонд, добавив туда деньги, полученные от государства, и деньги Дария. Тони покривил душой. Денег бы хватило и на ламборджини, и более дорогие хоромы, но он не хотел выделяться. Пока. Дарий набрал себе разных рисовальных принадлежностей и в закутке от гостиной устроил себе студию. Еще умудрялся брать уроки через интернет. Узнав, что для выставки нужно не менее двадцати картин, он принялся рисовать, забывая поесть. Тони рассудил, что сейчас он поможет сыну, а потом тот поможет ему с реставрацией. Тони готовил есть, ездил по магазинам, привозил вещи, которые были нужны сыну, выгуливал кота. Рыцарь был не дурак, чтоб в незнакомой местности бегать задрав хвост.
Тони отдал первую партию мебели заказчику, получил живые деньги. Хотелось сделать что-то приятное. Он купил катер и водный мотоцикл для Дария. Подарок вышел не очень удачный. Помимо змей, в реке плавали аллигаторы, которые очень хотели кушать. Дарий троих сжег. Только когда они уплыли вниз по течению, Дария прекратило тошнить от запаха горелой плоти. Они закинули сети, наловили рыбы и устроили дома небольшой праздник. Теперь рыбу можно было хранить в морозилке. Рыцарь хрустел костями, не обращая внимания на других. Тони учил Дария этикету — вдруг в жизни пригодится?
Он предоставил на выставку свои картины и их сразу приняли в салон, там были выставлены другие художники, фотографии и все прошло бы шикарно, если бы какие-то три недоумка не решили сжечь картину, и именно Дария. Один чиркнул зажигалкой, а Дарий послал туда файербол. Картина вспыхнула и свалилась на малолетних засранцев. Загорелось еще несколько картин, народ ломанулся к дверям.
— Вот и конец карьере, — грустно сказал Дарий, наливая себе в пластиковый стаканчик дешевое белое вино.
— Не скажи, — ответил Тони. — Все картины сфотографированы, сделаешь свой сайт, выставишь их на продажу и будешь рисовать копии.
Дарий хмыкнул, но делать было нечего — навалившаяся депрессия не способствовала творчеству. Он сделал сайт с фото, отдельно аукцион и оплату, и стал помогать отцу с мебелью. Хотя бы снимать старую покраску. От розочек под старину его тошнило.
— Спроси заказчика — может, чего нужно нарисовать?
— Нет, они хотят декупаж — за это и деньги платят. А как у тебя дела?
Дарий посмотрел на сайт и малость прихренел. Клиентов было много, народ дрался в денежном смысле — кто получит первую копию. Дарию оставалось купить холсты и приняться за работу. Но в этих картинах не было души. Он просто рисовал как автомат. Иногда посылал их с дроном, иногда приезжала прислуга, иногда приходилось отвозить на почту. В местном комьюнити решили устроить праздник. Тони притащил рыбу и жарил ее на гриле с овощами, еще принесли пару салатов — сказали, что такие дома делали. Потом были танцы, там Дарий отличился. Через несколько недель после праздника Тони притащил домой любовника.
— Его зовут Анджело, он фотограф, — улыбнулся Тони.  
Так Дарий стал звездой эротики. Его приглашали сниматься в порнушке, но Тони быстро всех осадил. Со временем Дарий стал замечать, что Ангел задает неудобные вопросы, ошивается вокруг него. Рыцарь его не любил. Что-то было не так.
— Мне кажется, он не тот, за кого себя выдает, — сказал он отцу, — но если тебе хорошо с ним…
— Корвет хочешь? — спросил Ангел.
— А на кой он мне? Картины возить неудобно.
Отец иногда уезжал на несколько дней, а приезжая, всегда привозил подарки Дарию. Ангел к нему не приставал, но вечно пытался что-то выяснить. У него была своя студия и его фото печатали в разных журналах. Дарий в основном читал и рисовал.
Тони опять собирался в дорогу.
— Меня не будет четыре дня — ты как, продержишься?
— А куда мне деваться? — ответил Дарий, вспоминая свою первую ночь. — Да и Рыцарь рядом.
Первая такая ночь — когда остался один дома — надолго запомнилась Дарию. Он днем рисовал, потом поужинал и пошел к себе спать, и только потом осознал, какая кругом стоит тишина. Потом раздался треск половиц, как будто кто-то незнакомый подкрадывался к нему. Он зажег свет, но лучше не стало. Зато стало казаться, что в доме кто-то ходит. Он позвал Рыцаря. Кот прыгнул к нему и вытянулся на кровати. При свете спать было неудобно, но и выключить страшно, так он проворочался до утра, и когда рассвело, выключил свет и попытался уснуть. Все время до приезда отца ему было не очень комфортно. Дарий прочитал про это в интернете и подумал, что совсем расклеился, ведь на острове он бегал по горам, купался ночью в океане при свете звезд, да и в город ходил, когда ему было удобно — ночь так ночь.
С раннего утра он вышел проверить мостик к ручью. Прибил двух крокодилов, посчитал доски, которые нужно заменить, отодрал одну и поехал в магазин. Ему напилили сколько нужно, он еще прихватил пару баллонов с краской.
Менял доски до обеда. Потом начал красить. За этим его и застал отец. Дарий рассказал про свою проблему. Они вместе доделали мостки, потом отмыли балкон, покрасили и его и только потом занялись привезенной мебелью Некоторые вещи отец оставил себе, а остальное ушло с аукциона.
Пришлось делать еще один сайт — для мебели. Поэтому дома мебелью пользовались до тех пор, пока ее не покупали.
— Я хотел оставить тебе этот красивый комод, — сказал Тони.
— Если за него дают пару штук, я перебьюсь, мне и шкафа хватает.
Анджело своим присутствием вносил диссонанс в их налаженную жизнь.
В этот раз отец уехал надолго, дней на пять. Дарий подозревал, что он занялся прежним бизнесом. А потом сбежал и Анджело по своим делам. Дарий рисовал, играл с котом, копался в интернете, пока его не выдернул из грез дверной звонок. Он даже не сообразил спросить «кто там?» просто открыл, увидел людей в черном и улетел от удара. Когда очнулся, увидел, что дом весь перевернут, люди в жилетах с надписью S.W.A.T. копались на кухне и в его вещах. Кто-то подошел к нему.
— Где деньги, оружие и наркотики? — спросил человек, ударив несколько раз Дария по животу.
Дарий ничего не ответил. Помимо боли во всем теле, голова стала тяжелая, глаз заплыл и звуков стало доноситься меньше. Тогда он увидел Анджело, одетого так же, с бумагами в руках. Он присел на корточки рядом с Дарием.
— Взрывчатка где?
— Ты ненормальный? — попытался спросить Дарий и не смог. Ему засунули документы под рубашку. Кто-то позвал его:
— Джованни…
Анджело встал и оставил свою жертву.
Дарий, стараясь не производить лишних движений, достал сотовый. Нажал подряд четыре телефона срочного вызова — двух юристов, знакомого агента ФБР и доктора. И только потом позвонил отцу.
Тони летел первым классом, загримированный под торговца. Пил шампанское и думал, что сыну понравятся подарки, а пока можно и поспать несколько часов, потом еще домой ехать, как вдруг в кармане тренькнуло. Он достал телефон, это было голосовое сообщение: «Папа, папочка, тут чужие люди. Анджело — это Джованни Ботичелли, интерпол. Искали оружие и взрывчатку. Прости».
От этого голоса Тони начал холодеть. Дарий говорил так, как будто у него полный рот каши. Значит, его избивали и что-то искали. Из самолета звонить не стоило. Он вытащил симку с аккумулятором и задумался, что делать дальше.
— Раз Дарий позвонил, значит живой. Мое дело прилететь, взять машину, снять грим, заехать в банк, доехать до своей машины, оставить взятую в ренту, заехать в пару антиксов, купив разной фигни, и позвонить сыну. Если не отзовется — соседям, потом куратору, а потом… я сверну шею этой гадюке.
— Что-то случилось? — к нему подошла стюардесса.
— Да. Сын упал с дерева, сломал ногу. Жена сейчас в госпитале, а детей на Тома оставила. Он такой раздолбай, — понесло Тони. Он сидел в позе скорбящего отца и думал, что сейчас происходит.
Получив звонок, и куратор из ФБР, и юристы прибыли почти одновременно, чтобы застать то, что осталось от дома. Врач решил, что клиент просто ошибся кнопкой, поэтому скорую вызвали из военного госпиталя. Из добычи нашли гарпун, несколько раритетных пистолетов, которые не стреляли, двустволку, зарегистрированную на отца и пятнадцать штук наличными. Увидев Дария, ФБРовец вызвал подмогу. Конфликт интересов и разных структур. Дарий схватил куратора за руку.
— Отцу не говорите.
— Малыш, все будет в порядке, у тебя может быть трещина в черепе, потерпи немного.
— Они забрали наши деньги.
— Ничего, отдадут.
Куратор погладил Дария по голове. Увидев, в каком он состоянии и к тому же относится к персонам, за которыми нужен присмотр, врачи сочли как можно быстрее довезти его до госпиталя. Во что выльется этот фарс-мажор, никто не представлял.
Приземлившись, Тони за три часа разделался со своими делами и поехал домой, по дороге прикупив старой мебели. Потом позвонил Дарию. Телефон не отвечал. Тогда он позвонил соседям и ему рассказали такое, что он чуть не улетел с дороги. Пришлось даже остановиться и отдышаться. Он бы с радостью рванул домой, не замечая ограничения скорости, но сзади был прицеп с мебелью. Потом позвонил врачу. Врач кратко, по делу и по-военному четко доложил что и как. После чего Тони еще раз подумал, что найдет Анджело и уроет его по то самое, так что и подельники не найдут.
Дарий лежал в отдельной палате с закрытыми окнами. Правую сторону головы он вообще не чувствовал, тело болело, но странной болью — как будто она спала, дожидаясь момента рвануться наружу.
Когда в следующий раз он проснулся, на стульях сидело несколько человек.
— Можешь рассказать, что произошло?
— Где кот?
— Я думаю, дома. Ему положили еды. Он где-то прячется.
— Отец?
— Через несколько часов приедет.
— Юристы?
— Вон сидят.
— Я не вижу.
Опустилась тишина.
— Все-таки расскажи, что произошло?
— Не знаю. Открыл дверь, получил удар по морде, мужики в брониках и любовник отца Анджело, его по-другому называли, я не помню. Потом просто били ногами, искали оружие, деньги, взрывчатку. Деньги у нас были — отец с кэшем работает — его спрашивайте.
Боль пронзила всю правую сторону головы. Он застонал, пытался унять трясущиеся губы, но не получилось. Когда боль отпустила, он тихо спросил
— Что у меня?
— Ну… как бы объяснить… обычно прикладом бьют в челюсть, рассчитанный на статистический рост, ты оказался меньше этого роста, тебя ударили выше и задели тройничный нерв. Несмертельно, но на всю жизнь.
— Что?
— Вот такая боль. Зрение и слух вернутся, это нервное, и ребра заживут. С невралгией тоже живут.
— Я не хочу так жить. У меня были свои планы, а теперь…
Слезы покатились из глаз, следом пришла боль. Он накрыл щеку рукой и завыл.

Кабинет начальства
— Джованни, ты хоть представляешь, во что нас втянул?
— Да. Я все равно считаю, что Тони Вебер его ненастоящее имя, он наемный убийца.
— Ты можешь считать все что угодно. Доказательств нет, улик тоже нет. Те деньги, что вы нашли, насколько я понимаю, он всегда с наличными ездит, потому что у людей покупает старье.
— Это только прикрытие.
— А вот эксперты так не считают. У них дома действительно был антиквариат, тысяч на двести. Кстати, где кот?
— Я его не видел.
— Твое счастье. У них кот редкой породы, Дарий бы тебе глотку перегрыз. За что его били?
— Так получилось.
— Ты знаешь, что он инвалидом остался на всю жизнь?
— Не-е-ет. Это вранье.
— К сожалению, правда. Так что накинь за моральный ущерб, разгром, ну и все прочее.
— Пол-лимона? Не жирно будет за этот концерт?
— Этот концерт ты устроил. Тебе захотелось в отсутствии отца показать кто в доме хозяин. Показал. Где постановление суда? Ты ему права зачитал? Вы весь дом разнесли. Кто будет за ремонт платить?
— Откуда у них такие деньги? Я знаю, что есть.
— Ты бы не зад подставлял, а изучал лучше их источники дохода. Они с собой привезли много разных поделок и камней, и золотые самородки. Это у нас запрещено ими торговать, а они из другого мира и вообще без всего были.
— Я все равно считаю, что он убийца.
— Считай. Заодно посчитай, сколько мы должны будем им заплатить и сколько я вычту из твоей зарплаты.

Через две недели Дарий получил крупную сумму денег. Они не стали восстанавливать дом. Забрали то, что можно забрать, и переехали в другой штат. Джованни Ботичелли был уволен за халатность.

Глава 3

Они поселились во Фредериксбурге. Дарий долго просчитывал удобность для всех и не нашел ничего лучшего, как купить два здания — бывший магазин и соседний дом. В магазине имелось помещение, где можно было заниматься реставрацией. Потом они стали принимать на продажу мебель, посуду и разные интересные вещички. Дарий рисовал картины, выставлял в интернете. Деньги были. Не было будущего. Он пытался общаться с девушками, но получил только негативный опыт.
Одну застал с другим в постели и не нашел ничего лучшего, как сотворить шаровую молнию и запустить в окно. Со второй продержался дольше, пока она не пришла требовать денег на аборт, а если не даст, напишет заявление об изнасиловании. Дарий прикоснулся к ее животу.
— Теперь тебя и насиловать-то будет некуда, — нагло заявил он. — Даже если восстановят, детей у тебя не будет.
Она орала на всю больницу, что это сделал Дарий, но ей никто не поверил, а он просто пожал плечами — да мало ли что эти девушки говорят.
Отец переквалифицировался во владельца антикварного магазина, а Дарий стал называть себя дизайнером по интерьерам и уже потом художником. Все было хорошо, кроме болезни, которую он подцепил. Даже подставляя лицо ласковому солнцу и теплому ветру, Дарий никогда не знал, когда его скрутит. Это напрягало.
Он хотел в Голливуд, но отец отказался переезжать. Был большой скандал, в результате чего Тони пришлось намекнуть, что в свое время он там наследил. И предложил открыть собственную галерею. Дарий не хотел. Он уже ничего не хотел.
Тогда Тони предложил игру — встретиться в баре, познакомиться и пойти вместе домой. Войдя в бар, Дарий почувствовал себя неуютно. На него смотрели многие, а он думал, что не дай Бог если глаз и все остальное начнет дергаться. Он подошел к стойке и заказал томатный сок. Потом стал посматривать на отца. В этот момент какой-то пацан присел за соседний стул и начал разговор с отцом. Пацан был вертлявый и весь из себя.
«Местная шлюха», — решил Дарий.
Игра начинала надоедать. Не лезть же в драку со всякими. Он пошел танцевать. Когда вернулся, рядом уже устроился человек моложе его отца, костюм на нем сидел как вторая кожа — значит, из властных структур, сделал вывод Дарий.
Мужчина положил руку на спинку стула и стал что-то говорить. Дарий не слушал. Он покраснел. Кровь стучала в ушах. Ему было стыдно за то, что его приняли за такого же пацана.
Он тронул отца за рукав.
— Па, я пошел домой.
Дарий вышел из бара, мужчина следом.
— Тебя проводить?
— Нет.
— Что ты там делал?
— Флиртовал с отцом, а что еще делать в этом гадюшнике? — И он посмотрел в упор на мужчину.
Из бара вывалился отец с висящим на нем пацаном и стряхнул его.
— Поехали домой, — сказал Тони и двинулся к машине.
Дарий чуть не заплакал. Он не умел вести себя как другие, он вообще плохо разбирался в этой жизни.
Они уже садились в машину, Дарий всхлипывал, когда раздался крик:
— Подождите, давайте познакомимся.
Дарий красными глазами уставился на мужчину. Тот подошел и показал свои документы.
— Меня зовут Марк, это Стефан, я его начальник. Изображаю сутенера, он ищет клиентов, андеркавер.
Вдруг Дарий засмеялся и только потом у него из глаз хлынули слезы.
— Один у нас уже был, — он шмыгнул носом, — так что хватит с меня этих игр.
— Дарий, они реальные полицейские. Только что им нужно?
— Мы хотели просто познакомиться, мне кажется, вы интересные люди. Стефан вон пацаном заинтересовался и так к нему пытался подлезть и эдак. Поймите, профессия не главное, хотя и накладывает свой отпечаток. Могли бы пива сходить попить, на футбол, в кино, в отпуск с палаткой.
— А можно дома? Или в отеле? Я думаю, хватит с меня природы.
— Можно. Хотите на океан вместе съездим?
— Не хотим, — хором сказали Тони и Дарий.
— Когда мы сможем познакомиться поближе?
— Зачем?
— Для дружбы.
— Давайте мы сначала дома обсудим, потом позвоним. У нас магазин антикварный, днем заняты, но вечером вполне.
Марк сунул карточку с телефоном.
— Будем ждать. Извините, что так наехали, сердцу не прикажешь.
— Особенно когда оно находится ниже пояса, — добавил Дарий, когда они отъехали на приличное расстояние.
— Ничего не заметил? — спросил Тони.
— Какие-то они навязчивые и не похожи на полицейских. Вернее, если они из полиции, то не просто какие-то мелкие, тем более они вроде как под прикрытием.
— Я вот тоже так считаю, — задумчиво сказал Тони. — Выйдем из машины, пойдем поговорим?
— В лес? Ты думаешь, они прослушку поставили?
— Не знаю. У нас говорят, береженого Бог бережет.
Они съехали на обочину и двинулись в лес.
— Огонь зажечь?
— Да мы вроде и так в темноте видим, тем более не настолько и темно.
Они нашли поваленное дерево и сели так, чтобы просматривалась дорога.
— Ты в курсе, за что меня сбагрили на ваш остров?
— Ты вроде наемный убийца был.
— Знаешь, что это такое?
— Да, убивал за деньги. Ну и что?
— За это обычно смертная казнь. Я нашел бы способ сбежать, да вот к тебе привязался. Не знал, что с тобой, но народ боялся, я уже потом понял, что влип.
— Я был плохим сыном?
— Нет, ты замечательный и я тебя очень люблю, несмотря ни на что, но пока ты со мной, ты под ударом.
Дарий немного подумал.
— Я могу сжечь их технику, наверное.
— Когда тебя накачают наркотиками и повесят, вывернув руки…
— От наручников я смогу избавиться. От наркотиков — не знаю — надо температуру тела поднять?
— Сваришь сам себя изнутри. Ладно. Я не о том хотел поговорить. Боюсь, что за столько времени наука ушла вперед и меня могли вычислить не только по отпечаткам, но и по фотороботу, с камер или много чего ещё — это вопрос времени.
— Ты предлагаешь бежать?
— Нет, малыш, я предлагаю разделиться.
— Ты меня бросаешь? — из глаз Дария покатились слезы.
— Нет. Я тебя не бросаю. Просто стану невидимкой и буду за тобой присматривать. То, что они из спецслужбы, я и так понял. Они могут искать таких как ты и тебя сделать приманкой. Это сложные морально-этические вопросы. Если ты действуешь во благо — тебя относят к хорошим людям, если во зло — ты плохой, тебя надо изолировать. Где грань между плохим и хорошим. Ты жил по вашим законам, здесь законы другие, придется приспосабливаться.
— А магазин, а дом?
— Придется продать, как и машины. Деньгами я тебя обеспечу. Где бы ты хотел жить?
— Понятия не имею, но, наверное, в таком домике.
— Понятно. Поехали дальше. Как ты думаешь, сколько таких как ты?
— Много? Один процент населения?  
— Ну допустим, большинство из них слабее тебя, но будут те, кто сильнее, будут те, кто работает на правительство и захочет тебя завербовать.
— Это что?
— Ну, чтоб ты тоже работал на них.
— А как же хорошие и плохие поступки?
— А на это ты должен будешь смотреть с их точки зрения.
— Значит, я тоже буду убивать людей?
— Это слишком просто, а сжечь дом или завод, или потопить корабль — скорее всего используют тебя по максимуму.
— Это если поймают и заставят.
— Поверь мне, они очень хорошо умеют убеждать.
— Что-то мне выпить захотелось.
— Дома. Хотя не факт, может там уже прослушка стоит.
— Хорошо, а что мне делать, если я встречу таких как я?
— Вот тут я не знаю. Они могут быть вербовщиками, могут быть группировкой и втянут тебя в свою деятельность. Опять-таки, их могут послать убить тебя. Вариантов куча, но тут уже придется опираться на свой опыт.
— Я не знаю, получится ли у меня.
— Должно получиться. Ты ведь мой сын, — Тони прижал Дария к себе. — Тебе нужны люди, как-то жить дальше.
— А вот в этом я не уверен — всегда есть повод сорваться.
— Зато есть возможность затеряться. Не хочу обижать тебя, но купи на всякий случай женский прикид, если что — тебе удастся выбраться. Еще, когда берешь жилье, прикидывай два-три пути отхода. Сделай стратегический запас — ну хотя бы спальник, продукты, немного вещей, медикаменты. Оружие я тебе оставлю. Как им пользоваться — есть специальные места, найдешь. И еще — не оставляй свидетелей, если применяешь силу. Если пожалеешь малыша или старика — считай, они тебя сдадут, даже если ты будешь думать, что все прошло гладко.
— Значит, в группировки не вступать, свидетелей не оставлять.
— Правильно. Молодец.
— А если эти придут — из спецслужб — ловить таких как я?
— Тут опирайся только на себя или меня, если созвонимся. Если люди слабые и делают все в ущерб другим — наверное можно и убрать. А вот если тебя захочет контролировать более сильный — не допускай этого. Не допускай никого, кто бы мог на тебя надавить. Никакие отношения не стоят твоей жизни. Например, познакомишься с девочкой, она тебе понравится, а потом ее возьмут в заложники и скажут — или она умрет, или ты делаешь то-то и то-то. Плюнь и беги. Девушку ты себе еще найдешь, а вот себя — возможно нет. У нас будет отдельная линия связи, если не сможешь говорить — скажешь, это мой врач звонит. Понятно?
— Да.
— И что мне сейчас делать?
— Попробуй Нью-Йорк, сможешь работать моделью, не забудь при этом получить образование или профессию, или рисовать и продавать. Там машина не понадобится. В Манхеттене есть квартал, где живут творческие люди, — попробуй.
— Пап, пойдем выпьем.
— Пойдем.
Они поехали домой. Ночью почти не спали. На другой день все пошло на продажу, они выставили дом и магазин на торги.
Звонить набивавшимся в друзья и плакаться в жилетку не хотелось. Дарий рассылал фото в разные агентства. В магазин стояла очередь. Желающих купить старье, а заодно воду и мороженое только прибавлялось.
Потом был аукцион дома, который ушел в два раза дороже, чем брали. Потом Тони исчез.
— Бери Ю-Холл и поезжай в Нью-Йорк, — сказал он на прощание.
Через два дня Дарий уезжал в Большое яблоко. Ему не пришлось играть, что отец его бросил — слезы сами текли из глаз. Марк пытался подать в розыск, но дело спустили на тормозах. Операция вышла на новый круг.

Глава 4

Дарий приехал в Нью-Йорк и сразу снял квартиру. Огромный город потряс его. Одно дело слушать рассказы и совсем другое — видеть самому. Он научился ездить на метро, нашел места, где можно недорого поесть. Остальное время посвящал музеям или просто гулял по улицам. Ему нравилось все. Его приглашали на показы мод. Но как он понял, больше всего им нравились его волосы. Зато были деньги. Отец написал в месседже, чтобы он свои картины подписывал вензелем, который можно было понять как угодно. Картины пользовались успехом. Дарий жил в свое удовольствие — как на острове. Было немного одиноко, но терпимо.
Он стоял в китайском ресторане и выбирал что бы ему взять. Хотелось рыбу, но она была большая, значит, пару дней придется доедать ее дома.
— О чем задумались, молодой человек? — услышал он голос сзади.
— О рыбе, — мрачно ответил Дарий.
— Давайте возьмем пополам.
— А остатки вы заберете? — улыбнулся Дарий.
— Я тебя где-то видел.
— На рекламе одеколона.
— Ого! Меня Демиан зовут.
— Меня — Дарий.
Они пожали друг другу руки, заказали рыбу и закуски и уселись около окна. Разговор пошел обо всем и ни о чем. Дарий предпочитал помалкивать, потому что во многих вещах, о чем говорил Демиан, он не разбирался.
Дарий смотрел в окно и увидел группу странных людей. Пожилой человек в сером плаще, коричневых брюках и ботинках, на голове шляпа непонятного цвета, закрывала глаза. Он будто принюхивался к чему-то. Рядом стоял подросток лет четырнадцати-шестнадцати в дырявых джинсах и черном худи. Он жевал жвачку, волосы были неухоженные. С руки на руку он перебрасывал радугу, и, присмотревшись, Дарий понял, что это не радуга, а молнии. Рядом с ними замерла девчонка. В зеленой юбке и красной кофте, в синих колготках и мужских черных ботинках, которые были ей явно велики. Волосы ниже плеч, тоже неухоженные, руки в карманах.
Дарий посмотрел на Демиана взглядом затравленного зверя.
— Что? — спросил он.
— Ты их видишь? — Дарий кивнул в окно.
— Кого?
Дарий посмотрел в окно, троица исчезла. Но легче от этого не стало. Он поймал взгляд Демиана
— Защиту поставь, — тихо сказал он.
— Я не умею, — еще тише ответил Дарий.
— Представь, что ты в кирпичном шаре, непробиваемом.
— Кто это был?
— Думаю, ищейки.
Принесли рыбу. Она не лезла в горло, но Дарий заставил себя поесть.
— Значит, и вы из этих, — с грустью сказал Дарий.
— Из кого?
— Из спецслужб.
— Предположим. Ты что, преступник?
— Я с Бермуд.
— Ого! Вот это новость.
— Почему — вы же должны знать такие вещи.
— Чем владеешь?
— Ничем. Я там родился. Хотя вы и так все знаете.
— Не знаю, меня просто потянуло к тебе и в голове появилась рыба.
— Это от меня фонило?
— Похоже.
Дарий быстро ел рыбу, облизывая пальцы.
— Опиши их.
— Кого?
— Кого ты видел.
— Может, сначала поедим? А потом, если хочешь, пойдем ко мне. Или с тобой еще кто?
— Нет. Меня просто потянуло поесть китайского, вот я и зашел.
— Значит, работаешь рядом. Черт.
— Получается, я тоже чем-то обладаю.
— Получается так. Теперь поймают тебя и засунут в клетку на опыты, или тебя за мной приставили следить?
— Не приставляли, просто потянуло, показалось одиноко.
— Раньше такое было?
— Нет, не помню.
— Ты старше, поэтому купи спиртного.
Дарий сунул ему в руки две сотенные.
— А тебе не рано?
— Нет. Как бы поздно не было.
— Тебе чего? — спросил Демиан, который растерял весь лоск агента.
— Вот это, это и вон то, — показал пальцем Дарий, — остальное на твой вкус.
Они вышли из магазина и пошли к Дарию домой. Ситуация была не очень — с какой стороны ни посмотри.
— Ты не боишься чужого человека в дом приводить? — раздеваясь, спросил Демиан.
— Не боюсь. Думаю, ты мой… этот… симбионит.
— Симбионт. У вас там телепаты были?
— Были. Но ни с кем у меня такого не было.
Дарий потер рукой подбородок, потом почесал ногтем под носом.
— А у тебя такое было к кому-нибудь или предчувствие, что что-то случится, ну не знаю, какие-нибудь события, которые оказали влияние на твою жизнь?
— Не помню.
— Где работаешь?
— Управление разведки, отдел парапсихологии.
— Заумно. Родители живы?
— Нет. Я с дедушкой и бабушкой вырос, они хотели, чтобы я стал скульптором или дизайнером.
Дарий посмотрел на него.
— Я дизайнер и художник.
— И что мне теперь делать?
— Не знаю. А мне что делать?
— Переезжай ко мне, все не в одиночку.
— Тебе могут защиту поставить от проникновения ментальных волн?
— Понятия не имею. А ты откуда про такое знаешь?
— Так на острове было полно народу.
— Расскажешь? Это, наверное, интересно.
— Расскажу, когда время придет. А пока расскажи про ту троицу.
— Я их не видел.
— Я нарисую. Расскажи про родителей, тётей, кузенов, кто у тебя есть.
— Обычные люди, да и немного их было, ни с кем не общались особенно. Шмоток и денег пришлют и на этом все.
— Странности?
— Ну, дед погоду предсказывал лучше радио.
— Да, такое бывает. А еще?
— Пожалуй, больше ничего.
— Получается теоретически, что твоя мать могла залететь от кого угодно и родился ты. Значит, или не твой отец, или так сошлись гены и хромосомы.
— Что-то ты не тянешь на деревенщину.
— Ну так у нас много народа сидело. Или ты думаешь, насильниками только реднеки бывают? Мужик по физике лекции читал, по химии был специалист, еще один извержение предсказал.
— А там разве не взрыв был?
— Потом. Пожалели. Сам не знал. Но в разработке э-э-э... когда будет извержение, участвовал и нас успели вывезти.
— Как так получилось?
— Мы же не уголовники были. Я такой родился.
— А отец?
— Тоже такой родился, только он мне неродной если что.  
— А настоящие родители?
— Мать малолетняя убийца-социопатка, отец педофил. Хорошая семейка, правда? Они меня любили. Отец такой здоровый был, он плавал, а я на нем сверху. А мама стройная такая, с длинными волосами.
Дарий пожевал губу.
— Я их уже плохо помню. Как погибли? Молния ударила в дерево и дом загорелся — стоял на вершине скалы. Меня успели вытащить. Это потом папа провел громоотвод, кажется — железный шнур такой. Поэтому мимо. Хороший дом был.
— А Тони ничем таким не обладал?
— Нет. Он ловкий был, и мы как-то с ним ужились. Народ его уважал, но он не был старостой. Мы много читали, других развлечений не было. Мясо по праздникам. Сам вникал в прочитанное и меня учил. А я думал — на кой хрен оно мне надо, если мы там пожизненно?
— А кто-нибудь из особенных там был?
Дарий помолчал.
— Вроде как телепат был — это который предметы двигает, правильно? Еще один мог кучу песка передвигать, я не знаю, как называется. Целитель был, конкурент мой. Только он руками водил, а я в травах разбирался. Отец навес сделал, чтобы они сохли во дворе. Потом можно в чай добавлять, в суп или делать настойку для почек.
— Говорят, у вас пацан был, мог рыбу в океане сварить и уже готовую привезти.
— Байки. Если б такой был — нахрена бы тогда рыбакам в океан выходить каждый день и теткам еду готовить? Обычно суп, жареная рыба, сушеная, соль выпаривали.
— Рыбаки каждый день выходили?
— По-моему, да. Учти, жратва долго не лежала. Это мы потом догадались в камнях еду держать — там прохладно. И пойманную рыбу в сетях — чтоб не ловить постоянно.
— У многих был ревматизм?
— Понятия не имею.
— Ну, суставы болели?
— Да. Мазь варили, но это было хлопотное дело и только для врачей — придет кто к нему — намажет. Представляешь — надо целый ворох сухих цветов сварить, а получается всего стакан или два. Потом еще смешать с чем-нибудь, медом, например, и маслом, чтобы простояло дольше. Неделю возишься, а толку…
— Так ты ведьмак там был, — улыбнулся Демиан.
— Наверное. Смотри рисунки.
— Не видел таких. Первый на нюхача похож. А ты чем владеешь?
— Понятия не имею. Могу прикурить от пальца, могу костер разжечь, если постараться, могу рыбу пожарить на сковородке, на плите. Собственно, ты мне сказал закрыться. А что ты видел? Или мы вместе увидели китайскую рыбу?
— А если нам это внушили? Слушай, я могу про тебя на работе рассказать?
— Я не знаю. А вдруг меня арестуют?
— За что?
— За то, что они мне в голову лезут. — Дарий потер виски.
— Что? Опять? Вас учили закрываться?
— Не зная от чего? Меня — нет.
В голове возникла картинка мяса и позыв идти.
— Ладно, иди, можешь сказать начальнику, но одному, решите сами что делать. На обратном пути купи мяса — гуляш говяжий.
— Про это я понял, мне видение было. А это кто?
— Рыцарь, прекрати изображать из себя подушку на кровати, иди сюда.
Подушка ожила, превратившись в большого кота, который продефилировал по кровати туда и обратно и лег на место.
— Ничего себе киса! — обалденно сказал Демиан.
— Из капкана совсем еще маленького вытащил. Мясо тебе он телепатировал. Это он умеет.
— Ни хрена себе!
— Помалкивай про это. Ладно, иди к начальству, намекни, что слежка, меня встретил, и что дальше делать? Потом придешь. С продуктами.
Дарий выпроводил гостя, сел у двери и сжал голову руками. Потом достал телефон и набрал номер.
— Пап, папочка, я не знаю, что делать, я, кажется, влип куда-то, я не знаю, что это за люди.
— Думаю, Демиану можно верить. А та тройка подконтрольных ищет. Скорее всего тебе предложат переехать в дом под контролем. Никому не рассказывай, что умеешь. Учись закрываться, далее действуй по обстоятельствам. У меня есть идеи, но тебе незачем их пока знать.
— Хорошо.
Дарий проверил двери еще раз и пошел собирать вещи. Заодно очистил холодильник. В голове опять мелькнул образ троицы.
— Что вам от меня надо? — сжимая голову, в пустоту крикнул Дарий.
— Иди к нам, — услышал он в ответ и его буквально потащило к окну. Шестой этаж. Внизу стояли трое.
Вдруг на него приземлилось что-то черное и тяжелое. Давление ослабло. Он попытался встать, из носа потекла кровь.
— Они тебе мозги сожгут, — образно показал кот.
Дарий лежал около окна, сжавшись и обхватив голову. Когда раздался звонок в дверь, он пошел открывать и свалился прямо на пороге.
— Это не наши, — сказал Дэмиан, вваливаясь в квартиру с сумками. — Какие-то подпольщики. Группа зачистки выехала.
Он посмотрел на Дария.
— Собирай вещи, я вызову охрану и поедем ко мне, там есть защита.
Вещей было немного, под конец спецы вывели Дария с котом в охапку, продукты засунули в багажник.
— Начальник дал добро на работу с тобой.
— Э-э-э?
— Посмотрят, на что ты способен и я, и мы вместе. Я не спросил — ты готов стать ловцом вот таких неприкаянных?
— В принципе — да. Но получается, у вас неучтенные бегают и размножаются, не так как на острове.
— Это да.
Они подъехали к необычному дизайнерскому дому. Помимо непонятных сооружений, там был бассейн и большой участок в лесу.
— Пока можем расслабиться, — сказал Демиан.
— Открой упаковку с гуляшом, дай ему, — он кивнул на кота.
— Выйдешь из дома — можешь не приходить. Это понятно? — строго сказал Дарий. Кот усердно закивал и побежал к миске с мясом.
— Не лопнет?
— Этот нет. Он как удав. Потом долго будет переваривать, а позже наложит бо-ольшую кучу.
— Что будем делать? — Дарию не терпелось начать хоть что-нибудь.
— Я привез тесты — читаешь, делаешь и пишешь результат.
— А потом?
— Можно в бассейне поплавать, мяса пожарить, кино посмотреть, бильярд внизу стоит, можно камин зажечь.
— Привлекательно. А что по поводу нас сказали?
— Неизвестно, но мы, возможно, ментально связаны.
— Это как пара типа?
— Ну, в общем-то, да. — Демиан смотрел на Дария и потирал губу рукой.
— А насчёт этих трех?
— Им тоже что-то от тебя надо, неизвестно чего, но они будут пытаться надавить на тебя.
— Ты меня защитишь?
— Да. Прислуга — спецназовцы. И по периметру участка сеть стоит, не пролезут.
— А если молнии?
— Думаешь? Надо послать за установкой.
— Интересно, сколько времени ему будет нужно на восстановление.
— В смысле?
— Ну, он может молнии метать каждые пять секунд, тридцать, пять минут?
— Я как-то про это не подумал.
— Сегодня уже устали, давай завтра займемся.
— Давай. Кота выпустить? Он в туалет хочет.
— Выпусти минут на пять, ему хватит. Дверь открытой не оставляй. Не нравится мне вся эта ситуация.
Дарий пошел мыться. Просто стоял под душем и думал, но так ничего и не придумал. Были идеи, но сырые и непродуманные.
Он причесался. Надел пижаму и лег в кровать. В полудреме он видел троицу, которая что-то обсуждала и куда-то шла. Он не знал, но чувствовал, что мочить их нужно сразу.
На другой день были тесты, которые не получались — ни двигать стакан, ни вскипятить воду в нем.
«Не больно-то и хотелось», — подумал про себя Дарий.
Кот уже возлюбил Демиана странной кошачьей любовью и крутился около него, выпрашивая завтрак — сыр и бекон.
— Лучше дай, ведь не отстанет. Слушай, он попытался телепортировать картинку, что троих надо мочить.
Демиан задумался.
— А зачем?
В это время Рыцарь внаглую стащил два куска сыра.
— А ты не можешь достать из холодильника и порезать сыр?
Дарий попытался.
— Не могу.
Пришлось резать ножом. Часть пошла Рыцарю в миску.
— Может, он с нами за столом?
— Может.
— Как теперь будем жить?
— Как обычно.
— Только неизвестно, какое оно — обычное.
Через неделю они разместились так, что казалось, жили здесь всегда. Дарий рисовал, принародно пыжился над тестами, которые не получались. Но при этом мог подогреть воду в бассейне — незаметно для других или разогреть суп в миске, вытащив из холодильника. Хотелось проверить свои силы.
Демиан ездил на работу, иногда рассказывал, что происходит, иногда нет. Как понял Дарий, шел очередной передел власти. Они решили уехать на несколько дней. И попали в засаду. Сзади поджимал трак, сбоку Дарий заметил троицу знакомых.
— Демиан, ты мне веришь? — спросил он.
— Кажется, да.
— Тогда закрой глаза, чтобы не опалило сетчатку.
Сам высунулся из верхнего люка и стал забрасывать всех файерболами. Пацан метал в них молнии. Дарий за ним не успевал, но отбил одну, отправив файербол вместе с молнией прямо в пацана.
В голове летали смутные обрывки воспоминаний. Тут трак въехал им в задницу, и они полетели в пропасть.
— Держись крепче и не смотри! — приказал Дарий.
Демиан уже попрощался со всеми. Перед машиной вспыхнуло пылающее облако, падение замедлилось, мимо пролетел трак и взорвался на дне ущелья. Когда они приземлились, Демиан с трудом открыл глаза и не поверил. Они сидели в обгоревшей машине чуть в стороне от трака, сверху уже кружился вертолет и были слышны сирены машин. Дарий в копоти, обгорелый лежал на сиденье без сознания. Демиан хотел привести его в чувство, но не получилось. Их забрали на вертолете в госпиталь, а потом разлучили.
Демиана допрашивали три человека, но он не знал, что отвечать. Показалось, что они копались у него в мозгах, но не нашли нужного. Зато удалось лицезреть начальника отделения Грэга Вачовски. Уж он-то оторвался на больном подчиненном. Орал про заговор и убийство троих его людей, что он все припомнит, но Демиан его просто послал. Как выяснилось, та троица работала на него, они должны были завербовать Дария.
— У нас с Дарием ментальная связь — это они постарались, — с презрением бросил Демиан.  
— Это интересно. Полежи пока.
Он оставил охрану и пошел к Дарию.
Тот лежал подключенный к разным мониторам. Ожоги были по телу, кашлял пеплом, почерневшее от копоти лицо и сгоревшие волосы.
— Живой? — спросил Грэг.
— Кажется, — прошептал Дарий.
— Ты помнишь, что произошло?
— Плохо. Сбоку была троица, которая меня... нас уже давно преследует. Они внушали всякую хрень, а пацан швырял молнии. Потом мы получили удар под зад и полетели в пропасть. Потом перед нами возник огненный шар. Все горело, но мы вроде целыми опустились на дно.
— Кто создал шар?
— Понятия не имею, лично я не умею. Думаю, тот, кто не хотел, чтобы мы разбились.
— Думаю здесь я. Что случилось с траком?
— Слетел в обрыв перед нами.
— А что троица?
— Понятия не имею.
— Что они тебе показывали?
— Что я иду по какой-то улице и мне надо бежать с ними. Я побежал, очнулся, когда машина уже горела, подумал, что звиздец нам.
— Ты знаешь, что Майкл умер от ожогов, таких же как у тебя?
— Нет. А кто такой Майкл?
— Пацан с молниями.
— А в нас молнии попадали?
— Похоже, что да.
— А с остальными что? Там мужик, нюхал все время, и девочка.
— Мужику стерли мозги, я подозреваю, это твоя работа.
— Как стерли?
— А вот так. Он ничего не помнит, не знает, находится в растительном состоянии.
— А с чего вы взяли, что это я?
— Почерк похож.
— Не понял
— Как будто все горело одним пламенем.
— А девочка?
— Она показывает одну и ту же картинку. Держи, тебе нарисовали. — Он подал листок.
Рисунок был хорош — на дереве на ветке сидел большой черный кот.
Дарий улыбнулся.
— Я люблю котов.
— А я люблю неизвестные мне возможности. Если с ней что-нибудь случится, я заберу тебя.
— Зачем?
— Для опытов.
— Каких? Я ведь ничего не умею.
— Это ты перед Демианом можешь притворяться дурачком, но со мной фокус не пройдет. Иди помойся, от тебя горелым воняет.
Пришлось аккуратно отмываться с посторонней помощью и часть волос состричь. Дария опять намазали противоожоговой мазью и у него было много времени подумать, где он прокололся. Теперь, рядом с Демианом, он не очень-то и боялся, а зря.
«Надо думать о коте на дереве», — решил он.
Макс, начальник Демиана, привез одежду, их обоих выписали домой.
— Так и будем ходить как сиамские близнецы?
— А что делать? От нас ничего не зависит.
— Что умеет та девочка?
— Мелкая сошка, кажется, эмпат, может какие-то мысли считывать.
— Еще подопытные есть?
— Да, но телепортация тебе вряд ли поможет. Это касается только неживых существ. Еще был один — мог морок навести.
— По-моему, это ему я мозги стер.
— Как?
— Понятия не имею. Скажи начальству, что, мол, неучтенных много, а Дарий всегда под боком, только ни хрена не умеет.
— Они машину разбирают полностью, физиков понагнали.
— Тем более я пас. Что он ко мне прицепился, если я понятия не имею о произошедшем.
— Я думаю, он не затем к тебе привязался, ты ему нравишься.
— Ну вот только этого мне не хватало.
Дом теперь казался не таким уютным. Стекла заклеили пленкой, так чтобы не видно было происходящего внутри. Рыцарь действительно нашелся на дубе, три дня питался подножным кормом.
— Как же ты на себя внимание оттянул, а? — спросил кота Дарий, вычесывая ему шерсть.
— Что будем делать? — подошел Демиан и обнял его за плечи.
— Не знаю, — пожал плечами Дарий, — смотря на что ты готов — например, полную смену личности.
— И все, чего я достиг, пойдет прахом.
— Я не знаю, — устало сказал Демиан, — пойдем лучше спать.
Утром он начал готовиться к выставке. Рисовать, к сожалению, умел только карандашом, но некоторые работы были хороши. Он попробовал нарисовать их тушью, и дело замедлилось, поскольку тушь должна высохнуть. Демиан купил ему гелевые ручки и получилось очень даже неплохо.
— Нам надо попробовать пожить отдельно, — сказал Дарий, отдавая картины. Купят их или закажут — деньги лишними не будут.
— Я не смогу, — сразу встал в позу Демиан.
— Сможешь. Я хочу отдохнуть от тебя пару недель, а ты подумай, что я сказал.
Дарий ехал на север. Он прекрасно знал, что за ним следят. В одном придорожном кафе он разговорился с одним пожилым мужчиной о природе штата Мэн, где живет знаменитый Стивен Кинг и находится Бангор. Они выбрали столик подальше от окон, заказали кучу еды. Мужчина показывал фото, Дарий записывал.
— За тобой скоро придут, — сказал мужчина, вставляя реплику в описание красот северных штатов.
— Знаю, — в тон ему ответил Дарий.
— Ты готов?
— Да. А он нет.
— Без него сможешь прожить?
— Смогу, только это буду уже не я. А ты?
— Наверное смогу. Ведь выжил же на острове.
— Деньги перевести в общество защиты животных?
— Да. Если ты мне еще веришь.
— А кому мне еще верить? Есть те, кто может считывать образы из моей головы, так я все время про кота думаю.
— Пока не сделают первый ход, мочить придется всех.
— Не придется. Давай лекарство.
— Это опасно.
— Вся наша жизнь игра, — улыбнулся Дарий.
— Давай поедем к королю ужасов, поснимаем, глядишь, и на чай пригласят.
— Хорошо.
Дарий и незнакомец вышли из кафе и поехали искать дом.
— Папочка, как я соскучился!
— Защиту держи.
Дарий всхлипнул:
— Когда же это кончится…
— А оно еще и не начиналось. Валить надо подальше. Документы я на вас сделал — подлинные, осталось только от хвостов избавиться.
— И куда планируешь?
— Не скажу. Но вам там хорошо будет.

Глава 5

— Я его не отдам!!!
— Демиан, ну ты же понимаешь, он старше тебя по званию, по положению.
— Зачем ему Дарий? — Демиан опустился на стул. — Что он с ним сделает?
— Я не знаю. Но приказ поступил свыше — отдать.
— Я уже привык к нему. Неужели нет никакой возможности? — Демиан посмотрел на начальника, и его глаза наполнились слезами.
— Есть один вариант, — уклончиво ответил начальник, — но не сейчас, через какое-то время. И подготовь документы на получение свидетельства о браке, а лучше — само свидетельство, где останется подпись и число поставить, и священника при себе держи.
Он поднял глаза на Демиана.
— Понял?
— Понял.
Они долго целовались с Дарием, пока Грэг грубо не оттащил его и не пихнул в машину.
— Хватит вам миловаться. Закончилось время.
Улыбаясь, он сел на заднее сиденье к Дарию.
— Долго же ты от меня бегал, но теперь пришло мое время, — он провел пальцем по щеке Дария.
Демиан гнал, не соблюдая правил дорожного движения, пока не остановился около маленькой церквушки
— Чем могу?.. — спросил священник.
— Можешь, — сказал Демиан, затащил священника внутрь и закрыл двери.
Через полчаса он держал в руках свидетельство о браке.
— Я не совсем понял, в чем моя роль — спросил священник.
— Вы сидите со мной и ждете определенного момента, а потом мы приедем и вы нас пожените, быстро. Другого случая может не представиться.
— Вы забыли кольца.
— Да. Сейчас куплю.
— А что мне до этого делать?
— Находиться в комнате. Хотите наркотики, спиртное, девочки, мальчики, кино, редкие книги — все что угодно. Только не выходите из комнаты. Плюс ваш приход будет получать по десять штук ежедневно, потом еще добавлю.
— Это типа игра?
— Не совсем. Межведомственные терки. Если хотите, мы можем поговорить о философии, о религии, вы можете смотреть плазму, только чтоб я все время знал где вы. Времени может не быть…

Дария вытрясли из машины.
— В ванную, мыться и чтоб внутри чистый был, желательно себя растянул.
— Ты только для этого меня забрал?
Удар по щеке.
— Ты должен делать что говорят!
— Голову мыть?
— Не надо, вроде и так чистая, а сохнуть полдня будешь. Десять минут.
— Я не успею.
— Девять...
— Хорошо, хорошо, потерпи.
Не успел он выйти из ванной, как на него набросился Грэг. Он грубо брал его раз за разом. Из ануса уже сочилась кровь, волосы были выдраны, тело в синяках.
— Что, никогда не лежал под настоящим мужиком? Это не твой сосунок Демиан, — ухмылялся Грэг. — Хочу, чтоб на вечеринке ты с этим был. — Он засунул Дарию в анус вибратор. Включил, но вибратор вывалился весь в крови.
— Приведи себя в порядок, уебыш, — плюнул в его сторону Грэг.
Пришлось опять мыться, смазывать задницу, синяки по всему телу и засосы. Расчесал волосы. Ему показалось, что часть их вырвана или была ободрана браслетом. Он поменял постель и лег спать. Вечером его разбудили пинками. Грэг велел переодеться в средневековую одежду и вышел с ним к народу. Сборище Дарию не понравилось. Ничем хорошим это не могло кончиться. Чем больше пили и ели, тем больше расслаблялись. Дарий наелся впрок и пошел прогуляться, а потом просто спрятался в углу за портьерами.
Его искали, но он не отзывался, пока гости не стали разъезжаться. Тогда он изобразил пьяного спящего. Его опять били, потом насиловали и на ночь оставили в покое. Он лежал и думал, как подожжет этот дом нахрен, но не сейчас. С утра он опять мылся, приводил себя в порядок, намазывался кремами, волосы собрал в косичку, которая показалась слишком тощей.
Все тело покрывали синяки, поэтому он просто лежал на постели и старался не шевелиться. В четверг приехали следователи по паранормальным явлениям и первое, что сделали, — отрезали большой кусок косы. Потом начался допрос «покажи чудо». Дарий вытирал кровь и терпел. Болело все.
«Я больше не выдержу», — подумал он.
Инквизиторы старались перевести все в параллельную плоскость, но иметь бревно никто не захотел. Под утро Дарий пошел в туалет. Вытащил заветную бутылочку, откусил пластиковый кончик и вылил содержимое в рот. Пузырек растаял в его руках, и он размазал остатки по сливной трубе. Зато в груди болело так, будто его насадили на вертел. Он плохо помнил, что происходило после. Вот он стоит на четвереньках и пытается заснуть. Пришел кто-то из охраны. Его положили на кровать, подушку под голову, руки сжали одеяло.
— Ну и что вы наделали? — услышал ставший уже родным голос Грэга.
— Вызывай скорую, у меня только адреналин есть, — сообщил местный врач.
— А что с ним? — поинтересовался один из инквизиторов.
— Было бы ему пятьдесят, сказал бы — инфаркт, но ему только двадцать два или двадцать три, не помню.
Приехавшие врачи были злые.
— Что вы с ним сделали? — спросил один сразу, пока другой накачивал Дария лекарствами.
— Ничего, — сказали все хором.
— А синяки откуда? Вот здесь — на уровне сердца и ребро, кажется, сломано.
Его положили на носилки и накрыли одеялом.
— Вашему начальству будет доложено.
Пока Дария везли в госпиталь, Грэга вместе с прислугой и инквизицией вызвало начальство. Начальство орало долго и со вкусом. Потом их отпустили. Дальнейших указаний не последовало, и Грэг с другом поехал в госпиталь.

* В то же время в госпитале *

— Дарий, потерпи еще немного. Подпиши здесь и здесь.
— Что ты задумал?
— Пойду ва-банк. Через двенадцать часов действие лекарства закончится, они хотят залезть внутрь и посмотреть. Операция будет идти примерно четыре часа, если ничего не найдут — хорошо. А если найдут — еще лучше, потому что сейчас я притащу сюда свое начальство. Кстати, мы с тобой женаты, — он показал палец с кольцом, — тебе потом надену. Не бойся, все будет хорошо.
— Они будут мстить.
— Мы тоже. Мне пора. — Демиан поцеловал синие губы.
Он передал любимого в руки медиков, которые стали готовить Дария к операции. В реале он бы испугался всех манипуляций с телом, но сейчас ему было просто больно.
Демиан поехал к своему начальству и выложил все что знал, в том числе и про свое начальство.
— Отдали моего мужа в руки садиста и что он сделал?
— Что?
— Дарию сейчас делают операцию. Острая сердечная недостаточность. Они не знают, что послужило причиной. Может, он с детства такой, может избивали. Да, и мы поженились. Я забираю его обратно. Никаких опытов и экспериментов.
Грэг сотоварищи в это время пытался вломиться в операционную. Их быстро успокоила охрана, а еще быстрее — звонок от начальства.
Предвкушая, как всех разнесет нахрен, Грэг поехал на работу и очень удивился, увидев начальство из разных подразделений и еще несколько гостей, которые давали показания.
Первым встал его начальник, с которым они были друзьями.
— Что ты с ним сделал? — спросил Юджин.
— Ничего.
— А почему они пишут про избиения и насилие? Почему мне из госпиталя пришел отчет о многочисленных повреждениях? Это так ты рвался изучать его параспособности?
— Я не…
— Молчать! Ты знал, что Дарий и Дэмиан пара?
— Притворялись.
— Нет. Вот свидетельство о браке. Мне еще интересно — вы над ним издевались четыре дня и что, он никого из вас не поджарил? Не поджег дом, не выжег глаза вместе с камерами?
— А… понятия не имею.
— Зато я знаю, что делать. Заплатишь деньги, что тебе выделили на опыты, извинишься и чтоб не появлялся даже в зоне видимости. И оплатишь расширение бассейна.
— А не жирно?
— Нет. Дарий любит плавать. Так что олимпийский резерв — пятьдесят метров.
— У тебя места не хватит.
— Насколько хватит и чтоб дизайн такой же был.
— А мне интересно, что ты сделал с подопечным, что его на операцию увезли? — встрял начальник Дэмиана Макс.
— Врачи говорят, острая сердечная недостаточность, — сказал следователь, сидевший в углу. — Это значит, избивали до смерти, и он почти умер, уже не чувствовал, что его бьют.
Несколько человек посмотрели на Грэга. Тому оставалось признать, что его переиграли. Он еще не знал как, но со званием и должностью придется распрощаться. В голове уже складывался план мести, но было ощущение, что жить ему осталось недолго.
Дарий сидел на коленях Дэмиана, вцепившись в него, весь фиолетово-сине-желтого оттенка, но живой.
— Врач сказал, что они не знают, что это было. Но выписали лекарства, через несколько дней отпустят. Грэг умылся, полностью. А я тебе сюрприз приготовил.
— Какой?
— Это уже не будет сюрпризом.
— Ну какой? Скажи?
— Я тебе бассейн переделаю — будет длинный. Сможешь плавать круглый год.
Дарий смог только поцеловать новоявленного мужа.
Через несколько дней пуля снайпера снесла голову Грэгу. Узнав новость, Дарий заулыбался и помахал рукой. На фоне зеркальных стен он был хорошо виден. Человек отполз подальше и скинул маскхалат, на сердце потеплело оттого, что Дарий его понял.

Глава 6

* Прошло несколько лет *
Дарий свыкся с мыслью, что его не тронут. Он помогал выискивать необученные умы, отправлять в специальное заведение. Участвовал в поимке нескольких группировок, которые терроризировали жителей. Демиан предложил отдохнуть в горах, Дарий не отказался, но кота оставил дома.
Гора была самая высокая в окрестностях, называлась «Сосновая шишка», на вершине стояло чье-то поместье. Ехали долго. Дария укачало на серпантине и он начал дремать, когда почувствовал укол в шею и тело стало наливаться тяжестью, а потом он заснул.
Проснулся в короткой рубашке, привязанный по рукам и ногам, в какой-то комнате, где стояли одни приборы. Он попытался пошевелиться, но не удалось.
— Проснулась, спящая красавица, — Демиан улыбаясь зашел к нему.
— Это что? — Он показал на привязанные руки.
— Чтобы ты больше не сбежал от меня.
— Я вроде и не собирался.
— Узнав, что я начальник разведки?
— Ну и что?
— А знаешь, что ты самый сильный из тех, кого мы ловили?
— Понятия не имею.
— Просто ты притворяешься. На самом деле о тебе собрано столько материала, что диву даюсь.
— У тебя с головой все в порядке?
— У меня — да. А вот тобой ученые займутся. И кота твоего поймают, дай только время.
От Дария пахнуло жаром.
— Вот видишь, как легко тебя из себя вывести. Давайте датчики и ток по максимуму.
— Не вредно?
— Этот выдержит. Хочу на него посмотреть.
— Демиан, не надо, я боли боюсь, — жалобно попросил Дарий.
— Все во имя науки.
Он с улыбкой смотрел, как Дарий пытался вывернуться. На голову прикрепили датчики. Дарий почувствовал, как его начинает трясти.
— Какое напряжение давать?
— По максимуму.
— Это запрещено, он может умереть.
— Этот не умрет.
Врач включил прибор. Дария выгнуло дугой, он кричал, срывая горло,
а когда упал на кровать, руки и ноги были уже свободны.
Он поднял голову и посмотрел на Демиана желтыми от гнева глазами.
— Не на…
От Демиана остался только обожженный труп. Аппаратура перегорела, врач и медсестра лежали мертвые.
Он аккуратно слез с кровати и потянулся как кот, так что захрустели косточки. Потом выбрался из палаты и пошел искать выход. Пытающиеся задержать его просто отлетали в сторону. Двери открывались сами. Дорогие машины, припаркованные около здания, почему-то взрывались, а мощные кованые ворота просто сорвало с петель. За спиной кипел ад. Он, кинув файербол вниз, проложил себе дорогу. Пытающиеся его преследовать либо загорались пламенем, либо разлетались в разные стороны.
Он кинул еще один шар и вышел прямо к дороге, где остановилась машина. Сел рядом с водителем. Водитель посмотрел на него и перекрестился. Руки, лежащие на коленях, еще подрагивали, обтекаемые желтым пламенем. Они совсем недалеко отъехали, когда сзади раздался взрыв, снесший половину горы.
— Звиздец лавке, — сказал водитель.
— Но какой ценой, — тихо сказал Дарий, успокаиваясь.
— Держи — здесь салфетки и чистая одежда. Дарий провозился минут десять, зато теперь сидел в нормальном виде.
— Что? — спросил он водителя.
— У тебя волосы поседели.
— Плохо. Давай заедем на заправку. Купишь расческу, ножницы и очки. И поесть чего-нибудь сладкого. Десять минут погоды не сделают.
На заправке народу было мало, все обсуждали, что там, в горах, могло рвануть.
Дарий смотрел на них выцветшими глазами и думал: «Бедные люди. Столько лет жить рядом с концлагерем и не знать...»
Он зачесал высокий хвост и обстриг его. Волосы стали пепельными, а сам он будто помолодел лет на пять.
— Очень страшно? — Он поднял глаза на водителя.
— Если честно — да, как зомби. Линзы бы надо. Может, в аэропорту есть?
— Как тебя зовут?
— Горан, а ты Александр Петрович.
— Это отчество?
— Нет это сербская фамилия. У нас паспорта и вид на жительство. Твой отец в свое время там дом купил.
— Первый же самолет в Европу, — достал новый телефон Дарий, — потом разберемся. Отец успел уйти?
— Успел. Куда он денется!
— А Рыцарь?
— Умер. Он как передатчик работал, сумел отзеркалить то, что ты передал.
— Жаль. Я привык к нему.
— Новых купим.
— Это уже будет не то. Откуда отца знаешь?
— По некоторым делам. Он натаскивал меня больше на рукопашный бой, сказал — ты мое приоритетное задание. Дом продан, деньги на счетах, теперь главное — уехать. Сербы не выдают преступников.
— Есть билеты на Мюнхен, вроде даже успеваем. Поднажми…
Он купил два билета в первый класс и еще на багаж.
На таможне к Дарию пристал таможенник.
— Можете снять очки?
— Могу, но вам не понравится. У меня проблемы с глазами.
Дарий снял. Таможенник отшатнулся. Дарий с кривой ухмылкой забрал документы, попутно стирая в мозгах таможенника, что он их видел. Лететь было долго.
— Посмотри, какую машину нам купить, чтоб особо не выделяться, — велел Дарий, завернулся в покрывало и уснул. Проснулся только тогда, когда разносили обед. Он быстро поел, посмотрел на машины, которые отобрал Горан, и уснул опять. В Мюнхене они пошлялись по магазинам, причем Дарий — он же Алекс — стал темно-пепельным, потом купили мерседес и поехали в Белград.
По дороге останавливались поесть, трепались о жизни, при переезде границы поменялись местами. За двенадцать часов доехали до дома, который купил им отец. Алекс сразу оценил нормальную кухню, туалет с ванной и парковку для машин. Есть не стал, умылся, посмотрел на свои глаза и, выбрав спальню, пошел спать. Проснулся уже вечером, пахло жареным мясом и салатом. Горан в одной майке и шортах готовил ужин. Алекс ел все что дали, запивая все сладким соком.
— Тебе плохо не будет? — поинтересовался Горан.
— Понятия не имею. Я еще никогда таким не занимался, — задумчиво сказал Алекс. — Что там в новостях?
— Говорят, что поместье террористы взорвали, сначала дом, а потом гору.
— А что они еще могут сказать? Что будем делать?
— Наверное, учить язык, налаживать связи с соседями, кстати, я тебе линзы купил, должны подойти.
— Я рисовал когда-то, в прошлой жизни.
— Ну так продолжай. Почему бы не попробовать на компе, раз жизнь новая?

— Как такое могло случиться? — директор рвал и метал, и поубивал бы всех, если бы не большие потери.
— Единственное, что допускаю, Демиан что-то сделал и Дария понесло.
— Понесло куда? Там никого в живых не осталось. А он сам куда делся?
— Если не погиб, есть вариант, что улетел в Европу.
— Его кто-нибудь видел?
— На камерах ничего нет, несколько человек видели похожего мужчину, но они были вдвоем и куда улетели — неизвестно.
— И кто этот второй?
Подчиненные пожали плечами.
— Поднимайте все документы, я должен знать, куда эта сволочь свалила.


* Через десять дней *

— Вот разные предположения — всего примерно сто тридцать человек. Проверяем. По крайней мере часть возвращалась домой, кто-то летел в отпуск.
— А куда он летел?
— Есть предположение, что в Германию.
— Что он там забыл?
— Затеряться.
— Не думаю. Дайте-ка мне список стран, которые не выдают преступников.
Окинув взглядом список, он начал вычеркивать страны, куда Дарий никогда бы не сунулся.

* Полгода спустя *

Джекки подходил к очередному дому, где мог скрываться Дарий, предположительно выживший в катастрофе, которую он же и устроил.
— Горан, кончай с вареньем возиться, пойдем в город пожрем! — раздался дикий рев над ухом.
— Да, я сейчас, — откликнулись из дома.
Он увидел молодого мужчину с платком на голове, в майке, ободранных джинсах и кроссовках.
— Вам кого? — спросил парень.
— Ищу друга, он вроде тут где-то дом купил, найти не могу.
— Фото есть?
— Есть.
Джекки полез за телефоном. С экрана на него смотрел улыбчивый мальчишка с пепельными волосами.
— Повезло тебе с другом, — мужчина подмигнул ему. — Горан, я есть хочу.
— А вы давно тут живете?
— Отец лет восемь назад дом купил, но мы тут нечасто бывали, в основном по другим странам ездили.
— Из-за работы?
— Да.
На крыльцо вышел мужчина выше и шире первого.
— Что за допрос? Алекс, я тебе сколько раз говорил — не разговаривай с незнакомцами.
— Но он друга ищет.
— Вот и пусть ищет — подальше от нас.
И потащил Алекса за руку в город обедать. Алекс бросил прощальный взгляд на визитера.
Джекки вычеркнул этот адрес и пошел к машине, оставалось проверить еще четыре дома.

17 мая 2022 года